Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами. Никаких рамок, ограничений, анкет, занятых ролей... Кроссплатформа приветствует тебя.
На форуме содержится контент 18+

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь - этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения - академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Администрация:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив законченных отыгрышей » [R] Ливельдские ведьмы


[R] Ливельдские ведьмы

Сообщений 61 страница 77 из 77

1

[R] Ливельдские ведьмы

http://sd.uploads.ru/t/9CRhI.png

время действия: второй месяц осени, 1371 год от Рождества Христова.
место действия: Ортерн, замок Ордена Инквизиции; Ливельд.

участники: Шесс, Рикки, Рыжая бестия.

описание эпизода:
Оперативная работа тускла и уныла? Достали коллеги? Напарники не выносят твой характер?
Любимое начальство всегда придет на помощь!
Когда следователю первого ранга по особым делам Эррану Ритту навязывают очередного помощника и очередное дело, все прежние проблемы охотно отступают на второй план. Теперь на повестке дня совсем другие заботы. Например, что опаснее: новое расследование или… новый подопечный? И, главное, какие сюрпризы ждать и от того, и от другого?

+1

61

Холод. Зубастый и жадный, как стая оголодавших волков.
Говорят, если ему покориться, то объятия у смерти будут теплыми, боль – тихой и сладкой, а подарком гаснущего сознания станет умиротворяющее безмолвие желанных видений.
Если ему покориться…
Но покоряться тому, что сейчас спазмами рвало мышцы, вгоняло льдистые когти в самое нутро, сбивая дыхание, Ритт не хотел. Это было так же противоестественно, как добровольно и осознанно разрядить в себя арбалет, не зная в том необходимости. И даже когда внутри утверждается зима, обещающаяся мирную вечность, сдаваться ей в эту минуту было как-то особенно глупо. А еще обидно.
Но были ли у него силы, чтобы продолжать бороться? Даже на то, чтобы выбраться из ледяной воды и покорить крутой склон, не доставало власти над собственным телом…
Не доставало ли?
Воспоминания утверждали обратное. Обрывками, битыми осколками уже законченного витража, они что-то пытались ему доказать.

Тяжесть полов фельдрока, опутывающая ноги…
Колючий воздух, что ссаживает горло и застревает в глотке где-то на полпути к легким…
Пляшущие на воде блики…
Жесткие стебельки травы под немеющими пальцами…
Земля, качающаяся, меняющаяся с небом местами – круговерть, порожденная пульсирующей в глазнице болью, темнотой и измученным сознанием…

Каждый образ, коснувшийся разума, был отрезвляющей пощечиной.
Рывком к реальности.
Эрран прерывисто и хрипло вдохнул, будто заново вспоминая, как это делается. Торопливо приподнялся на локтях. Стиснувшее виски напряжение медленно ослабляло хватку, и сумрачная муть, что так неожиданно затопила голову, спешила отступить.
Зараза. Потерять сейчас сознание оказалось бы очень некстати.
Холод стал явственнее. Влажная одежда, льнущая к коже, казалось, продувается ветром насквозь, а фельдрок напитался такой свинцовой тяжестью, что тянет к земле. Ритт прогнал настойчивое желание избавиться от него прямо здесь и сейчас – в темном инквизиторском одеянии он был почти невидим, в светлой же рубашке мог бы стать отличной мишенью для стражей.
Еще бы немного везения; совсем немного – до черной полосы деревьев.
Крупная дрожь скатилась с плеч, отбирая контроль над телом, отчего подняться на ноги удалось с каким-то запредельным трудом. Ритт выждал несколько ударов сердца, пока взгляд скользил по верху стены, и только потом тяжело толкнул себя прочь от замка. Перейти на бег получилось не сразу – даже третий шаг вышел нетвердым, едва не опрокинувшим в траву.
Бег на грани возможного.
Бег наперегонки с бьющей под колени усталостью, смотрящей в затылок смертью, шальным временем и… собственными мыслями. И вот от них убежать хотелось больше всего.
Казалось, чем дальше от проклятых каменных стен, тем болезненнее становится осознание.
Он не опаздывал. Он уже опоздал.
Как ни старайся, как ни верти подаренную свободу, ища сторону поудачнее, вернуться ко времени не получалось. Цепочка выстраиваемого плана убегала в темноту неизвестности. Он доберется до деревни и даже найдет лошадь. Хоть какую-нибудь – потому как самого быстрого в Ливельде коня забрал курьер, а свой собственный остался в замке. Если ему повезет, если на постоялом дворе найдется лошадь на смену, если он сам выдержит сумасшедший ритм дороги, то ворота Ортерна окажутся перед ним уже ночью.
И слишком поздно.
К тому времени, как группа ликвидации доберется сюда, всё будет кончено. Ритуал свершится, пятый Знак откроет Источник, и только Богу известно, чем это обернется в дальнейшем. Барона не остановить. И пацану не выбраться.
Зачем он только давал то обещание? Хотел заставить поверить? Не сдаваться раньше времени?
Или хотел убедить самого себя, что сумеет предотвратить неизбежное; что на этот раз всё может стать иначе.
Обманувшись тьмой, Ритт с треском влетел в подлесок, чудом уберегая глаза от хлестнувших по лицу ветвей. Слепо поймал ладонью древесный ствол, чтобы оглянуться. Силуэт замка безмолвно чернел на фоне чуть посветлевшего до глубокой сини неба и лишь на башнях сонно поблескивали огни. Ночь истаивала, неспешно крадясь к тревожному предутреннему излому. Зверь пока спал.
Мрак под лесным пологом казался непроглядным и плотным. Царапался, лез в глаза, цеплялся за бедра и локти колючими лапами, оглушительно шуршал сухим лиственным ковром под ногами. Эрран старался призвать его к молчанию, но спешка губила всю вбитую инструкторами науку. Влекла ошибку за ошибкой.
Чужого присутствия он не услышал; уже позже сообразил, что некто, таящийся в темноте, просто подстраивался под шорох его шага. Хитрый удар в ноги, цепкая хватка на руке с оружием – и земля ударила в грудь и в скулу, а в загривок жестко уперлось чьё-то колено. Выбитый нож канул во тьму.
– Subitum est1.
Ритт настороженно притих, оставив попытку вывернуться. Даже дыхание остановилось. Сквозь звон в ушах прозвучавший голос показался знакомым… Однако его обладателя быть здесь не должно.
Но… возможно ли?
– Кэрон? – сам себе не веря, просипел инквизитор.
Молчание. И не разобрать – равнодушное или изумленное. Презрев боль в заломленной руке, Эрран с глухим рыком дернулся под коленом державшего его человека.
– Да ради всего святого! Я твою паршивую латынь везде узнаю!
На этот раз тишина дрогнула невеселым смешком. Помедлив, с плеч убралась тяжесть.
– Ритт, – признал Найджел со странным выражением, в котором удивление мешалось с ожесточенностью. – Напомни мне, кто был твоим инструктором, обучившим ходить по лесу, как молодой лось в период гона. Какого хрена ты здесь делаешь?
– Гуляю, – невольно огрызнулся Эрран. – Как вы здесь оказались?
Его подняли с земли в четыре руки, поддержали под локоть, когда господин следователь опасно качнулся. В висках упруго пульсировали жар и боль, а головокружение навязчиво просилось в постоянные спутники, не давая о себе забыть. В происходящее всё еще верилось с трудом.
Найджел пропустил его сарказм мимо ушей. Равно как и вопрос.
– Где волк?
– В замке.
На этот раз растекшееся в воздухе безмолвие отчетливо обожгло предчувствием грозы. Один из бойцов за плечом Ритта чуть отступил, будто опасался попасть под удар.
– В замке? – с ледяным спокойствием переспросил Кэрон. – Тогда почему там до сих пор так тихо?
– Мальчишку подстрелили. Арбалетный болт был отравлен. Он в подвале на цепи.
Короткие и отрывистые фразы. Чувствовать себя на допросе Эррану не нравилось, он раздражался, кривился, но понимал, что сейчас это необходимо. Группе ликвидации нужны детали, а самому Найджелу – ответы.
– И ты оставил его там?
– Да, – холодно отозвался следователь, слыша в вопросе неприкрытое обвинение. – Я оставил его там.
– Оставил подыхать на цепи? – Кэрон его не слышал. Если бы не чуткая тишина леса, разносящая звуки, он бы вбивал каждое слово на полтона громче. Как гвозди. Но сейчас у него получалось только низко рычать, опаляя гневом и глотая ругательства. – Ты ведь знаешь, на что пацан способен? Что он мог бы устроить в замке, избавь ты его от этой цепи? Осознаешь, кого ты там оставил?
– Ты пытаешься заставить меня оправдываться или собираешься обвинить в трусости и предательстве одного из своих?
Найджел подступил к нему резко; казалось, он едва удерживается на тонкой грани самообладания.
– Я лишь хочу, чтобы ты понял: у тебя была возможность сделать хоть что-то верное, но ты всё просрал.
– Ты судишь, не имея на руках ничего…
– Мне достаточно того, что я вижу сейчас. Ты…
– Я поступил правильно, – перебил его Эрран, поддавшись вперед и глядя в светлеющее в темноте лицо. Ярость клокотала в глотке жидким металлом. – Хочешь это оспорить? Пожалуйста. Но не здесь и не сейчас. Что ты говорил про возможность сделать хоть что-то верное?.. Я обещал пацану вернуться, и сейчас вижу, что эта возможность у меня есть. Мать твою, Кэрон, приди в себя! Я знаю, что за этого волчонка ты глотку перегрызешь, но на данный момент не тебя одного волнует его судьба.
Найджел молчал долго. Молчал и не шевелился, и Ритт чувствовал, как тот смотрит на него сквозь ночь, хотя вряд ли видит больше него самого. Когда осенний холод снова начал кусаться до спазмов, напряжение схлынуло, будто кто ослабил туго затянутую на горле веревку. Капитан группы ликвидации повел плечами и отступил.
– Шагай следом, – сдержанно велел он. – Тальтер, иди вперед – предупредишь, что мы возвращаемся. Хальц, страхуй господина следователя. Чудится мне, если он навернется, обратно уже не встанет.
– Я в порядке, – хмуро буркнул Эрран.
– Это ты рожу свою не видел. Шагай. Тут недалеко. Взял бы чуть южнее от замка, вышел бы прямо на нас.
Прошедшая огненным валом ярость отрезвила и прояснила голову. И только теперь реальность обретала цветность, а сердце торопилось, приободренное надеждой. Хотя до конца принять происходящее Ритт всё еще не мог. Верил, но как-то отстраненно. Несмело. Будто еще сомневался, что шагающий впереди человек реален и не истает вот-вот в лесном мраке.
– Медик нужен? – Найджел обернулся к нему, когда они остановились на границе леса, сразу у первой полосы деревьев. Отсюда удобно просматривались главные ворота и надвратная башня, сейчас кажущаяся непроглядно черной.
Эрран тяжело привалился плечом к дереву и махнул рукой; ерунда, переживет.
– Так ты ответишь, как вы узнали, что нужна помощь?
– А вот это ты спросишь у кардинала Ховарда, – хмыкнул Кэрон, замирая в нескольких шагах. Тень одного из его бойцов шевельнулась и отступила, послушная короткому движению рукой. – Могу только сказать, что твой отчет здорово переполошил начальство. Деталей даже мне не сообщили. Так что сейчас отличное время, чтобы ими поделиться.
– В отчете ничего особенного не было… Я только запросил информацию о местном бароне, остальное требовало проверки.
– Однако же мы здесь.
Ритт коротко пересказал о происходящем в замке, заметив, как недовольно покачал головой Кэрон на его словах о ритуале и готовящемся Пробуждении. Похоже, его это не удивило, однако очень не понравилось.
– Ясно. Значит, у нас сильный малефик. Теперь мне понятно, зачем дернули и Декстера с его пацаном… Сколько в замке вооруженных людей?
– Число «до хрена»  тебя устроит? – хмуро уточнил следователь, оторвав взгляд от крепостной стены. – И все наемники. Во всяком случае, других солдат я не видел, кроме капитана стражи. Тот, вроде, из простых вояк.
– Что-то еще, о чем я должен знать?
– Там девчонка. Светловолосая, со свежим рубцом на лице. Я отправил её помочь Шессу…
Найджел повернул к нему голову, но так ничего и не сказал.
Тьма теряла свою плотность, становилась прозрачнее и реже. Небо над замком уходило из черноты в синь, но еще не перешло ту грань, когда начало бы стремительно уступать утренней блеклости. Ощущение времени снова стало смазанным.
В одной из башен особенно ярко всплеснул свет. Еще минута – и по верху стены замелькали редкие пятнышки огней, отмечая тревожную суету. Криков слышно не было, но факельные всполохи становились гуще. Зверь проснулся.
– Вовремя они… – негромко заметил Кэрон и добавил уже громче: – Шелтер, Сэлви – к своим на позиции. Готовимся. По команде.
– Мне нужно оружие, – Ритт отстранился от дерева, чувствуя, как усиливается в теле дрожь. Пальцы невольно сжались в кулаки. – Кэрон, я в кустах не останусь.
– Судя по твоему виду, тебе там самое место. Не лезь.
– Оружие.
– Ритт, ты охренел? Рассказать, что такое субординация?
– Иди ты в задницу со своей субординацией. Поздно о ней вспомнил. Дай мне оружие.
Найджел помедлил, явственно скрипнув зубами, но оглянулся на кого-то из своих бойцов и качнул головой. Ножны с коротким клинком похолодили ладонь; Эрран надеялся, что никто не заметил, как дрожат у него руки, когда он затягивал ремень на поясе.
– А теперь слушаешься меня, понял? – капитан группы ликвидации строго сверкнул глазами. – Я в твою работу не лезу, ты – не мешаешь работать мне. Команды выполнять без возражений, при штурме держаться позади. Всё услышал? Начинаем.


1 Сюрприз (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2018-01-21 09:01:58)

+2

62

− Ты помогла, − ровно отозвался Шесс, прислушиваясь к шагам далеко впереди. Пойдут дальше или свернут? – Как давно это было? Сколько прошло времени? Сейчас день? Ночь? Далеко до новолуния?
Дверь. Не та. Еще одна. Снова не то.
− Где старый винный погреб?
«Слишком много вопросов. Она не успевает. И не понимает, почему я вместо того, чтобы выбираться из замка, продолжаю рыскать по коридору». Но объяснять было некогда. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Ощутимо. Осязаемо. Его время.
Нужная дверь – тяжелая и надежная, окованная железом − была заперта. Шесс обернулся, шагнул к девушке, оглядел. Бледная, напуганная. В одной руке короткий, тяжелый нож наемника, в другой – все еще судорожно сжимаемые ключи. Шесс требовательно протянул руку:
− Отдай. − Забрал и то, и другое, произнес со спокойной убежденностью: − Убийство – грех.
Небрежно отброшенный клинок звякнул по полу. Ключ лязгнул в замке. Второй по счету. Дверь распахнулась легко, без скрипа в хорошо смазанных петлях. Дохнуло сырым холодом. Шесс шагнул в темноту, которая казалась беспросветной, но отблеска факела в коридоре волколаку вполне хватало, чтобы разглядеть все необходимое.
Кругом не пользовались давно. Несколько недель, быть может месяц или больше. Но использовали не единожды, судя по наплывам черного воска и горькому запаху, въевшемуся в стыки камней настолько, что он был все еще ощутим. Шесс присел, разглядывая свечные огарки. Каждую новую свечу ставили поверх прогоревшей. Четырежды.
Опустившись на колено, Шесс осторожно мазнул окровавленными пальцами по черному воску, мешая свою порченную волчью кровь с чужой. Скорее всего, не остановит. Но помешает. Особенно, когда не ждешь подвоха. Шесс прикрыл за собой дверь и запер, трижды провернув ключ в замке, прислушиваясь к тяжелому лязгу внутреннего засова. Если у ливельдского малефика свой ключ, уловка могла сработать. Мальчишка запихнул связку за голенище сапога, досадливо мотнул светловолосой головой, понимая, что Арин слишком напугана, чтобы внять его совету и голосу разума.
− Где комнаты Вульфгара?
Самый лучший вариант – убить колдуна. Это было бы легко, сумей Шесс до него добраться. Волколак двинулся по коридору, прислушиваясь к голосам и прекрасно отдавая себе отчет, что вот так просто в жилые покои его не пропустят. Но попробовать стоило.
Мимо первого поста он прошел легко. Спокойно, не таясь, не поднимая головы и не оглядываясь по сторонам. Охранники лишь мазнули равнодушными взглядами по щуплой фигуре мальчишки, сонно бредущего к выходу, приняв того в полумраке то ли за конюха, то ли за кого-то из обслуги при замке. А вот за Арин зацепились:
− Эй! – негромко окликнул тот, что помладше, двинулся к девушке.
Шесс болезненно поморщился и остановился. Не сумеет. Не сумеет девчонка взять себя в руки, игриво рассмеяться, шлепнуть с притворным негодованием по рукам, вывернувшись из нежданных объятий с привычной непринужденностью. Еще пара шагов, и бледное лицо, дрожащие губы Арин – все станет явным и очевидным. Шесс медленно повернул голову, встретившись взглядом с наемником. Тот, споткнулся и замер, рука привычно легла на рукоять меча.
− Не надо… − негромко попросил Шесс, уже зная, что к его совету не прислушаются. Все остальное произошло слишком быстро: обиженно лязгнувшая сталь, стремительная, смазанная тень, метнувшаяся навстречу, хрип, неверное слепое движение уже мертвого, но еще не понимающего это человека. Второй наемник умер до того, как тело первого упало на пол. Из разодранного горла тугими толчками выплескивалась алая кровь.
− Уходи, − глухо повторил Шесс, не оборачиваясь к Арин. Он не хотел видеть ее лицо. – Меня убьют. И тебя – тоже.
Семнадцать шагов до лестницы. Он не дошел. Остановили встревоженные голоса снаружи. И почти сразу – заливистый лай собак. У волколака было два пути: во внутренний двор и наверх по лестнице наперегонки со смертью. Быть может, он успеет найти нужную дверь, пробиться к ней. Быть может, на связке есть нужный ключ, и хозяин комнаты не использует внутренний засов, что весьма сомнительно. Смерть нагонит быстрее, потому что в коридорах замка его затравят, как крысу. Псы испугаются, люди – нет.
Шесс вскинул голову, и по нервам резанул леденящий душу вой. Так выть он мог лишь перед рассветом, выплеснув во тьму все то, что старательно загонялось в глотку сначала Найджелом, потом собственной волей. Неусмиренная звериная сущность рвалась наружу бешено, яростно, заставляя людские сердца замирать от первобытного, неосознанного ужаса. Вой накрыл замок и оборвался на высокой ноте хриплым, торжествующим рыком хищника, идущего по кровавому следу. А после наступила неестественная, глубокая, всепоглощающая тишина.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+2

63

− Недавно… немного… я ведь быстро… еще ночь совсем… новолуние? – Растерянно, убедительно, удивленно.
Она не успевала отвечать на его вопросы. Не успевала за его мыслью. За его движениями. За уверенным шагом.
Покорно отдала нож и связку ключей. Тщетно всматривалась в темноту комнаты, где он что-то сосредоточенно изучал на полу. Вопросы вертелись на языке… тысячи любопытных вопросов, но она была слишком напугана, слишком взвинчена, чтобы внятно формулировать свои мысли и что-то говорить.
− Где комнаты Вульфгара?
− Наверху, в жилых покоях… Я… − Но он уже не слушал, спокойно и уверенно двигаясь к только ему ведомой цели. Она спешила… но никак не могла догнать. Ухватить за плечо, остановить, спросить…
То, что произошло дальше заставило Арин снова испуганно закричать, вжаться в стену и закрыть лицо ладонями. Еще две смерти. Еще два человека на её глазах превратились в груду мяса и костей. Её снова затошнило… но она смогла только надсадно закашляться, согнувшись – желудок уже избавился от всего, что было внутри.
«Кто ты?» − Вопрос застрял в горле вместе с горечью и тяжелым кашлем. Кого она выпустила на свободу, отстегнув наручник и собственноручно вручив ему ключи от замка?
«Убийство – грех».
Грех… грех, грех! Девушка подняла на него удивленно-укоризненный взгляд. Но наткнулась только на равнодушный, перепачканный кровью затылок. Захотелось подойти и ударить его по спине. Зачем он это делал? Зачем… так!? Когда Арин увидела белобрысого мальчишку впервые, он показался ей таким светлым и… чистым? Таким необыкновенно особенным. Почему так произошло? Она не знала, просто чувствовала, ощущала это где-то в глубине. А теперь он убивал тех, с кем Арин ещё вчера делила воду и хлеб с таким хладнокровием и быстротой.
− Уходи. Меня убьют. И тебя – тоже. – Обреченно, устало и… буднично? Или ей показалось?
− Кто… ты? – Она все же спросила, когда он уже вышел из круга света от факела, растворившись в темноте замкового коридора. Сначала шепотом, а потом громче. – Кто ты, черт возьми? Стой!
Шагнула следом, почти побежала за ним. Но ужасный, звериный вой сбил её с ног, заставив упасть на колени и зажать уши руками. Завизжать, пытаясь его перекричать… заставить умолкнуть. Перестать. Заскрести ногтями камни в бессмысленной попытке вырваться из этого каменного плена. Сбежать. Вой разливался по коридору волной ужаса, отражаясь от стен и проникая в каждую клетку её тела. Сметая все на своем пути. Не оставив ей ничего, кроме страха. Она не испытывала ничего подобного даже когда в ужасе пряталась от обезумевшей толпы, что сожгла её мать и вернулась за ней. Когда в жутких муках умирал отец. Когда острое лезвие ножа вгрызалось в её плоть… Вой оборвался так же неожиданно, как начался. Но Арин не сразу пришла в себе. Девушка свернувшись лежала на полу, дыша тяжело и надрывно, со всхлипом, как бывает после истерики… когда никак не можешь заставить себя успокоиться. Слезы градом катились по щекам.
Она узнала ответ на свой вопрос. Он был… смертью.
«Убийство – грех».
Арин с внезапной четкостью все поняла. Осознала. Он и правда был светлым… бесконечно светлым. Интуиция не обманула её. Просто Господь создал его таким для уничтожения тех, кто не исполняет его заповеди. Вложил в его руки свой священный карающий меч. И если ей суждено было сегодня умереть, пусть это случится его рукой… его божественной волей. Девушка тяжело поднялась, поморщившись, сжала виски пальцами, пытаясь прогнать то, что породил в ней этот страшный рык и медленно двинулась туда, где скрылся белобрысый мальчишка, опираясь руками о стену. [nick]Арин Дитмар[/nick][icon]http://s3.uploads.ru/xd3mI.png[/icon]

+2

64

Ликвидаторы двигались в предрассветной тьме бесшумными тенями – черными, зловещими, как мстительные души из страшных сказок. Мягкий, скользящий шаг. Тусклый блеск шипастых пластин на предплечьях. Четкое подчинение молчаливым приказам.
Пока суматоха, наметившаяся за гребнем стены, не обрела слаженность, у них было время; несколько стремительных минут до того, как караульные опомнятся и обратят внимательные взоры по эту сторону рва. И исходившее в необратимость время уже щекотало гибельной близостью первой угрозы.
Ритт с усилием заставил себя сбавить шаг, когда рука страхующего его бойца вскинулась в сигнальном жесте. Сощурился на близкие огни.
Он уже не задумывался о том, откуда тело брало силы, а сердце – жар, растекающийся по венам. Почему тяжесть и холод сырой одежды больше не испытывали его на прочность. И куда делась боль, что так алчно вгрызалась в висок раньше, а теперь будто отдалилась, присмирев.
Сейчас он вообще почти ни о чем не думал.
Сейчас требовалось проскочить мост; на вдохе-выдохе, едва слыша гулкий отзвук под ногами. Перед самыми воротами было слепое пятно, откуда достать их получилось бы только из боковой башни. Выцарапать же из-под самых стен – почти невозможно с любых позиций; особенно, разглядеть в тенях, еще не успевших утратить ночной густоты. На мосту один из бойцов неожиданно опустился на колено. Эрран проскочил мимо, коротко склонившись на ходу:
– Решетки. На нижних бойницах.
Можно было решить, что его не услышали. Однако после секундной заминки тяжелый арбалет в руках ликвидатора уверено сменил цель, взяв выше. Лязгнуло. Первая штурмовая кошка, выбив искру, вгрызлась в каменный край окна надвратной башни. Её товарки заскрежетали по верху стены.
Им ответили не сразу – сухой стук острых наконечников пробарабанил по доскам, грозя найти жертву поотзывчивее. Но грозить уже было некому. Наверху зло рявкнули и дружно облаяли проклятиями. Еще один залп расчертил блекнувшее небо смазанными силуэтами стрел.
– Наверное, мне стоило заранее поинтересоваться, какой у вас план, – запоздало покаялся Ритт, когда рядом, выругавшись, в стену вжался Найджел. Гудящее древко, казалось, прошло над самым его плечом. – Но штурма главных ворот я, признаться, не ожидал. Деликатно постучим и попросим открыть?
Работать с группой ликвидации ему еще не приходилось. Нет, безусловно, он знал и принципы, и систему действий, что позволяло сейчас не теряться – натаскивая следователей, инструкторы заставляли отрабатывать все возможные ситуации, – однако по какому плану действовал Кэрон и какие козыри у того были припрятаны, оставалось только гадать.
Капитан группы ликвидации неожиданно ухмыльнулся – в полумраке блеснули зубы. Насмешливый интерес Эррана его нисколько не раздражал; нервы играли сейчас у всех и ослабить хватку напряжения парой-другой фраз было только кстати.
– Деликатно не получится, – признался Найджел, не гася своей дьявольской гримасы. – Но мы постучим. Только просить…
Чудовищный, всепроникающий вой тягуче растекся в воздухе, обрывая на полуслове. Приглушенный камнем, но не растерявший своей первородной чуждости и жути, он заставлял сердца замирать, а речь застревать в глотке смерзшимся комом; полный обещания и угрозы. Тишина вторила ему не менее оглушающе.
Ритт торопливо вскинул голову, ловя последние отзвуки и не сдерживая усмешки.
Живой… Выцарапался, поганец.
– Macte!1 – Найджел тоже оценил певческий талант волколака, взглядом отслеживая скользнувшие от ворот силуэты бойцов.
В отличие от наемников, опешивших и поддавшихся потревоженному ужасу, ликвидаторы не дрогнули. Оживились. Затишье, охватившее замок, оказалось им весьма на руку.
– Голову, Ритт.
Грубый подзатыльник Эрран успел расценить правильно – резко отвернулся от ворот, укрываясь руками. В то, что могло произойти следом за этим, верилось с трудом, однако… Грохнуло так, что земля под ногами отозвалась волной дрожи. Дыхнуло теплом. По спине прошуршало. Едкий пороховой дым клубами покатился по мосту.
И уже чуть позже, приблизившись к воротам, Ритт досадливо поморщился – из-за всполохов пламени, что лениво лизало развороченные створки, с мрачным торжеством смотрела тяжелая замковая решетка.
Зараза.
А вот уговорить её поддаться было уже сложнее.


1 Превосходно! (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2018-01-27 21:17:55)

+1

65

То, что отозвалось на вой волколака, было похоже на гром небесный. Шесс вздрогнул всем телом, уставившись широко распахнутыми глазами в предрассветную темноту внутреннего двора. Лишь мгновением позже пришло осознание и запах пороха, слишком знакомый, чтобы перепутать его с божественным вмешательством.
Он рванулся вперед, ночной холодный воздух ударил навстречу тугой волной. Вспыхнувшие сигнальные огни осветили двор тускло-красным заревом, вычернив тени до неестественной густоты.
Запахи, цвета, звуки. Картина мира смазалась, стала зыбкой, нечеткой, подернулась кровавой пеленой. Холодная сталь у сердца уже была чем-то привычным, но частичная трансформация заставила сердце судорожно дернуться. Выдрать бы болт, но тогда кровопотеря добьет его. Рано. Слишком рано. Шесс споткнулся, жадно хватая воздух ртом. Каменные плиты, которыми был вымощен двор Ливельдхардского замка, опасно накренились. Но мальчишка все же удержал равновесие, выпрямился, чтобы нос к носу столкнуться с тремя наемниками.
В сторону. Толчок от стены. Удар. Чуть ниже, чем нужно, но все равно, смертельный. Проблеск стали справа. Сверху вниз. Удар. Хруст сломанных костей, лязг металла по камню. Назад, от второго клинка.
Истерзанное тело, выполняющее привычную работу, в другое время не заметило бы такой нагрузки, теперь же стонало от предельного напряжения. Сердце зашлось в безумном ритме, грудь пробило острой болью на вдохе, мышцы свело короткой судорогой. Потерянное мгновение. Доли секунды. Немного, но достаточно, чтобы лезвие наемничьего ножа вошло меж ребер. Глубоко. По самую рукоять.
Шесс дернулся в сторону, невольно помогая наемнику освободить нож для второго удара. Из раны плеснуло алым, изо рта – почти черным. Капли крови сорвались с лезвия по широкой дуге. Шесс повернул голову, на краткий миг встретившись взглядом со своим последним оппонентом. Второго удара не последовало. Наемник отшатнулся назад, и Шесс его не преследовал.
Истонченный до предела серп луны скрыли быстро бегущие облака. Багровые отсветы на решетке, изломанное тело того, кому не повезло. Шесс так и не понял, убил того взрыв, или прицельный выстрел сквозь решетку. Так или иначе, между волколаком и его целью сейчас был лишь один враг, оглушенный и не понимающий, что происходит. Тело мальчишки врезалось в него, но инерции не хватило, чтобы сбить с ног. Они сейчас стоили друг друга: оба были не в силах показать все, на что способны. Но волколак был быстрее.
К воротам уже бежали. Шесс слышал голоса, короткие, четкие приказы, но был не в силах понять или осознать их. Отпущенное время истекло. Рукоять лебедки, рассчитанная на две пары крепких рук, показалась слишком тугой. Шесс налег на нее всем телом, и решетка дрогнула, заскрежетала и дернулась вверх. Затем вниз. Ему не хватало сил. Не хватало дыхания. Мир померк. В нем не было больше ничего. Ни цвета. Ни запахов. Ни звуков.

«Кто, во имя небес, способен сдвинуть с места эту махину?!»
«Ты…»
«…Nam etsi ambulavero in medio umbrae mortis…»
Огромный маятник, испещренный древними рунами, дрогнул и с насадным скрежетом качнулся, поймав медным боком алый отблеск сигнальных огней.

Шесс всхлипнул, пытаясь поднять меч, выпавший из руки мертвого наемника, и решетка с лязгом вновь пошла вниз. Но пальцы мальчишки уже сомкнулись на рукояти, и он с силой вогнал лезвие меча меж тяжелых шестерней. Оно переломилось с жалобным стоном. Решетка, стремящаяся вниз, дернулась и замерла. Но Шесс этого уже не видел. Походя вспоров незащищенный бок, его с яростной, злой силой отшвырнули к замковой стене, в черное переплетение теней. Безвольно ударившись о замшелый камень, Шесс упал, не издав ни звука − еще одно изломанное тело из десятка таких же, что лежали на каменных плитах Ливельдхардского замка.
[nick]Шесс[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/5KmF6.png[/icon]

+1

66

Решетка неожиданно содрогнулась, отозвавшись скрежещущим ворчанием.
– Что? – Ритт заметил, как на краткий миг лица Найджела коснулось хмурое смятение, вслед за которым последовал хлесткий приказ. Двое бойцов ощетинились легкими ручными арбалетами.
– С севера и юга по стенам идут еще две группы. Но это не они.
Кое-кто оказался шустрее.
Агония, терзающая решетку, наконец, прекратилась – железные зубья остановились резко, с надрывным лязганьем, будто наткнувшись на непреодолимые полтора метра пустоты.
Мгновения выжидания.
Один выстрел из арбалета.
Начали.
Это не было похоже на бурю, выплеснувшуюся во внутренний двор.
Казалось, кто-то спустил собак. Молчаливых, злых, быстрыми тенями метнувшихся в стороны, чтобы всё в том же безмолвии найти и вцепиться во вражью глотку. Загудела, запела сталь. Зарычала на разные голоса ожесточенность. Наемники, сбитые с толку и ужасающим воем, и грянувшим вслед за ним штурмом, постепенно приходили в себя. Взялись огрызаться.
Первый удар Эрран пропустил над головой; метнулся под рубящий замах меча, пригнувшись и уйдя за спину противнику. Сам ударить не успел – наемник ловко развернулся, и клинки звонко взлаяли друг на друга, столкнувшись.
В глазах баронского прихлебателя мелькнуло необъяснимое торжество.
Вот зараза…
Сильный толчок и рывок в сторону. Ему показалось, что он успел, и меч второго наемника лишь мазнул по боку, едва оцарапав плотную ткань. Показалось. Жаркая боль пришла с запозданием, рубашка на ребрах стремительно напиталась теплом.
А ведь он уже перестал думать о том, что может сегодня сдохнуть…
Запретил себе подобные мысли.
Ритт широким взмахом шуганул левого головореза и сцепился с правым. Принял удар, оттолкнул, но не отскочил, а шагнул следом, отмечая краем глаза опасное движение и пропуская мимо. Перекинутый в другую руку клинок сверкнул при смене хвата, по-змеиному поднырнул под хозяйский локоть, чтобы жадно вгрызться уже под лопатку противника. Провернутая рукоять отозвалась в ладони отзвуком задетой кости.
Со вторым наемником они оказались почти лицом к лицу.
Расстояние в три шага.
Но тот сделал лишь один.
Тонкая арбалетная стрелка с тошнотворным хрустом вошла в висок, и парень нелепо заломил голову к плечу, начав оседать.
– Я же сказал, держаться позади! Или тебе все мозги отшибли? – Найджел опустил легкий многозарядный арбалет, взбешенно сверкая глазами.

– Тебе все мозги в Ривере отшибли? Или ты с рождения такой малахольный?..

Эрран усмехнулся, но ничего не ответил. Коснулся ладонью рассеченного бока, отстраненно глянул на перемазанные темным пальцы.
Ничего, бывало и хуже.
Будет хуже…
И всё так же молча шагнул наперерез вооруженным фигурам.
Теперь во внутреннем дворе плясала жадная смерть. Многоголосая, душная. Она металась меж людьми обезумевшим видением, путалась под ногами, сыто урчала кровью в перебитых глотках. Не давала вдохнуть полной грудью. Её запах забивал ноздри и душил с энтузиазмом чокнутого палача.
Голову вело. Багровая пелена мутила мир перед глазами, и тот качался, словно в каком-то дурном сне. Флёр нереальности глубоко въелся в картинку происходящего, но вытравить его не получалось даже болью.
Будет еще хуже?..
Что-то неуловимо поменялось.
Наемники начинали медленно сдавать позиции. Пришедшие этой ночью люди уже не казались им людьми – тварями, сродни той, что совсем недавно голосила у них под боком. Уж слишком четкие, слишком стремительные у незваных гостей движения, будто обгоняющие и предугадывающие мысли. И они не угрожали, не рычали проклятья, подобно тем, что срывались с губ баронских прихвостней – они просто убивали; безжалостно и быстро.
И их стало заметно больше.
Подданные Ливельдхарта еще скалились оружием, бросались диким зверьем на ликвидаторов, но уже делали это с отчаянием загнанных крыс. Бой, подобно морскому валу прокатившийся по внутреннему двору, ударил о замок; темная пена прибоя – хрипящие, грызущиеся друг с другом фигуры – зашипела и опала. Гудящее «море» заплескало внутри стен.
Эрран вскинул голову, осматриваясь по сторонам.
Для чего он здесь?
С глухим стоном повел плечом, чуть вздрогнув от стрельнувшей под лопатку боли – ему уже успели крепко приложить по ребрам, и теперь те жалобно взывали о передышке.
Он должен найти Шесса…
Знакомое лицо мелькнуло совсем рядом, перечеркнув ход мыслей новой целью.
– Ритт, назад! Сукин ты сын!
Запоздалый и бессмысленный окрик.
Капитан замковой стражи успел подставить клинок навстречу размашистому удару. Ритт не видел в нём злости, только холодную сосредоточенность и желание выгрызть собственную жизнь любой ценой. Инквизитор ударил снова.
«Сдашься – будешь жить».
«Нет».
Короткий ответ сталью. В светлых глазах – непоколебимая уверенность в правильности выбранного пути.
Еще один замах.
«Сдавайся, кретин. Мне нужен только Арман».
«Нет».
Скользящий шаг в сторону, нырок под локоть и спешный блок рванувшегося к горлу острия. Болезненное напряжение мышц.
«Уйди с дороги!»
«Нет!»
Мечи скрестились, взвизгнула сталь – высоко, мерзко, отражаясь звоном в ушах. Ритт увел заскользившее лезвие в сторону, сбрасывая со своего клинка, отскочил и… получил плечом от ликвидатора, успешно отразившего атаку. Ребра взвыли совсем уж безнадежно.
– Я тебя сам прирежу, сволочь дознавательская!
Перед глазами заметалась пестрая круговерть, в висках застучало. Влажная рукоять уже скользила под пальцами – горячая, раскаленная охотой за жизнями; требующая еще.
Голос Найджела отрезвил, как пощечина. Когда Эрран сумел продышаться и отодрать от себя липкую паутину дурноты, капитаном стражи уже заинтересовались трое бойцов ликвидации.
– Где пацан? – Его требовательно взяли за плечо. – Ритт, мать твою! Где волк?
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

67

Его разбудил грохот, похожий на раскат грома. Гроза? Осенью? Арман выдернул себя из зыбкого небытия, приподнялся на локте, пытаясь отделить кошмар, в котором нежить выла столь проникновенно, что до сих пор отголосок этого воя холодил кровь, от реальности, которая была ничем не лучше. Нет, не приснилось. Крики и лязг оружия. Отблески огня. Кто-то бежал по коридору. Эхо шагов отдавалось под сводом, искажалось, возвращалось испуганным, мечущимся звуком. Удар в дверь. Лязгнул засов.
− Вставай, твоя милость!
− В чем дело? – излишне спокойно и холодно. Чтобы успеть понять, осмыслить происходящее прежде, чем появится паника. Она будет. Вскользь, на мгновение, но появится. Коснется ледяным ножом сердца, как тогда, когда соседи пытались показать молодому щенку, что он не отец, что такому, как он, не править этими землями. 
− На замок напали.
Ну, да. Он слышал.
− Кто?
− Инквизиция.
А вот это неожиданно. Весьма. Арман замер. Потом быстро натянул штаны и сапоги.
− Да открой ты дверь! – удар ногой не высказывал к имуществу фон Ливельдхарта ни малейшего почтения. Арман откинул засов и едва успел отскочить: от второго пинка дверь ударилась в стену и на излете обратного движения была остановлена широкой ладонью наемника.
− Откуда и почему во дворе? Разве твои люди не прочесывали окрестности? Ты убеждал меня, что чужих нет, − Арман застегнул камзол, пояс, с раздражением дернул меч. Рука Винсента остановила это движение, заставив вернуть меч в ножны. Наемник отрицательно качнул головой:
− Их и не было. Но теперь есть. И уже внутри замка. Этот щенок белобрысый открыл ворота. Не знаю, как он выжил и как выбрался. Не имею представления, чему и как их обучают. Но он не человек, Арман. Богом клянусь. Я могу поверить, что инквизиторских выродков притравливают ядами, чтобы ослабить их воздействие. Но я видел, как этот пацан двигается и как убивает. Голыми руками. Я всадил ему нож меж ребер. В сердце. И это его не остановило. Бери, что нужно и уходим.
− Я не отдам им замок! – в груди поднималась жаркая волна гнева.
− В этом нет смысла. Даже если мы их выбьем из замка, завтра под стенами будет второй такой отряд. А там, глядишь, и королевская гвардия подтянется. Все кончено. Уходим.
Арман на мгновение задумался, затем с усилием кивнул, разжал пальцы, выпустив рукоять отцовского меча. Подошел к столу, выдвинул тяжелый ящик. Пристегнул к поясу увесистый кошель с деньгами и камнями. Два таких же не глядя бросил Винсенту. Мимолетно усмехнулся – наемники убивали и за много меньший куш.
− И что? Даже не попытаешься? Одному уйти проще.
− Мне поздно менять хозяина, твоя милость. У распадка три лошади. Поспеши.
− Три…
Винсент кивнул:
− Надо забрать Стефана. Если он еще жив, конечно.
− Чего ждешь? Найди его.
Фон Ливельдхарт сгреб со стола бумаги, бросил в почти прогоревший камин. Выдернул из держателя факел, поднес к темному бархату тяжелого занавеса. Произнес глухо, с мрачной решимостью:
− Замок я им не отдам.
Винсент понимающе усмехнулся, подхватил другой факел и шагнул в коридор.
Они вновь встретились на галерее второго яруса. За их спиной полыхали жилые комнаты. Меч на поясе и легкий, заряженный арбалет в руках одного, тяжелый клинок наемника в руках другого.
Яростная схватка выплеснулась в большой зал. Сверху было хорошо видно, что бой за замок проигран. Стефана теснили к лестнице, но проблески стали по широкой дуге не подпускали к нему противников на расстояние удара. Винсент оскалился, ударом ноги сбросил вниз бочку с маслом и почти сразу швырнул следом факел. Капитан стражи пропустил ее по левую руку, на миг прижавшись к стене, и одним прыжком перемахнул через рванувшее вверх пламя, сбил огонь с плаща.
Арман вскинул арбалет, но, встретившись взглядом с выбранной целью, после секундного раздумья, опустил свое оружие и склонил голову в ироничном поклоне, признавая свое поражение. После чего все трое исчезли за тяжелой дубовой дверью, которую почти тут же изнутри охватило пламя. Спустя пятнадцать минут три лошади уносили своих всадников в блеклый рассвет истекающей ночи. За их спинами над башнями замка Ливельдхартов все сильнее разгоралось багровое ревущее зарево.
[nick]Арман фон Ливельдхарт[/nick][icon]http://se.uploads.ru/t/jsFi1.png[/icon]

+1

68

Что-то оглушительно треснуло, полыхнуло жаром. Свои ли, чужие – вычерненные огнем силуэты прянули в стороны, закрывая лица от жгучих искр-капель. Эрран тоже отшатнулся, но сразу вскинул голову; туда, наверх, откуда смотрело на него арбалетное жало. И зеленоватые глаза.
– Вот дьявол!
Нет, Кэрон. Не дьявол. Но черная сила, таящаяся в этом парне, была вложена его рукой…
Инквизитор неприязненно дернул углом рта, чуть качнув подбородком в ответ.
– Ритт, чтоб тебя! Повторяю еще раз: где волк? – Найджел нетерпеливо рванул его за воротник, принуждая опустить, наконец, взгляд и обратить на себя внимание. – Ты его видел?
– Нет, – рассеянный ответ сорвался с языка быстрее, чем Эрран успел его осмыслить. И только потом понял, что именно сказал; в груди тяжело грохнуло.
Проглядеть волчонка было невозможно. Даже в этой кровавой суете…
Особенно в этой кровавой суете.
Здоровенный волк – не дворняга, которая легко затеряется в неразберихе боя. Однако и в своём человеческом облике он должен был стать стремительным вихрем, сеющим смерть; оставляющим шлейф паники и ужаса, которые растекались бы, ползли во все стороны, как капля чернил, оброненная на бумагу.
Но ничего этого не было.
Слишком тихо.
Слишком… поздно?
Больше вопросов Кэрон не задавал – прочел всё по лицу – и отзеркаленным движением рванул через зал. Сапоги оскальзывались в вязких лужах, едкая гарь отравляла воздух, и тот застревал в горле, едва ощутимо царапаясь мышиной возней. Дурнота гналась следом.
Вырвавшись во внутренний двор, Ритт вдохнул так, будто из ледяной полыньи вынырнул. Лихорадочно огляделся. Бой здесь еще шел – вяло, короткими и редкими стычками. Часть наемников то ли из упорства, то ли по дурости еще пытались что-то доказать Инквизиции, однако их движения уже потеряли былую уверенность. К Эррану тоже шагнуло несколько одуревших от злости фигур, но вынырнувший из-за плеча Найджел что-то хрипло рявкнул им и приглашающе оскалился.
Ритт проскочил мимо. Без оглядки, на выдохе. Несколько раз споткнулся о кого-то из мертвецов, пока вертел головой по сторонам. Отмахнулся клинком от неясного удара, даже не остановившись – на заострившемся лице нападавшего слишком отчетливо просматривалась маска близкой смерти.
– Шесс!
Зло, сипло, словно огрызаясь кому-то невидимому.
Он злился. Злился, сам не понимая на что и почти гневно сверкая глазами на изломанные боем тела. Сознание насмешничало, правило виденье на свой лад, и знакомая мальчишечья фигура мерещилась то там, то здесь, мелькала светловолосой макушкой. Так искать можно было бесконечно.
Но он нашел.
Узнал лишь по куртке; как только разглядел в мутных тенях под стеной – не понятно.
Короткий призывный свист осадил Найджела, однако ждать его Ритт не стал. Пинком оттолкнул ближайшее к мальчишке тело наемника, торопливо опустился на колено рядом.
– Шесс, эй!.. – Жилка на шее слабо трепыхалась под пальцами, и Эррану казалось, что стоит убрать руку, и она затихнет. – Рано, пацан… Рано умирать – я же еще жив. Помнишь, что сказал отец Александр?
Он старался не смотреть на залитую кровью куртку, но взгляд против воли сползал к влажно поблескивающим пятнам, находил и оценивал то рванную полосу, то почти аккуратный след от ножа.
После такого не выжить, не выцарапаться из костлявых старушечьих рук.
Липкая ладошка страха гадостно огладила сердце….
– Какого… – выросший за плечом Кэрон подавился словами, с шумом перевел дыхание и всё же сумел продолжить: – …хрена он не в звериной шкуре?
Следователь промолчал. Ответа на этот вопрос у него не было, хотя его и очень хотелось найти. Впрочем, у Найджела отыскались свои догадки…
– Сколько раз он обращался после того, как вы покинули Ортерн?
– Один.
– Только не говори, что ты запретил…
Голос капитана ликвидации прозвучал неестественно спокойно и ровно. Ритт снова не ответил, только отнял пальцы от шеи волчонка, заранее зная, что сейчас произойдет.
– С-сукин сын! – Найджел верно разгадал его молчание; сорвался, вздернул на ноги одним рывком, чтобы выдохнуть уже в лицо: – Думаешь, запрет на становление зверем сделает из него человека? Но он же, мать твою, не человек! И никогда им не станет! Ему нужна была шкура, чтобы восстановиться! Сырое мясо, кровь! Какого хрена ты этого ему не дал?
– А какого хрена этого нет в деле? – Эрран зло оттолкнул ликвидатора, тоже начиная закипать. – Какого хрена ты не сказал об этом? Почему я уже в дороге узнал, что щенок не просто ранен, а выглядит так, будто им кормили свору собак?
– Однако ты знал, что он ранен.
– А толку? В его деле была пометка о пройденном «восстановительном периоде»!
– Да похрен! Если бы ты дал ему обращаться в зверя, у него оказалось бы больше шансов выжить!
– Если бы ты не бросил его в горящий дом, ему бы вообще не пришлось восстанавливаться!
– По крайней мере, я его этим не убил…
Они уставились друг на друга – одинаково взбешенные и отравленные безысходностью, будто проклятьем. Воздух звенел от напряжения, как перед грозой. Но гром так и не грянул.
Первым отмер Найджел; обернулся на резкий оклик одного из своих бойцов. Ритт перевел дыхание, усмиряя гнев, с шипением потянулся к собственным ребрам, однако ладонь так и не донес, только поморщился и снова опустился на колено рядом с мальчишкой. Он слышал, как боец что-то торопливо и вполголоса докладывает Кэрону, как тот отвечает таким же негромким приказом, в котором ярко звенит лишь отрывистое: «Cito!1».
Вот только в ушах всё глушит собственный настойчивый призыв:
– Шесс, возвращайся.
Он понятия не имеет, как ему суметь дозваться…
– Даже отсюда вижу, что всё паршиво.
Капитан группы ликвидации присел по другую сторону от волчонка. Эрран хмуро наблюдал, как тот пробегает пальцами от одной смертельной отметины к другой, отругиваясь, когда в ответ на его движение плещет багрово-черным. Сам он уже увидел достаточно, оставалось только отлавливать тихий пульс. Упорно, но бессмысленно.
– Слишком паршиво, – глухо заключил Найджел. – Я видел много его ран, но эти почти не оставляют шансов. Сам он не вытянет, Ритт. И мы-то ему точно помочь не можем…


1 Быстро! (лат)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2018-02-01 17:57:53)

+1

69

Шесс умирал тихо и неназойливо. Ни стонов, ни криков, ни мучительной агонии. Лишь пару раз прокатилась по телу волна предсмертной дрожи, да едва слышно скрипнули сцепленные клыки. Уже не человеческие, но так и не ставшие волчьими. Найджел прекрасно понимал, что ничего не может изменить и лишь бессильно смотрел на распростертое у ног тело, разрываясь между необходимостью по долгу службы находиться в другом месте, там, в задымленном подвале горящего замка, куда не могли пробиться ни его бойцы, ни жаркое пламя, и пониманием того, что никогда не простит себя, если оставит волчонка умирать в одиночестве. Даже не смотря на то, что тот вряд ли осознает их присутствие. Или теперь не в одиночестве? Капитан группы ликвидации покосился на Ритта, который в синеватых рассветных сумерках выглядел не краше покойника.
− Прочти отходную, пора, − глухо бросил он и развернулся, чтобы уйти. Не успел. По мосту дробно прогрохотали копыта и раздалось недовольное ржание резко осаженных лошадей.
Первым под решеткой проскользнул Мартин Декстер, один из лучших следователей Ортерна, молчаливый, спокойный, собранный и сосредоточенный. За ним – худощавый юноша с непокорной гривой сильно отросших, черных, цвета воронова крыла, волос и непримиримым взглядом ярко-синих глаз.
Найджел выдохнул сквозь зубы. В отличие от Ритта, он хорошо знал обоих.
− Ну и пекло вы тут устроили, − Декстер коротко кивнул. – Ваш сигнальный костер за три мили видно.
Синеглазый на приветствия не разменивался. Но его попытка приблизиться к Шессу была пресечена Найджелом – инструктор шагнул наперерез:
− Сначала малефик.
− Он же сдохнет, − зло, сквозь зубы процедил не в меру дерзкий помощник Декстера.
− Кристиан… − негромко осадил его следователь.
Тихого голоса наставника оказалось достаточно, чтобы взгляд синих глаз метнулся от Найджела к Ритту:
− Кто здесь командует? – отрывисто, уже почти без надежды спросил он. Не получив ответа, скривился и резко развернувшись направился к замку. Декстер пошел следом, на ходу снимая с пояса фляжку и откручивая крышку. За пару десятков шагов до распахнутых дверей, откуда валили плотные клубы черного дыма, Кристиан вдруг споткнулся и стал заваливаться на руки подхватившего его наставника. Со стороны могло показаться, что юное риверское дарование встретило на своем пути неодолимое препятствие в виде арбалетного болта. Но бой уже закончился, да и выскользнувшие навстречу бойцы найджеловской группы не допустили бы подобного.
Декстер не позволил своему помощнику обессиленно осесть на землю, удержал, сунул в руки фляжку. Тот без возражений сделал несколько глотков и тяжело закашлялся, видимо, не имея привычки к крепкому алкоголю. В горящем чреве замка что-то грохнуло, прокатившись дурным эхом по каменным коридорам, послышалась возня и бессвязные вопли. Пара дюжих найджеловских  бойцов выволокла во двор отчаянно извивающегося человека. Увидев Кристиана, он замер и затих. Зато взъярился Найджел:
− Ты выжег ему все мозги!
− Вам без его признания доказательств недостаточно? – моментально вызверился навстречу синеглазый риверский колдун. – Он колодец открыл, что мне, по-твоему, оставалось делать?! Хоть бы одна сволочь предупредила! Если бы я не выжег на хрен и его, и Источник, здесь сейчас были бы только трупы!
При упоминании трупов оба обернулись к волколаку. Кристиан оттолкнул руку наставника и направился к Шессу размашистым, но не слишком твердым шагом. Остановился над изломанным телом, раны которого уже не кровоточили.
− Что? – тихо спросил подошедший следом инструктор. Синеглазый лишь досадливо дернул плечом.
− Совсем?
Ответа не последовало.
Выругавшись, Найджел закатал рукав и без колебаний полоснул себя ножом по запястью, опустил руку, позволяя крови стекать по пальцам и падать на землю тягучими каплями. Его примеру последовал кто-то еще. И еще. Ликвидаторы заключили тело мертвого волколака в неровный кровоточащий круг, и Кристиан невесело усмехнувшись, резюмировал:
− На костер. Всех. И меня – в первую очередь.
Оглядел хмурые лица, уточнил уже без прежней агрессивности:
− Еще кто-то?
− Нет, − коротко отозвался Найджел, − Ничего, с чем не справился бы наш лекарь.
− Хорошо, − выдохнул Кристиан и шагнул внутрь круга.
Не было ни свечей, ни расчерченной знаками земли. Просто воздух вдруг стал сухим и заскребло в горле ни то от дыма, ни то от наэлектризованного – того и гляди, заискрит – воздуха. Сквозь вязкую горечь пахнуло грозовой свежестью.
− Болт... – хрипло обронил колдун.
Декстер опустился на колено и с неприятным  хрустом выдрал из безвольного тела прощальный подарок Армана. Щедро плеснуло кровью, и он умело зажал рану основанием ладони, словно не следователем служил, а в помощниках ходил у ортернских эскулапов.
Кто-то не выдержал, пошатнулся, отступил назад. Кристиан даже головы не повернул, словно был уверен, что его место займет кто-то другой. Как, собственно, и случилось. Сменились еще трое к тому моменту, как Шесс дернулся под рукой Дестера, закашлялся тяжело, надрывно, силясь вытолкнуть из легких черные сгустки свернувшейся крови, открыл глаза, бездумно глядя перед собой. Прошло какое-то время прежде, чем во взгляде появилась осмысленность, а на лице – болезненная гримаса.
Круг распался. Кто-то сел прямо там, где стоял, кому-то хватило сил уйти, кого-то мучительно рвало, хотя, судя по спазмам, давно уже было нечем. Кристиан отошел к стене, сполз по ней спиной, просипел, давясь кашлем:
− Дайте ему воды, − и добавил невпопад, уже ни к кому не обращаясь: − Все дождем смоет...
[nick]Кристиан Марен[/nick][icon]http://sf.uploads.ru/t/hULHo.png[/icon]

+1

70

– Прочти отходную, пора.
Слова Найджела отдались в ушах гулким эхом; так, будто над ними было не открытое небо, а высокие своды просторного храма.
«Прочти отходную…»
Ритт оттянул воротник, который вдруг стал походить на удавку. Тугая петля глухой тоски почти затянулась мертвым узлом, но скинуть её было уже невозможно.
«Прочти… пора».

De profundis clamavi ad te, Domine…1

Нет.
Начало молитвы заглушило сначала собственная воля, а после – отзвуки лошадиных копыт. Эрран обернулся. Мутная рассветная хмарь затирала черты лиц, и Мартина Декстера он узнал далеко не сразу; память всколыхнул лишь голос, воскресивший воспоминания. Его спутника, мальчишку, немногим старше Шесса, Ритт видел впервые, однако оброненное имя показалось неясно знакомым…
«Риверский», – неизвестно откуда пришла догадка – такая же отстраненная, как и взгляд, которым Эрран следил за прибывшими. Следил, а ощущения щекотало беспокойным ожиданием, будто этот парень мог чем-то помочь…
А ведь мог. Это было видно по Найджелу, по его глазам, лихорадочно блеснувшим в сумерках, по нерву, что теперь правил движения; сейчас капитан группы ликвидации читался легко, как никогда, о чем вряд ли сам подозревал.
Но его решения поднимали внутри волну жгучей непримиримости.
Словно почувствовав направленный ему в затылок взгляд, Кэрон обернулся, глянул по-звериному, мол, что, ты бы поступил иначе? При расстановке приоритетов, дело всегда ставилось во главе угла, даже если справедливость приходилось вершить смертями собственных бойцов. Малефик был важнее жизни волколака…
Ритт отвел глаза, играя желваками на скулах.

De profundis clamavi ad te, Domine!
Domine, exaudi vocem meam…
2

И снова рывок воли, призывающий внутренний голос заткнуться.
Читать отходную вслух не доставало сил; казалось, стоит словам зазвучать, как дороги назад уже не будет, а молитва спустит смерть с цепи. Или добавит этой цепи пару лишних звеньев, чтобы нетерпеливые костлявые пальцы сумели дотянуться до приглянувшегося ей сердца.
Но время уходило, и внутренний голос упрямо нашептывал строчки, будто подговаривая сдаться.
Когда Кристиан подступил к волчонку, Эрран, помедлив, поднялся на ноги. Замер чуть в отдалении, скрестив руки на груди и пристально наблюдая сначала за подопечным Декстера, а после – за Найджелом. Недоумение мазнуло по лицу темным крылом; мазнуло и спряталось за каменной маской, когда ближе шагнули другие ликвидаторы, а кровь зачертила на плитах двора.
Невероятно. Просто немыслимо.
Риверский expertus знал, что говорил – за подобное отправляют на костер; не выписывают плетей, чтобы отбить охоту играть с огнём впредь, а карают. Страшно и демонстративно. Ритуалы, построенные на крови, считались преступлением, чем-то запрещенным, сродни малефиции. Еще не злое колдовство, но уже опасное, балансирующее где-то на грани и способное шагнуть в черную бездну зла. И от того, как слаженно, не дрогнув на слова Кристиана, ликвидаторы замкнули круг – и это служители Христовы! – противно заныло под ребрами.
Но ярого неприятия Ритт не чувствовал – отчуждение сейчас было его единственной защитой. Неестественность происходящего рождала в голове пустоту: ни вопросов, ни удивления. За этим можно было только наблюдать. Это нужно было чувствовать и принимать, со всей видимой странностью и откровенно-колдовской сутью.
«Ты ведь хотел что-то исправить?»
У внутреннего голоса оказались интонации того самого призрака прошлого, который оставил после себя неизбывный страх потерять напарника снова…
«Я исправлю…»
Ритт шагнул к кругу одновременно с бойцом ликвидации, заметившим, как покачнулся его товарищ. Никто не пытался его ни остановить, ни отговорить. Нож лег в протянутую ладонь без просьбы, в молчаливом согласии, и собственная кровь вплелась в творимое колдовство частой капелью, восполняя наметившийся пробел.
А хватит ли у него на это сил?
Раны заныли все разом, стократно усиливая сомнения…

Dominus regit me, et nihil mihil deerit;in loco pascuae ibi me collocavit.
Super aquam refectionis educavit me: animam meam convertit.
Deduxit me super semitas iustitiae: propter nomen suum…
3

Выбранная стезя на миг показалась шатким мостком.
Когда краски выцвели едва ли не до пепельной серости, смерть, загнанная в круг, наконец, сдалась. Фигуры дрогнули. Эрран, не чувствуя уже ровным счетом ничего, сделал нетвердый шаг вперед, как-то дергано, будто марионетка в неумелых руках, сел на холодные плиты. Не покидало ощущение, будто земля под ними ворочается и норовит встать на дыбы.
– Самонадеянный кретин.
Ритт слабо усмехнулся, даже не повернув головы, и недовольство Кэрона стало еще явственнее. Рядом звякнула крышкой фляга, плеснула водой о гулкие стенки. Звуки казались оглушающими и острыми, что стрелы, которые вбивались теперь в разбитый висок аж до середины тонкого древка. Неровное дыхание Шесса било по нервам с оттяжкой тяжелого кнута.
Но это было куда лучше, чем напряженно вслушиваться, боясь услышать тишину.
Господи, если он поступил правильно, тогда отчего на душе так погано? Отчего нервы собираются в комок в предчувствии удара, а его необратимость опаляет жаром, как дыхание очищающего костра?
У неба не было для него ответов. Эрран несколько долгих минут смотрел в молочную вышину, словно еще надеялся их получить, а потом потянулся рукой к груди. Пальцы, липкие от крови, срывались с крючков, мазали по ткани темные пятна, пока он рассеянно расстегивал фельдрок.
Четки отца Бернда свернулись в кулаке. Ритт задумчиво перебрал матово поблескивающие бусины, вслушиваясь в их мягкий перестук и катая в пальцах, зацепился продолжительным взглядом за резной крестик, и только потом обратился лицом к волчонку. Глаза казались непроглядно черными и словно не отражающими свет.
– Кажется, я просил тебя не сдохнуть… – после затянувшегося молчания напомнил инквизитор. Голос его звучал низко и хрипло, а предложения слагались через силу. Он протянул руку, и темная змейка бусин стекла с пальцев, нетерпеливо потянувшись вниз, к ладони Шесса, в которую Ритт и вложил подарок священника. – Может с этим получилось бы проще. Отец Бернд сказал, они тебе нужны… Но я посчитал его просьбу не столь важной и, по правде говоря, принял за простую стариковскую придурь. Я был неправ. Извини.
Эрран запнулся, собираясь с мыслями. Голову вело, дурнота ворочалась под горлом и желание закрыть глаза – хотя бы на пару минут – становилось всё назойливее.
– Выполни мою просьбу хотя бы теперь, – он всё же опустил веки, подставляя лицо под влажное дуновение ветра. – Живи, Шесс. Надеюсь, в этот раз у тебя достанет на это веры…

Фургон потряхивало. Тяжелые капли дождя монотонно отстукивали по вощеной ткани, нагоняя сонливость и наполняя голову вязкой хмарью. Точно такой же, какая плескалась на обочинах дорог и вихрилась в смурном небе. В повозку она затекала серым, неясным светом из-под подвернутого полога, но светлее от этого не становилось; казалось, полумрак густился еще больше, замывая ясность человеческих фигур. Шесса, завернутого в одеяла и загнанного в беспамятство волею риверского колдуна, можно было узнать только по светловолосой макушке и белеющему лицу. Приставленный к нему лекарь угадывался зачерненным силуэтом где-то рядом с возницей, беседуя с ним в полголоса.
Эрран приоткрыл глаза. Он сидел у самого борта повозки всю дорогу, почти не реагируя ни на ворчания лекаря, ни на короткие фразы в свой адрес. Только иногда вот точно так же, как сейчас, приоткрывал глаза, чтобы ответить равнодушным взглядом. Но на этот раз оживленности в его лице оказалось чуть больше; дурнота, маявшая следователя всё это время, отступила, позволив вдохнуть свободнее. Или просто дорога стала ровнее, и фургон больше не вздрагивал, вынуждая дышать сквозь зубы.
Долгое время Ритт наблюдал за вороной тонконогой кобылкой и её всадником, явно о чем-то раздумывая, а потом произнес неожиданно ровно, будто продолжая когда-то начатый разговор:
– Maleficanes.
Декстер, следовавший на некотором отдалении от своего подопечного, бросил на Эррана слегка настороженный взгляд.
– Так курсанты называют таких, как ты. Наставник тебе об этом не рассказывал? – в том же тоне продолжил Ритт, глядя на Кристиана и полностью игнорируя своего коллегу. – «Злобные собаки». И это лишь одно из нескольких значений. Вроде как, expertus – тот же малефик, только прирученный и посаженный на короткий поводок запрета «noli nocere»4. По правде говоря, я считал, что у риверских колдунов куда больше запретов. И особенно это касается ритуалов с жертвенной кровью…
Он не нарывался. Просто озвучивал то, что сидело в собственных мыслях и, как червь в яблочной сердцевине, сгрызало изнутри. Возможно, сказано было излишне резко и прямо, но подбирать слова помягче сейчас было слишком мучительно.
– Ты ведь делал это уже не в первый раз? – Эрран всмотрелся в лицо синеглазого мальчишки. – И бойцы Кэрона, полагаю, тоже. Служители Инквизиции, попирающие её же законы и правила… – он насмешливо хмыкнул, обернулся на лекаря, мазнув рассеянным взглядом и по волчонку. – Неужели не страшно? И я даже не про костер… Не страшно оказаться в Его немилости?
Страшно ли было ему самому? Пожалуй, больше всего он боялся узнать, что теперь, верша правосудие во имя Бога, делает это с запятнанной душой. Хорош инквизитор, несущий удобную лишь ему справедливость.
Ритт снова покосился на лекаря. Волколака отпаивали какими-то отварами через равные промежутки времени – за неполный день в дороге он уже сам научился их отмерять, прислушиваясь к возне и бряцанью деревянной плошки. Сейчас приставленный эскулап слегка припаздывал, занятый болтовней.
Ребра жалобно заныли, отзываясь на движение. Эрран пересел ближе к волчонку, потянулся за флягой, в которой звонко каталось то самое «зелье». В деревянную миску плеснуло что-то мутно бурое, резко пахнущее незнакомой травой и чем-то еще трудноопределимым. Ритт мысленно порадовался, что глотать это придется не ему, и предпочел дышать через раз.
Ладонью – под затылок, деревянный край – к губам. И кто там говорил, что ему не придется ни с кем нянчиться?
– Господину следователю уже полегчало? – спустя некоторое время раздался за плечом ироничный голос.
Эрран молча сунул лекарю в руки миску – там оставалось как раз на пару глотков – и малодушно дезертировал к борту повозки. Дурнота каталась на языке отравленной горечью, и влажный осенний воздух был единственным, кто мог договориться с ней по-хорошему.
– Что за дрянь ты ему намешал? – выдохнул Ритт, не глядя на Кристиана, но обращаясь к нему. Он помнил, что это подопечный Декстера занимался приготовлением отвара. Вернее, об этом обмолвился лекарь. – Смердит хуже, чем в ведьмовском котле.


1 Псалом 129; Из глубин я воззвал к тебе, Господи… (лат.)
2 Псалом 129; Из глубин я воззвал к тебе, Господи! Господи, услышь голос мой… (лат.)
3 Господь – Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться; Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим. Подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего… (лат.)
4 Не навреди (лат.)
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2018-02-05 15:40:06)

+1

71

Не надо…
Боль разливалась по миру, не умещаясь в границах его собственного тела.
Шесс!
Не надо…
Померкшие небеса наливались кровью, запах которой сильный, одуряющий, сводил с ума. Зверь мчался по кровавому следу, но тело ломало в бесконечной трансформации, мучительно и страшно, как детстве. Хотел бы, но не мог.
Шесс!
Чужая воля касалась разума. Знакомо и привычно. Бесцеремонно.
Возвращайся.
Не надо…
Но его тело уже жило. Судорожно дернулось сердце, зашлось часто, неровно.
Спокойнее.
Властная сила Кристиана заставила легкие содрогнуться, избавляясь от загустевшей крови.
Дыши сам, мать твою! Я не могу все время делать это за тебя!
Он не хотел. Но сделав первый вздох, распахнул глаза. Не видя. Не понимая.
Чужая, уверенная рука, еще зажимающая наспех стянутые Кристианом раны. Кто ты? Но человек уже отнял руку и исчез где-то за гранью восприятия.
Дышать без помощи Кристиана, без его воли и жизненной силы оказалось больно и сложно. О зубы ударилась фляжка. Вода потекла в горло. Шесс не противился, но на втором глотке захлебнулся. Больно. Зачем? Стоит ли жизнь таких усилий?
– Кажется, я просил тебя не сдохнуть…
Рука инстинктивно сжалась, крест врезался в ладонь. Слишком больно, чтобы умереть.

Кристиан поднял голову, позволяя дождевым каплям стекать по лицу, суетливо сбегать по волосам за шиворот. Он любил дождь. Его лошадь – не очень. Вороная кобыла нервно перебирала тонкими ногами, норовя как следует поддать задом, чтобы вернуть своего всадника с небес на землю. Но вернуло слово:
– Maleficanes.
Риверский колдун медленно повернул голову, встретившись взглядом с наставником Шесса.
– Так курсанты называют таких, как ты. Наставник тебе об этом не рассказывал? «Злобные собаки».
− Все мы псы Господни, − отозвался синеглазый, склонив голову к плечу и белозубо улыбнувшись. На том бы и покончить, выслать кобылу вперед и забыть, как забывал о ненависти, проистекающей от инстинктивного страха пред неизвестным. Только знал, этот не отцепится. – Все ходим на цепи. Веры ли, долга или понимания справедливости. Важно лишь то, надели ее на тебя, или ты сам принял ее. Моя цепь здесь, − Кристиан коснулся виска. – Здесь, − мазнул пальцами по груди. – Создана собственным разумом и волей. И с Его благоволения. Так что как только Он от меня отвернется, я об этом узнаю, − беззаботно заключил риверский малефик.
Некоторое время Кристиан насмешливо наблюдал за попытками Ритта сладить с питьем для Шесса и тихо рассмеялся, когда следователь поспешно вернулся к борту.
− Трава, − сообщил он, склонился в седле и сорвал высокий стебель с мокрым колосом, щелкнувший по голенищу сапога. – Немного молока и кровь. Ему тоже нужна кровь. Он зверь. Ты не знал? Видишь, вопрос не в том, кто мы есть, а в том, что мы делаем. А четки не твои… − неожиданно и невпопад заключил Кристиан. – Тот же колодец, но не силы, а веры. Удивительная вещь. Но не твоя. В тебе слишком много сомнений.
− Кристиан! – окрик Найджела из хвоста колонны был очень далек от благости.
Выругавшись, как не подобает отроку, риверский колдун весьма живо и эмоционально послал бывшего наставника в известном направлении и выслал кобылу вперед, растворившись в густой пелене дождя.
− Вот поганец! – с чувством произнес Найджел, поравнявшись с фургоном и обернулся к Декстеру. – Как ты на него управу находишь?
Тот лишь неопределенно пожал плечами.
По правую руку из дождливой хмари поднялись островерхие крыши Кроули, где им предстояло провести вечер и ночь. Не всем. Когда колонну нагнал курьер, передавший Декстеру сообщение, до постоялого двора оставалось рукой подать. И через пару минут, коротко переговорив с Найджелом и кивнув на прощание Ритту, следователь окликнул Кристиана, что-то торопливо объяснявшего лекарю, и они спешно направились в сторону Виледа, до которого было три дня пути.
[nick]Кристиан Марен[/nick][icon]http://sf.uploads.ru/t/hULHo.png[/icon]

+1

72

Эдвард Ховард коротко глянул на хмурую физиономию своего духовного чада. Сегодня, никак исключительно для разнообразия, в лазарете валялся не Ритт, а его помощник. Шесс свое предназначение выполнил, но на душе от этого было не менее гадостно. Впрочем, цель была достигнута: Арман фон Ливельдхарт сошел со сцены. Слишком уж дерзок и амбициозен был молодой барон. Слишком быстро набирал себе сторонников. Нарушал существующий баланс сил, вносил смуту и сомнения в сердца и умы младшей знати. Сие еще не ересь, но от того недалеко. Было бы конечно лучше всего совсем от него избавиться, впрочем, даст Бог, прирежут собственные наемники. На все Его воля. Хотя, такие мысли не достойны Божьего служителя. 
Ладонь Ховарда легла на лежащее перед ним донесение.
− Не сошлись, значит? – хмыкнул он. – Выходит, я ошибся. Старею.
Эдвард подался вперед, сплел пальцы рук, оглядел господина дознавателя так, словно видел впервые, качнул головой. Без осуждения, но с явным сожалением.
− Жаль, − кивнул на бумаги. – Найджел ходатайствует о переводе волколака назад, в группу ликвидации. И должен сказать, Совет счел его доводы не лишенными оснований. Так что этот вопрос можно считать решенным. И все же… жаль. Мне казалось, мальчишка достоин большего. И ограничивать его способности такой работой, по меньшей мере, неразумно. Однако, после вашего феерического провала в Ливельде приписывать Шесса другому следователю я не стану… да! И не нужно смотреть на меня волком! Сожгли замок, устроили бойню. Чем ты думал, черт тебя дери?! – кардинал опустил голову, поморщившись, потер висок, добавил устало: – Едва не погибли оба. Самонадеянность, Эрран, должна иметь пределы. Полагаю, приписка в запросе на Армана фон Ливельдхарта, сделана не тобой? И вижу, что без твоего ведома, − Ховард усмехнулся и перевернул лист. На обратной стороне все тем же каллиграфическим почерком волколака было выведено всего два слова: «Пришлите Кристиана».
В комнате повисла долгая тишина. Было слышно, как по оконному стеклу барабанят капли холодного осеннего дождя.
− Шесс отправляется назад, в Ривер. Ты тоже. Месячный курс под руководством Найджела я тебе не отменю, не надейся. Заодно мозги проветришь. Лишним не будет.
[nick]Эдвард Ховард[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/zGEF3.png[/icon]

+1

73

Смотреть на кардинала было непросто. Поэтому Ритт угрюмо глядел в молочно-свинцовое небо, втиснутое в раму окна, и старательно вытравливал из себя почти забытое мерзостное чувство, которое не посещало его уже очень давно. Еще будучи шальным малолеткой, едва примерившим на себя роль курсанта академии, он точно так же сидел перед кем-то из старших, отводил глаза и ждал выволочки, как удара…
С момента возвращения в Ортерн прошло чуть больше недели. Из лазарета Эрран удрал уже на третий день, как только с головы сняли бинты, а над рассеченным боком перестали причитать, ограничившись лишь стягивающей ребра повязкой. Ругань тогда поднялась страшная. Лекарь держал его в дверях добрых полчаса, решив побыть для строптивца гласом разума, раз уж его собственный не выполнял своих обязательств. Сиплые, старческие взывания к благоразумию больше походили на каркающую ругань воронья, и Ритт только кривился да прикрывал глаза, надеясь, что этот гвалт вот-вот кончится, и его оставят в покое. Впечатление создавалось такое, будто это не он намеревался сбежать с больничной койки, а его выгоняли – причем с угрозами, вроде «больше никогда» и «начнешь истекать кровью – приду только отходную прочитать». Однако тем же вечером в келью заглянул помощник ортернского эскулапа и, щуря смеющиеся глаза, сообщил, что мастер Тилло просит явиться в лазарет для осмотра и смены бинтов.
К Шессу он не зашел ни разу. Отлавливать редкие минуты, когда мальчишка был в сознании, не имело смысла – у него все равно не нашлось бы для него слов. Но теперь почти при каждой встрече лекарь приветствовал его ворчливым: «Живой твой волк, живой; выцарапается». Хотя вопросов Эрран уже не задавал – поверил, что выцарапается. Теперь-то уж точно.
А вот встречи с кардиналом он ждал. Но ждал с такой обреченностью, с какой ждут только костра – мучительно и в то же время нетерпеливо. Их первый разговор в лазарете Ритт помнил плохо; тогда в голове стоял настолько густой туман, что даже собственное имя вспоминалось с трудом. А прийти с исповедью после, уже не достало духу.
Теперь же, сидя перед своим духовным отцом, Эрран чувствовал себя провинившимся мальчишкой. А еще слышал, как внутри, где-то под ключицами, шевелится огромный змеиный клубок из догадок и дурных предчувствий.
− Не сошлись, значит? Выходит, я ошибся. Старею.
Первый укус из змеиного клубка оказался неприятным.
Ритт поморщился и скрестил руки на груди, мол, ну да, было дело, и что? Поза получилась, скорее, вызывающей, нежели защитной. Сверкнули исподлобья темные глаза.
Голос кардинала завибрировал в ушах, слова закусались, отравляя змеиным ядом и превращая этот блеск в высокое пламя недовольства, что рисковало обернуться пожаром. Едкое разочарование распускало чешуйчатые кольца, выпутывалось из тугого клубка. За ним поднимало голову ярое возмущение и желание огрызнуться. Горячие угольки фраз уже катались на языке.
Наверное, порция плетей не возымела бы большего эффекта.
Но он молчал. Только глубже погружался в вязкий мрак внутренней смуты.
Лишь упоминание некой приписки вынудило двинуть бровью и всмотреться в лист бумаги. Затылок защекотала новая догадка.
Вот, что подняло на уши весь Ортерн и привело ликвидаторов к стенам ливельдхартского замка…
Пацан оказался умнее его.
Да он же теперь у него в долгах до конца жизни…
− Шесс отправляется назад, в Ривер. – Тишина дрогнула, как и сумрачные размышления следователя, заставив того поднять глаза. – Ты тоже. Месячный курс под руководством Найджела я тебе не отменю, не надейся. Заодно мозги проветришь. Лишним не будет.
Ритт скрипнул зубами. Сложенные на груди руки напряглись, будто для того, чтобы усмирить одолевшее его неприятие, ему приходилось прилагать физические усилия. Жалобно заныли ребра под повязкой.
– Я не согласен.
Через силу и кипящее в горле раздражение.
Помолчал, подбирая слова осторожно, как собирают с пола осколки тонкого стекла. Помнится, в прошлый раз он тоже был не согласен. Но кому до этого было дело?
– Какие доводы я должен привести, чтобы Шесс остался в должности помощника следователя? – Эрран смотрел прямо, больше не отводя взгляд. В глотке всё так же царапалась хриплая грубость. – Или после «феерического провала» все они будут мимо? Я не согласен с решением Совета. Пацан хорошо показал себя в дознавательском деле, и я слышал, как он рассуждает; обидно херить эту способность муштрой.
Он неожиданно расцепил руки, ослабляя сковавшее напряжение, устало вздохнул – медленно, чувствуя, как тянет в груди.
– Полагаю, если мне грозила ссылка в архив за отказ работать с волчонком, то теперь меня направят туда за отказ работать без него?
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

74

Кардинал долго молчал, глядя на господина дознавателя как на дитя неразумное. Вздохнул, качнул головой:
− Не пори горячку, Эрран. Не тебе оспаривать решения Совета. Никакие доводы этого не изменят. И даже если бы я хотел помочь тебе… помочь вам обоим, сейчас я бы не стал этого делать. Скажи спасибо, что не позволил наложить на тебя взыскание. Довольствуйся этим.
Объяснять Ритту, каких усилий стоило добиться даже этой малости, Эдвард не стал. Состояние дознавателя и так оставляло желать лучшего, а смута, поселившаяся в его душе, вызывала опасения куда большие, чем стенания ортернского эскулапа.
− Твое заключение о его способностях не может не радовать. Однако, вам обоим нужно время, чтобы восстановиться. Поэтому Шесс поедет в Ривер. И ты – тоже. У тебя будет месяц, Эрран. Месяц, чтобы с этим разобраться. Чтобы понять самого себя. Не волчонка – себя. Слышишь? Месяц. А там посмотрим. Вот только…
Усталость давила на плечи. Иной раз в ситуациях, схожих с этой, Ховард чувствовал себя древним старцем. Привычной болью отдавалось в висках. Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. И сразу все вернулось. Грызущее беспокойство последних дней, необходимость пускать в ход все свое красноречие и дар убеждения. Мальчишка, бледный до синевы с разметавшимися по подушке волосами, с губами, искусанными глубоко, до застывшей коркой сукровицы.
«Клыки острые, ранят глубоко», − виновато пожимал плечами помощник лекаря, беспрестанно дежуривший у кровати волколака.
Доверчиво дрогнувшая рука с частой сеткой голубоватых вен, впервые выпустившая из цепких пальцев драгоценный дар. Четки Шессу не принадлежали. И Ритту – тоже. Эдвард задумчиво подержал их на ладони, потом осторожно намотал на исхудавшее, ломкое запястье мальчишки.
«Не снимать. Головой, если что, ответишь».
Последние ночи, почти без сна, когда ждал на исповедь Ритта. Не с покаянием, так с тревогой и беспокойством. Не сломать бы. Но, кажется, и ломать особо было нечего… Не срослось.
Ну, хоть у Декстера с Кристианом сладилось. Все не напрасно. Отдавать риверских на практикум всегда было непросто. Требовало вдумчивого подхода. Ошибки обходились слишком дорого. Вот как сейчас. Благо, живы остались. И не понять стоящему перед кардиналом следователю, каким грузом ложились такие промахи на сердце.
− Зачем он тебе? Ты и не заглянул к нему ни разу. Значит, не принял. Ни как товарища по службе, ни как подопечного. И что хуже, не принял как человека. С таким подходом в паре работать нельзя, тебе ли не знать? Так что засунь чувство вины в… куда-нибудь подальше. Шесс сделал то, что должно. Это было его решение, не твое.
Кардинал открыл глаза. Взгляд стал настойчивым, требовательным:
− Но тебя ведь не только досада грызет, не так ли?
[nick]Эдвард Ховард[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/zGEF3.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2018-02-11 18:31:26)

+1

75

«Зачем он тебе?»
Как ребенку, который взбунтовал, требуя вернуть понравившуюся игрушку.
Эрран вскинулся, сверкнули в яром отрицании глаза. Захотелось всё объяснить, рассказать, убедить, заставить поверить в то, что это не мимолетная дурость, надиктованная чувством вины, а вполне обоснованное решение. Он жадно потянулся за нужными объяснениями… Но объяснений не было.
Ничего не было. Только черная и гулкая пустота; без слов, веры и жаркой убежденности, что всё должно быть именно так.
Ему вдруг стало холодно. Яростный огонь во взгляде потух, осыпавшись золой.
А ведь на самом деле… зачем?
Он не сумел понять ценность звериной сути волколака и заставлял быть человеком того, кто им не является. Он смотрел на мальчишку, а видел в нём волка, называл его волком, хотя тот вёл себя человечнее иных людей… Зачем ему этот звереныш, если он сам не знает, кого видит в нём – зверя ли, человека?
И откуда эта ярость в ответ на решение Совета, будто у него отбирают проверенного временем напарника? Он же знает пацана от силы две недели и большую часть этих дней пытается его не замечать. Даже сейчас не сумел найти повода, чтобы зайти в лазарет… И ладно бы, если им правило равнодушие, но он ведь переживал, допытывался у лекарей о состоянии волчонка… а сам не зашел. Почему? Потому что не принял? Но тогда… как принять?
Или его ведет только вина и накопленные «долги»? Помнит, что теперь обязан жизнью мальчишке, и теперь, что, будет вести счет? Но это же бред.
Так зачем он цепляется за него, как тот грешник – за единственную возможность искупить все грехи? Он хотел всё исправить, но… что он собрался исправлять, когда исправлять следует себя?
Господи, как же страшно тонуть в собственной смуте…
Ритт болезненно поморщился и прикрыл глаза, сдавив пальцами переносицу. Сейчас он уже не казался звенящим от злости – внутреннее смятение правило даже осанку, давило на плечи неподъемной тяжестью.
Месяц…
Месяц на то, чтобы найти ответы на все вопросы.
Месяц, чтобы самому научиться быть человеком и принимать других.
− Но тебя ведь не только досада грызет, не так ли?
Он ответил кардиналу тем взглядом, каким уже давно не смотрел – ясно, спокойно и чуть утомленно. Помедлил, принимая неизбежность разговора, и негромко выдохнул:
– Да. Не только.
Открыть душу перед своим духовником всегда было легко. Сложно лишь начать говорить, а сейчас – начать говорить с правильного угла. Ритт помолчал, подбираясь к нужной стороне того, что просилось быть высказанным.
– Кристиан… – он качнул головой на лист собственного донесения, где на обратной стороне была выведена строчка с именем риверского колдуна. – Еще один козырь Инквизиции, верно? Я видел, что он умеет. Хотя видел лишь малую часть его способностей, но и та впечатляет… Он вернул Шесса. Вернул кровью, добровольно отданной десятком людей. Ритуалом, запрет на который наложили мы же.
Кристиан тогда приглушил его сомнения, однако избавить от них не сумел. Молодой expertus знал, что всё, творимое им – верно и находит Его одобрение; да и сложно не замечать божье неприятие, воспитываясь в стенах монастыря.
Но что насчет него, Эррана? Инквизитора, следователя первого ранга, знающего, что использование крови в ритуалах запретно и считается преступлением; верящего, что это недопустимо; не мыслящего, что подобное можно спустить с рук.
– Ритуалом, для которого я отдал собственную кровь… – Пальцы сами потянулись к предплечью, стянутому под рукавом тугой полоской ткани, но Ритт сжал их в кулак и посмотрел в лицо духовного отца. – Меня натаскивали выходить на след людей, занимающихся подобным, искать их и приводить к ним наказание… А что теперь? Я ничем от них не отличаюсь? И ведь самое поганое, я верю, что поступил верно. И поступил бы так еще раз, будь в этом необходимость. Или всё же я был не прав?
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

76

Мягкая, задумчивая улыбка. Спокойный взгляд. Внимательный. Понимающий. С далеким отголоском чего-то большего. Тень давнего воспоминания скользнула и пропала, послушно уступив место тому, что происходит здесь и сейчас.
− Прав, − негромко отозвался Эдвард. – Раз веришь, значит прав.
Кардинал побарабанил пальцами по столешнице. Сколько людей пропустил он через свою душу? Со сколькими прожил страшные, фатальные моменты, ломающие разум и веру в справедливость и правильность происходящего? Сколько их было? Десятки? Сотни? И каждому нужны были свои слова. Своя вера. Своя надежда.
− Я вижу, ты так и не воспользовался моим дозволением посетить библиотеку? Напрасно. Знание многое дает. Но и ко многому обязывает. Быть может, не терзался бы так сейчас. Однако же…
Эдвард умолк в глубокой задумчивости. Лишь стук капель по стеклу, да тихий шорох растревоженных сквозняком страниц. Когда перед ним так же стоял Мартин Декстер, сквозь зубы выплюнувший имя риверского колдуна, как грязное ругательство, он тоже ждал нужных слов, хотя и задавал другие вопросы.
− Ритуалы на крови запрещены, − кардинал кивнул. – Потому, что для того, чтобы обращать их в добро, нужны знания, каковыми те, кто их творит, не обладают. Знания, доверить которые можно лишь тому, у кого трезвый ум, чистое сердце и крепкая вера. Тем, в ком это воспитывалось сызмальства. Тем, на ком Его благодать. Потому, что любое знание – лишь инструмент, каковой можно обратить как во благо, так и во зло. А люди слабы по сути своей и подвержены искушению. Знание – смертоносное оружие, которое вкладывается лишь в руку того, кто никогда не поддастся, не свернет на стезю греха и порока. И потому ты, Эрран, и дальше будешь приводить заблудших к искуплению. А Кристиан будет исцелять смертельные раны. Каждому свое.  Подумай, мой мальчик. Подумай о том, чем выпускники Ривера отличаются от курсантов академии? Нет, не способностями и не даром. Верой, Эрран. Верой и чистотой помыслов. В вас воспитывают волю и решимость. В них – безграничную веру и стремление. Они не козырь Инквизиции, они ее душа и святая вера.
И вновь долгое молчание. И долгий, задумчивый взгляд.

…ты ведь узнал Шесса. Неужели не разглядел в нем это? Не увидел? Не понял? Не почувствовал?
…не захотел?...
…в чем я ошибся?...
…отчего с вами так сложно, дети мои?...
…больно за вас… горько, когда оступаетесь… страшно от неизбежных потерь…
…не отвратить всех бед…
…не уберечь, как ни старайся…
…какое сердце способно вынести это?...

Кардинал вздохнул, отвел взгляд, тяжело поднялся из-за стола:
− Иди. Отдохни, пока есть время. Да сходи на досуге в библиотеку. Почитай. Подумай. Верю, что поймешь, разберешься. Узнаешь, на что способны риверские. И я сейчас говорю не о способностях, не о даре. Не в них дело.
[nick]Эдвард Ховард[/nick][icon]http://s1.uploads.ru/zGEF3.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2018-02-14 17:34:45)

+1

77

– Может еще передумаешь? У меня и умелец нужный есть, подберет камешки – не пожалеешь.
– Велтер, довольно уже. Оставь свои ювелирные изыски кому-нибудь другому, – Эрран наклонил лезвие, любуясь, как ртутно перекатывается блик по более светлым волокнам металла. – Я у тебя оружие для работы попросил, а не чтобы на стенку повесить.
– Да тебе хоть палку заточи, чтобы в руке лежала, ты и ей рад будешь, – ворчливо отозвался мастер, хотя в голосе отчетливо проскакивали довольные нотки; его работа пришлась заказчику по душе, и это не могло не радовать.
А нож был и правда хорош. Легкий, без вычурности, но с хищными линиями и серебряной рукоятью, удобно ложившейся в ладонь при любом хвате. По лезвию тянулся узор, похожий на дымные разводы чернил на воде, и это добавляло куда большей красоты, чем драгоценные камни, на которые его подбивал оружейный мастер. Впрочем, на крестовине, в центре миниатюрного католического креста все же дрожал капелькой крови рубиновый камешек.
– Спасибо. То, что надо. – Сталь с шепотом вернулась в ладные кожаные ножны. – Еще чем-нибудь порадуешь?
– За кнутом послезавтра зайди. Хочу добавить кое-что. Давно одна задумка просилась, да всё никак повода не было. Подобным оружием-то из наших мало кто балуется.
– Помилуй, Велтер, надеюсь, это «кое-что» не твои обожаемые камешки?
– Ой, а не пойти бы тебе на хрен, Ритт? – с чувством предложил мастер, ничуть не обидевшись. – Только послезавтра возвращайся. Да, и футляр тоже забери, – Велтер поспешно шагнул к другому столу, заваленному пергаментами, выложил перед следователем простой узкий футляр из темного дерева. – Забирай-забирай. Он, как и нож, не под роспись.

От оружейной он уходил медленно, в задумчивости, вроде как помня, куда собирался направиться, но ноги сами несли в другом направлении. Так по коридорам можно было бродить хоть до самого вечера – Ортерн хранился в памяти глубоко вытравленной картой, сложенной не только из образов, но из ощущений. Например, в этот раз Ритт осадил себя на подходе к библиотеке, потому что почувствовал знакомую прохладу сквозняка, что гулял в этой части коридора в особо ветреные дни.
Сюда ему не надо; инквизитор досадливо выругался и развернулся обратно.
Последнюю неделю он проводил за книгами каждый вечер, засиживаясь до глубоких сумерек, пока в светильнике не заканчивалось масло. Разговор с кардиналом освободил от гнета тяжких мыслей, позволил дышать свободнее. Но теперь его тянули за собой иные вопросы; не маяли, не изводили отсутствием ответов, а просто вели, как ведут за руку, чтобы привести к нужной двери. Он не торопился. Перебирал книжные строчки, пропускал через себя, вдумчиво следуя совету духовника: читал, думал, стремился разобраться.
И однажды даже сумел набраться с духом, чтобы зайти к волчонку. Эш, прибывший в Ортерн днём ранее и уже знающий о метаниях приятеля, перехватил его на пороге лазарета, откуда того, как провинившегося курсанта, выпихивал пылающей негодованием лекарь. Особо раскаивающимся Ритт не выглядел.
– Что у вас случилось?
– Ничего, – передернул плечами Эрран, но добавил с довольной ухмылкой, которая казалась позабытой за прошедший месяц: – Я лишь успел сообщить пацану, что он паршиво выглядит.
Гилберт хохотнул и предложил в следующий раз заявиться с поминальным венком и искренними пожеланиями выздоровления.
Сегодня он был без венка, но на повторение подвига требовалось больше усилий. Особенно, когда выяснилось, что в лазарете мальчишки не оказалось – по словам помощника лекаря, того отпустили еще утром.
А значит, теперь нужно было найти в себе силы на новый маршрут.

Дверь в келью Эрран толкнул без стука – её обитатель и так слышал, что у него гости, и появление бывшего наставника вряд ли стало для него неожиданностью.
За прошедший месяц здесь ничего не изменилось: всё та же казенная строгость и тусклость. В комнатах постоялого двора и то казалось больше жизни, нежели в этом каменном углу.
Шесс стоял у окна. Переменчивое солнце, закутанное в вату быстро бегущих облаков, то вспыхивало, то пугливо пряталось в рыхлой серости. Косой прямоугольник света, который оно бросало на стену, задевал краем угол холста, стоявшего перед мальчишкой, и краски напитывались сочностью, будто подсвеченные изнутри. Свет плавился и на плечах волчонка, путался в светлых волосах, горя контрастом и мешая разглядеть болезненную бледность, еще не сошедшую с лица.
Приветственный кивок не получился – Ритт с легким удивлением уставился на кисть в руке волчонка, будто она поразила его больше всего. Откуда-то взявшееся любопытство заставило подступить ближе, глянуть из-за спины.
Недурно. Любопытство переросло в интерес. Чувствовалось, что мазки ложились рукой торопливой, но твердой. Чистые цвета мешались с прищуром глаз: кобальт, сиена, кадмий, охра – безумная пляска красочных переливов. Эрран ничерта не соображал в живописи, однако увиденное понравилось; инквизитор задумчиво склонил голову, глядя на картину под другим углом, будто это могло как-то изменить восприятие.
– И после всего случившегося тебе хочется рисовать этот вид? – негромко поинтересовался он, начиная, наконец, узнавать в мазках и в спешных линиях подмалевка знакомые очертания. В его нынешних снах Ливельд был совсем иным.

– Подумай о том, чем выпускники Ривера отличаются от курсантов академии? Нет, не способностями и не даром. Верой, Эрран. Верой и чистотой помыслов…

Сквозь призму какой веры нужно смотреть на произошедшее, чтобы запомнить то место таким? Видеть его не в паутине смертельного отчаяния, а… в живой зелени и свете.
Ритт покосился на волчонка, но больше ничего спрашивать не стал. Качнул головой, отошел к столу, усевшись на его край, как это делал почти всегда. Деревянный футляр мягко прошуршал по столешнице, будучи недвусмысленно придвинутым ближе к мальчишке.
–Ты как?
Напряженно и немного хмуро. Как и всегда.
Только вот этого вопроса он от себя не ожидал. Но слова так легко и просто запросились на язык, словно и не было всех этих дней метаний в досаде и едкой вине. Эрран осторожно перевел дыхание; незнакомый запах краски щекотал ноздри.
– Я тебя так и не поблагодарил. Не уверен, что пытался… – Он вспомнил свой первый и единственный визит в лазарет, скривился. – Хотя у меня всегда это получалось погано. Или, вернее, я никогда толком не умел этого делать.
Ритт качнул запястьем на футляр, глянув с внимательным ожиданием:
– Твой я потерял. Но, надеюсь, эта замена окажется лучше. И принесет куда больше удачи.
Он замолчал, наблюдая за гаснущими солнечными пятнами, за плавкими бликами на мазках краски, покрывающими палитру, и только спустя долгий миг тишины, когда начало казаться, что больше уже ничего не будет сказано, с губ сорвался несмелый выдох:
– Спасибо.
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+2


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив законченных отыгрышей » [R] Ливельдские ведьмы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC