Выбрать дизайн


http://forumfiles.ru/files/0014/0c/7e/28663.css
http://forumfiles.ru/files/0014/0c/7e/17983.css
http://forumfiles.ru/files/0014/0c/7e/15594.css
http://forumfiles.ru/files/0014/0c/7e/81247.css
http://forumfiles.ru/files/0014/0c/7e/17634.css
http://forumfiles.ru/files/0014/0c/7e/16067.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами. Никаких рамок, ограничений, анкет, занятых ролей... Кроссплатформа приветствует тебя.
На форуме содержится контент 18+

11.09. - 17.09.
ПОСТОПИСЦЫ НЕДЕЛИ
АКТИВНЫЕ ОТЫГРЫШИ

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь - этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения - академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Администрация:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [R] Ливельдские ведьмы


[R] Ливельдские ведьмы

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

[R] Ливельдские ведьмы

http://sd.uploads.ru/t/9CRhI.png

время действия: второй месяц осени, 1371 год от Рождества Христова.
место действия: Ортерн, замок Ордена Инквизиции; Ливельд.

участники: Шесс, Рикки, Рыжая бестия.

описание эпизода:
Оперативная работа тускла и уныла? Достали коллеги? Напарники не выносят твой характер?
Любимое начальство всегда придет на помощь!
Когда следователю первого ранга по особым делам Эррану Ритту навязывают очередного помощника и очередное дело, все прежние проблемы охотно отступают на второй план. Теперь на повестке дня совсем другие заботы. Например, что опаснее: новое расследование или… новый подопечный? И, главное, какие сюрпризы ждать и от того, и от другого?

+1

2

Эдвард Ховард устало потер висок и кивком указал на стул. Впрочем, кабинет, обставленный с излишней аскетичностью, особого выбора не оставлял.
– Хорошо выглядишь, – заметил он. Это не было данью вежливости. Просто констатация факта. Обычно в родные пенаты Ритт возвращался более потрепанным, а первая встреча следователя с начальством происходила в лазарете. – Значит, отчет в кои веки ты сдашь вовремя. Вовремя, Ритт, это не значит – в следующем году.
Писать отчеты господин следователь первого ранга по особым делам не любил еще больше, чем коллег по работе.
В дверь вежливо постучали.
– Входите! – и когда в кабинет зашел Найджел, один из лучших инструкторов Ривера, Ховард добавил: – Оба.
После короткого замешательства в приоткрытую дверь вслед за инструктором скользнул невысокий худой подросток с какими-то странными, немного дергаными движениями.
Эдвард оглядел вновь прибывших, задержав взгляд на мальчишке и обратился к инструктору:
– Передаешь Шесса в распоряжение Ритта. Сними его с довольствия и отправь курьера за личными вещами.
– Какие у него могут быть личные вещи? – оторопело произнес Найджел, переводя растерянный взгляд с Эдварда на следователя и обратно. – То есть, как это передать Шесса? С какой стати?!
Ховард раздраженно хлопнул по столу. Вернее, по листу, исписанному мелким, убористым почерком.
– Что это? – не менее агрессивно поинтересовался он.
– Это был несчастный случай, – резко сбавил обороты Найджел.
Очередной несчастный случай, – очень выразительно произнес Ховард. – Ты угробишь парня раньше, чем он войдет в силу.
Найджел прошипел сквозь зубы ругательство.
– Это был несчастный случай! А что, нужно было людей подставлять?! Тогда бы малой кровью не обошлось. Кураторский отдел не нашел в моих действиях…
– Все, хватит. Свободен.
Найджел одарил находящихся в кабинете злобным взглядом, качнулся с носков на пятки, развернулся и вышел, не позволив себе хлопнуть дверью. Хотя, видимо, очень хотелось. Мальчишка было рванулся за ним, но после короткого и жесткого: «На место!» вернулся в свой угол и замер, глядя в пол.
– Помолчи, – Эдвард глянул на следователя и скривился, как от зубной боли. – Я и так знаю все, что ты сейчас скажешь, так что не расточай красноречие. Уговаривать не буду. Либо берешь мальчишку помощником, потому что никто из следователей в здравом уме работать с тобой не станет, либо будешь просиживать штаны в одном из отделений. А если мне или обер-инквизитору не понравится, как ты это делаешь, переведу в архив.
[nick]Эдвард Ховард[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/zGEF3.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2017-11-07 07:27:46)

+1

3

– Qui tacet — consentire videtur1, – глухо произнес Эрран, глядя на руководство волчьим немигающим взглядом. – А я сильно не согласен.
Едкие слова негодования царапались в горле обезумевшим зверьем, отдаваясь хрипом в голосе. И единственное, что сдерживало их злой натиск и не давало грубости сорваться с языка, было тяжелое, как замковый засов на воротах, понятие субординации.
Ритт глубоко вдохнул, стараясь унять назревающую внутри бурю. Смотреть на мальчишку он избегал. И одного взгляда на него было бы достаточно, чтобы превратить разбуженное раздражение в неуместную сейчас злость.
Вспыльчивость Эррана Ритта являлась большой проблемой не только для окружающих, но и для него самого. К чести следователя, в подавляющем большинстве случаев ему удавалось справляться с собственными эмоциями; жить спокойствием и логикой – вот важное правило его работы.
Но порой, необходимое самообладание давалось ой как непросто.
– Полагаю, называть выдвинутое мне условие шантажом будет ошибочно? – холодно уточнил Ритт, произнося слова всё так же медленно и хрипло, словно через силу. Кажется, с того момента, как за Найджелом закрылась дверь, он не шелохнулся. Только скрипнула на стиснутых в кулак ладонях кожа перчаток, которые он – вопреки правилам приличия, – так и не соизволил снять. – В таком случае, позволю себе наглость и просто назову его абсурдным.
Последнее слово все же отозвалось эхом зародившейся злости, и столь тщательно сдерживаемое негодование мигом расцвело пышным цветом. Все усилия пошли прахом.
– Мальчишка?! У меня в помощниках? Erue Domini2. Сколько ему лет? Двенадцать?.. – Ритт все же сорвался взглядом на пацана и гадливо скривился. – Выпускник с отличием, которого вы навязали мне, оказался в лазарете через три месяца. Другой – следователь второго ранга,  между прочим! – попросил перевод уже через две недели. И после всего… – Эрран запнулся, срезанный совершенно иным, куда более неприятным уколом памяти, продолжил с кивком головы: – …вы собираетесь приписать ко мне этого сопляка? При всём моём уважении, но это не иначе, как absurdum.
Сказал и с досадой сжал зубы. Давать оценку решениям Совета он не имел права. Более того – высказываться  в подобном тоне. Похожую вольность Эрран допускал при общении с обер-инквизитором отделения, к которому долгое время был приписан. Но с Эдвардом Ховардом… Кардинала и, по совместительству, своего духовного наставника Ритт уважал. И то было не поверхностное уважение, а вполне искреннее почтение, основанное на глубоком доверии.
– Простите, ваше высокопреосвященство, – потемнел лицом следователь, откинувшись на спинку стула и хмуро глядя в сторону. Злость по-прежнему щекоталась в глотке, однако горькая досада взывала к благоразумию. – Но я не смогу нянчится с мальчишкой. Тем более с воспитанником из Ривера… – на этот раз Ритт взглянул на парня куда внимательнее и, пожалуй, чуточку заинтересованно: – И почему его передают мне? Почему Найджел так цепляется за этого пацана?


1 Молчащий, рассматривается, как согласившийся (лат.)
2 Упаси, Господи (лат.)
[icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][status]Domini canis[/status][nick]Эрран Ритт[/nick][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2017-11-05 08:15:39)

+1

4

− Ему пятнадцать. − Ритт мог кипеть сколько угодно, но для назначения его согласие не требовалось. – И, зная тебя, думаю, не ты будешь нянчиться с ним, а он с тобой.
Эдвард поднялся из-за стола, отошел к окну, за которым уже висели лиловые сумерки, разбавленные частой сетью холодного осеннего дождя, заложил руки за спину. Он устал. Устал не потому, что был тяжелый день и почти бессонная ночь, а потому, что так было почти всегда. Сегодня Ритт и Шесс. Завтра Мартин Декстер и Кристиан − еще один воспитанник из Ривера. И завтра Декстер так же будет сжимать кулаки и скрипеть зубами с той лишь разницей, что лишнего себе не позволит. Да и после на мальчишку не сорвется. И рисковать без нужды перестанет, чувство ответственности пересилит. А там, глядишь, через полгода и вкус к жизни вернется, и кураж, и все то, что делало его одним из лучших псов Господних. И у Кристиана хватка появится.
С этими двумя все было проще и сложнее. Вряд ли Ритт проникнется участием к своему подопечному. Но тот наверняка и не ожидает ничего подобного.
− А вот реакция Найджела − то, чем тебе стоило озаботиться в первую очередь, − кардинал обернулся. – Да, Шесс из Ривера. Но даже будь он трижды талантлив, Найджел не стал бы вести себя подобным образом. Вывод, Ритт?
Пауза затянулась. Мальчишка в углу стоял, как каменное изваяние.
− Шесс не человек.

***

Столбы солнечного света, проходя сквозь соборный витраж, падали на алтарь. В них танцевали пылинки. Мальчишка лет пяти, худой, грязный и оборванный смотрел на священника огромными серыми, прозрачными и чистыми глазами.
− Я не помню…
Едва слышный шепот, слова, угадываемые скорее по движению губ.
– А имя? – спокойная, терпеливая доброжелательность священника, кажется, наконец-то возымела свое действие. – Ты помнишь, как тебя зовут?
– Шесс… – тихо и неуверенно отозвался мальчишка. И тут же, решительно мотнув головой, шагнул вперед: – Меня зовут Шесс.
− Мы найдем твоих родителей, − тогда отец Александр был уверен, что уже к вечеру странная история получит свое объяснение. – Идем со мной.
Он ошибся.
Вечером того дня он прижимал к груди бьющегося в агонии ребенка. Пальцы мальчишки, сведенные страшной, ломающей кости и рвущей сухожилия судорогой цеплялись за священника с нечеловеческой силой. Отец Александр болезненно кривился, но руки не отнимал.

Domine, custodi et conserva…

– Он – исчадие ада!
– Он ребенок.
– Он опасен!
– Он никому не причинил зла.

Острые, как бритва, клыки полоснули от запястья к локтю. На каменный пол брызнула россыпь алых капель.
– Шесс, посмотри на меня.
В ответ на тихий голос священника – низкое горловое рычание и вздыбленная на загривке шерсть.
– Шесс…
А после – прозрачные серые глаза обессиленного ребенка, застывшее в них непонимание.
– Это сделал я? Я не помню… Святой отец, я боюсь! Я боюсь, что однажды я забуду себя, и…
– У тебя есть имя. Пока ты помнишь его, ты останешься собой.

– Что станет с моей душой? Или у таких, как я, ее нет?
– У каждой божьей твари есть душа, Шесс.
– Найджел говорит…
– Найджел ошибается. Людям свойственно ошибаться.

– …dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent… – тихий, срывающийся шепот в пустой часовне в неурочный час.

– Он вырастет и начнет убивать.
Кардинал качнул головой:
– Я слышал его молитвы. Делать это так, как делает он, дано не каждому из нас.

***

– Он волколак.
[nick]Эдвард Ховард[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/zGEF3.png[/icon]

+1

5

Ему показалось, что он ослышался.
Однако кардинал смотрел спокойно и внимательно, словно ожидая чего-то, и секундное замешательство на лице Ритта сменилось вполне закономерным удивлением.
– Eia1, – хмыкнул он, побарабанив пальцами по колену. Помедлил немного, пока мысль, ворочаясь, укладывалась в голове. – Так это не сказки?
Программа обучения давала вполне четкие представления о ликантропах, но не выносила этих существ за рамки легенд и мифов. Верить в них и не призывали – достаточно было просто запомнить, позволить въесться в память, как и любому другому учебному материалу; пригодится.
Эрран и не верил. Зато хорошо помнил.
Помнил, например, что ликантропы бывали двух видов: вервольфы и волколаки. Первые – тупые и несообразительные страшилища, соединившие в себе черты человека и зверя; зависимые от фаз луны и не способные контролировать ни обращения, ни животную ипостась. Вторые же были по-своему уникальны. Они не только полноценно превращались в волка, но и умели сознавать себя в зверином обличье, обращаться по собственному желанию. И те, и другие не выносили железа.
Но как в это поверить теперь? Когда принял на веру, что всё это сказки, народный фольклор, единое сплетение сотен и тысяч человеческих слухов, домыслов, выдумок и страхов. Как поверить в звериную суть стоящего перед тобой мальчишки – на вид непримечательного подростка, пусть и странно зажатого, тихого, но не таящего в себе видимой силы, что прорывалась бы в его движениях или шаге?
Как в это поверить?..
Наверное, достаточно верить делу, которым занимаешься. И человеку – благодаря которому, стал тем, кем являешься теперь.
Эрран, тщетно пытающийся разглядеть в риверском воспитаннике хоть что-то необычное, неприязненно дернул углом рта. В памяти некстати всплыла строчка из небезызвестного памфлета, в своё время добавившему инквизиции работы: «…он превращался в подобие алчного, прожорливого волка, сильного и могучего, с большими выпученными глазами, из которых ночью искрами сыпал огонь…».
Возникшая необходимость посмотреть пацану в глаза приобрела оттенок скребущей навязчивости, однако тот упорно продолжал сверлить взглядом камень под ногами.
– Немыслимо, – качнул головой следователь, снова впуская в голос раздражение.
Но осекся и замолчал.
Он мог бы и дальше высказывать своё несогласие и возмущение. Мог бы упираться, злиться, балансировать на грани дозволенного. Однако есть ли в том смысл? И дело даже не в неоспоримости выдвинутого решения... Ховард ведь не был дураком. И уже сейчас видел то, в чем не мог признаться себе Ритт, а именно – заинтересованность. Не принятие, но хотя бы интерес.
Легенда, ставшая былью, не сумела оставить равнодушным даже его.
– С чего вы решили, что я справлюсь? – после недолгого молчания хмуро спросил Эрран, глядя на кардинала. Добавил чуть тише, напряженнее: – Что… не превращу его в чудовище? Сумею сохранить человеческое? Мои знания о ликантропах не заходят дальше учебной программы. Пара-другая библиотечных книг не в счет – там больше байки да гравюры поганого качества и содержания. И что такого есть у меня, чего нет у одного из лучших инструкторов Ривера?
Или же, по мнению руководства, шансов ужиться с людьми у него уже не было – только со зверьем.


1 Ух ты, вот это да и т.д. (лат.)[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2017-11-08 16:49:29)

+1

6

– Вопрос не в том, что у тебя есть. Вопрос в том, чего нет. Предвзятости. Смею надеяться, судить своего подопечного ты будешь по делам. А о своей человечности он позаботится сам.

***

Серебристо-серый зверь, скользящий кромкой леса. Легкий, стремительный, словно растворяющийся в своем беге. Рывок вправо − арбалетный болт врезается в снег там, где секунду назад были волчьи лапы. Это кажется игрой. Будь иначе, зверь давно бы умчался в лес, но он продолжает кружить, оставаясь бегущей мишенью для людей, сноровисто перезаряжающих оружие. Это казалось бы игрой, если бы не смазанный кровавый след.
– Найджел!
Инструктор оборачивается к всаднику, лицо его каменеет. Трое бойцов группы ликвидации опускают оружие. Зверь останавливается, навострив уши и, помедлив, неспешной трусцой направляется к людям, которые только что пытались его убить. Эдварду требуется некоторое усилие, чтобы совладать с собой. Гнедой жеребец кардинала нервно дергается при приближении зверя, и кто-то из бойцов перехватывает повод, поспешив отвести коня подальше.
– Где Элрим? Разве не ему поручен Шесс?
– В казармах. Инструктирует новичков.
Нос зверя настойчиво толкается в опущенную руку, и Ховард опускает взгляд. При ближайшем рассмотрении глаза волка вовсе не волчьи – ясные, льдисто-голубые, прозрачные, как вода в горном ручье. Но кардинал не смотрит ему в глаза, он смотрит на темно-красные потеки, склеившие шерсть, и на череду алых капель. Словно кто-то рассыпал в снег горсть рябины.

……………….

− Эдвард, пожалуйста! – старший инструктор Ривера Элрим Хаг вскинул руки в примиряющем жесте. Они спорили уже два часа. До хрипоты и до дна бутылки любимого кардиналом красного Шортере, − Я не лезу в твою епархию, а ты не лезь в мой монастырь. Найджел все делает правильно. Стальной болт не убьет твоего волколака даже при выстреле в сердце в упор.
− То есть вы это уже проверили? – моментально вызверился Ховард.
− Давно проверили, − Элрим отвел взгляд, но тут же продолжил с прежней убежденностью: − Ты пойми, мы знаем, чего требовать от человека. Одаренного человека. Но что прикажешь делать с волколаком, предел возможностей которого неизвестен? К тому же Шесс молился.
− Вот как?
− Ты не понимаешь.
− Понимаю.
Инструктор Ривера оценивающе посмотрел на кардинала, кивнул:
− Стрелял Кристиан. И если бы он почувствовал, что выстрел будет смертельным, то не стал бы этого делать.
Они засиделись далеко за полночь. На следующее утро кардинал уезжал из Ривера с тремя воспитанниками Хага. Широкая, мощенная камнем дорожка от конюшни до ворот, присыпанная выпавшим за ночь снегом, была истоптана очень крупными следами волчьих лап.

***

Ховард сел за стол, придвинул следователю внушительную папку.
– Личное дело и послужной список Шесса. Последний год он был приписан к группе ликвидации. И у меня есть все основания полагать, что второй год с ними он не переживет. Появляется стойкое ощущение, что наши бойцы стали больше полагаться на способности волколака, нежели на свои собственные. Его кидают вперед, даже когда подобное не является безусловно целесообразным. Доступ в закрытое крыло библиотеки я тебе тоже дам. Теперь – к делу.
По-хорошему нужно было дать Ритту отдохнуть, а Шессу – привыкнуть к своему новому положению. Но обстоятельства порой подкидывают более интересные решения.
– В Ливельде сожгли ведьму. Не деревенскую, пришлую. Местный барон на расправу скор, так что просто перевешал всех зачинщиков и счел вопрос исчерпанным. Я хотел бы знать, почему он не поставил нас об этом в известность, и в результате о данном факте мы узнали от местного священника. И с большим запозданием. Так что по горячим следам с этим разобраться не получится. Три недели прошло. В любом случае, не думаю, что наше дело, и ведьма, действительно, была ведьмой. Но расследование номинально должно быть проведено. Есть еще один момент, – Эдвард откинулся в кресле. – У нее была дочь. И куда в суматохе делась – не известно. Может, не будучи дурой, сбежала. А может − попала под горячую руку и была убита вместе с матерью. Было бы неплохо выяснить ее судьбу. Даже если дело не по нашей части, бросать ее там одну – скверная идея. Выезжайте завтра с утра. На этом все. Свободны.
На последних словах мальчишка вскинулся, вперив в кардинала напряженный немигающий взгляд. Ховард вздохнул:
− Придешь на исповедь в часовню. Вечером. А теперь убирайтесь.
Он скривился и потер ноющий висок.

[nick]Эдвард Ховард[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/zGEF3.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2017-11-06 12:48:17)

+1

7

Ритт ничего не ответил, ничего не спросил, только чуть помедлил, замерев в неподвижности, будто всё же желая что-то сказать… Но стиснул зубы и молча шагнул к двери.
Он не знал, что вызывало в нём большее раздражение: то, что ему навязали мальчишку или что этот мальчишка был ликантропом. Существом, от которого не знаешь, чего ждать. Существом, которому не доверяешь.
И если имеющегося в запасе вечера еще хватит, чтобы пополнить знания о волколаках, то на обретения доверия его точно недостаточно.
«Смею надеяться, судить своего подопечного ты будешь по делам…»
Он опустил глаза на увесистую папку в своей руке. Личный номер и имя, выведенные слегка потускневшими чернилами. Взгляд зацепился лишь за отсутствие фамилии – деталь, которая смутно царапала своей неправильностью, хотя и не вызывала особого удивления.
За порогом не удержался, рассеянно пролистнул несколько страниц и все же вернулся к первой. Строчки прыгнули перед глазами…
– Ты теперь, должно быть, очень доволен собой, Ритт?
Эрран обернулся не сразу. Сначала беззвучно выругался и только после этого обратился к Найджелу лицом. Вопросительное движение бровью было его единственным ответом. Да недобро потемнели глаза.
– Удачное приобретение, как считаешь? – инструктор Ривера отстранился от стены, которую подпирал всё это время, зло дернул подбородком в сторону мальчишки. В коридорах Ордена было тихо и безлюдно, но Найджел все равно говорил вполголоса, выплевывая слова, как проклятья: – Натасканный опытной рукой пёс, послушный щелчку пальцев – само то для следователя, а? Только и знай, что отдавай команды. Самому даже мараться не придется. Удобно.
– Не могу понять, – разомкнул губы Ритт, демонстративно глядя куда-то мимо него, – ты бесишься от того, что переживаешь за пацана?.. Или потому что у тебя отобрали диковинную игрушку?
Найджел шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Шаг навстречу – и жесткие пальцы впились в локоть следователя, заставив того шевельнуть желваками. С момента ранения минуло уже три месяца, но хватка инструктора пришлась ровно на багровый рубец, под которым еще жило эхо давней боли.
– Ты забываешь, с кем разговариваешь, Ритт…
– Нет, Кэрон, это ты забываешь, кто ты и как сейчас выглядишь, закатывая истерику.
Кинжально-острая, непозволительная дерзость. И от того, как исказилось лицо Найджела, Ритт ощутил неприличное для Христова служителя удовлетворение.
Ох, кажется, духовному отцу будет что выслушать на исповеди…
Эрран и не надеялся избежать удара. Однако едва пальцы, стискивающие его локоть, ослабли, качнулся в сторону. Кулак инструктора пришелся в скулу, ослепил багровой вспышкой боли, но Ритт только зло мотнул головой. Он видел, что Найджел смотрит на него гневно и будто бы снисходительно.
Еще бы. Кто в здравом уме полезет тягаться силами с инструктором Ривера. Тем более, если это еще и Найджел Кэрон.
Тяжелая папка с личным делом звучно хлопнула Шесса по груди. Возможно, движение получилось более грубым, чем могло бы, но Ритт был слишком зол, чтобы обращать на это внимания. За порчу документов кардинал сдерет с него три шкуры, а раз мальчишка теперь в должности помощника, вот пусть и помогает – оберегает важные бумажки.
– Не по назначению ты собственность Ордена используешь, Ритт, – Найджел тоже перевел взгляд на своего бывшего воспитанника. – Ты ведь хочешь увидеть, на что он способен? А? Так пусть покажет. Прямо сейчас. Давай. Ну же!
Следователь плечом отпихнул шагнувшего к мальчишке Найджела, добавил еще тычком ладони в грудь.
– Sat!1Чего ты взъелся? Или в Ривере больше щенков не осталось, которых тебе дозволено пинать так же безнаказанно?
Ко второму удару Ритт был готов. К тому, что он успеет огрызнуться – не готовым оказался уже Найджел.


1 Хватит, достаточно (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2017-11-08 16:49:49)

+1

8

Непонимание. Внутри Шесса пойманной птицей билась тревога. Вязкая, осязаемая. Он подспудно боялся перемен. Найджел был своим. И пусть он называл Шесса не иначе, как дьявольским отродьем, и считал, что такой богомерзкой твари не место под солнцем, но его понукания и зуботычины были чем-то привычным. А учитывая, что не наносили особого вреда, то на это можно было и вовсе не обращать внимания. По крайней мере, он знал, чего ждать от своего наставника. А чего ждать от этого? Шесс украдкой взглянул на крайне недовольного инквизитора. Хорошо, если будет просто пинать, а если начнет проверять на деле живучесть своего подопечного? Найджел-то уже это сделал, а…
– На место!
Шесс подчинился. Медленно и неохотно, словно надеялся, что люди передумают.
Еще три дня назад, когда Найджел забрал их с Кристианом из Ривера, Шессу и в голову не могло прийти, что его судьба как-то изменится. В отличие от своего товарища, который спал и видел, как бы ему вырваться на волю, в большую жизнь, Шесс не стремился покидать стены Ривера. Они оба уже официально закончили курс обучения и даже приняли присягу. Но если Шесса сразу взяли на службу и приписали к группе ликвидации, то Кристиан уже полгода маялся, выполняя функции эксперта, определяющего потенциал новичков, и ангела-хранителя при рисковых экспериментах своего наставника. Это казалось странным. Специалистов уровня Кристиана в Ривере больше не было. И парень всерьез опасался, что его не отпустят на оперативную работу и оставят при монастыре.
– Ты только представь! Настоящая работа! – вдохновенно вещал Кристиан.
Шессу настоящая работа сидела в печенках. И часто − в прямом смысле. Потому восторгов товарища он не разделял.
– Да что с тобой говорить, – Кристиан махнул рукой. – Будь твоя воля, ты бы вообще присоединился к святой братии и всю жизнь бы морковку полол.
Шесс не обижался. Это было правдой. Но о волколаках-монахах еще никто не слыхал. Потому свои кощунственные мечты Шесс предпочитал держать при себе. Он слушал этих двоих и с отчаянием понимал, что вожделенные морковные грядки становятся перспективой уже настолько отдаленной, что о ней лучше просто забыть.
Обстоятельства дела, изложенные отцом Александром (к мирскому имени кардинала Шесс так и не привык), интереса не вызвали, но были тщательно сохранены в памяти. Привычка, вбитая в Ривере. Можно не понимать, но помнить обязан. Хотя по большей части это относилось к визуальным образам, запахам и ощущениям. Ощущения ему не нравились – оба человека были раздражены, но у одного к тому примешивалась тщательно подавляемая злость, у другого – усталость. А еще был Найджел. В смеси чувств инструктора он вообще предпочел бы не разбираться.
Тщательно прикрыв за собой дверь, Шесс прижался к ней спиной, стараясь лишний раз не отсвечивать. В перепалку старших вмешиваться − дело неблагодарное. Толку нет, а шрамов на шкуре прибавится. А еще он очень (и небезосновательно) опасался, что досаду, которая все явственнее разливалась в воздухе, заглушая другие ощущения, в конце концов, выместят на нем, потому несчастную папку прижал к груди с рвением и прилежанием служки на праздничном богослужении.
Найджелу не понравилось то, с какой готовностью волколак сменил хозяина. Его внутренне неприятие ситуации болезненно резануло по нервам. Этот оттенок во взгляде инструктора Шесс научился различать уже давно. По большей части потому, что ничего хорошего он не обещал.
– Не по назначению ты собственность Ордена используешь, Ритт, – Найджел шагнул к волколаку, и Шесс внутренне содрогнулся, старательно отводя взгляд.– Ты ведь хочешь увидеть, на что он способен? А? Так пусть покажет. Прямо сейчас. Давай. Ну же!
Это было приказом. Приказом старшего по положению, не выполнить который было невозможно.
«Смирение, Шесс. Смирение и послушание – это единственное, что позволяет тебе существовать под этим небом. Только дай повод. Один единственный повод. И сдохнешь так, как того заслуживаешь».
Его смятение тоже могло расцениваться, как повод, если бы не вмешательство нового наставника, которое Шесс отметил, но не оценил просто в силу того, что отнес не на свой счет, а на желание Эррана Ритта продемонстрировать клыки, заявив свои права на приписанное к нему имущество.
Не известно, чем закончилось бы это противостояние, если бы не шаги за спиной. Шесс скользнул в сторону, чтобы не оказаться на пути распахнувшего дверь кардинала.
− Замечательно, − хорошо поставленным голосом прокомментировал увиденное отец Александр. – Мне начинает казаться, что из вас троих, − кардинал обвел выразительным взглядом находящихся в коридоре. – Самым разумным является пятнадцатилетний пацан.
Его высокопреосвященство критически оглядел кровоподтек на скуле Ритта, встрепанного инструктора и едва заметно усмехнулся:
− Ну и в какой он форме, Найджел? Мне кажется, весьма запущенный случай, – и, наставив указующий перст на следователя, благожелательно кивнул: − Закончишь в Ливельде и отправляйся-ка в Ривер. Месячный курс усиленных тренировок под руководством Найджела тебе не повредит. Не забудь про отчет. А еще я бы настоятельно попросил не устраивать потасовок под моей дверью. Для этого есть плац. Заходи! – кардинал приглашающе распахнул дверь, кивнув на нее Найджелу. – А вы оба – с глаз моих вон!
Судя по выражению лица Кэрона, беседе со святым отцом он предпочел бы казнь.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+1

9

– Замечательно.
…по нервам, как плетью стегнуло. Ситуация вышла настолько дурацкой, что Эрран моментально ощутил себя подростком – тем самым диковатым зверёнышем, которого когда-то точно так же ловили на драке наставники. Крыситься на сокурсников его отучили, и он уже успел позабыть то смешанное чувство неловкости и ожесточения.
− Ну и в какой он форме, Найджел? Мне кажется, весьма запущенный случай. – Ритт уязвлено поморщился, глядя чуть выше плеча его высокопреосвященства. – Закончишь в Ливельде и отправляйся-ка в Ривер. Месячный курс усиленных тренировок под руководством Найджела тебе не повредит. Не забудь про отчет.
В глазах господина следователя сверкнула такая отчаянная гневность, что позволь он себе оформить её в слова, на этом его дознавательская служба и закончилась бы. Зато архив принял бы с распростертыми объятьями.
Как только тяжелая дверь кабинета закрылась, Ритт выдохнул с рычанием, зыркнул на мальчишку и, выдернув у него из рук папку с делом, отрывисто скомандовал:
– За мной.
Гулкое эхо шагов заметалось по коридору вспугнутым зверьком. В висках стучало, саднящая скула наливалась тяжестью, а под ребрами будто угли тлели, разгоняя по венам отравляющий гневный жар. Несколько раз навстречу попался кто-то из знакомых служителей – это Эрран понял по прозвучавшему в его адрес приветствию, однако сам не ответил даже кивком головы. Стремительный, хмурый, пытающийся отодрать от себя колючую ярость, он вообще старался не смотреть по сторонам. Тем более, на лица собратьев по служению.
Еще и этот щенок, dimitte, Domine1
Его шагов Ритт не слышал, однако обернуться и удостовериться, что пацан следует за ним, не доставало самообладания. И этим тот бесил еще больше.
Наверное, всё же стоило пойти на плац…
Но мысль та была неясная и запоздалая; Ритт уже ступил под своды библиотеки, чуть притушив твердость шага. Сейчас здесь было безлюдно, и свет давали только несколько масляных ламп у стен, разбавляя полумрак до охристой прозрачности. Проходя мимо одного из столов, Эрран подхватил с него светильник, видимо, оставленный мерцать кем-то по рассеянности и еще не обнаруженный библиотекарем, кивнул появившемуся книгохранителю и уверенно свернул к знакомому с курсантских времен месту. Тяжелая папка негромко шлепнула по столу у окна, за которым уже сгустилась непроглядная чернь осеннего вечера.
О предстоящем расследовании он мог подумать и завтра, сегодня разум грызли мысли иного толка… Вопросы. Нескончаемый поток вопросов, и ответы хотя бы на часть из них ему было необходимо получить уже этим вечером.
Ритт с видимой усталостью опустился за стол, придвинул к себе личное дело мальчишки, бросил рядом перчатки, одновременно прибавляя огонь светильника. Паучьи лапки букв заплясали перед глазами, выстраиваясь в вереницу сухих фраз, за которыми, как казалось самому следователю, крылась некая недосказанность. Например, ранений у пацана значилось всего трое, на что Эрран недоверчиво качнул головой. Похоже, их просто перестали вносить, понимая, что пополнять список банально не хватит терпения.
Взгляд скользнул дальше, запнувшись за одну из строчек.
– Так ты участвовал в той зачистке в Авриге семь месяцев назад? – Ритт удивленно поднял глаза на мальчишку и, обнаружив его по-прежнему изображающим соляной столб, помрачнел и терпеливо вздохнул. Ярость-то он унял, но вот, похоже, раздражение теперь станет его постоянным спутников. – Сядь уже, а? Дрессированный lupus, чтоб тебя.
Если так будет продолжаться, озвереет уже сам господин следователь.
– Авриг, Кахем, Лицшер…
Ритт пролистывал страницы, едва слышно шевеля губами. На его лице отчетливо читалось если не удивление, то его тень; в голове до сих пор не укладывалось, что мальчишка участвовал в зачистках, наведших определенного шума в их кругах. Более того, в послужном списке Шесса значились и не менее серьезные дела, о которых даже не приходилось слышать.
– Ut breve faciam2, хреново юное дарование, – констатировал следователь и, со вздохом опершись локтями о стол, поднял внимательный взгляд: – Ну, хорошо, Шесс. Давай попробуем сначала. И по-другому. Меня зовут Эрран. Все эти «господин следователь» и «господин Ритт» можешь оставить на случай виляния хвостиком перед начальством. Понял?.. А прежде, чем я полезу за информацией в книги, у меня есть к тебе несколько вопросов. И мне очень хотелось бы, чтобы на них ответил именно ты. Сейчас.
Где-то у входа в библиотеку раздались приглушенные голоса, заставив Ритта замолчать и прислушаться, полуобернувшись. Только убедившись, что в их сторону никто не направляется, он снова повернулся к мальчишке.
– Расскажи, какие волчьи качества сохраняются в человеческом облике? И сколько времени занимает превращение?


1 прости, Господи (лат.)
2 Короче говоря (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

10

Дрессированный lupus послушно сел напротив. Не потому, что хотел, или в этом была необходимость. Потому что был прямой приказ, коих еще последует немало. Привычно и не вызывает неприятия. Но стоять было бы предпочтительнее. Впрочем, сообщить об этом своему новому наставнику Шессу и в голову бы не пришло. Тем более, ему было чем заняться. Он с упорством, достойным лучшего применения, исследовал древесный узор на дубовой столешнице.
Тихий шелест страниц, прозрачные тени, следующие за движением воздуха. Его волчьей сущности не нравилась вездесущая книжная пыль, которая была неотъемлемой частью этого места. Она щекотала ноздри и назойливо скребла в горле.
Авриг, Кахем, Лицшер…

***
− Пошел!
И он рванулся вперед. Без колебаний. Без раздумий. В такие моменты вообще, лучше не думать, доверившись инстинкту и звериному чутью. Слишком шумно и дымно. Треск пожираемого огнем дерева и рев пламени почти полностью заглушают крики. Вверх по горящей лестнице, удар в дверь плечом и лобастой башкой. Нужен футляр. Только футляр из грубо выделанной кожи. Смазанный росчерк стали, ожегшей бок зверя. Не страшно. Сталь – не страшно. Хоть и неприятно. Шесс не остановился. Его цель – футляр, не люди.
Плачь младенца. Громкий, возмущенный, требовательный. Нет. Возможно позже, если успеет.

…dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent…

Он не успел. Когда зверь неловко вывалился из окна второго этажа, перекрытия уже обвалились. Он отчаянно извернулся в воздухе, передние лапы коснулись земли, подломились, волколак кувыркнулся через голову и остался лежать. Ребра с опаленной до черноты шкурой тяжело вздымались в такт неровному, хриплому дыханию, порождающему низкое горловое рычание.
− Шесс! – Найджел Кэрон властно положил руку на загривок зверя. – Шесс, посмотри на меня! Отдай!
И зверь покорно разжал зубы, пачкая неприметный кожаный футляр липкой кровавой слюной.

***
– Ut breve faciam, хреново юное дарование, – в голосе Эррана Ритта звучало усталое раздражение. Видимо, прочитанное в деле ему не очень понравилось. – Ну, хорошо, Шесс. Давай попробуем сначала. И по-другому. Меня зовут Эрран. Все эти «господин следователь» и «господин Ритт» можешь оставить на случай виляния хвостиком перед начальством. Понял?
Шесс послушно кивнул. На обдумывание последующего вопроса он потратил больше времени, чем требовала субординация. В сущности, ответ содержался в его деле. Но чем-то Ритта не устраивал. И Шесс лихорадочно пытался понять, чего от него хотят. Когда он заговорил, голос был совсем не таким, какой можно было бы ожидать, от худого, нескладного подростка. Тихий, глубокий, с мягкими, вкрадчивыми интонациями.
− Слух, зрение, обоняние, проворство, − Шесс упрямо смотрел в стол. – Можно усилить восприятие путем частичной трансформации. Полная трансформация зависит от состояния и обстоятельств. Чем быстрее, тем больше требуется усилий и тяжелее… consecutiones. При сильных повреждениях обратные изменения некоторое время невозможны.

***
− Стреляй.
Шесс конвульсивно дернулся, кожаные ремни впились в запястья. В широко распахнутых глазах плескался животный ужас.

…dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent…

Кристиан поднял арбалет.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2017-11-12 14:21:07)

+1

11

− Слух, зрение, обоняние, проворство. Можно усилить восприятие путем частичной трансформации. – Мрачное неудовольствие, что по мере наблюдения за мальчишкой всё явственнее проступало на лице Эррана, вдруг сгладилось заинтересованностью. –  Полная трансформация зависит от состояния и обстоятельств. Чем быстрее, тем больше требуется усилий и тяжелее… consecutiones1. При сильных повреждениях обратные изменения некоторое время невозможны.
– При сильных повреждениях… – эхом отозвался Ритт, возвращаясь глазами к делу. Пальцы в задумчивости простучали по столу, когда он отыскал нужную ему строчку.
«…из оного следует, что данный versipellis2 обладает уникальной способностью восстановления поврежденных тканей – в частности, сердца, ранения которого, являются смертельными для живых существ…»
Наивно было полагать, что подобные открытия делали уже после приписки к группе зачистки. Получить в распоряжение Ордена молодое и здоровое существо, по сути, еще щенка, только-только входящего в силу – невиданная удача. Не удивительно, что желание измерить предел его возможностей оказалось куда сильнее человеческого сострадания… Сталь, огонь, железо, яд, серебро – вряд ли здесь указанны все способы воздействия, на которые хватило фантазии специалистов.
Ритт как-то странно покосился на подростка, но озвучивать то, что очень просилось с языка, не стал. Вместо этого заглянул на страницу с последней записью и, недолго помолчав в неподвижности, поднял голову:
– Стальной болт в сердце… Одно из тех самых «сильных повреждений»? В твоём деле есть об этом отметка, но в списке ранений оно не значится. Ergo3, могу предположить, что это не было ранением, как таковым. Очередное прощупывание возможностей с подачи риверских умельцев. Сурово, но могу понять. – Эрран не лукавил, он, в самом деле, понимал необходимость данных мер. Вот только не принимал их. – Мне любопытно другое… На фоне всего этого, после того, как на твоей шкуре испробовали почти весь арсенал противооборотневых штучек, что такого должно было произойти при последней зачистке? Что переполнило чашу терпения кардинала?
«В результате полученных ранений был пройден восстановительный период».
– Что там с тобой случилось, Шесс?
И что же у тебя в башке, lupus? Мешанина из кровавых воспоминаний, пропитанных болью и ожиданием наказания за провинность? И сколько там осталось места для человечности?
Ритт, цепко глядевший на парня, наконец, не выдержал и, скривившись, вдруг негромко хлопнул ладонью по столу:
– Да подними ты глаза! Смотри на меня.


1 последствия (лат.)
2 «меняющий шкуру» (лат.) – старое название ликантропа
3 следовательно (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

12

Волколак не пошевелился. После сильно затянувшейся паузы последовал короткий и безэмоциональный ответ:
− Нет.

***
− Я велел тебе его убить!
Человек, целенаправленно тренированный на уничтожение таких тварей, как Шесс, продолжал изумленно глазеть на худого нескладного мальчишку, прижимающего к обветренным, потрескавшимся губам правую руку и слизывающего кровь со сбитых костяшек пальцев.
− Не смотри на него так. Мать твою! Я сказал, не смотри ему в глаза!
Но было поздно. Легкое, верткое тело мальчишки взвилось вверх, и в грудь бойца тяжело ударили лапы здоровенного серебристо-серого зверя. Пусть с некоторым запозданием, но вбиваемое Найджелом на каждодневных тренировках: «Не думай – делай!», сработало, и человек без колебаний сунул в разверстую пасть волколака руку, вскинутую в защитном жесте. Железные шипы наручей впились в небо, раня язык и губы, но Шесс сжал челюсти, сминая металл и дробя кость предплечья, хотя его взгляд замутился такой же болью, как и взгляд человека. Рука бойца дрогнула, и железный кинжал, призванный впиться меж ребер зверя, лишь скользну по лоснящейся шкуре, оставляя длинный порез на боку.
− Шесс, назад! Отпусти!
Шею зверя захлестнула тугая удавка, руки Найджела вцепились в загривок:
Шесс!
Позже в лазарете зло и не скрывая досады, Найджел выговаривал своему бойцу:
− Я чему тебя учил?! Какого хрена ты на него глазел вместо того, чтобы попытаться просто убить? Хотя бы попытаться! Он зверь, понимаешь? Хищник. Прямой пристальный взгляд воспринимает, как вызов. И это уже не тренировка. Это – убийство. Ты провоцировал его на убийство!
− Он же совсем пацан еще…
− Он волколак!

***
Шесс слышал биение сердца − своего и чужого. Чувствовал острое недоверие, неприятие и раздражение сидящего напротив человека, лишь слегка разбавленное профессиональным интересом. И понимал, что его ответ не добавит им взаимопонимания. Наверное, следовало пояснить свой отказ. И он сделал это, как сумел:
− «От выполнения приказа можно отказаться, если таковой не имеет отношения к службе, либо дан в состоянии замутненного сознания или под принуждением и может нанести вред репутации Ордена, поставить под угрозу сохранность его имущества, так же нанести ущерб здоровью, чести и достоинству его служителей», − все тем же ровным и безжизненным голосом сообщил Шесс. – Ваш приказ не имеет отношения к службе и классифицируется, как принуждение без должных на то оснований.
Видимо, получилось как-то не очень…
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2017-11-15 09:33:12)

+1

13

– Принуждение без должных на то оснований?.. – чеканя каждое слово, повторил Эрран. Он выглядел изумленным, но в голосе отчетливо, как сталь под кузнечным молотом, зазвенела угроза. Чистая, дурная. Многообещающая.
Насколько легко удалось поверить в покорность мальчишки, настолько же сложно оказалось принять его неподчинение. Такое дурацкое, но какое неожиданное. Еще и устав приплел, паршивец.
Невероятно. Просто немыслимо.
И ведь по-своему он был прав. Абсолютно прав.
Что бесило отчаянно и яро.
Молчание затягивалось. Тяжелое, гнетущее, оно почти физически сдавливало виски и густило воздух душным напряжением. Ритт не двигался. Только смотрел на Шесса прямо и остро; понять, о чем он думает, было почти невозможно, но ясно одно – ни о чем хорошем.
Наконец прошуршала по бумажному листу скользнувшая ладонь, тихо, несмело скрипнул стул, когда Эрран разрушил эту неподвижность, откинувшись на его спинку. Тени на лице шевельнулись, подчеркивая черты и наполняя глаза темнотой.
– Пошел вон.
Ровно, веско, зло.
Будто бросая камни.
Оставленные без ответов вопросы уже не волновали; уже ничего не волновало, кроме едкого ощущения, собирающегося в комок меж ключиц. Этим вечером он чувствовал себя, как на качелях: то вверх – горячей яростью, то вниз – рывком самообладания. И не было сил остановиться. Не было сил принять.
Господи, и сколько поводов для злости…
Дождавшись, когда мальчишка покинет библиотеку, Ритт какое-то время еще пытался вернуться к его делу, но не особо преуспел и оставил это занятие. Всё прочитанное проходило мимо сознания, не бросая даже тени на мысли, зато каким-то образом царапало по натянутым нервам.
Всё. Satis1.
Эрран погасил светильник, подхватил со стола перчатки. Если бы он был зверем, сейчас в его глотке жило бы рычание – низкое, глухое, тянущееся на одной ноте. Тлеющая злость рвалась, царапалась, просилась быть услышанной, однако человеческое горло могло только переплавить её в слова…
Но Ритт молчал. Лишь гулко стучало в висках, вторя шагам.
«Dominus regit me, et nihil mihil deerit: in loco pascuae, ibi me colocavit. Super aquam refectionis educavit me; animam meam convertit…»2
Тяжелая стопка сшитых меж собой листов в опущенной руке – зудящее напоминание, поселившееся в кончиках пальцев…
«…Deduxit me super semitas iustitiae propter nomen suum. Nam etsi ambulavero in medio umbrae mortis…»3
– Ритт!
Эрран рассеяно обернулся, привлеченный больше звучанием знакомого голоса, нежели своей фамилией. Слова молитвы медленно истаивали в голове.
– Только не говори, что с такой рожей ты идешь на исповедь. Или мне всё же стоит пожелать терпения отцу Александру и помолиться о его душевном здравии? – Гилберт криво ухмыльнулся – застарелый шрам, пересекающий левую часть лица и цепляющий угол губ, изламывал любую его улыбку. – Рад тебя видеть. Слышал, ты утром приехал. Надолго?
– Утром же и уезжаю, – Эрран прогнал из глаз темное ожесточение, охотно пожимая протянутую руку. – Поздравляю с успешным закрытием дела. Уже наслышан. Говорят, съездил по морде кому-то из светских?
– Брехня собачья. Еще руки об него марать. Просто макнул мордой в его же писанину, об стол он сам приложился.
– Сколько раз?
– О, не поверишь, там такой неловкий придурок, dimitte, Domine…4
Эш Гилберт был лишь немногим старше самого Ритта, но вверх по карьерной лестнице никогда не рвался и уже несколько лет мирно работал следователем второго ранга. Удача его любила – расследования ему попадались хлопотные, однако лазаретом оканчивались редко; достаточно крови он хлебнул лишь в первые два года дознавательской службы.
– А я слышал, тебе нового помощника приписали. Совсем пацана еще, зато из риверских… Правда, что ли?
Эрран дернул плечом, чувствуя, как что-то снова заскребло по нервам. И когда только успели разнести?
– Так вот, чего у тебя такая постная рожа… – Гилберт задумчиво поскреб колючий подбородок. – Уже успели обменяться любезностями? Да брось, на меня эти твои взгляды не действуют, иди, пугай ими курсантов. Но мой тебе совет, Ритт: прими это.
– Мне это не надо, – с усилием разомкнул губы тот.
– Не надо сейчас – пригодится потом. Вечно бегать от собственных страхов нельзя, ты сам знаешь это не хуже меня.
Папка с делом словно стала тяжелее, оттягивая руку…
«…Nam etsi ambulavero in medio umbrae mortis, non timebo mala, quoniam tu mecum es. Virga tua, et baculus tuus, ipsa me consolata sunt…»5
…уже в собственной келье, пытаясь провалиться в сон, унять беспокойную пляску образов под веками и невольно мечась мыслями от разговора с мальчишкой к разговору с Эшем, Ритт вдруг вспомнил, что пренебрег возможностью залезть в закрытое крыло библиотеки.
А значит, книжных ликантропов заменил один реальный, и знакомиться с его талантами ему предстояло уже на практике…


1 Хватит (лат.)
2 Псалом 22; «Господь – Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться: он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим; подкрепляет душу мою…»
3 Псалом 22; «…направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени…»
4 прости, Господи (лат.)
5 Псалом 22; «…Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня...»
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2017-11-16 16:00:20)

+1

14

Шесс, как обычно, проснулся до рассвета. Потребности во сне у волколака было меньше, чем у человека. Умиротворение, охватившее его после исповеди, ушло, вернув острую тоску одиночества, люто терзающую его в предрассветные часы и скребущую в горле выматывающим душу звериным воем.
Первые два года в Ривере он выл, среди ночи поднимая на уши весь монастырь. Не помогали ни уговоры, ни понукания, ни кнут, ни карцер. И было все равно, в какой из своих ипостасей находился прирученный звереныш. Его человеческое горло с не меньшей виртуозностью выводило волчьи рулады.
Кончилось тем, что Найджел стал спать в смежной комнате и при первых тоскливых нотах врывался в келью мальчишки, когда пинками, когда уговорами заставляя того замолчать. Но стоило выйти, и все начиналось сначала. В конце концов, Найджел смирился и либо просто сидел до утра в комнате своего подопечного, либо, вконец озверев, выгонял того на плац.
Позже Шесс научился загонять эту тоску внутрь, отвлекая себя какими-то немудренными делами: согреть воду, вымести дорожки, откидать снег от ворот конюшни… прополоть морковку, да. Благо, ночное зрение волколака позволяло отлично видеть в предрассветной мгле.
А еще можно было читать молитву, неотрывно глядя на живой лепесток пламени свечи, или в медленно светлеющее окно, погружая себя в некое подобие транса. Но отрешиться от мысли, что обречен на вечное одиночество, удавалось не всегда. Для людей он был прирученным выродком, а при встрече с себе подобным, вцепился бы тому в глотку, ведомый въевшимся в душу чувством долга.
И сейчас Шессу остро хотелось вернуться назад, в Ривер, к бойцам своей группы, которые могли так же, как вчера Ритт рявкнуть: «Пошел вон!», или того похуже. Но всегда готовы были прикрыть спину или вытащить полудохлого волколака из-под завала, под дружные маты растаскивая голыми руками рухнувшие обломки стены или тлеющие балки перекрытий.
Он не стал ждать рассвета. Поднялся, сложив немудреные пожитки в дорожную сумку. Комната, которую ему выделили и в которой он провел только одну ночь, казалась чужой и пустой. Шессу здесь было неуютно. Найджел был прав. Личных вещей у волколака не было, кроме сделанного под его руку короткого кинжала, с которым он не расставался. Ему даже жалование не полагалось. Не смотря на то, что Шесс принял присягу и официально был приписан к группе ликвидации, он числился имуществом Ордена, а не его служителем.
Личных вещей не было. До вчерашнего вечера. Когда после исповеди отец Александр передал ему широкий деревянный короб, сердце Шесса трепыхнулось пойманной птицей, недоверчиво и радостно, и еще долго не могло успокоиться. Он протянул руку, коснувшись кончиками пальцев шероховатой поверхности. Нечего было и думать, чтобы забрать его с собой. Но что делать? Оставить здесь? Если в Ривер он не вернется, получается, что эта пустая, непривычно большая комната теперь его дом? Шесс тряхнул головой, подхватил с пола сумку и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
В замке он ориентировался плохо и кухню нашел просто по запаху.
− Ты чего в такую рань? – удивилась еще заспанная кухарка. – Оголодал или с дороги?
Она оглядела Шесса, остановив взгляд на полупустой дорожной сумке, а ее молоденькие помощницы хихикнули невпопад. Шесс смущенно повел плечом, скинув сумку на пол.
− Мы уезжаем. Рано. Нужно что-то с собой в дорогу и завтрак господину Ритту.
− А тебе завтрак не нужен? – подобрела кухарка и шлепнула полотенцем замерших с приоткрытыми ртами при звуке его голоса девиц. – Хватит глезеть-то! Принесите мальчонке что-нибудь поесть. Совсем отощал же.
К конюшням Шесс подошел с изрядно потяжелевшей сумкой. Бурая риверская кобылка приветственно ткнулась мордой в руку, захрустела яблоком. Невысокая, крепкая, с ровным, спокойным норовом. Приученная ходить под волколаком и не шарахаться, как это случалось с большинством лошадей, чуявших его истинную сущность.
Шесс обошел конюшню и бесцеремонно растолкал спящего в подсобке конюха.
− Тебе чего? – беззлобно спросил тот, с трудом продирая глаза. Видимо, просыпаться в неурочное время было для него не внове. – Курьерского?
− Нет… − Шесс замялся. – Где лошадь господина Ритта?
− Из новеньких что ли? − конюх окончательно проснулся. – Служителям не приписывают лошадей.
− Мы уезжаем… − Шесс растерялся.
− А! – парня, которому было едва за двадцать, наконец, осенило. – Ты из риверских? Вы вчера приехали? Занятная у тебя лошадка.
Впервые при слове «риверский» Шесс не услышал настороженности или  скрытой неприязни и в изумлении воззрился на собеседника.
− Идем, − тот уже подхватился с лежанки, увлекая волколака за собой. – В дальнем деннике гнедой застоялся, забирайте. Сейчас заседлаю.
− Да я сам… − неуверенно возразил Шесс.
Но конюх только рукой махнул:
− Да, брось, меня утром сменят, отосплюсь. Ночью тут часто шастают. Кто уезжает, кто приезжает. А курьеры, кажется, вообще никогда не спят. Во, смотри! – он вывел из денника высокого гнедого жеребца. – Красавец. Сейчас щеткой пройдусь, а ты свою кобылку почисти, − парень сунул в руки Шессу щетку и скребок. – Если дорога дальняя, лучше перестраховаться. А то знаешь, как оно бывает? Собьешь коню холку, и оба всю дорогу маяться будете. Меня Бейрандом зовут. Можно Рэн. А ты?
− Шесс…
Когда горизонт тускло окрасился красным, оба сидели на ограде, со смехом наблюдая, как риверская неказистая кобылка гоняет по леваде рослого красавца-жеребца.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+2

15

Несуществующий крик ударил наотмашь, выдергивая из сна одним страшным, почти болезненным усилием. Ритт рывком сел на кровати. Судорожный вдох сквозь стиснутые зубы, рефлекторно дернувшаяся под подушку рука и ледяная игла, моментально вонзающая в затылок осознание, что под пальцами ничего нет…
Пожалуй, паршивее этого утра был только вечер накануне.
– Вот дерьмо…
Эрран откинулся обратно на спину, с нажимом проводя ладонями по лицу.
Сон отступал неохотно, тяжело, ему явно не хотелось расставаться со своей жертвой, разум которой оказался столь благодатной почвой для кошмара. И пусть поганые сны снились Ритту не чаще, чем нормальным людям, их редкие визиты всегда оставляли дрянной осадок, медленно отравляющий мысли весь последующий день.
Он даже не помнил, что ему снилось. Только гадкое послевкусие каталось на языке – то ли крови, то ли травяной горечи…
Вода в кувшине, простоявшем на окне всю ночь, оказалась застуженной, но Эрран умывался долго, шипя и фыркая, с наслаждением чувствуя, как холод кусает кожу и сдирает с лица липкое ощущение дурного сна. Он всегда просыпался быстро. Однако на этот раз сказалось и напряжение вчерашнего вечера, и полночи метаний.
Капли, падающие в таз с водой, звучали пронзительно и звонко. Будто кто трогал натянутую струну, заставляющую тишину вздрагивать. В раме окна теряло краски утреннее небо.
Еще было рано, однако следовало бы напомнить мальчишке о его обязанностях, поэтому Ритт стремительно ступил в общую для двух келий гостиную, привычно хмурясь и на ходу оправляя ворот рубашки. Вот только внезапно запнулся и остановился. Мерцающий смурным огоньком светильник притягивал взгляд, призывая обратить внимание и на стоящую рядом тарелку. Тонкий съестной дух щекотал обоняние; Эрран мигом вспомнил, что накануне пренебрег ужином, но вопреки всему по лицу его мазнуло недовольством.
– Шесс!
Жаль имя этого паршивца нельзя прорычать.
Дверь в келью мальчишки оказалась незапертой (попробовал бы еще запереться!), но открылась с пинка нехотя, словно делая следователю одолжение. Помещение выглядело нежилым, чуждым, только деревянный короб на столе выпадал из общей картины подобием чего-то личного.
И никого.
Вот гаденыш. Решил выслужиться за вчерашнее? Притащил завтрак, а сам благоразумно слинял, махнув хвостиком?
Ритт скрипнул зубами.
«Дрессированный поганец».
Чувствуя зудящую в кончиках пальцев злость, Эрран быстро собрал сумку, в последнюю очередь аккуратно положив сверху томик Нового Завета – с плотной кожаной обложкой, истертой временем и дорогами, он всё еще хранил в себе ту трепетную бережливость, с которой каждый выпускник Ордена впервые принимал его в руки. И ни заломов, ни сбитых в небрежности уголков на его страницах не было даже после стольких лет службы.
Верный и неизменный спутник каждого следователя, забыть который было бы сущим кощунством.
Небо над горизонтом уже налилось кадмиевой акварелью, когда  Ритт шагал гулкими коридорами,  хмурясь то ли по привычке, то ли по воле отголосков сна, что царапались в сознании стаей крыс. А может виной тому было раздражение, проросшее внутри ветвистыми и крепкими корнями.
За очередным поворотом, в дальнем конце коридора Эрран заметил Найджела. Инструктор Ривера о чем-то негромко разговаривал с одним из служителей, но услышав звучный шаг, нарушивший сумрачное безмолвие, повернул голову и замолчал. Его долгий и нечитаемый взгляд сверлил Ритта до тех пор, пока следователь не скрылся из виду, свернув к лестнице.
Так всё-таки, от чего тот бесился больше? Что его уникальный lupus попал в руки к такому, как Ритт? Или же его грызет реальное беспокойство за мальчишку? Поверить в то, что Найджел искренне переживал за пацана, было легко – Эрран уже видел его тревогу за бойцов ликвидации; тревогу такую же грубую, в чем-то злую, но настоящую. Однако перед глазами всплывали строчки из личного дела волколака, список зачисток и заметки об особенностях его живучести, и тогда невольно начинало грызть другое: а где было инструкторское беспокойство, когда в зверёныша вбивали сталь?
Колючая прохлада осеннего утра сходу бросилась в лицо, забралась под рукава, покусывая за пальцы, как заигравшийся пёс. Длинные полы инквизиторского фельдрока хлопнули, подхваченные ветром, заскребли под подошвами сапог мелкие камешки. К конюшням Ритт подходил твердым размашистым шагом – черная стремительная фигура, не сулящая ничего хорошего.
– Шесс!
Эрран редко повышал голос, умея внушать больше убедительности и негромким, вкрадчивым тоном. Но иногда позволял себе ударить окликом хлестко, резко, будто жаля любимым кнутом, который всегда носил у пояса.
Было заметно, как при его приближении пацан моментально спрятал взгляд, и в ответ на это, нечто уже знакомое, опаляющее сухим жаром бешенства, упруго толкнуло следователя под горло. А ведь с Рэном вёл себя, как обычный мальчишка – ни напряженного излома плеч, ни покорной скованности…
Что за блажь?
– О, вижу,  умеешь быть нормальным, – едва разжимая зубы, отметил Ритт, останавливаясь перед волчонком. – А я уже было поверил, что глаза выше чужого горла ты не поднимаешь. Или просто нашел отличный способ меня бесить, прикидываясь образцово дрессированным щенком? В следующий раз не советую прятаться за устав.
Следователь перевел мрачный взгляд на Рэна, через силу призывая себя переломить эту пиковую гневность, спросил чуть сдержаннее:
– Лошади готовы? – и снова вернувшись глазами к Шессу, – Тогда поехали.
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

16

Он давно знал, что собственное имя может бить по нервам с жесткой оттяжкой крученого кнута. Закаменел, уронив взгляд во взбитую копытами лошадей землю. Удивленный Рэн счел за благо ретироваться. Лишь в дверях обернулся, вскинул руку в небрежном прощальном жесте, бросив негромко: «Удачи!». Шесс не повернул головы, но был благодарен за эту нежданную доброжелательность. Он легко скользнул внутрь левады, поймал повод заартачившегося гнедого, подтянул подпругу и подвел коня Ритту. Бурая кобылка привычно и без всякого принуждения потрусила следом.
Через широкий внутренний двор Ортерна, они проследовали в гнетущем и тягостном молчании. Шесс держался на полкорпуса позади, не желая попадаться Ритту на глаза и раздражать наставника своим присутствием. Хотя, кажется, отсутствие волколака в поле зрения бесило того в не меньшей степени. Им открыли тяжелые ворота, и ветер, неожиданно холодный и злой, рванулся навстречу, разметав конские гривы.
На развилке свернув налево, к Терну, лошадей пустили вскачь. Дорога здесь была хорошей, наезженной. Осенние дожди не успели размыть ее. Описав полупетлю по лугам и пастбищам, она уткнулась в добротный каменный мост через неширокую, но полноводную Истру, спокойную в это время года, еще подернутую утренним туманом.
Шесс зябко повел плечом. Его старая кожаная куртка, исчерченная царапинами и порезами, на скорую руку стянутыми грубыми швами, была ему велика, и холодный сырой воздух беспрепятственно забирался за шиворот, заползал в рукава. Шесс придержал лошадь, спешился и начал раздеваться, клацая зубами от холода. Все вещи были аккуратно свернуты и уложены в седельную сумку. Он хлопнул кобылу по крупу, и та рванулась вперед, догоняя ушедшего далеко вперед жеребца.

***
Они торопились. Они всегда торопились. Меняли лошадей и вновь двигались почти без остановок. Шесс мчался легконогой серой тенью, время от времени попадая в поле зрения бойцов то справа, то слева, то снова уходил далеко вперед. К исходу второго дня тоскливый волчий вой заставил Найджела вскинуть руку. Отряд остановился и через мгновение рассыпался цепью. Серый зверь вынырнул из околка, навострив уши, замер перед инструктором. Тому потребовалось несколько долгих секунд, чтобы принять решение.

***
Шесс обхватил себя за плечи, закрыл глаза и шагнул с моста. Его тело извернулось в падении и упало в воду почти без всплеска. Туман лениво всколыхнулся. Через минуту ниже по течению на берег, отчаянно чихая и отфыркиваясь, выбрался серебристо-серый зверь, слишком крупный для волка. Встряхнулся и вскинул к небу лобастую голову. По реке прокатился леденящий душу вой. Не волчий. Даже волчья глотка не способна была исторгать из себя такие звуки.
Волколак припал на передние лапы, как игривый щенок, и рванул вверх по глинистой осыпи, почти сразу растворившись в белесом тумане. Мокрая после ночной мороси, пожелтевшая клочьями трава легко ложилась под лапы, и казалось, скользящий в переплетении теней зверь бежит, не касаясь земли. Через пару минут Шесс нагнал своих, обогнул далеко справа и исчез в частом пролеске. Бурая кобыла навострила уши и издала тонкое, призывное ржание.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+1

17

Не замечать мальчишку.
Пожалуй, то было наилучшим решением, способным спасти это утро, не дав ему испоганиться еще больше. Не видеть, не слышать и попытаться убедить себя, что того и вовсе не существует. Куда делся? Да хотя бы сверзился с лошади и свернул себе шею. А потом его сожрали волки. Или волколаки.
Да, именно так.
Какие недостойные мысли для служителя Господнего. Но какие приятные, dimitte, Domine…
Ритт резко выдохнул в воротник, вгрызаясь взглядом в дорогу, стелящуюся под копыта коня. Он снова чувствовал себя на тех самых качелях. С единственным лишь отличием, что вчера его нещадно мотало из одной крайности в другую, а сегодня он завис где-то посередине и теперь медленно тлел над углями собственной озлобленности.
Следователь должен жить спокойствием и логикой.
Спокойствием, Ритт. Если не можешь взять себя в руки, то место твоё только в архиве, среди пыльных пергаментов и истлевающих дел, где единственным раздражающим фактором может стать только скука или закончившееся в светильнике масло…
Жуткий, вибрирующий перекатами вой ударил по нервам и растекся в воздухе, замирая. Зверь не способен на такое. Даже раненный. Даже напуганный. Или у него совсем поехала крыша на фоне последних открытий?
Эрран вскинул голову и обернулся. Сначала через левое плечо – взглядом сквозь туманную дымку, что густой паутинной окутывает золотистые и охристые кроны деревьев. И сразу через правое, к мальчишке…
– Какого?!…
Гнедой жеребец заржал сердито и возмущенно, осажденный сильным рывком поводьев. Попытался встать на дыбы, но вместо этого неловко скакнул вперед, повинуясь удару в бока. Закружился на месте, явно не понимая, чего от него хочет всадник.
Бурая кобылка с пустым седлом перебирала ногами в нерешительности, и Ритт сначала смотрел на неё изумленно и отчасти растерянно, на секунду даже поверив в могучую силу собственных мыслей и уже представив, что мальчишка таки навернулся с седла… Но потом кусочки мозаики сложились, с щелчком встав на место.
Страшно матерясь, Эрран спрыгнул с коня. То, что ему приходится еще и вертеть головой, гадая в какой стороне высматривать этого самостоятельного придурка, доводило следователя до исступления. Рука невольно ложилась на пояс, к свернутому в кольцо кнуту, но Ритт стискивал пальцы. До боли, до онемения в запястьях.
– Шесс! Блохастый выродок! – Лошади нервно вздрагивали ушами после каждого слова. – А ну к ноге, мать твою!
Придушить паршивца. Голыми руками придушить.
– Шесс!
Серая зверюга легконогой тенью вынырнула из-за частых стволов и остановилась у края дороги. Ритт тоже замер. На миг что-то дрогнуло внутри натянутой струной, нечто позабытое, почти истершееся из памяти ощущений; что-то мальчишечье, сродни трепетной оторопи, которая овладела им тогда, в далеком отрочестве, когда человек в инквизиторском одеянии ответил на его слова внимательным интересом…
Волколак отличался от волка. И даже не размером и костяком, а чем-то неуловимо важным, какой-то скрытой силой – странной, чуждой, неведомой.
Но мозгов у него в башке, определенно, не было.
Гнев, запнувшийся о проблеск интереса, снова взвился в груди жарким пламенем. Голову повело, дыхание сбилось. Едва отдавая себе отчет, Ритт в несколько широких шагов преодолел разделяющее их расстояние. Короткий, почти без замаха удар локтём в морду зверя был техничным и сильным.
– Идиот! – Эрран встряхнул волколака за загривок; вернее, попытался встряхнуть, однако пальцев упрямо не разжал, продолжая зло стискивать толстую шкуру. – Тебе все мозги в Ривере отшибли? Или ты с рождения такой малахольный? Что ты творишь, кретин? Значит, чтобы опустить задницу на стул, тебе нужна команда. А решение, когда возомнить себя спущенным с поводка пёсиком, ты принимаешь сам. Или о том был приказ? Когда? Напомни, будь любезен, что-то я запамятовал.
Ритт яростно отпихнул волчью морду, подавляя желание еще раз пройтись по ней локтём. В горле хрипело от бешенства, когда он снова скатился в грязную ругань.
– Еще и глотку драть взялся. Это-то что за хрень? Какая блоха тебя, вообще, укусила? Кардинал надеется, что судить тебя я буду по поступкам… По таким поступкам тебя судить? – Следователь замолчал, глядя на волколака тяжело и недобро. Пик ярости прошел, огонь под рёбрами медленно утихал, жаля искрами-вспышками. Когда он заговорил снова, голос его звучал уже чуть глуше. – Хочешь делать всё правильно, научись думать, Шесс. Ты не в группе ликвидации, где за тебя думали другие. Быть покорным оружием в чужой руке, которое направляют туда, куда им удобно – легко. Используй старые привычки по мере необходимости. И еще раз: научись думать. Мне не нужно оружие. Мне нужен человек, умеющий использовать свои способности с умом и в нужный момент. В нужный момент. Ты понял меня?
Он поднял голову чуть выше – в глаза перетекло светлеющее небо, и только тогда стало заметно, что они не такие уж и темные. Но янтарный проблеск сразу погас.
– Оборотень драный, твою мать, – Эрран сплюнул себе под ноги, неприязненно поведя плечом. – Меняй шкуру. Трястись в седле будешь, как все нормальные люди.
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

18

Заячий след он взял почти сразу. В волчьей ипостаси можно было позволить себе привычную стремительность и плавность движений. Холодная вода смягчила неприятные ощущения при перевоплощении, и сейчас Шесс растворялся в своей второй сущности, отрешившись от человеческих проблем и забот. Сопровождение охраняемого объекта было привычной обязанностью, которая не мешала выслеживать добычу.
– Шесс! Блохастый выродок! А ну к ноге, мать твою!
А еще он не любил свое имя. Его всегда выплевывали с ненавистью, отвращением, яростью или гневом. Как удар по лицу. Резко, наотмашь.
Шесс покорно развернулся и потрусил назад. Из утреннего инцидента он вынес мысль о том, что Ритту не нравится, когда он ведет себя как человек. Беззаботное поведение волколака в компании Рэна разозлило наставника настолько, что Шесс зарекся вообще поднимать взгляд на кого-нибудь. Благо, это было несложно. В своей жизни таких, как Рэн, Шесс мог пересчитать по пальцам одной руки. Но когда он вел себя, как зверь, Ритту, кажется, тоже пришлось не по душе.
Наставник встретил его ожидаемо – ударом в морду. Шесс не отвернулся, не попытался отскочить. Он по опыту знал, что людям это не нравится. Проще перетерпеть, чем уклониться. Иначе после сожалеть об этом приходится уже в лазарете. Бить безропотное существо скучно и быстро надоедает, а сопротивляющаяся жертва вызывает азарт и озлобленность.
Ругань Шесс уже не слушал, лег брюхом на траву, положил морду на лапы. На всякий случай. Вдруг человеку удара по морде окажется мало? Волколак не любил, когда его пинали в живот.
– Оборотень драный, твою мать. Меняй шкуру. Трястись в седле будешь, как всё нормальные люди.
Зверь вскинул голову, не веря услышанным словам. Медленно, неуверенно поднялся на лапы. Второе за столь короткое время перевоплощение было страшным и мучительным, сродни агонии. И встать с мокрой травы Шессу удалось далеко не сразу. Его рвало речной водой и жесткими стеблями стрелолиста, которые забивали человеческую глотку, заставляя содрогаться в судорожных спазмах. Шесс все же поднялся, дрожа то ли от холода, то ли от дикого внутреннего напряжения. Смотреть на мальчишку, наверное, было противно до омерзения: весь его правый бок и бедро были одной сплошной, едва затянувшейся раной. Казалось, с него просто содрали кожу и мышцы. Сквозь застывшую тонкой пленкой сукровицу явственно просвечивала светлая кость частично оголенных ребер.
Стоять в таком виде пред Риттом было холодно и унизительно настолько, что в горле скребло почти как в детстве. Отчаянно хотелось вернуться в Ривер, к Найджелу. Да, тот орал, безжалостно наказывал за ошибки и промахи, гонял по плацу до кровавой блевотины, но никогда не унижал. Шесс слизнул кровь с разбитых губ.
− Я понял, − голос мальчишки звучал на удивление спокойно и ровно. Пока он шел к лошади и одевался, в голове тупо отдавались слова полученного приказа: «Трястись в седле будешь, как все нормальные люди». Но он не был нормальным человеком. Для регенерации ему нужна была волчья шкура и свежая кровь. И лучшего места для охоты, чем за излучиной Истры было не найти. Да и ни о каком перевоплощении в ближайшие пару суток теперь не могло быть и речи.
«Я не доеду».
Мысль была отстраненной и мимолетной. Шесс вскочил в седло и выслал кобылку вперед неспешной рысцой.
К вечеру, когда они добрались до постоялого двора, рубашка и подкладка старой куртки обильно пропитались кровью, в голове мутилось, и Шесс сильно заваливался вперед, на шею лошади, уже не заботясь о таких мелочах, как правильная посадка в седле. Не сверзиться бы под копыта, и то ладно.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+1

19

На то, как пацан выполняет его приказ, Ритт не смотрел. Вернулся в седло и сумрачно уставился в поддернутую туманной дымкой дорожную ленту, что убегала вдаль, теряясь за клином леса. На лице играли желваки, в глазах поселилась холодная отрешенность. Его всё еще терзали отголоски недавней бури, и проще было снова забыть о мальчишке, чем мучительно бороться с самим собой.
Гнедой беспокойно приплясывал на месте, чуя зверя, нервно косил глазом на всадника. Эрран с удовольствием позволил бы ему сорваться с места, оставив волчонка догонять, но его сдерживало опасение, что тот снова выкинет очередной фортель. Ход мыслей волколака ему был категорически непонятен, и угадывать его сейчас не было ни малейшего желания.
Когда надрывный кашель за спиной утих, Ритт всё же обернулся. Томительный миг замешательства – и глухое отчуждение в его взгляде дрогнуло.
По позвоночнику к затылку словно змея скользнула, ладони в перчатках похолодели. Нет, ему приходилось видеть ранения и пострашнее, но… не на живых людях. Эта же рана, дышащая багровым цветом оголенных мышц, на теле подростка выглядела настолько дико и неправильно, что просто не укладывалось в голове.
Проклятье…
Но откуда?
Следователь глухо выругался в воротник и с досадой ударил коня пятками. Непонимание тупой иглой скреблось в висок. Сразу вспомнились и слова мальчишки о регенерации, и записи о последней зачистке, в которой тот участвовал… Но как это связанно, если до этой своей выходки волчонок выглядел вполне себе целым и уж точно не производил впечатление частично освежеванного? Ну, во всяком случае, в седле держался крепко.
Ритт коротко оглянулся на парня, отмечая некую напряженность его посадки, и снова припомнил весь свой уличный лексикон. На этот раз уже мысленно.
Постоялый двор приветствовал их еще издали – мерцающим светом окон и тонкой струйкой синеватого в сумерках дымка, стелющегося над кронами. Чем больше Шесс клонился к конской шее, тем мрачнее становился Ритт. В конце концов, когда они остановили лошадей, следователь первым спрыгнул на землю и, дождавшись, когда мальчишка покинет седло, бесцеремонно развернул его, расстегнул куртку и отогнул её полы, изнутри влажно блеснувшие темным. Судя по гримасе, отразившейся у него на лице, сказать ему хотелось многое. Но всё, так или иначе, сводилось бы к «драным оборотням».
Небольшой зал встретил теплом, желтоватым светом очага и приглушенными голосами. Которые сначала стали тише, а потом и вовсе смолкли. Эрран отчетливо чувствовал обращенное к себе настороженное любопытство, но так было всегда и везде, поэтому даже не повернул головы.
– Одну комнату, – отозвался следователь, когда владелец заведения осведомился о желаниях новых постояльцев и сообщил о наличии свободных комнат. – И позаботься о лошадях. Они понадобятся уже утром.
– Как угодно. Какие будут пожелания касательно ужина?
– Что-нибудь горячее и с мясом. Мне всё равно, что это будет. Главные условия ты слышал.
– Подать в комнату?
– Да.
– Желаете что-то еще? Пиво? Вино?
– Вино. Надеюсь, бутылка нормального вина у тебя найдется?
– Обижаете, господин инквизитор. Всё будет в лучшем виде, не извольте сомневаться.
– И еще… – Ритт замешкался, простучав пальцами по стойке. Он не знал, что делать, и это несколько выбивало его из равновесия. – Мне нужна горячая вода и полоски чистой ткани.
Хозяин заведения едва заметно напрягся, скользнув взглядом от него к мальчишке и обратно, но послушно кивнул и заверил, что с выполнением этой просьбы он тоже справится. Через пару минут из дверей кухни скользнула девчушка, немногим старше Шесса, и пригласила следовать господ инквизиторов за собой. Ритт кивком головы велел волчонку шагать вперед.
Гнев и ярость всегда оставляли внутри оглушающую пустоту; что тот лесной пожар, сжирающий лес до золы и пепла. Чтобы на этой пустоши вновь появились ростки живых эмоций, требовалось какое-то время. Однако сейчас Эрран уже чувствовал, как внутри царапается, назревая, клубок колючих побегов.
Что это? Вина? Стыд?
От мысли, что он поддался воле эмоций и поднял руку на мальчишку, становилось тоскливо. Дать в морду взрослому мужику по причине одной только личной неприязни – всегда пожалуйста. Но – пацану, почти ребенку?.. Пусть даже если этот «почти ребенок» был в шкуре здоровенного волка. А он еще на Найджела крысился за его несдержанность…
Да и эта рана…
– Погоди, будет одна просьба, – следователь дождался кивка девчонки и, уже закрыв дверь комнаты, хмуро бросил Шессу: – Куртку, рубашку – всё, что испаскудил в крови, скидывай и давай сюда.
Он снова злился. Той самой ровной, бессильной злостью. Словно по привычке.
Но злился уже на себя.
Девчонка, ожидающая за порогом, с улыбкой сжала в ладошке монетку и, деловито подхватив комок одежды, шустрым бельчонком скользнула по коридору. Эрран вернулся в комнату, бросил на свою кровать фельдрок и ногой подтянул к себе табурет. Сел, устало оперевшись локтями о колени. Ощущение непонимания дышало какой-то безысходностью.
–  Слушай, я многого не знаю о… таких, как ты, – Ритт раздраженно, с нажимом потер переносицу. – И уж тем более, ни хрена не понимаю, что сейчас происходит. Объясни.
Он запнулся, то ли собираясь с мыслями, то ли подбирая слова. Мучительно поморщился.
–И как я могу с этим помочь?
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

20

Шесс тоже не понимал, чего от него хотят. Тоскливо смотрел в пол. Объяснить? Что именно? Как, когда и при каких обстоятельствах получил ранение? Но это было в рапорте Найджела. Или вопрос относился к его боеспособности? Нет. Скорее, касался обращения без приказа. Значит, ударом по морде дело не ограничится? На него будет наложено взыскание? Шесс внутренне содрогнулся, но когда заговорил, голос звучал ровно и почти без эмоций:
− В группе ликвидации мне было предписано после ранений как можно быстрее возвращаться в строй и быть готовым к работе. Под волчьей шкурой раны заживают лучше и никогда не гноятся. Поэтому я охотился всегда, при любой возможности − сырое мясо и свежая кровь ускоряют регенерацию, – голос все же подвел, сорвался, и Шесс выдохнул совсем уже тихо и беспомощно: − Найджел разрешал. Я не знал, что теперь это запрещено. Об этом в списке моих новых обязанностей ничего не было.
Найджел не просто разрешал – настаивал. Каждый раз резать коз для полудохлого волколака было слишком накладно.
– И как я могу с этим помочь?
Помочь? Глаза Шесса распахнулись в немом изумлении. Голова невольно дернулась вверх. Захотелось взглянуть на человека, чтобы убедиться, что тот не издевается. Но в голосе не было фальши. Совсем. И это напрягало еще больше. Волколак снова замер, вернувшись к излюбленной позе каменной статуи. Казалось, он даже не дышит.
Мысли метались как стая летучих мышей. Зачем ему помогать, если он прекрасно справился бы сам? Сидящий перед ним человек даже не целитель. Вот если бы на его месте был Кристиан…

***
Красный снег и приторный запах крови. Собственной крови, что не радует.
− Я помогу!
Зверь оскалился и зарычал. Тихо. Угрожающе.
− Не подходи к нему!
− Он же сдохнет! – в голосе Кристиана звучит отчаяние.
− Лучше он, чем ты! – ответ Элрима Хага резок и категоричен.
И каменное молчание Найджела. Решение принимать не ему, а Хаг уже высказался.
Тишина. Лишь почти беззвучный шорох падающих снежинок. Шесс устало опустил голову на передние лапы и закрыл глаза. Почему его просто не оставят в покое? Если так хочется смотреть, пусть смотрят. Но там, за ограждением. Больше он никому не позволит к себе подойти. Никому. Никогда. Пока жив. Пока дышит. Пока способен выдрать горло или одним ударом лапы сломать хребет. Пока…
− Да пошли вы! – напряженный, звенящий голос, слова, не достойные воспитанника Ривера. Кристиан перемахнул ограду легко и стремительно. Шесс вскочил и швырнул свое тело навстречу. Опрокинул в снег, прижал лапами. Оскаленная пасть у горла. Слишком быстро, чтобы кто-то успел сделать хоть что-нибудь.
− Стреляй!
Найджел вскинул арбалет и… не выстрелил. Опустил, постарев, кажется, сразу лет на десять:
− Хотел бы убить – уже убил бы.
Шесс стоял над жертвой, капая кровавой слюной на ворот куртки, слушая бешеный стук сердца своего и чужого. Кристиан хрипло выдохнул сквозь зубы, поднял руку, коснулся открытой ладонью горячего волчьего носа.
− Я помогу. Ты только не сдохни, ладно?

***
− Не надо бинтов, − попросил Шесс тихо. – Пожалуйста, не надо. Они… врастут в тело. Лучше воды. Холодной. Со льдом. Я в порядке. Просто… Слишком мало времени между трансформациями… Кожа тонкая. Растрясло в седле. Я смогу завтра ехать дальше. И… больше не буду поганить одежду.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+1

21

– Да плевать мне на одежду, – неожиданно резко отозвался Ритт, поднимаясь и стягивая с рук перчатки. Однако почти сразу предостерегающе сверкнул глазами, спохватившись: – Но эта фраза не значит, что я дал тебе волю поганить тряпки, когда тебе вздумается.
Яркий огонь светильника, оставленного на столе прислугой, неприятно резал глаза. Эрран убавил его свет, и в углы комнаты тут же натекли тени, подрагивая и шевелясь. Давящее ощущение в глазницах исчезло. Головная боль, вскормленная плохой ночью и нервным днём, проведенным в дороге, давала о себе знать едва обозначившимся венцом напряжения, но Эрран знал, что раздразнить её сейчас могло что угодно. Особенно, свет.
Стук в дверь прозвучал приглушенно и нерешительно.
– Ради всего святого, не торчи столбом! Сядь, ляг – мне всё равно. И спрячь свой изглоданный бок, – велел следователь, направляясь к порогу. – Хоть в одеяло завернись.
От горячей воды и бинтов пришлось отказаться, и чтобы объяснить новую просьбу, Эррану не оставалось ничего, кроме как спуститься вниз самому. Скрыть удивление хозяин заведения так и не смог, однако словами его не высказал и даже заверил, что всё необходимое сейчас же и организуют. Странные просьбы от инквизиторов – явление не новое. А пара монет и демонстрация Знака на предплечье и вовсе имели эффект избавления от лишних вопросов и косых взглядов.
В комнату Ритт вернулся с подносом в руках и зажатой локтём бутылкой вина. Девчонка, которую он нагнал у лестницы, краснея и смущаясь, пыталась объяснить господину следователю, что ей строго наказали доставить им ужин, а перекладывать свои обязанности на гостей – недопустимо и оскорбительно. Отказывать инквизитору тоже было недопустимо и оскорбительно,  о чём Эрран сообщил ей с усмешкой.
Дышалось проще. То ли от того, что притихла злоба, оставшись шорохом на краю сознания, то ли от того, что непонимание уже не изводило его столь мучительно.
Владелец постоялого двора не солгал – бадью с холодной водой устроили скоро, даже где-то наскребли ледяной крошки, и, глядя на то, как прислуга высыпает ведро снежной крупы, Ритт ощутил невольный озноб.
– Сойдет? – чуть напряженно уточнил он у мальчишки, когда дверь за последним человеком закрылась и в комнате, наконец, наступила тишина. – Но если после этого ты хотя бы чихнешь или шмыгнешь носом – пущу на воротник, честное слово.
Досада снова растеклась в груди ядовитым зельем. Ритт какое-то время принюхивался к стоящей перед ним  мясной похлебке, потом скривился и, окончательно убедившись, что аппетит в нём выжгло вместе со спокойствием, потянулся за бутылкой.
– Ты ведь так и не понял, за что получил сегодня в морду, верно? – Собственный вопрос неприятно царапнул где-то под ребрами. – Хотя в чем-то и я оказался неправ. Confiteor1. Но, как уже говорил, ты не в группе ликвидации. Я следователь, lupus. Характер и методы моей работы… несколько отличаются от работы ликвидатора. Ergo2, некоторые твои поступки выглядят неуместными. И мне непонятными.
Устав щуриться на раздражающий огонек светильника, стоящего под носом, Ритт подхватил бутылку и пересел на табурет, спиной к свету. Вино остро блеснуло, качнувшись в стакане.
– Если тебе необходима шкура, чтобы не выглядеть, как жертва мясника, я не стану запрещать. Только, ради Бога, предупреждай меня, когда вздумается побегать за белочками. Не будь молчаливым полудурком.
Боль клюнула в висок в ответ на неосторожное движение головой.
– Так что еще я должен знать о твоих привычках, обретенных за время работы в группе ликвидации? – Эрран едва заметно поморщился. – Имел обычай таскать сапоги Найджелу? Или выть на луну?


1 Каюсь (лат.)
2 Следовательно (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+2

22

Болезненные ощущения Ритта воспринимались ясно и остро. Умение считывать и распознавать страх, боль, гнев или ложь развивали в прирученном волколаке жестко и целенаправленно. На какое-то мгновение Шесс даже задумался, а не сообщить ли об этом наставнику, чтобы снова не быть в его понимании «молчаливым полудурком», но… благоразумно промолчал. В конце концов, это наверняка было в его деле. Он все еще не мог понять, какую информацию следует озвучивать, а какая будет ненужной и лишней. Излюбленная тактика волколака не отсвечивать и быть молчаливой тенью, с Риттом почему-то не работала. Шесс добавил к списку жестких внутренних запретов трансформацию без приказа и на том успокоился.
− Привычку выть из меня выбили вместе с вольнодумием, − спокойно сообщил он. − Если хотите, чтобы я обрел обычай таскать вам сапоги – прикажите.
Шесс зачерпнул из бадьи ледяной колодезной воды с мелодично позвякивающими льдинками, не глядя поставил тяжелую глиняную кружку на край стола.
− Прижмите к виску. Кристиан говорит – это помогает. А он никогда не ошибается в таких вещах.
Кристиан никогда не ошибался…

***
Солнце самым краем выбралось из-за горизонта, залив небо алым, и Шесс прикрыл глаза, поймав на ресницы радужный отблеск. За шалым гомоном птиц шаги Кристана он различил, но головы не повернул.
− Кто бы сомневался, − насмешливо протянул тот и плюхнулся на траву рядом с морковной грядкой. – И чего тебе не спится? Тут медом намазано что ли?
Кристиан ответа не ждал. Почему не спится ему самому, было понятно и так. Надо меньше дерзить наставникам, глядишь и не отправили бы помогать на кухне. А монастырь просыпался рано.
− Почему, Шесс?
А вот этот вопрос вообще к раннему подъему не имел никакого отношения. Волколак не пошевелился, продолжая методично и сосредоточенно выщипывать сорную травку. Кристиан разозлился, коротким рывком развернул приятеля за плечи, заглянул в лицо:
− Почему?
− Ты не поймешь, − Шесс старательно отвел взгляд.
− Я попытаюсь.
− Ты человек.
− Ты тоже.
− Я… − он запнулся, мучительно подбирая слова. − …ни то, ни другое. Не зверь. Не человек. И оба сразу. Чужой тут и там. Это… слишком сложно для меня.
− Дурак, − беззлобно резюмировал Кристиан, поднялся и потянул волколака за собой. – Идем, кое-что покажу.

***

Вода в бадье была ледяной и сразу замутилась кровью. Шесс зажмурился и погрузился в нее по самые плечи, обняв прижатые к груди колени. Щедро хлюпнуло на пол. Его била крупная дрожь, губы посинели, но тонкая растрескавшаяся кожа перестала кровоточить, а бок больше не жгло, словно погасли раскаленные угли. Он поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, и, кажется, вознамерился провести в таком положении всю ночь. Впрочем, было не привыкать.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+2

23

– Eia1, – отметил Эрран, приподняв бровь.
На мгновение он решил, что ему показалось. Будь у него сейчас возможность увидеть глаза мальчишки, сказал бы наверняка, но без зрительного контакта оставалось только довольствоваться царапнувшим ощущением. Читать же парня по лицу или движениям было той еще головоломкой.
На пол плеснуло. Ритт цокнул языком, убирая ногу от потянувшегося к сапогу ручейка.
– Ты, что, обиделся? – недоверчиво хмыкнул он; легкая усмешка едва коснулась губ. – Ударом в морду не пронять, зато упоминанием собачьих повадок – запросто?
Пожалуй, еще одним раздражающим фактором (к вороху уже имеющихся), можно было добавить эту «нечитаемость» волчонка. Ритт привык разгадывать людей. Распутывать их эмоции, вытягивать из клубка порой сильно противоречивых чувств именно то, что представляло для него интерес: вина, страх, нервозность, стыд, уязвленность или скрытая злость. Вбитые в подкорку приемы психологии срабатывали даже тогда, когда их об этом не просили; порой Эрран многое отдал бы, чтобы не замечать отголоски некоторых настроений в глазах собеседника.
С мальчишкой же всё было иначе. Отследить ход его мыслей казалось невозможным, рассмотреть рисунок эмоций – неосуществимым. Глухая стена, сложенная из смирения, терпения и спокойствия. Он был настолько закрыт, что Ритта начинало пробирать изумление: а так вообще бывает? Во что нужно верить, за какую веру держаться так отчаянно, чтобы все брошенные в тебя камни оказались мимо?
Однако в этот раз его слова сумели-таки задеть мальчишку; пусть Эрран не увидел это, но почувствовал. И то было не менее удивительным.
– Кем ты хочешь, чтобы тебя воспринимали, Шесс?
Вопрос прозвучал холодно и серьезно. Веско. Ритт, поглядывая на мальчишку, залпом допил оставшееся в стакане вино, наклонился за стоящей у ног бутылкой. В голове словно металлический шар качнулся, стукнув от затылка ко лбу.
– Зверем, который ходит на коротком поводке приказа? Человеком, с которым считались бы остальные? – Он внимательно смотрел на Шесса. Рассеянно поднёс к лицу обжигающе-холодный бок кружки, и когда тот коснулся виска, невольно вздрогнул. Капля скользнула по скуле, щекочуще заблудившись под челюстью. – Или имуществом инквизиции, у которого нет прав и, как правило, не должно быть желаний?
Холод, растекающийся у виска, будто бы дарил облегчение. Ритт даже позволил на секунду обмануться, прислушаться к себе, но наткнулся на то же болезненное давление в голове и предпочел снова вернуться к вину. Кстати, владелец заведения не обманул – напиток, в самом деле, оказался достойным.
И плавно текли мысли, глухо ворчало прикормленное алкоголем раздражение, приятно холодило кожу влажное прикосновение глиняной кружки. Но голос всё равно звучал грубо, словно его обладатель давно утратил способность смягчать эту резкость.
– И кем же ты хочешь, чтобы тебя воспринимал я?


1 Ух ты, ого и т.п. (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

24

Ни то и ни это.
И то, и другое.

Тихий перебор струн. Тепло, ощутимо лизавшее бок.
− А с этим-то что не так? – крепко подвыпивший наемник налетел на их стол и уронил тяжелый взгляд на мальчишку.
− Все с ним так! – тут же окрысился Найджел, обернувшись с пьяной озлобленностью.
Зачем инструктор потащил его с собой в общий зал, было понятно. Не было понятно, зачем сейчас откровенно нарывался на драку. Шесс напрягся. В глотке зародился низкий, едва слышный рык.
− Спокойно, − коротко велел Найджел, поднимаясь. Обращался он к Шессу, но смотрел на противника.

……………

− Нахрена? – в пятый раз тоскливо вопрошал Хаг, меряя шагами тесную комнатушку, пока Шесс методично и сосредоточенно вылизывал длинный порез на предплечье Найджела, сплевывая отравленную кровь в глиняную миску. – Накрыли бы всех, а там бы пусть дознаватели сами  разбирались, кто из них им нужен.
− Ну и скинул бы он этот кинжал. Волколака бы свидетелем потащили, мол, учуял волчонок, подшейте к делу?
Найджел был бледен, говорил с трудом. Несмотря на старания Шесса и тугой жгут, перетянувший плечо, яд частично проник в организм и доставлял инструктору крайне неприятные ощущения.

…………..

…dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent…

Тихий, но чистый и глубокий голос замирал под сводами часовни.
Найджел остановился за спиной. Долго молчал. Потом выдохнул тихо и как-то неуверенно:
− Спасибо.
Шесс замер. Благодарностями волколака в Ривере не жаловали. Найджел сел на скамью. Пламя свечей дрогнуло и выровнялось.
− Целитель сказал – Божьей помощью… − невесело усмехнулся инструктор. Он был еще слаб, сердце билось неровно, то металось, как загнанное, то почти замирало. Шесс не ответил. Да Найджел ответа и не ждал.

И то, и другое.
Ни то и не это.

***
− Тем, кто я есть, − тихо отозвался Шесс, когда казалось, что ответа уже не будет.
Он по привычке проснулся до рассвета. Долго смотрел в темноту, мучительно подавляя пронзительное желание завыть тоскливо и безнадежно. Не выдержав, поднялся и оделся. Благо тусклого света заходящей луны хватало с лихвой. Поднял с пола пустую бутылку, забрал поднос с нетронутым ужином и тихо выскользнул из комнаты.
К моменту, когда Ритт проснулся, на столе дымился, исходя мясным духом, завтрак. Лошади были заседланы, сумка со свежими припасами приторочена к седлу, а Шесс сидел на перекладине коновязи, глядя в сторону восходящего солнца и мучительно краснея при мыслях о девчонке, которая вернула ему вычищенную куртку и помогала с припасами в дорогу.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+1

25

Если этой ночью дурные сны и приходили по его душу, то ушли ни с чем.
Зато пришли мысли – серые, мутные, что та утренняя хмарь, затопившая комнату и лезущая в глаза всё время, пока он собирался, поглядывая на светлеющий за окном горизонт. Что-то маяло, скребло внутри кошачьими когтями. Оставленный на столе завтрак  не вызвал ни вчерашнего раздражения, ни аппетита, но отказываться от него Ритт не стал. Хорош тот следователь, которого шатает от порывов ветра.
«Живой?» – это, пожалуй, первое, что попросилось на язык при виде мальчишки. Однако стремления болтать или, тем более, справляться о здоровье волколака, у Эррана не было, поэтому он только смерил того цепким и мрачным взглядом, сам себе отвечая на вопрос, и запрыгнул в седло.
До Ливельда оставалось меньше дня пути – так заверил владелец постоялого двора, добавив, что до сумерек они гарантированно доберутся. Не доверять ему причин не было, однако Эрран нет-нет да брался подгонять лошадей. Задерживаться в дороге совсем не хотелось. И пусть воздух нынче был чист и прозрачен, дышал влажным духом отходящего к зиме леса, наслаждаться им не было ни желания, ни времени. Ко всему прочему, помня о выходке волколака в самом начале их пути, Ритт невольно, время от времени, поглядывал на того через плечо. Но бурая кобылка исправно несла своего всадника. Седло не пустовало.
Ровное безразличие, которое овладело им сегодня, было куда приятнее опаляющего гнева или колючей злости. Даже когда пацан отказался от еды на коротком привале, Ритт лишь пожал плечами. К нему самому аппетит не особо спешил возвращаться, а мальчишку вполне могло маять дурнотой после вчерашнего. Впрочем, какое ему до этого дело? Захочет – пожрет.
Но косится на бурую кобылку Эрран продолжал вплоть до самой деревни.
Первые дома Ливельда показались ближе к вечеру, когда солнце едва опустилось краем к верхушкам деревьев; два ряда каменных строений, светлеющих сквозь редеющую листву. Эрран привстал в стременах, всматриваясь вперед, на дорогу, что втискивалась меж домами узкой улочкой.
– Cor habe1, – сумрачно бросил он через плечо, не сомневаясь, что Шесс услышит и поймет, к кому это относится.
Лошади гулко выстукивали копытами по утоптанной в камень дороге. Ритт не смотрел по сторонам, но когда справа, у одного из домов, показалось движение, повернул голову, глянул спокойно и внимательно. Местный житель ответил ему настороженным взглядом. И следователь еще долго чувствовал этот взгляд, направленный ему точно меж лопаток. Очнувшись, вслед забрехали собаки.
Ну, на радушный прием они и не надеялись.
На развилке пришлось остановиться и спросить дорогу. Ребятня, заметившая господ инквизиторов еще издалека и ожидающая их приближения с полураскрытыми ртами, дружно тыкнула чумазыми пальчиками в сторону восточной улицы, тараторя, что интересующая их церковь там, почти в самом конце. От предложенного сопровождения Эрран отказался, не скрыв усмешки.
Церковь оказалась чем-то схожа с остальными строениями в Ливельде. Такая же приземистая, массивная, облицованная грубым, но светлым камнем, цвет которого и отличал её от ряда других построек, придавая вид чуточку торжественный и значимый. С южной стороны стену обнимал дикий виноград – кроваво-красный, ярко рдеющий на вечернем солнце. Ритт невольно засмотрелся; контраст молочного камня и алых листьев был впечатляющ.
– Святая Инквизиция, надо полагать?
Мужчина, ступающий к ним от входного портала, смотрел радушно и со светлой улыбкой. Еще не старик, но в волосах и бороде доставало седины, особенно щедро припорошившей виски. В серых глазах жила спокойная доброжелательность.
– Отец Бернд? – в тон ему ответил Ритт, спрыгивая на землю; имя священника всплыло в голове само, выуженное из воспоминаний о прочитанном донесении. Святой отец утвердительно кивнул и посмотрел со слегка вопросительным интересом, будто подталкивая к продолжению. – Эрран Ритт, инквизитор. Вполне достаточно будет «брат Юрген». Это, – он качнул подбородком куда-то себе за спину, даже не обернувшись к мальчишке, – Шесс. Мой помощник.
– В таком случае, добро пожаловать в Ливельд, господа. У меня найдется лишняя пара рук, чтобы позаботиться о лошадках, не переживайте. Особенным обслуживанием не похвастаемся, сами понимаете. Но болтаться на дороге им не позволим.
– Будем благодарны и за это.
Церковь встретила их запахом ладана и горячего воска. Ритт огляделся с легким удивлением. Промасленные дубовые скамьи, не новые, но по виду вошедшие в пользование едва ли больше трех лет назад. Плавящиеся светом посеребренные подсвечники, выложенный двуцветной плиткой пол, цветной витраж, бросающий размытые пестрые пятна на стену…
– Вижу на вашем лице удивление, – с улыбкой заметил святой отец. – Уверен, хотите спросить меня «откуда?».
– Хочу. Не припомню, чтобы деревенские церкви могли щегольнуть таким убранством. Порой священник рясу десятилетиями не меняет, латая чем придется. А вечерами молит Бога, чтобы на завтрашний день прохудившаяся крыша не рухнула на его паству.
– Кощунствуете, брат Юрген?
– Отнюдь. Делюсь жизненными наблюдениями. Так откуда?
Отец Бернд со вздохом опустился на скамью, приглашающее поведя ладонью господину следователю. В серых глазах мелькнула печаль.
– Подарок от прежнего барона. Хороший был человек. Церковный, я бы даже сказал. Бога чтил, к людям относился по-человечески. Цены на налог никогда не драл. Всё… как-то мирно при нём было, по совести. Хотя и не без строгости. Вот когда узнал, что церковь переживает не лучшие времена, помог. Как видите, от души помог.
– Вы сказали «был»… – Эрран посмотрел вопросительно.
– Был. Упокой Господь его душу, – деревянные четки в руке отца Бернда стукнули бусинами. – Не стало два года назад. Сказали, сердце подвело. Должен признать, его уход был ошеломляющей неожиданностью.
– Возраст и болезни сердца идут рука об руку.
– Вы правы, брат Юрген. И здоровых людей сия напасть не обходит стороной.
– Так что нынешний барон?
По лицу священника будто тенью мазнуло; Ритт вполне мог принять это за игру света, однако обманываться не стал. На человеческих лицах редко что отражается случайно. И уж тем более пробежавшая тень не остается в глазах далеко неблагостным выражением.
– Что же. Вот так сразу и к делу? И не отдохнете с дороги? – отец Бернд явно не спешил поддерживать неприятную ему тему.
Эрран развел руками:
– Работа ждать не станет. К тому же, раз этот разговор уже начат, откладывать его будет глупым.
Тот замолчал на какое-то время, видимо, собираясь с мыслями. Ритт его не торопил. Расстегнул фельдрок, стянул перчатки. Взгляд заскользил по ряду свечей, чей свет плавко отражался в гранях богослужебной утвари, стоявшей на алтаре.
– Нынешний барон, возможно, слишком молод и дерзок, чтобы вести дела с той же мудростью, что и его отец, – слова священник подбирал тщательно и осторожно. – Нельзя винить кого-то за это. Молодости свойственно рубить с плеча.
– И вздергивать на столбах людей, повинных за самосуд.
Отец Бернд отвел взгляд, уставившись в пол у своих ног. В плечах его читалось напряжение, пальцы беспокойно перебирали четки.
– С чего всё началось? – Ритт постарался, чтобы его голос прозвучал не столь грубо. – Женщина, которую обвинили в малефиции. Давно она жила в Ливельде?
– С начала зимы, – святой отец выпрямился, наконец обратив взор к следователю. – Приехала с дочерью вскорости после первого снега. Кажется, откуда-то с севера… Особенно говорить о себе она не любила. Звали её Амели. Амели Дитмар. Дочь – Арин. Исповедовалась исправно, воскресную службу никогда не пропускала. Тихая женщина, немного замкнутая, но ничего крамольного в её поведении я никогда не замечал.
– А девочка?
– Да всё так же. Воспитанная, хорошая. Всегда улыбалась при встрече. Светло так, по-доброму.
– И чем же тихая женщина не угодила местным? – Эрран оглянулся, выискивая взглядом мальчишку. Наверное, не стоило надолго выпускать его из виду.
– В травах она разбиралась. Хорошо разбиралась. Та зима лютая выдалась, снежная. Кто-то с простудой слег, других лихорадка чуть не сожрала. Обморожений опять же хватало. Так Амели многим помогла.
– И местные жители её горячо отблагодарили.
Отец Бернд укоризненно покосился на него, но пенять не стал.
– В конце лета ребёнка укусила змея. Девочку. Местную. Та не заметила её в высокой траве и наступила. Амели её почти неделю выхаживала, сама ходила бледнее полотна, ночей недосыпала. А однажды пришла ко мне вечером. Сюда же, в церковь. Не исповедаться, так, по-человечески поговорить. И призналась, что не вытянет. Травы травами, но ребёнка уже лишь чудо спасёт, а она только и может, что отварами в ней жизнь поддерживать.
– И что же вы ей посоветовали?
– Довериться Господу, брат Юрген, – священник глянул на него серьезно и строго.
– Ясно, – вздохнул Ритт. – Значит, девочка умерла, местные вызверились на Амели – уморила, ведьма, ребёнка! – и решили избавиться от зла прямо здесь и сейчас. А дочь её, как ведьмовское отродье, пригребли для компании. Или куда делась девчонка?
– То мне неизвестно. Кто-то говорит, что на костёр её тащили с матерью, кто-то божится, что видел, как она в лёс бежала. Иные уверены, что её  и вовсе баронские люди забрали.
– А вы во что верите?
– В Бога, – несколько угрюмо отозвался святой отец. – И мне хочется надеяться, что он не дал этой невинной душе погибнуть из-за людской глупости. Тем более, попасть в баронские руки.
– Eia. Не нравится он вам, как я погляжу, – хмыкнул следователь.
Священник снова замолчал, потупив взгляд, но на этот раз Эрран уже не стал ждать, пока тот разберется в собственных чувствах.
– Смелее, святой отец. Мы ведь можем сидеть здесь до глубокой ночи, но, признайтесь, ни вам, ни мне от этого легче не станет.
– Как я уже говорил, молодости свойственны... многие порывы. Я не хочу становиться посредником слухов, которые ходят о молодом фон Ливельдхарте, но скажу, что человек он неприятный. Многое изменилось после смерти его отца. И вполне возможно, что болтают о нём просто на почве общей неприязни.
– Письмо в Орден, – Ритт не стал говорить «донос», чтобы его фраза не прозвучала совсем уж резко, – вы послали не сразу, лишь спустя время после случившегося. Опасались, что барону не понравится эта инициатива? Или просто понадеялись на его добросовестность?
– Людям свойственно ошибаться, брат Юрген, – туманно ответил тот.
– Ну хорошо. А что замковый священник? Ведь при бароне есть капеллан? Он ведь вполне мог бы известить инквизицию.
– Мог бы. Если бы был. Отца Райна не стало около двух лет назад. Смерть барона его подкосила…
– Тоже сердце?
– Вы сами сказали, брат Юрген: возраст и болезни сердца идут рука об руку.
– Ясно, – чуть покривился Эрран.
Хотя на деле картинка вырисовывалась пока мутная и малопонятная. Священник сказал почти то же самое, о чем было в его доносе. Разве что господину следователю удалось получить чуть больше деталей и подробностей, однако пока они походили на разбросанные кусочки мозаики. Впрочем, подробности то были любопытные.
Ритт устало потер костяшкой согнутого пальца лоб, покосился на окно. Небо уже напитывалось синью подступающих сумерек; свет свечей стал насыщеннее, тени – глубже.
– Благодарю за разговор, святой отец, – он поднялся со скамьи, снова отыскивая взглядом волчонка. – Надеюсь, если у меня еще появятся вопросы, вы не откажете мне в ответах.
– Помогу, чем смогу, – отец Бернд степенно кивнул, на губах его появилась знакомая уже улыбка. – Может я смогу предложить вам комнату? Мой дом рядом с церковью, буду очень рад принять вас у себя. К тому же, не в обиду кому-то будет сказано, но я вижу, вы человек, привыкший к дороге и остановкам в трактирах, а вот вашему помощнику домашний уют уж всяко будет не лишним.
Если бы Ритт видел себя со стороны, то искренне бы поаплодировал той непроницаемости, что сохранило его лицо.
– Да. Я, пожалуй, приму ваше предложение.


1 Будь благоразумен (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2017-12-04 18:13:13)

+1

26

Ему здесь нравилось. Нравилось эхо шагов под высоким сводом церкви, нравилась резная тень виноградных листьев, вдумчивый голос священника и запах ладана. Даже настороженность и неприязнь местных жителей была проста и понятна. Захотелось опуститься на колени перед алтарем…
Cor habe…
Шесс остался стоять, лишь чуть повернул голову, прислушиваясь к стесненному дыханию в глубине алькова. Интересно, Ритт и отец Бернд знали, что их беседа кому-то интересна настолько, что тот временами забывает дышать и волнуется так, что стук его сердца не услышать может только глухой?
От ужина мальчишка благоразумно отказался, лишь скользнул безучастным взглядом по столу и тихонько исчез, оставив старших с их неспешной беседой. Растворившись в непроницаемой темноте позднего осеннего вечера, не избалованного светом ущербной луны, глубоко увязшей в плотной пелене облаков, Шесс прошел по едва ощутимому следу от церковного алькова до самой реки. Кем бы ни был этот человек, в Ливельде он не остался, а прямиком направился в замок – темную каменную громаду, возвышающуюся на вершине холма и освещенную сейчас лишь огнями на сторожевых башнях. Дальше волколак не пошел. Так или иначе, о появлении инквизиции барон бы узнал. Пусть не сейчас – утром, но узнал бы. Из такого визита тайны не сделаешь, да и смысла особого в том нет.
Шесс скинул одежду и вошел в ледяную воду, клацая зубами от холода. Жечь разодранный бок перестало. Где-то игриво плеснула рыба, и вновь пришла тишина, какая бывает лишь вдали от городов и селений. Глубокая, спокойная, не нарушаемая ни бессвязной пьяной руганью загулявших мужиков, ни собачьим лаем. Только ветер мягко перебирал еще не облетевшие листья, и шелестел стеблями прибрежной осоки. Хотелось остаться здесь до утра.
Cor habe…
Обратный путь занял меньше времени. Волколак вернулся в церковь и сделал то, на что не решился в присутствии наставника – опустился на колени, низко склонив голову. Шаги священника Шесс услышал задолго до того, как тот подошел и мягко коснулся плеча мальчишки.
– Тебя что-то тревожит, дитя?
– Нет… – безмятежно отозвался Шесс. Голос его был тихим и глубоким, а в сказанном не было лжи. Все тревоги начнутся к утру. Сейчас же на душе было спокойно и благостно. Говорить с ливельдским священником было почти так же легко, как с отцом Александром. Он не знал об истинной сущности мальчишки, но это, кажется, было совсем неважно.
Cor habe…
Выйти из комнаты до рассвета Шесс себе не позволил. Пригасив огонь светильника, он чиркал пером по листу бумаги. Дикий виноград, увивающий церковную стену и ограду. Мягкий изгиб реки и темная громада замка на холме в лучах заходящего солнца. Человек, обернувшийся через плечо с напряженным, беспокойным взглядом.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2017-12-06 18:03:00)

+1

27

− Инквизиция? – барон побарабанил пальцами левой руки по подлокотнику кресла, поймав черным камнем фамильного кольца отблеск каминного огня. Ну что же, они и так выиграли немало времени. Глупо было бы надеяться, что псы Господни не объявятся здесь после случившегося. Последние годы они землю носом роют, даже когда в этом нет никакой необходимости. Лезут во все дела. И ладно бы только в политику…
− Арман! – не выдержав, заскулил высокий, худощавый мужчина лет пятидесяти, нервно теребя обшлаг рукава.
− Заткнись! – холодно бросил фон Ливельдхарт. – Забирай свои игрушки и убирайся к себе. И чтобы не высовывался. Винсент, проследи.
Наемник осклабился, явно довольный поручением. Похоже, «гость» хозяина замка ему не нравился. А Винсент не любил размениваться на любезности с тем, кто был ему не по душе. Теперь же, когда статус «гость» с легкой руки барона изменился на «пленник», с проклятым колдунишкой можно было и вовсе не церемониться. Фон Ливельдхарт проводил их задумчивым взглядом, в правой руке, расслабленно качнулся тяжелый серебряный кубок с темным, как кровь, вином.
− Стефан, всех в боевую готовность. Но глаза не мозольте. Людей отправь, пусть прочешут окрестности. Не люблю сюрпризов. Как объявятся, пропустить без промедления, быть предельно корректными. Если кто что-то лишнее вякнет – вздерну самолично.
Капитан замковой стражи коротко поклонился. Приказы здесь исполнялись строго и неукоснительно.
Оставшись в одиночестве, Арман с рассеянным видом допил вино. Что же, побеспокоить его на сон грядущий вряд ли отважатся. Значит, время до утра еще было. И использовать его следовало с умом.
Утро застало хозяина замка в библиотеке. Частый переплет окна ненадолго вызолотило солнцем. Фон Ливельдхарт откинулся на высокую спинку массивного деревянного кресла, с удовлетворением окинув взглядом результат своих трудов. На то, чтобы разобрать все записи ушла вся ночь, но держать их при себе стало небезопасно. Порой лучше перестраховаться. Он собрал со стола часть пергаментов, тщательно сшитые листы бумаги, книги и без малейших колебаний швырнул в прогоревший камин. Угасшее было пламя, лишь время от времени пробегавшее по углям, подернутым пеплом, встрепенулось, ожило. Арман обернулся к двери:
− Винсент!
Хмурый, не выспавшийся наемник с крайне недовольной рожей вошел и молча воззрился на хозяина.
− Отправь гонца с письмами, − фон Ливельдхарт кивнул на стол.
− Может мне самому отвезти?
− Нет, ты можешь понадобиться здесь.
Винсент понимающе усмехнулся:
− Думаете, до этого дойдет?
− Надеюсь, что нет. Дверь заперта надежно?
− Обижаете.
Арман покривился. Благодаря его жесткой руке, дисциплина среди наемников была образцовой. Но требовать от них еще и хороших манер было глупо.
[nick]Арман фон Ливельдхарт[/nick][icon]http://se.uploads.ru/t/jsFi1.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2017-12-06 18:40:09)

+1

28

Мягкий скребущий звук то затихал, то становился отчетливее, громче. Он не мешал, просто был. Сознание жадно цеплялось за него сквозь сон, издевалось, порождая путанные и странные образы, которые сменяли друг друга в безумной карусели. А вот это уже мешало. Не выдержав очередного витка шальной круговерти, Эрран усилием воли выдернул себя из сна. Звук разом обрел реальность и эхо чего-то знакомого.
Перо. Шорох пера по бумаге.
«Уже кардиналу донос на меня строчит?»
Ритт, щурясь от неяркого огня светильника, покосился на сидящего за столом мальчишку. Захотелось малодушно накрыть голову подушкой и отключиться от этого мира и шуршащего в нём волколака хотя бы еще на какое-то время, однако сон уже ушел. Да и небо за окном стремительно светлело, не оставляя шансов на потакание секундной слабости.
Вчера вечером, не обнаружив пацана в доме, Ритт снова почувствовал, как падает в гневную пропасть. Ведь предупреждал! Просил быть благоразумным! Бегать по окрестностям Ливельда, выискивая резвящегося в темноте волка, было бессмысленно, но осознание этого догнало только на улице. И шагая к церкви, Эрран ощущал себя дураком; он понимал, что ничем, кроме очередной порции матерных слов  осадить зарвавшегося волчонка не может – тот всё равно поступит по-своему. То ли по воле собственной дурости, то ли из-за подросткового упрямства…
Но он ошибся.
И всё то время, пока мальчишка и священник о чём-то негромко беседовали, окруженные мерцанием, Эрран наблюдал за ними от самой дальней скамьи, сокрытой тенью погасших свечей. Слов было не разобрать, а всматриваться в лица не имело толка – причудливые тени рисовали на них свой узор. Но легкость и мирное течение этой беседы отзывалось в самом инквизиторе царапающим недовольством. Не дожидаясь окончания разговора, Ритт тихо покинул церковь.
И вот теперь в нём снова глухо ворчала оставшаяся с вечера досада. Нашептывала, напоминала.
Эрран остановился за плечом у мальчишки, бесцеремонно заглядывая в «донос». Темные брови дрогнули, хмуро сойдясь к переносице.
– Это что за persona suspecta1?
За вчерашний день им встретилось не так много местных жителей, чтобы в веренице их лиц какое-то потерять и не запомнить. Но этого человека следователь видел впервые. Портрет вышел детальным и четким – рука у мальчишки оказалась набитой. Но с чего он взялся за рисунок незнакомца?
Легкоузнаваемая церковная ограда, замок на холме…
– Та-ак, Шесс, – Эрран подвинул к себе табурет, перебросив через плечо рубашку, которую всё это время держал в руках; близкая догадка заставила сердце забиться суетливо и громко. – Эту рожу я не помню, значит, её обладателя видел только ты. Где и когда? Чем он отличился? Давай-ка с самого начала и со всеми подробностями.


1 Подозрительная личность (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

29

Шесс пододвинул рисунок и добавил огня.
− Стоял в глубине алькова. Слушал. И очень не хотел быть обнаруженным, − меж фразами возникали долгие паузы, словно мальчишка подбирал правильные слова, пытаясь описать то, что было доступно только его собственному пониманию. – Волновался, но преобладающим был страх. И тревога. Боялся не нас.

***
− Мне плевать, что ты думаешь! – ярился Найджел. – Ты по умолчанию думать не умеешь! Ты – инструмент, понял? И твое дело – просто донести информацию. Думать без тебя есть кому. Просто говори. Максимально точно и коротко. Ну?
Мальчишка молчал. И когда получил короткий, хлесткий удар по лицу, выдохнул сквозь зубы:
− В человеческом языке нет таких слов.
Потянулся за пером, быстро в несколько штрихов черкнул по бумаге, словно боялся, что отнимут, не позволят выразить то, чему он не мог найти определения. Не отняли. Найджел долго разглядывал рисунок, потом кивнул:
− Можно и так. Лив, − инструктор обернулся к двери. – Иди скажи Хагу, что нам нужен художник, способный научить рисовать… волколака.

***
При желании можно было вернуть все: запах, который был четко привязан к искомому следу, ветер, перебирающий светлые пряди волос, стремительный бег по улочкам Ливельда, и молчание собак, явственно разобравших в низком, почти беззвучном горловом рыке угрозу, не сравнимую с зимней волчьей песней. Даже если бы его кто-то видел, принял бы за морок, потому что люди так двигаться не умеют. Но его не видели. Зябкий шорох осоки, нервное напряжение озирающегося человека, который очень не хотел быть замеченным.
− Он не из Ливельда. Нигде не останавливался. Торопился. Ушел в замок. Я проводил его до реки, дальше не пошел. Далеко. Нужно было вернуться до того, как хватились бы.
Шесс заколебался. Стоило ли говорить о том, что сделал на обратном пути, или снова получит по морде за самовольство? Передернул плечами, вздохнул обреченно:
− Был на пепелище, и там, где повесили зачинщиков. Сожгли одного человека. Я подумал… − Шесс запнулся, закусил губу, но, решившись, продолжил: − Если бы она убежала, то могла бы вернуться потом к дому или месту казни. Чтобы попрощаться с матерью и убедиться, что она отмщена. Но ничего, похожего на след девчонки, там нет. Повешенных похоронили отдельно, как преступников, но в пределах освященной земли. Не сразу. Дня через три-четыре. На могилы никто не ходит. Только одна женщина. Но она из Ливельда. Не та, что мы ищем.
Шесс замолчал, услышав шаги задолго до того, как в комнату гостей вежливо постучал отец Бернд и открыл дверь, пригласив их к утренней трапезе. Мальчишка отрицательно мотнул головой, отказавшись, и попытался проскользнуть в коридор, но рука священника легла на его плечо.
− Сколько ты уже не ел?
Шесс замер. Сердце стукнулось гулко, неприятно. Врать он не умел. А отцу Бернду и вовсе не мог. Но тот ждал ответа, глядя мягко и участливо.
− Пять дней, − выдохнул Шесс, вывернулся из-под руки и удрал, оставив наставника и священника разбираться с насущными делами, завтраком и гастрономическими заскоками малолетних помощников.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+1

30

Он слушал мальчишку очень внимательно, не перебивая вопросами или уточнениями. Да они и не требовались – тот говорил отрывисто, но полно, и мозаика в голове медленно обрастала новыми кусочками.
− Он не из Ливельда. Нигде не останавливался. Торопился. Ушел в замок. Я проводил его до реки, дальше не пошел. Далеко. Нужно было вернуться до того, как хватились бы.
Ритт хмыкнул, впервые с начала рассказа как-то отреагировав на слова волчонка. Вернее, на последнюю его фразу.
То, что у барона в деревне обнаружились свои глаза и уши, почти не удивило; быть в курсе всего, что происходит на его землях – желание вполне понятное. Но одно дело собирать крестьянские пересуды и совсем другое подслушивать разговор следователя инквизиции.
− Был на пепелище, и там, где повесили зачинщиков. – Эрран глянул на мальчишку с холодным удивлением, но смолчал. – Сожгли одного человека. Я подумал… Если бы она убежала, то могла бы вернуться потом к дому или месту казни. Чтобы попрощаться с матерью и убедиться, что она отмщена. Но ничего, похожего на след девчонки, там нет.
А вот это уже любопытно.
По всему выходило, что девочка осталась жива; во всяком случае, костра ей избежать удалось. И направление мыслей Шесса было верным – она могла бы вернуться… Разве что не нашла силы, потому что была слишком напугана?
Или ей просто не позволили?
Мальчишка замолчал, оставив слова затухать в сознании. Ритт помедлил в задумчивой неподвижности, следя за пляшущим язычком светильника, глянул недовольно:
– «Был на пепелище…» Так кто из нас следователь, я или ты?
Но отрицать то, что действия волколака дали хороший результат  и, более того, значительно облегчили часть работы, было глупо. Хотя от прогулки по Ливельду это всё равно не спасет.
– Macte virtute, lupus!1 – Эрран сдержанно хлопнул мальчишку по плечу, поднимаясь.
Пожалуй, теперь можно было признать, что тот умел не только бесить.
На заглянувшего к ним священника Ритт лишь покосился через плечо, занятый рубашкой. И его негромкий разговор с Шессом толкнул уже в спину, когда сердце стукнуло глухо, пропуская удар. Следователь замер. Тишина в комнате принялась сгущаться, обретая тяжесть.
– Драный оборотень… – беззвучно, одними губами произнес он прежде, чем повернуться к святому отцу.
Тот смотрел обескуражено и прямо, однако где-то в глубине зрачков уже медленно проявлялось горячее возмущение. Он явно ждал объяснений. Ритт испытал острое желание проскользнуть мимо него в коридор, на ходу буркнув нечто, вроде: «Вы всё не так поняли», и даже уже прикинул, с какой стороны это будет удачнее проделать… Но отец Бернд прикрыл дверь,  словно прочитав его намерения.
Что ж, пусть так. В конце концов, лучше разобраться с этим сейчас, а не откладывать до вечера, позволив священнику накрутить себя еще больше. Эрран ясно представил, каким взглядом тот встретил бы его на вечерней трапезе, и зябко повел плечами.
Ох, дать бы по шее этому шерстяному паршивцу! Но ведь не за что – за честность не бьют.
– Присядьте, святой отец, – вздохнул он, застегивая пояс с оружием. – И не смотрите на меня с таким осуждением. Я не бью его по рукам при попытке отобедать.
«Я только запретил ему менять шкуру и охотиться без предупреждения».
Ритт поморщился, испытав что-то вроде укола совести.
– Простите, брат Юрген, – в голосе церковного служителя звенела непривычная суровость, – но разве не вы отвечаете за мальчика? Пять дней без еды! Как можно такое допустить? Каким только чудом он еще держится на ногах?
Эрран сел напротив, старательно подбирая слова. Лгать он не собирался; ложь божьему человеку – дело последнее.
– Вы наверняка слышали немало баек, что на службе Ордена есть люди… особых талантов?
– Про ваших братьев болтают всякое.
– Верно. Но кое-что болтают не напрасно, – Ритт криво усмехнулся в ответ на эмоции в обращенном к нему взгляде. – Порой, чтобы ввести в заблуждение, достаточно сказать правду. И инквизиции, на самом деле, служат особенно талантливые люди. Их называют экспертами.
– И мальчик… из таких?
– Шесс своего рода unicus.
– Уникальный, значит…
– Вы весьма образованны для деревенского священника, отец Бернд, – приятно удивился Ритт. – Не в обиду будет сказано, конечно. Но я бы подобрал несколько иное определение этому слову: исключительный.
Святой отец помолчал, раздумывая над услышанным. Деревянные четки в его руке тихо постукивали бусинами.
– Это необходимо? – наконец произнес он, подняв глаза на господина следователя. Изумления в его лице не было. – Эта голодовка.
Эрран на миг помрачнел. Однозначного ответа у него не было, а прятаться за ложью он по-прежнему не хотел.
– Возможно, в чем-то это результат моей ошибки.
– Что ж, – отец Бернд посмотрел на него строго, но уже без тени прежнего укора. То ли его устроило объяснение голодовки, то ли сам ответ инквизитора. В серых глазах плескалась спокойная благожелательность. – Ошибки надлежит исправлять, брат Юрген. Хотя бы для того, чтобы они не повлекли за собой нечто большее, что станет уже неисправимо.
– Поясните.
– Вы и сами прекрасно поймёте, что я имею в виду. Или уже поняли, но отчего-то не хотите себе в этом признаться. У вас хороший помощник, брат Юрген. Постарайтесь понять и это.
Эрран качнул головой, то ли отрицая услышанное, то ли просто не желая в это вникать. На его лицо вернулась прежняя ожесточенность.
– Надеюсь, вопрос с голодающим пацаном можно считать закрытым? Он будет в порядке, святой отец. Сейчас меня интересует то, зачем я сюда приехал. Ключ от дома Амели Дитмар. Он ведь у вас?

Шесс ждал у выхода. Ритт встретил волчонка тяжелым взглядом, но ничего высказывать не стал, хотя и очень хотелось. Только походя наградил того несильным подзатыльником, мало заботясь, что в спину ему может смотреть отец Бернд.
Утренний Ливельд оказался куда оживленнее вечернего. Даже несмотря на туманную хмарь и сизое небо, низко нависшее над крышами и отбивающее всякое желание прогулок, навстречу попалось человек десять. Неприязненных взглядом им с Шессом досталось почти поровну; почти – потому что позвякивающий оружием хмурый инквизитор вызывал куда большее недоверие, нежели следующий за ним тихий мальчишка.
Дом Дитмар еще не успел проникнуться духом запустения. Хотя и без того производил не самое приятное впечатление. На входной двери, до черноты облизанной понизу огнём – видимо, пытались поджечь, но либо одумались, либо испугались, а может и спугнул кто-то, – красовался белый крест. Эрран провел по нему пальцами – на коже перчаток осталась пачкающая белая пыльца.
Гашеная известь.
– И вот не лень же было этим заниматься, – буркнул он, уже за порогом оттирая перчатку о занавеску.
Обстановка внутри дома оказалась скромной, зато аккуратной. И наверняка, когда-то здесь было чисто. Сейчас пол покрывал видимый слой пыли, кое-где исчерченный ниточками мышиных следов. Пыль лежала и на столе, и на тех же занавесках, которые тронул следователь – теперь в воздухе кружились мелкие пылинки, отчего начинало щекотать в переносице. Под потолком на кухне висели связки трав и сухоцветов, под сапогом хрустко отозвалась оброненная веточка.
Он должен был убедиться, что в деятельности женщины, названной ведьмой, не было малефиции. И сейчас, исследуя её дом, перекладывая иссушенные цветы и стебельки трав, Ритт не видел ничего, способного подтвердить обвинения местных. Ни запрещенных растений, ни птичьих или звериных костей, ни мерзкого вида свечей или записей с недопустимыми обрядами. Впрочем, записи были, но все содержали в себе рецепты отваров и настоев с безобидными приписками о назначении.
– Тупое зверье… – сквозь зубы выдохнул он, грубо бросив на стол сшитую стопку листов. Пыль взвилась выше головы. – Идём отсюда, lupus.
Семья девочки, которую пыталась спасти Амели, встретила их с испугом, однако глава семейства все же нашел в себе смелость потребовать от господина следователя явить ему Знак. Ритт сжал зубы, но рукав фельдрока задрал; тут они были в своём праве.
И снова ничего необычного. Вот только все обвинения в адрес Амели высказывались с опаской, неуверенно и в полувопросительном тоне. А когда Эрран обмолвился о существующем наказании за клевету, то и вовсе сошли на нет. Единственное, что ему сообщили с горячим энтузиазмом это имена зачинщиков расправы над «ведьмой».
Помотавшись по деревне, тихо возненавидев людей еще раз и навестив могилы повешенных, чтобы подтвердить слова мальчишки да убедиться, что на них действительно кто-то  ходит и это точно не юная Дитмар – та вряд ли бы оставила уже подсохший букетик осенних цветов, – Ритт вышел к пепелищу. Под ногами скрипуче заворчала зола, негромко хрупнуло что-то полое под сапогом. Почерневший столб высился над ними угрюмо и словно бы укоряюще.
– Господа инквизиторы!
Эрран обернулся. В отдалении, словно опасаясь ступать за какую-то невидимую черту, отмечающую место казни, стоял крестьянин. Увидев, что на него обратили внимание, тот махнул рукой.
– Смотри-ка, – вполголоса отметил Ритт, – мне кажется, или кто-то здесь рад нас видеть?
Мужик озарился улыбкой при их приближении, словно и в самом деле был осчастливлен этой встречей. Следователь, несколько сбитый с толку подобным приемом, с заминкой пожал протянутую ладонь.
– Отто Кифер. Мы с вами, должно быть, разминулись. Сестра передала, что вы людей опрашиваете. Ищите дочь покойной?
– А вам что-то об этом известно, Отто?
– Ну как сказать… – Кифер как-то разом замялся. – У меня есть догадки. Но сестра говорит, чтобы я их… в общем, чтобы не особо болтал, целее буду.
– Ваша сестра говорит правильные вещи. Но со мной правильнее будет ничего не умалчивать.
Мужик охотно кивнул и расправил плечи, всем своим видом выражая готовность оказывать помощь следствию.
– Вам ведь уже говорили о бароне? – начал он осторожно.
– Что именно?
– Ну… всякое.
Ритт терпеливо вздохнул. О бароне, в том числе и о его роли в пропаже девчонки, ему сообщили двое опрошенных жителей. И еще одна явно полоумная бабка, которая долго кричала инквизиторам вслед, призывая наказать «молодого вомпэра» за какое-то надругательство над светлой памятью.
– «Всякое» мне рассказывают постоянно. Что конкретно вы имеете в виду, Отто? Говорите, не мнитесь.
– Вы ведь тоже не верите, что девочку сожгли вместе с матерью, как то болтают тут многие? – с затаенной надеждой посмотрел на него Кифер. – Я не видел, как её тащили сюда. Не видел её и здесь, когда… всё это происходило.
– Вы были здесь во время казни?
Отто спрятал глаза.
– Не прямо здесь. Возле тех домов… Я знал Амели. Знал Арин. Поверьте, у меня не было никакого удовольствия за всем этим наблюдать.
– Так куда, по-вашему, делась девочка?
– Я думаю, если она сумела сбежать от толпы, то наверняка угодила в лапы баронским. Когда молодой фон Ливельдхарт прознал о казне, когда… наказывал виновных, его людей здесь хватало. Рыскали, что те крысы. Да крысы они и есть. Вы ведь знаете, что он набирает их из наемников? Те еще типы, должен сказать. Девчонку они бы не упустили.
Эрран зачем-то покосился на волчонка, словно оценивая его реакцию на слова. Порыв был безотчетным, и следователь отметил его с запозданием, сам себе удивившись.
– На кой барону девчонка?
Этот вопрос он задавал каждому, кто выразил свои подозрения в отношении молодого фон Ливельдхарта, но четкого ответа так ни разу и не получил. Вот и Отто стушевался, забегав глазами.
– Ну, вы понимаете. Да и разное говорят… У нас ведь его боятся, господин инквизитор. Дела он ведет жестко, как вы уже поняли, – Кифер кивнул куда-то в сторону, вероятнее всего,  имея в виду место, где вздернули зачинщиков. – Но справедливо. Так что местные не скажут и половины того, что знают или хотя бы просто слышали от других. Боятся.
– И ты тоже? – пристально глянул на него Ритт.
– И я тоже, господин инквизитор, – покаянно признался Отто, разведя руками. – Я ведь и так многого наговорил. Взялся бы и дальше молчать да жалко Амели. И девочку её.
Эрран повернул голову туда, где над золотистыми кронами темнела громада замка. Меньше всего он любил копаться в делах знати. Те порой имели привычку скалить зубы на инквизиторских дознавателей, считая их интерес сродни оскорблению, хотя грязи имели за душой куда больше, чем иной крестьянин.
Что ж, тогда пора нанести визит молодому барону фон Ливельдхарту.


1 Молодец, волк! (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (Сегодня 17:31:45)

+1


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [R] Ливельдские ведьмы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC