http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/87111.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/98288.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/21146.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/66837.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/32897.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/57609.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/64280.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/96119.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/86328.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами. Никаких рамок, ограничений, анкет, занятых ролей... Кроссплатформа приветствует тебя.
На форуме содержится контент 18+

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь - этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения - академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Администрация:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Реальная жизнь » [R] It's the Most Wonderful Time of the Year


[R] It's the Most Wonderful Time of the Year

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[R, real-life] It's the Most Wonderful Time of the Year

https://www.theurbanlist.com/content/article/15-aussie-christmas-traditions-that-totally-suck.png

время действия: декабрь 2016 года
место действия: окрестности озера Команчи, штат Калифорния

участники: Акула Скотти и папочка Джейк

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
про то, как вредно вести распущенный образ в жизни в юности, и чем это может угрожать вам спустя годы.

0

2

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
На самом деле, это только кажется, что нет ничего проще побега из дома - собрал пару дежурных трусов и носков, упаковал самое необходимое в узелок, перекинул через плечо и утопал в закат. Если же твои цели не сводятся к нервированию излишне назойливых родителей, то для успеха дела нужно продумать очень много деталей, предусмотреть столько вещей, что по сложности задачу можно сравнить с полноценной военной операцией. Но я-то постаралась на славу.
   Для начала, выбрала наиболее подходящее для побега время - когда мать умотала с нынешним мужем (в ее случае это слово приобрело какой-то совершенно новый смысл - нечто среднее между любовником на одну ночь и любовником на две ночи) на уикэнд за город, где связь можно было поймать, разве что подпрыгивая на крыше дома - и то, если повезёт. Стало быть, контролировать меня на выходных было некому, что позволило мне спокойно, вдумчиво собрать манатки и двинуться в путь, не опасаясь быть возвращенной на полпути. А путь мне предстоял долгий - 15 часов автобусом. Во-вторых, я предусмотрительно никому словом не обмолвилась о своих планах. Главная ошибка подростков, сбегающих из дому, как мне кажется, в излишней болтливости и показушности. Стоит только полиции и родителям, захлебывающимся в слезах, прессануть как следует близких и не очень знакомых, живописно изложить все перспективы беглеца, как друзья, поддавшись мнению, что "так будет лучше", сдают с потрохами. Но я не дура. Кроме того, не родился еще тот человек, которого я могла бы назвать близким другом без тени сарказма, а та компашка, с которой я тусовалась - о, они, пожалуй, заметят мое исчезновение только тогда, когда мать займется поисками. И, в-третьих, я методично изничтожила все, что могло дать наводку о том, куда я могла двинуться. Я не оставила ни единого следа, ни единого намека на то, что последний месяц усиленно интересовалась жизнью и местом жительства Джека Роуза. Как, впрочем, и следов моего общения с биологическим отцом. Ну это так, на всякий случай. Чистая история браузера, выброшенная еще на автостанции сим-карта и прощание без особенного сожаления с аккаунтом на фейсбуке - необходимые меры. 
   Всё с чистого листа.
   Я всё рассчитала. За исключением того, что буду делать, если "папочка" окажется крепким орешком и пошлёт меня туда, откуда явилась. Но здесь приходилось целиком и полностью полагаться во-первых, на опыт (хотя Френсис не оказал особенного сопротивления), во-вторых, на удачу, в-третьих, на то, что в положении Роуза он просто обязан обрадоваться появлению дочери. Когда жизнь близится к закату и не осталось ничего, кроме алкоголя и воспоминания о былой, недолгой славе, вдруг обнаружить такой подарок судьбы, как я - это же здорово, верно? А уж в том, что я - подарок, а не "Хэлоуинская подлянка", я не сомневалась ни капли. Когда нужно, я могу быть и очаровательной, и заботливой, абсолютно не надоедливой - чай возраст пелёнок и бесконечного ора благополучно оставлен позади; любуйся да наслаждайся плодом дел нерукотворных.
   Было ли мне страшно вот так всё в раз менять, ехать в неизвестные ебеня неподалеку от Сан-Франциско к какому-то незнакомому мужику? Ну разумеется - я же, в конце-то концов, всего лишь тинейджер, пусть и самую малость более самостоятельный, чем большинство. К тому же, за всю свою жизнь я ни разу не забиралась так далеко от дома - это вызывало некоторую внутреннюю тревогу, которую я усердно глушила швепсом и музыкой в наушниках.
  Когда же я наконец оказалась у дверей загородного дома, очень похожего на пристанище человека, решившего остаток дней провести в одиночестве, я была уставшей до состояния полного безразличия к тому, чем закончится моё сомнительное предприятие. Я с вялым интересом оглянулась вокруг, посмотрела на озеро, подумав, что это, пожалуй, идеальное место для каких-нибудь задушевных бесед с лже-папашей, и, немного ободренная этой мыслью, решительно постучала. Первый час в автобусе я только то и делала, что проигрывала в голове возможные диалоги, пока приветственная речь не оказалась выверенной до каждого слова, до каждой интонации и даже взгляда - от наивно-детского до не по годам взрослого; но сейчас слова попрятались по закоулкам сознания, как мыши, напуганные появлением кота. Вместо этого в голове крутился вопрос, никак к делу не относящийся - зачем математики так долго бились над поиском доказательства теоремы Ферма, если оно всё равно работало?
  - Вот это людям делать нехер было... - пробубнила себе под нос я, намереваясь на сей раз хорошенько стукнуть по дверному полотну неубедительным по своим размерам кулаком.
  Но хватило и одного более сильного тычка, чтобы дверь поддалась на уговоры - надо же, она оказалась просто открытой. Вот так, у чёрта на куличках, где сам Бог велел ошиваться каким-нибудь неадекватам с окровавленными топорами, дверь была просто открытой. Что ж, если хозяин дома будет таким же сговорчивым, можно считать, что дело в шляпе:
   - Эй, мистеееер, - прокричала я, без особой осторожности проходя внутрь. Надо с порога вести себя, как полноправная хозяйка. Включаемся в роль. Разве что кричать с порогу "папочка", пожалуй, было бы плохой идеей, поэтому я воспользовалась нейтральным "мистер", так, к слову, и не определившись, называть мне его сценическим Роуз, или реальным -  Донахью?
  Руки отваливались, поэтому рюкзак приземлился на ближайшую столешницу.

+1

3

Ненавижу понедельники. Не перевариваю просто эту сволочь, хотя, казалось бы, особых причин для такой активной ненависти у меня давно уже нет - с тех пор, как из школы выпустился, мне, в общем, всегда было по хер, какой сейчас за окном день недели для всей остальной планеты. Пока студия гоняла меня что твою домашнюю турбину, извлекая из товарного бренда "Джек Роуз" зелёненькие хрустящие купюры вместо электричества, я батрачил с утра до ночи, не только часов не замечая, в том состоянии, в котором я обычно приползал из студии, я даже Гавайи от собственной задницы не отличил бы. Теперь, чтобы добраться до нужной кондиции, приходится выжимать по паре литров палёного виски.
Большинство людей, которых я встречал, уверены, что глотку драть да на гитаре бренчать - дело нехитрое. И, наверное, они правы, но если ты занимаешься этим по двадцать шесть часов в день, а над душой у тебя стоит полк звукооператоров, постановщиков, продюсеров и прочих херовых рабовладельцев в законе, то всё становится немного веселее. Впрочем, жаловаться на тяжёлое трудовое прошлое я не собирался. То, что я делал, приносило мне незъебенный кайф, а далеко не всякий белый воротничок или там, продавец подержанной мебели, может сказать о себе то же. А ещё они точно не получают за это столько бабла и девок, чтоб до конца жизни хватило, ха. Если у вас нету каких там рокфеллеровских замашек. У меня - нету.
Из меня и Казанова так себе, как выяснилось. Смешно, но раньше я никогда не задумывался о своих отношениях с женщинами, некогда было, да и незачем, как мне казалось. Девчонкам я нравился, они нравились мне, чего ещё надо-то? Полная идиллия. Отношения просто случались со мной, как гроза, понедельники или мои пятнадцать минут славы, - всё происходило так естественно, мне и голову ломать не надо было, тем более я этого никогда не любил и толком не умел. Пока я сам двигался, подруги, обычно на день, два или на целую неделю, входили в мою жизнь и выходили из неё как автобусные кондуктора, а теперь я застрял на месте, и так просто улепетнуть уже не могу, и они накинулись на меня, словно пираньи, требуя платы за проезд. Я стал вспоминать их, тех, кто оставил о себе след, вроде как след помады на зеркале, - когда из месяца в месяц встречаешься с одной и той же симпатичной официанткой из единственного захудалого бара во всей округе, потому что это меньшее из возможных зол, когда выслушиваешь от неё, раз за разом, один и тот же набор претензий, невольно начинаешь копаться в себе, пытаясь понять, какого хрена и где всё пошло не так.
Наверное, это и есть самое фиговое в том, что у тебя слишком много свободного времени на руках: задумываешься надо всякой фигней, и чем дальше - тем больше. Иной раз просто не знаешь уже, куда и деться от мыслей, а они всё ползут и ползут, будто тараканы на свет, а ты лежишь в ночи, парализованный, и нет такого большого тапка, чтобы придавить всю эту сволочь.
Так что это было утро понедельника, двенадцатое декабря, если вам интересно - день, когда моя спокойная и устоявшаяся жизнь, в общем и целом, меня вполне устраивавшая, заложила крутой вираж, хотя я ничего не знал об этом, таращась в пятичасовую темноту калифорнийской ночи налитыми кровью глазами, понимая, что уснуть мне сегодня больше не светит. Стоило только очухаться после вчерашней культурной попойки с Сэди, как мысли атаковали со всех сторон, словно только и дожидались условного сигнала. Моей официантки, кстати, рядом уже не было - постель оказалась пустой и остывшей, в голове смутно начали всплывать воспоминания о ссоре.
Размолвка была обычной: Сэди хотела ребёнка и какой-никакой гарантии на будущее. Предполагалось, что обеспечить всё это ей должен был я, потому что я подходил на эту роль больше, чем кто-либо другой, и потому что она так решила. Мысль стать папашей меня не столько пугала, сколько приводила в замешательство, я понятия не имел, как это делается и не хотел облажаться, что было, учитывая весь мой прошлый опыт, более чем вероятно. Я пытался объяснить ей свои мысли на этот счёт, - честно пытался, не один раз, - но заканчивалось всё либо слезами, либо обвинениями в том, что я безответственный, незрелый и легкомысленный тип. Всё так и есть, в общем-то, поэтому я даже не спорил, чем бесил её ещё больше.
Как и многие красивые девочки, Сэди, в свои семнадцать с небольшим, однажды закинула вещи в рюкзак и с тремястами долларами в кармане и мечтой в сердце рванула из холодных северных штатов в сказочную Калифорнию. Своим кукольным личиком, обаятельной улыбкой и бесконечными ногами она собиралась с размаху вышибить дверь в блистательный мир шоу-бизнеса, но, как и многие другие, получила отдачей по хорошенькому носу. В отличие от большинства, Сэди не стала дальше тусоваться на побережье подбирая объедки со стола, снимаясь в рекламе и проходя бесконечные кастинги до тех пор, пока от её северной свежести мало чего осталось бы, для такого она была слишком гордой. И чтобы возвращаться домой - тоже. Так что, немного побродяжничав по стране, сходив разок замуж за придурка ещё большего, чем я, о котором она не слишком любит говорить, Сэди осела в этих краях, добравшись сюда на полгода раньше меня. Последние пару лет мы вроде как встречаемся, и, не считая первого, "медового", месяца, она пытается, как выражается Билли, меня "дожать". Это неравная борьба, но мне, пока что, удавалось выходить из воды сухим, сохраняя приятные привилегии доступа к телу. Но через несколько месяцев Сэди исполнится тридцать, и я знаю, что вечно так продолжаться не будет.
Именно об этом я и размышлял, размешивая сахар в своём кофе и глядя, как декабрьское солнце медленно выползает из-за края озера, разливая по воде плёнку персикового ликёра. Голова гудела как чугунный котёл, под веки словно песку насыпали, и мне бы завалиться обратно в койку, но за каким-то хером я вдруг вспомнил, что обещал Биллу сгонять в Стоктон, чтобы забрать со склада детали такелажа, которые он заказывал. С этого понедельника у нас открывался сезон рыбной ловли, а значит, что скоро всю округу наводнит толпа придурков с удочками, трейлерами и крикливыми детишками.
Чёртовы понедельник. Чёртов Билл.
Я выдвинулся из дому едва встало солнца, и неторопливо проехался по берегу наслаждаясь пока ещё неиспохабленной тишиной. Утро было почти холодным, всего одиннадцать градусов, но пока я тусил в городе, воздух прогрелся, так что часам к двенадцати температура поднялась выше двадцати, солнце ярко припекало с чистого неба, ударяя по моей, так и не переставшей болеть, голове, будто бейсбольной битой по мячу. На обратном пути я обогнал автобус Серой гончей, направлявшийся дальше на запад, и, не заезжая в мастерскую, свернул обратно к родному крыльцу. Барахло для ремонта лодок я решил забросить в мастерскую позже, мне срочно требовался душ и ещё одна большая кружка кофе, возможно даже с брэнди. На самом деле, больше брэнди, чем кофе. И я собирался получить то, что мне требовалось в первую очередь, пока мои мозги не вплавились прямо в череп.
В ванной я плескался не слишком долго, но за это время кто-то успел забраться в мою берлогу, я прям задницей почуял это, когда высунул нос из приоткрытой двери. Ну и высокий девичий голосок тоже помог мне в моей дедуктивной работе. Вломиться ко мне не так уж сложно, я обычно редко запираюсь, потому как не вижу в этом особого смысла - я знаю каждую шавку, что живёт на много миль кругом, а если из озера однажды вылезет сам Джейсон Вурхис с ножом в руке, замок меня особенно не спасёт, потому что до ближайшего жилья от меня топать и топать. Но вот с юными девами у нас не особенно густо, разве что лагерь на другой стороне Команчи заработал опять. Какого хрена этой пигалице могло тут понадобиться?
- Если ты пришла сюда, чтобы толкнуть мне печенье, то ты действительно принимаешь свою работу близко к сердцу или совсем рехнулась. Так ты чокнутая или просто настырная?
Обмотав вокруг бёдер большое толстое синее полотенце, я вышел из ванной, надеясь на то, что девчонка не начнёт орать "пожар" и звать копов. С них станется, даже если они сами припёрлись к вам домой. Хотя, как я уже и говорил, крики ей не особенно помогли бы в такой глуши. Но, на счастье пигалицы я вовсе не был злобным педофилом, просто небритым мужиком средних лет с начавшим обвисать брюшком, косплеющим римского сенатора из рекламы.
- Ну, чего надо?
Поторопил я, стараясь принять вид очень занятого человека - знать бы ещё, как это делается. Что-то в облике девчонки мне не понравилось. Не знаю, что именно это было: её рюкзак, слишком большой для коробок со школьным печеньем, или чересчур любопытный взгляд, но мне вдруг сделалось очень и очень неуютно. Правильно говорят, глупо ждать хорошего от понедельника.

+1

4

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
Дом, насколько я могла судить по ограниченному пространству гостиной, был местом довольно...нет, милым я бы его определенно не назвала. "С характером" - вот так точнее. Чувствовалось, что он "чей-то", являющий собой проекцию чьей-то души, где в каждом предмете, даже если он случайно брошен и не донесён до мусорника, - отпечаток чьей-то личности. В нашем с мамой доме такого не было - видимо, потому, что этот самый "характер" дома попросту не успевал складываться. Постоянно менялись составляющие, появлялись новые вещи и, так и не обнаружив своего "идеального места", уходили вместе со своими владельцами. Характер, пожалуй, был только у моей комнаты.
  Вообще, по всем канонам ужастиков, я сейчас должна была продолжать окликать хозяина дома, нерешительно топать дальше, вглубь комнаты, быть может, по пути что-нибудь шумно уронить, пока не наткнусь на хладный труп - лежачий или ходячий, по обстоятельствам (а потом споткнуться, орать и вести себя как полная дура). Но, к счастью, ни одна из перспектив меня не пугала абсолютно, даже если не брать в расчёт того, что в реальной жизни вероятность такого события где-то между нулём и минус бесконечностью.
  И Донахью таки вполз навстречу своему будущему счастью в лице меня - очевидно, я вытащила его из душа, судя по тому, что на его мокром теле не было ничего, кроме полотенца. Всякая приличная семнадцатилетняя дева должна была бы смутиться, потупить взор и невнятно залепетать; менее приличная - отпустить какую-нибудь гнусную шутейку, но я, привычная к мужикам в полотенцах, как и к мужикам без полотенец (знаете, сколько я повидала разных голых задниц маминых мужиков? - лысых, волосатых, прыщавых, тощих, e. t.c), не отреагировала никак. Мужик да и мужик, облизываться, положим, не на что (и пора привыкать к тому, что мы вроде бы как родственники), смущаться - нечего, не голый же он перед моим носом причинным местом размахивает. Так что, по-хозяйски расположившись на ближайшей подходящей поверхности - на подлокотнике кресла, я примирительно улыбнулась:
- Чокнутая, - не совсем то, что планировалось, но... - и настырная, - для пущего эффекта кивнула я с такой экспрессией, что заправленные за уши волосы мигом воспользовались возможностью растрепаться, занавесками обрамив лицо с обеих сторон.
  В нагрудном карманчике моей джинсовой рубашки была предусмотрительно припрятана старая фотография. И это было единственное слабое звено в цепочке моих мер предосторожности - мне пришлось её взять безвозмездно, потому как сделать копию не представлялось возможным. При этом, планируя наше знакомство с "папочкой", я твёрдо решила начать с неоспоримых аргументов и фактов, и сейчас лишь утвердилась в правильности такого решения. Он не походил на радушного или слишком доверчивого хозяина и, хотя по моим скромным подсчетам, спешить ему особо некуда было, - в такой глуши живут только те, кто может позволить себе размеренную жизнь бездельников, говорил он таким тоном, будто я отвлекла его от дел по меньшей мере государственной важности. Так что разводить лирику и затягивать со вступлением, чтобы подогреть интригу - нет, это был совсем "не тот" вариант. Я показательно извлекла из кармана фото - зажатое  между указательным и средним пальцами, оно повисло в воздухе в протянутой руке.
- Я - Скотти. Дочь Флоренс, - я не особенно рассчитывала на то, что Донахью сразу вспомнит тот случайный, мимолетный эпизод своей жизни и со слезами умиления вцепится дрожащими пальцами в снимок, с которого улыбалась моя мать, почти, кстати, не изменившаяся с того времени. Эта ведьма определенно знает какой-то секрет, который позволяет ей не стареть и не считаться шлюхой при таком количестве мужчин, через которых она прошла. Но на снимке, к счастью, кроме неё был и сам Джейк - какой-то всклокоченный, явно недовольный тем, что его фотографируют, но при этом не особенно активно сопротивляющийся - видимо, положение "звезды" обязывало снисходительно относиться к желанию всех окружающих запечатлеть его рядом с собою. Я , пожалуй, и не поверила бы в то, что у этих двоих, Роуза и моей матери, были какие-то отношения, если бы не знакомая мне бессмысленная картина на стене, и не кровать, на которой возлежал Джейк. Вполне могу допустить, что это был первый и единственный раз воссоединения мамы, Джейка и постели, 5 февраля 1999 года. - ... и Джека Роуза. Звезды кантри-рока, - торжественно закончила фразу я, выдержав театральную паузу, при этом намеренно не стала говорить "бывшей звезды", чтобы немного почесать его чсв. Нет, я не из тех девочек, которые живут по Дейлу Карнеги и не особенно заморачиваюсь о том, что и как говорю, но в какие-то моменты просто интуитивно чувствую, где нужно подсластить пилюлю и почесать за ушком. - Ты на него очень похож. И я, поговаривают, тоже. На него очень похожа, - с шутливым вызовом вскинув подбородок, резюмировала я.
   Понятно, что я сейчас прямым текстом херню в лапти обувала. Сходство наше сводилось разве что к идентичному количеству конечностей и потрохов, но знаете, при большом желании, если самому очень хотеть во что-то верить, можно увидеть и то, чего нет. Так люди, когда смотрят кино, находят детей похожими на родителей; или подростки себя - похожими на поп-идолов; женщины хотят и верят в свою независимость, а евреи - в избранность. Есть один маленький секрет. Хочешь кого-то в чем-то убедить? Убеди в этом сначала себя. А себя я убедила

+1

5

Как именно получилось, что я очутился здесь, где обитаю сейчас, я плохо помню. В общем-то, то же самое можно сказать о большей части моей жизни, поэтому меня несложно взять на испуг. Но есть один маленький нюанс: я настолько привык к такому состоянию, что неподкованный человек вряд ли заметит, переменилось во мне что-то или нет, а пока он там разберётся, я уже очухаюсь. Во всём надо искать свои плюсы, как говорил мой папаша, когда перевозил нас из дома в зачуханый мотель, после своего очередного увольнения.
Наверное, моё нынешнее жилище мне так приглянулось именно потому, что в течение всего моего детства недостижимой мечтой для меня оставалось место, где я мог бы просто побыть один. И Дэнни Джонсон, тот старикашка, который продал мне свою любимую берлогу, хотел того же. По крайней мере, когда строил себе убежище, отстоящее от любого постороннего жилья не меньше чем на ружейный выстрел. Он двадцать лет прожил тут бирюком, пока, наконец, не решился переехать к своей внучке и её семье, чтобы доживать свои дни среди непрестанного шума и гомона. "Когда-нибудь ты сам поймёшь", сказал он мне, передавая ключи, но у меня и родных-то нету, - по крайней мере тех, кто готов бы был принять ворчливый вечно пьяный кусок дерьма, в который я превращусь годам к пятидесяти, - так что здесь Дэнни просчитался.
А я совершил свою самую удачную сделку, приобретая свою личную асьенду посреди ничто, и в этом меня невозможно разубедить. Для Южной Калифорнии дом был странным - выпиленный из досок хвойных деревьев, которые хрен найдёшь в здешних краях, пахнущий солнцем и ленивым покоем. За ним надо было следить тщательней, но мы и так обходились. После покупки я мало что прибавил к его интерьеру; оставил на месте все громоздкие тёмные шкафы, набитые загадочным хламом, привёз свою огромную кровать, диван с креслами в гостиную, кое-какую-технику, заменил те вещи, что прошлый хозяин забрал с собой - и вуаля! идеальное убежище готово. Окна тут небольшие, но света много, и в то утро он ложился на гладко отполированный пол косыми тенями от костяка рамы, пока я топтался по нагретому дереву босыми ногами под внимательным взглядом юной девицы.
Мой вид, похоже, её ничуть не смутил и не заинтересовал. Не то, чтобы я себя считал достойным предметом девичьих грёз, но это было как-то даже обидно. Я ощутил, как мышцы на животе непроизвольно сокращаются в тщетной и неуклюжей попытке придать моему обмякшему, огрузневшему телу очертания былой удали. Аполлоном я никогда не был, но ведь когда-то фигура у меня была неплохая, или так мне говорили горящие взгляды девушек, стремившихся рассмотреть меня поближе и, по возможности, пощупать. Ага, когда-то. Лет пятнадцать назад.
Задумчиво почесав плохо выскобленный подбородок, я поглядел на свою нежданную гостью, пристроившуюся на подлокотнике кресла с непринуждённостью кошки. Судя по всему, уходить она не собиралась, а я даже не мог пригрозить ей законом. Думаю, понятно, на чьей стороне он будет, если кто-нибудь застанет нас в таком виде. Так и представляю себе заголовки газет: бывшая звезда растлевает малолеток  в своём логове. Словечко "логово" вставят обязательно, зуб даю, очень уж оно атмосферное. Так и представляешь себе тёмную пещеру, в которую одуревший от спиртяги огр утаскивает нежную маленькую девочку. Вот только жадные до сенсаций журналисты и читатели, эти тихие извращенцы, любители оттянуться на чужой счёт, вряд ли смогут представить себе эту маленькую акулу, которая пялилась на меня так, словно я только что порезал палец, когда произносила имя матери - Флоренс.
- Найтингейл?..
Сострил я с неуклюжим задором эрудита от телевикторин - никогда не думал, что стану проводить столько времени, как сейчас, уставившись в зомбо-ящик, но жизнь всё расставила по местам. Скотти, между тем, продолжала говорить, не обращая внимания на мою попытку внести в диалог скромную лепту. То, что она несла, вполне вписывалось в формат шоу, какие любит по субботним вечерам смотреть Сэди. Я знаю парочку сценаристов, которые могли бы написать такой монолог.
И всё же. Я уже говорил, как легко меня взять на измену? Это потому, что я всегда готов к очередному пинку судьбы, особенно в понедельник. Как последний идиот я протянул руку и взял фотографию, чтобы внимательней её разглядеть. Ничего особенного, типичная карточка, на которой могли быть запечатлены два любых подростка, пойманные в момент откровенной близости: взъерошенные, разомлевшие и какие-то слегка напуганные. По крайней мере, он. То есть, я. Потому что на групповом портрете с дамой были не анонимные влюблённые, а именно ваш покорный и какая-то девушка, довольно симпатичная, надо сказать, немного постарше той, что сидела передо мной сейчас, заметно, кхм, фигуристей, но с таким же остреньким, по-лисьи хитрым личиком. Та самая Флоренс, надо полагать. Я её совсем не помнил.
- Правда, значит? Так говорят?
Переспросил я, и сам не узнал свой голос, ну надо же. Не могу сказать, что сердце у меня ушло в пятки, забилось в горле или совершило какие-то ещё акробатические трюки, но Скотти, надо отдать ей должное, заставила меня почувствовать себя опрокинутой на спину черепахой. Может быть, если бы не было вчерашнего разговора с Сэди и этих ночных мыслей, и если бы голова не болела так, что в виске будто взрывались шутихи, мне было бы проще отмахнуться от её офигительных историй о внезапно возникшем чаде. Я ведь не дурак, хотя иногда бываю туговат, да и кто бы не просёк сразу, куда она клонит? Короче, я вернул ей её карточку и указал рукой за спину, налево.
- Там кухня, Скотти. Свари нам кофе, а я пока оденусь, идёт? Я как-то не готовился к таким разговорам. И, если ты всё-таки притащила печенье, сейчас самое врем его достать. Только рюкзак оставь в прихожей!
Прибавил я напоследок, как будто опасался, что вернувшись из спальни найду вещи пигалицы разбросанными по всему дому - так кошки оставляют свои метки на новой территории. От человека, успевшего распаковаться, избавиться в разы сложнее. Тем более, если это баба, да ещё имеющая к тебе какие-то претензии.
Чёрт, она ведь и правда могла быть моей. По крайней мере, по возрасту всё сходилось, и, пока я торопливо рылся в шкафу, доставая с полок бельё, носки, свободную белую футболку без принтов и растянутые синие джинсы, я вроде как начал вспоминать. Ну, мне казалось, что я помню эти светлые волосы, эту немного сонную улыбку со снимка, и даже чёртову привычку покусывать прядку волос перед тем, как сказать что-то. Только звали её не Флоренс, а иначе. Фиона? Фанни?.. Так ведь и у меня тогда было другое имя, что тут такого?
Отец. Моё взлохмаченное, но теперь полностью одетое отражение глянуло на меня из высокого, в пол, зеркала глазами сбитого на дороге оленя. Это не было так уж невозможно, если подумать хорошенько. Хотя, наше поколение, не в пример хиппи или панкующей молодёжи восьмидесятых, было осторожным. Мы были детьми детей, жестоко поплатившихся за свою беспечность болезнями, ранней смертностью и прочими, не слишком приятными вещами. У меня в кармане почти всегда можно было найти пачку резинок, даже когда мне было семнадцать. Я помню, что на мой шестнадцатый день рождения мать подсунула мне в куртку упаковку "дюрекса". И всё-таки.
- А твоя мама в курсе, что ты здесь?
Признаюсь, ничего оригинальней мне в голову попросту не пришло, пока я разглядывал свою предполагаемую дочь, стоя за спиной незнакомой и совсем юной девчонки, явившейся ко мне в дом с этой, слегка устаревшей, но от того не менее шокирующей новостью. Я думал о том, как могла измениться моя жизнь, если бы это оказалось правдой, хотя, на самом-то деле, любой подросток в возрасте от семнадцати до двенадцати лет, раздобыв подходящую фотку - или смонтировав её, на худой конец - мог бы сделать точно такое же заявление, как и Скотти.
- Я не буду спрашивать тебя, как ты меня нашла, - начал я, хочется верить, не слишком грубо и не особенно пафосно, впадать в крайности не хотелось. - Но ты должна понимать, что слухи о моих несметных гонорарах сильно преувеличены, а мои связи в мире шоу-бизнеса сильно устарели, - надо было с самого начала расставить все точки, чтобы там ни было, в конце концов, это могло здорово сэкономить нам нервы и время. - И, на этой меркантильной ноте, может, ты расскажешь мне, чего ради пришла именно сейчас?

+1

6

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
Что ж, следует отдать ему должное - этот тип держался молодцом, весь в меня.  Был бы...весь в меня, если бы мои слова являлись правдой. Парировал ловко и с юмором, что выдавало в нем человека уж во всяком случае не узколобого, не какого-нибудь пропоицу с засохшими мозгами. Это было с одной стороны хорошо - он мне уже почти нравился, а с другой плохо - такого сложнее обвести вокруг пальца и использовать в своих целях.
  А вот теперь, после приглашения на кухню на ритуальное воспитие кофе, он мне нравился безо всяких "почти". Конкретный, решительный. В какой-то момент, где-то глубоко внутри я даже слегка стушевалась - а ну как он и дальше будет продолжать в таком духе? Такого перца нахрапом, как Френсиса, моего настоящего папашку, не возьмешь, этому еще и экспертизу потом подавай. Здесь нужно будет действовать поделикатнее - так, чтобы у него не возникло желания ничего проверять; не переигрывать - я не милая овечкоподобная девочка в розовом исподнем с рюшиками, излишняя мягкость на мне выглядит неестественно, как корсет на монашке.  Но при этом и не переусердствовать с напором, внезапностью и своевольностью.
  А это значило, как бы мне ни хотелось сейчас сделать все с точностью да наоборот - раскрыть пасть рюкзака прямо здесь, на входе и, по мере погружения меня в дом ставить по местам извлеченные оттуда личные вещи: любимые часы - на полку; домашнюю толстовку - на спинку кресла, наушники - на журнальный столик; - следовало безропотно подчиниться. Поэтому рюкзак остался лежать на месте, а с собой я утянула только баночку с молотым кофе (мало ли, какую он там чебурду называет "кофе"?) и термокружку - любимую, самую дорогую мне по совершенно необъяснимым причинам вещь.
  Кофе - это хорошо. Это максимально выгодное мне начало нашего знакомства, потому что лучше, чем готовить я умею разве что варить кофе. И врать, но к кухне это никакого отношения не имеет. Я вообще - существо с повышенным содержанием хозяйственности в крови - меня уже лет в семь можно было спокойно оставлять одну дома на несколько дней - я прекрасно справлялась с обслуживанием своей не шибко прихотливой персоны. Не фанатичная аккуратистка, не чокнутый педант, но наведение уютного порядка вокруг себя для меня поведение совершенно естественное. Я даже могу не заметить, как в процессе обычного трёпа по телефону перемою посуду; или, попивая то же кофе, попутно расставлю все по местам. Так что, считай, папаня, что отхватил себе нехилый такой бонус - вместо типично строптивого подростка - вполне себе состоявшуюся адекватную личность, не требующую особенного ухода.
  Запах кофе только-только начинал расползаться по кухне, протягивая свои невидимые щупальца к любому живому существу, до которого только мог добраться с целью заманить сюда, к источнику, когда я услышала вопрос и повернула голову так, чтобы хотя бы краем глаза видеть Джейка. Я тихо и коротко просмеялась, мотая головой, и при этом честно стараясь, чтобы смех не прозвучал слишком цинично.
  - Ты так говоришь, будто к тебе еженедельно заявляются бастарды в порядке очереди и требуют невыплаченные алименты... - пик кипения кофе уже прошел, поэтому я могла смело выключить печку и отвлечься на наш разговор, дав напитку немного настояться. По правде говоря, если гонорары его меня действительно не трогали, то устаревшие связи в шоу-бизнесе все же несколько опечалили - как ни крути, а я намеревалась задействовать и этот козырь "из рукава" в нужный момент. Но это ничего, с этим разберусь потом. - У меня вот тут, - я демонстративно постучала указательным пальцем по виску, - есть приборчик специальный, который показывает, насколько меня волнует  что-либо. Так вот, когда мы говорим о твоих гонорарах, стрелка на приборе не двигается. Денег мне от тебя не надо, - перефразировав, добавила я, чтобы это отложилось в голове Джейка прописной истиной. Пожалуй, именно это была одна из немногочисленных правд, которыми я разбавила ложь, преподнесенную Донахью. Второй правдой было мое имя и снимок - все абсолютно подлинно. - И как я тебя нашла, при случае тоже расскажу, но думаю, это волнует тебя не так сильно, верно? - я пробежалась пальцами по столешнице, подхватила свою термокружку и налила в неё кофе, после чего проявила также потрясающую заботу и о "папочке". - Держи, - кружка проехалась по столу в сторону Джейка. - Именно сейчас - потому что я уже достаточно взрослая, чтобы суметь найти тебя без участия матери. Именно сейчас - потому что я уже не какаю в памперсы, не облизываю розетки, так что тебе нечего опасаться того, что твоя жизнь как-то кардинально изменится. А если и изменится, то в лучшую сторону - я умею готовить жрать, например. А еще, именно сейчас, потому что... - именно сейчас ты мне нужен. - мне нужно где-то перекантоваться до совершеннолетия. И отсюда проистекает ответ на твой первый вопрос. Нет, мама не в курсе. В этом весь смысл.
   Вопрос это был достаточно глубокий, мне стоило многое пояснить, а сделать это, не вдаваясь в многословные подробности нашей жизни, было бы крайне сложно, но, раз уж он меня не выгнал с порога, значит, у меня есть шанс. Во всяком случае, пока мы не допили кофе. Мой мозг, истово увлеченный математикой, машинально принялся подсчитывать, скольким словам равняется кружка кофе. Жаль, никаких формул на сей счёт в алгебре не имелось, поэтому подсчеты мои были полны неточностей и предположений. Тридцать глотков, примерно сто пятьдесят секунд, четыреста слов.
- Ты её не помнишь, - чуть сощурившись, добавила я, опуская голову. И это был даже не вопрос, скорее предположение, в котором я была почти уверена. - Я на это не особенно надеялась - у тебя, думается, таких, как она, было больше, чем флагов перед зданием ООН, - я знаю, что ты сейчас спросишь. Это так до оскомины банально, что, ей-богу, спросишь - засмеюсь в лицо. "Почему я должен тебе верить?". Я уже чувствую этот вопрос, он буквально повис в воздухе, как субтитры, по ошибке показавшиеся на экране раньше, чем фраза была произнесена.

+1

7

Запах по комнате плыл одуряющий. Аромат кофе проникал через нос и ласкал мою больную голову изнутри как добрая и очень горячая джинья. В общем-то, когда я предложил своей новоиспечённой дочурке заняться хозяйством, я думал, что она просто засунет пакет в кофе-машину, как делаю я, Сэди и большинство тех, кого я знаю. Не помню, когда мне в последний раз варили настоящий кофе с тех пор, как я уехал подальше от больших городов, даже в "Золотой форели" такой роскоши отродясь не видали. Удивительно, откуда у меня в закромах отыскалась подходящая посудина, - наверняка чей-нибудь подарок из тех, которые не знаешь, куда пристроить, пока не запихнёшь куда подальше в анналы. Способность Скотти отыскивать всякий ненужный хлам вызывала восхищение.
А вот термокружка на большом разделочном столе не могла принадлежать мне ни под каким видом. Я прищурился и поглядел на проныру с видом ковбоя, готового выхватить из кобуры свой верный кольт. Только ни кобуры, ни ствола у меня не было, о когда я щурюсь, вид у меня более чем дурацкий. Всегда считал, что это придаёт мне крутизны, пока одна из моих бывших не сказала мне это прямо. Ведь она не первая так подумала, надо полагать. Удивительно, сколько всего женщины утаивают от тебя по всяким причинам, большинство из которых понять так же просто, как сожрать ежа вместе с колючками. Взять хотя бы Скотти: почему её мать не сообщила мне о её рождении?
Этот вопрос пришёл мне в голову одним из первых, когда я слегка отошёл от первого шока "семейного воссоединения". Честно, я не знаю, как это работает в бабской голове, но на опыте других (и большого количества мыла, просмотренного за компанию с Сэди), желание осчастливить ни о чём не подозревающего папашу в их мозгах прямо пропорционально доходам самца-осеменителя. Значило ли это, что родительница Скотти в деньгах на ребёнка не нуждалась, а может и правда питала ко мне какие-то нежные чувства? Такая юная и симпатичная девчонка, которую я видел на фото, вряд ли могла опасаться, что останется без детей и чужого внимания, и раз решила сохранить нежданный подарочек, то и правда им дорожила, должно быть. Только подумать об этом, голова кружиться начинала. Мне даже стыдно стало за такой грубый приём и за эти вопросы, но ведь сама Скотти за чем-то да пришла, так что я постарался сделать лицо кирпичом, как у ведущего ток-шоу на шестом канале, когда он пытает в своей студии очередного несчастного политика.
- В общем, ты первая, - сознался я. - Но это дало мне больше времени на подготовку.
Я усмехнулся, а ведь и правда, просто удивительно, что до сих пор ко мне никто ещё не приходил с раскрытыми объятьями и длинным списком подарков на пропущенные за долгие годы праздники. Впрочем, мы теперь и впрямь живём в такое благословенное время, когда, чтобы надеть на мужчину ярмо обязательств за чужие грязные пелёнки, нужно куда больше, чем пламенное желание бывшей подружки навязать ему ответственность. Судя по тому, как Скотти держалась, она действительно была уверенна - правда за ней.
Было в девчонке что-то такое, от чего мороз до костей пробирал, как при виде женщины-полицейского, пытающегося выписать тебе штраф за вождение в нетрезвом виде. Когда она вот так смотрела и говорила о своём исключительном бескорыстии, постукивая себя по высокому и довольно гладкому для подростка лбу тонким, согнутым как паучья лапка, пальцем, так и подмывало поднять руки и сдаться на милость победителя. Глаза у неё были как у маленькой старушки, а ведь я до сих пор не спросил, сколько ей вообще лет.
- Спасибо.
Буркнул я, машинально принимая из её рук горячую кружку. С такого расстояния кофе пах ещё лучше, горячий пар приятно обволакивал лицо, расслабляя и поднимая настроение. Чёрт, если она всё готовит так же, как этот напиток богов, то кому-то крупно повезёт залучить это маленькое сокровище к себе на кухню. Я сделал длинный медленный глоток, позволяя терпкому напитку скользнуть по языку и вниз, до самой глотки, пока, наконец, понял, что этот счастливчик - я, так что разбираться с привалившим счастьем тоже предстояло мне.
Я начал с того, что сел на ближайший стул и вытянул ноги перед собой, продолжая обнимать ладонями горячие керамические бока кружки с амброзией. Кухня в моём доме не самая обжитая комната, обычно я захожу сюда только для того, чтобы закинуть в микроволновку очередную коробку из отдела замороженных полуфабрикатов или включить кофемашину, и иногда, очень редко, Сэди хозяйничает тут, задавая работы кастрюлям и сковородкам таким же сияющим, как в тот день, когда я приобрёл их в супермаркете целым набором, чтобы забить полки. Но, надо признать, здесь довольно уютно. Это одна из трёх комнат, которая не смотрит на озеро, а повёрнута лицом к небольшой лиственной роще, обступающей дом с тылу. Окно здесь маленькое и вечно находится в тени, так что и в самой кухне всегда стоит полумрак, если только не включать свет. Мебель, как и везде, деревянная: навесные шкафчики там, всё как полагается, большой стол, угловой диван и три стула со спинкой, доставшиеся мне от старого хозяина. Плита работает от газового баллона, и я так давно её включал, что и забыл, пуст он или полон.
- Хм, - пробормотал я как заправский мыслитель, Скотти закончила говорить, и я почувствовал, что образовавшуюся паузу придётся заполнить мне, хотя я понятия не имел, о чём её спрашивать сперва; ох, и задала мне эта пигалица пищи для размышлений, к которым я совсем не привык! - Сколько тебе лет, Скотти?
Поинтересовался я, выигрывая время. Подначки на счёт моей памяти и количества бывших вынуждал меня чувствовать себя неловко, а этого я уже успел перебрать, и прямо-таки начинал злиться на неё за то, что одним своим существованием Скотти словно укоряла меня за беспутно прожитую жизнь. Да, я не ангел. Я - безответственный человек, который к своим тридцати шести годам не посадил ни одного дерева, не вырастил сына, да и дом просто-напросто купил вместо того, чтобы построить своими руками. И вот, оказывается, я вполне мог бы оказаться отцом, если не этой девчонки, то другого, пока незнакомого мне, подростка. Простая, в общем, мысль, но слишком тяжёлая для переваривания, если ты к ней не был готов.
- Я должен знать, сколько осталось времени до твоего совершеннолетия, - пояснил я и даже умудрился улыбнуться. - Ты что, поссорилась с матерью? - наверное, мне стоило бы провести с ней воспитательную беседу на тему отношений с родителями, но я был не в том положении: я и сам, по большому счёту, смотал из дома, и я был тем нерадивым отцом, который бросил Скотти ещё до рождения, а ещё я ни черта не знал о её жизни или о ней самой, и мог полагаться лишь на её слова, которые могли оказаться правдой или нет. - И решила предложить мне свои услуги шеф-повара в обмен на крышу над головой... и что ещё? - я вздохнул и отпил ещё кофе, который бодрил и успокаивал ровно настолько, насколько мне требовалось. - А если твоя мама нагрянет сюда с полицией? Меня арестуют за растление малолеток, или у тебя и на этот случай есть план?
Я немного помолчал, чувствуя себя крайне дезориентированным. Разговор с давно потерянным чадом явно уклонялся от обычного шаблона. Я прямо-таки кожей чувствовал, что всё идёт совсем не по плану. На данном этапе мне полагалось рыдать у неё в объятьях или же тащить её для проверки к ближайшему детектору лжи, но оба варианта были какими-то несимпатичными. К тому, чтобы лапать незнакомого ребёнка я не был морально готов, и никаких детекторов поблизости не наблюдалось. И потом, какая мне разница - лжёт она или нет? Скотти сидела здесь, живая и очень настойчивая, так что иметь с ней дело мне пришлось бы в любом случае.
- Я понимаю, что искушение слишком большое, но, может, ты не будешь шпынять меня моими прошлыми грешками? - попросил я, отдаваясь на милость судьбы и Скотти, за такой прекрасный кофе я должен был ей хотя бы это. - Расскажи лучше, чего ради ты поехала в такую глушь. У тебя что, нет друзей, Скотти? Или ты убила кого-то, а теперь скрываешься? - надеюсь, блин, что это не так. - Или захотела на меня поглядеть?..
Словно я оживший доисторический мамонт. Да ведь для неё оно так и есть, должно быть.

+1

8

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
Всё-таки есть своё преимущество в дурацкой особенности мозга считывать любую выраженную в печатном виде информацию в зоне видимости и запоминать её. В самые неожиданные моменты в твоей голове всплывают всякие умные (и не очень) цитатки, фрагменты из справочников, руководства для пользования кондиционером, презервативом, жизнью (нужное подчеркнуть) и тому подобные. Например, сейчас мне думается о том, что самый верный способ найти нужный подход к Джейку, отыскать именно тот рычажок, на который стоит давить, -  это поставить себя на его место. И пусть влезть в шкуру другого человека мы все можем лишь постольку-поскольку - приложив воображение, но не зная наверняка, какового оно, там, в его шкуре, в его голове, в его проблемах, со съеденным пудом соли, но это в любом случае хотя бы отчасти помогает смотреть на вещи под углом, отличным от своего собственного.
  Как ни крути, трудно представить себя сорокалетним мужиком, чьи перспективы сгнили раньше, чем он успел пересчитать свой первый гонорар, будучи при этом соплячкой, у которой жизнь только-только вступает в самую интересную и насыщенную событиями фазу. Должно быть, это очень печально - понимать, что всё уже позади. И в очередной раз я подумала о том, как чудненько я вписываюсь в эту упадническую картину со своей бьющей ключом энергией, молодостью и возможностью воплотить во мне то, чего не удалось достичь ему. Не знаю, насколько мои предположения имели под собою основу, но они придали мне сил.
   Слушая Джейка, я прихожу к выводу, что в голове он сейчас пытается провести кое-какие калькуляции, потому что объяснение того, чем вызван его интерес к моему возрасту для меня звучит как-то совсем неубедительно. Что ж, если это так, если он действительно пытается что-то вспомнить и вспомнит, если только вычислит, когда, между какими турами/концертами (мне кажется, именно они являются мерилами времени для артистов) спал с Флоренс, то мне не придется более ничего доказывать, срок совпадает идеально - так, будто он действительно мой отец. И, не проведи мой настоящий папашка экспертизу, я, пожалуй, и сама бы поверила.
   Я картинно подкатываю глаза, хотя привычки такой не имею - обычно я просто смотрю куда-то сквозь собеседника, выражая этим куда больше, чем типично-подростковое "ну вот, началось". Ничто так не помогает примерить роль родителя, прочувствовать её, вжиться в неё, в конце-то концов, как нахождение рядом обычного подростка. Местами строптивого, не признающего все эти взрослые штучки, правила, заёбы. И подкатывающего глаза - куда ж без этого. Пожимаю плечами, чуть склонив голову набок и в жесте явно наигранной покорности прижимая к себе термокружку, дескать "ну давай, продолжай".
  Нет смысла ему сейчас объяснять, что в моих словах о его любвеобильности упрёка не было. Не вижу абсолютно ничего ненормального в том, что знаменитый исполнитель спит со всем, что движется; девушки, до истеричного визгу, до сердечек вместо зрачков фанатеющие от какого-нибудь известного засранца, как правило, сами абсолютно осознанно соглашаются на такое положение дел и с разбегу, как с трамплина, запрыгивают на звездный чл...простите, в звездную койку. Может, часть из них и грезит стать "той самой единственной", но в целом, здесь больше действует принцип "так не доставайся же ты никому" - пусть лучше кумир спит со всеми подряд, чем является окольцованным добропорядочным занудой, запретным плодом, от которого даже разок укусить не удастся. И даже будь я на самом деле дочерью Донахью-Роуза, я бы его не винила ни в чем. Когда девушка беременеет от случайного кавалера, на ней столько же вины и ответственности, как и на нем, а зачастую даже больше.
  - В обмен над крышу головой и всё. Здесь точка. Никаких троеточий. Итак, обо всем по порядку, -  отпив кофе, я поджимаю губы, будто пытаясь задержать на них приятный привкус чуть дольше, чем это возможно, а затем с какой-то особой значительностью ставлю своё сокровище на столешницу. Не то, чтобы кружка мешала в руках - я не жестикулирую на манер итальянцев с их извечным эмоциональным сурдопереводом, но так, если появится необходимость взять паузу, у меня будет вполне благовидный предлог для этого. - Леона Скотт, это мое имя, но я предпочитаю Скотти. В ноябре было семнадцать, так что, - рассеянный взгляд по стенам в поисках настенных часов. Серьезно? Нет часов в кухне? -  Так что до моего восемнадцатилетия, упс... почти год. Мы не ссорились, поэтому не надо делать такое лицо, будто ты хочешь мне прочитать лекцию о том, как улаживать конфликты и все такое. У меня с этим все в порядке. Просто... - по правде говоря, куда проще было признать, что я ненароком кого-нибудь замочила, чем объяснять все, как есть, аккуратно обходя стороной нежелательные факты о том, чего же я жду в перспективе от "папочки". Например, я могла замочить какого-нибудь маминого ухажера, решившего испытать на прочность мои трусики - это прозвучало бы вполне правдоподобно. - Слушай, давай пока остановимся на варианте с убийством. Серьёзно, долго объяснять, - я виновато развожу руками. - У меня есть друзья, но разве не у них начинают искать беглецов в первую очередь? -  скептически щурюсь, подавшись чуть вперед, сделав маленький шажочек к Джейку и дав всем своим видом понять, что мне не очень приятно, когда меня считают глупее, чем я есть на самом деле. - Я решила сбежать туда, где меня никто, подчеркиваю, никто искать не будет. И даже мать, так что можешь быть спокоен. Она не знает, что я здесь. Я даже больше скажу, - презрительный смешок, которого не должно было быть - мне не хочется демонстрировать, насколько невысоко мое мнение о родительнице. Во всяком случае сейчас, пока закладываю прочный фундамент для отношений с Джейком. - Она не знает, что ты - мой отец. Хотя, может, и догадывается, - в это, конечно, сложно поверить, ведь женщины, как правило, наоборот стремятся узнать, кто же это им такую свинью подложил, и, как следствие - получить если не материальное вознаграждение за произведение на свет нежеланного потомства, то уж хотя бы моральное удовлетворение от нервотрепки. Жаль, что он совсем-совсем не помнить Флоренс, это многое бы объяснило. О её поверхностности можно слагать легенды, её глупость давно пора возвести в ранг феномена. - Мы никогда об этом не говорили, она всегда была слишком занята построением своей будущей жизни и не считала необходимым выяснять подробности прошлой. Но то, что она не знает, что я знаю - это точно, - кажется, добавить мне больше нечего и, дурашливо (дай-то бог, чтобы оно не выглядело издевательски) улыбнувшись, я практически кидаюсь к Джейку с некоторым подобием распростертых объятий. В самый последний момент, когда от его "отцовской груди" меня уже отделяют всего несколько сантиметров, я резко меняю траекторию и подхватываю стул, который затем подставляю поближе к столу - туда, где покоится моя кружка. Торжественно поднимаю её и произношу тост: - Ну что? Выпьем за воссоединение семьи, Джейк? Ты же не против, чтобы я называла тебя так? Хоть ты и мой отец, но на восемнадцатом году жизни привыкать называть кого-то "папочкой" - идея так себе. Обойдемся без сентиментов?

+1

9

Кто-то мог бы задаться вопросом: какого чёрта я вообще пустил эту пигалицу, вместе с её историями в духе индийского кино про давно потерянных детей, с её кофейными кружками, её самоуверенностью и гонором к себе на порог? Кто-то мог бы сказать, что в обществе, живущем под постоянной угрозой мирового терроризма, это был крайне опрометчивый и легкомысленный поступок. Хэй, да кто же спорит? Просто я - бездельник, у которого есть несколько свободных часов, чтобы потрепаться с молодой и (надо признать это сразу) весьма симпатичной, хотя и настырной особой. Конечно, она могла дурить мне голову, как делает это ваш банковский поверенный, но, поскольку она оказалась первой, кто взял на себя труд вытащить меня из пыльных уголков истории, встряхнуть, хорошенько рассмотреть и признать годным в качестве рабочего материала, я слушал её с настоящим интересом. Это было свежо и здорово бодрило - идея примерить на себя почётную миссию отцовства прямо-таки пробирала до костей. Даже если она врала, она делала это весьма лихо и с таким стилем, которого у меня никогда не было.
А вот закатывать глаза не стоило, ей это совершенно не шло. Как будто Скотти вдруг решила примерить на себя платье с чужого плеча. Я видел эту девчонку в первый раз, и я тот ещё физиономист - да-да, у меня на физиономии одно написано: этот лох схавает всё ваше дерьмо и попросит добавки - но даже у меня возникло чувство, что она куда более зрелая личность, чем говорят цифры в её паспорте. Семнадцать лет, ё-маё! Ну, допустим, это не год, это целых четыре. Хотя через год я смогу выдать её замуж. Наверное. Вот срань, о чём я вообще думаю? Я что, реально собираюсь оставить её жить у себя?..
Я смерил Скотти взглядом, прикидывая шансы, что маленькая пиявка отцепится сама собой. Можно было бы пригрозить ей врачебной экспертизой, полицией, звонком родной матери, которая - вот так сюрприз! - оказывается вообще была не приделах. Но кого я обманываю, в конце-то концов? Для всех этих телодвижений пришлось бы слишком долго напрягаться, а местный шериф и отличный парень, чем-то похожий на Кевина Бейкона в его лучшие годы, хотя и считался моим приятелем, но неизвестно, кто из нас со Скотти окажется в худшем положении, если сейчас сюда нагрянет представитель власти. Пока она не открыла окошко для своего приятеля, чтобы под покровом ночи пристукнуть меня в собственной постели и обчистить (правда в доме у меня почти нечего выносить, не считая запасов не самого дешёвого бухла да приблудного кота, который, время от времени, заглядывает ко мне на миску рыбы), я был уверен, что возраст и сила актёрского мастерства окажутся на её стороне.
- Хм. Ну, допустим. Крыша так крыша, - послушно согласился я, потягивая кофе, но понимая, что сейчас предпочёл бы куда более крепкий напиток, для лучшего усвоения, так сказать, и плевать, что солнце за окном ещё стоит высоко, я уже давно был выше таких мелочей. - И я не собираюсь читать тебе лекции, Скотти. Мне квалификации не хватит, - отвесил я неуклюжую остроту, мозг мой, всё ещё пребывавший где-то на Таите во внеплановом отпуске, после "радостных" известий на похмельную голову, отчаянно пытался обработать всю полученную информацию, пускай и с небольшой задержкой, в частности, я старательно искал в памяти малейшую зацепку, откуда мне могла быть знакома фамилия "Скотт", но кроме шотландца Вальтера и моего бывшего звуковика на ум ничего не приходило, никаких ассоциаций вообще. - Ох, ну хоть у кого-то у нас с конфликтами всё в порядке. Это точно не семейное.
Съязвил я, но без души, как-то вяло и по инерции, слишком уж меня беспокоило слово "убийство", так легко слетевшее с нежных розовых губ моей новоиспечённой дочурки. Чёрт, я надеюсь, что она сейчас прикалывается надо мной. Или что это была собака или котик. Нет, я ни в коем случае не поощряю убийства животных, чтобы вы знали, но всё-таки лучше так, чем пятнадцать лет за преднамеренное. Надеюсь, это хотя бы был парень, которому стоило отстрелить яйца. Нет, быть отцом - это точно сложнее, чем я себе представлял.
- Так, блин, ты-то как узнала, что я - твой предок?
Наверное мой слэнг слишком устарел для этой, - как их там сейчас называют? чикса? - но Скотти продолжало бомбардировать меня новостями одна другой круче, поэтому мне как-то трудновато было держаться молодцом и оказывать свою удаль. Её мать не знает, что я - отец её ребёнка? Вот это поворот, как говорится. Нет, в такое даже мне было трудно поверить, хотя, как убеждает нас Голливуд, в реальной жизни возможно и не такое. Да только я был слишком трезв, чтобы принимать подобные известия без некоторой доли скепсиса.
Который Скотти немедля поспешила разрушить самым низким, и самым действенным приёмом из всех, которыми господь наградил своих самых хрупких и самых коварных созданий - пигалица просто кинулась на меня, как будто собиралась повиснуть на мне словно маленькая обезьянка. И я застыл на месте, совершенно потеряв способность двигаться, только моргал глазами, машинально раздвигая руки, чтобы принять её в свои объятия - кто бы знал, почему? Остатки мозгов, ещё не окончательно запутанные и сбитые толку уверенным девичьим щебетом, сделали мне ручкой и подпрыгнул куда-то вверх, чтобы уплыть к потолку как на воздушном шаре, оставляя голову пустой и лёгкой, не считая идиотской улыбочки на губах, так и застывшей там, пока девчонка, резко притормозив в самый последний момент, хватала стул и ускользала от меня как розовая мечта.
- Да... да, Джейк будет в самый раз, отлично, - уверяю я, прочищая пересохшее горло и неуклюже пытаюсь вернуть себе остатки самообладания, поднимая правую руку, чтобы почесать в затылке, хотя зудит у меня совсем не там. - Кофе не тостуют, Скотти, - даю я самый первый в своей взрослой жизни отеческий совет, поднимаюсь и иду к дальнему навесному ящику, чтобы достать оттуда початую бутылку коньяку - Мартелл будет в самый раз, я считаю, и разливаю его по пузатым бокалам: себе и, совсем немного, на донышке, для пигалицы, которая проделала весь этот путь, чтобы найти меня и устроить такое представление, пускай оно лишь ярмарочный балаган, но свою награду девчонка заслужила. - За встречу, - провозглашаю я сдержанно, раздавая выпивку направо и налево, а потом делаю первый глоток за сегодня, и он обрушивается в пищевод горячим комком блаженства. - Добро пожаловать на озеро Команчи, Скотти.
Я больше не задаю ей вопросов. Таких, например, как: а закончила ли она школу? Или где зарыт труп - вот этого я точно не желаю знать, особенно если мне предстоит предстать перед членами Жюри. Я просто смотрю на неё и думаю, что завтра, наверное, мне придётся её прогнать или она уйдёт сама, получив то, что ей нужно. но в моей размеренной рутине жизни это самое интересное приключение за последнее... за всегда. И, наверное, не худшее, что могло бы произойти.
- Думаю, ты можешь переночевать, всё равно до завтра обратного автобуса не будет. А там мы разберёмся, что и как. Подходит это тебе?

+1

10

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
Наверное, здорово было бы действительно иметь нормального отца. В самом приземленном смысле "нормального" - я не гоняюсь за сказочными идеалами ни в чем, и в этом - в частности. Поэтому под идеальным я не подразумеваю денежный мешок, в чьих сутках откуда-то берется дополнительных несколько часов на поход в какое-нибудь тупое караоке с дочерью, который даст добрый совет, при этом его не навязывая, и с невозмутимым мудрым спокойствием воспримет любую новость, даже если она выражена в двух полосках и перспективах стать молодым дедом. Для меня вполне сгодился бы и такой - почесывающий яйца, когда думает, что его никто не видит, не опускающий стульчак, позволяющий себе прибухнуть с утреца, но при этом которого интересовало бы еще хоть что-то кроме акробатических трюков в постели с моей матерью. И пока Джейк довольно неплохо подходил под эту роль - настолько, что теперь мне в разы больше захотелось убедить его.
    Вопросы Джейка меня ни капли не смущают. Уж если ты планируешь крупномасштабную акцию, продумываешь тысячу маловажных мелочей, то уж тем более заранее спланируешь всевозможные объяснения - так, чтобы они выглядели абсолютно логичными и бескомпромиссными.
   Разлитый по бокалам коньяк, пусть даже мне досталась смехотворная порция, только добавил очков Джейку в рейтинге отцов. Да ты прирожденный папочка, Донахью! Откуда в тебе это, а? Мы, подростки (в том числе и себя таковыми не считающие) очень не любим, когда нас причисляют к некой "низшей касте" с бесконечным списком занудных "нельзя", и лучший способ наладить контакт - это стереть эту границу. У тебя получается, продолжай. Я благодарно киваю, еле сдерживая улыбку и приподнимаю бокал, поддерживая тост.
  Я не из тех подростков, которые напиваются в подворотнях или на громких вечеринках, чтобы почувствовать себя старше, свободнее, храбрее, но, по правде говоря, алкоголь мне нравится - если первые два даримых им "бонуса" меня не слишком трогают, то храбрость лишней не бывает. К слову, и мой "первый раз" (алкогольный, я имею ввиду), случился в куда более спокойных и безопасных условиях, чем это бывает обычно - я просто нацедила себе немного из бутылки, неосмотрительно оставленной на столе Питером, пока они с мамой были заняты друг с другом, неторопливо (словно мне хотелось, чтобы меня заметили и остановили) прошествовала в свою комнату и, сначала обмакнув в в пойле язык, быстро осушила нагло похищенные граммы. Откуда-то "свыше" у меня была твердая уверенность, что выдыхать пары следует, зажав нос - я сделала это интуитивно, и точно также интуитивно затем резко втянула ноздрями сочный цитрусовый запах апельсины. Поначалу мне показалось, что горло жжёт, но вскоре жжение растворилось в ощущении довольно приятного тепла. Это был коньяк. Моим "первым" был коньяк и, пожалуй, он все еще остается на позициях фаворита. Я ассоциирую алкоголь с мужчинами/мальчиками/парнями. Например, пиво - эдакий парень-работяга; задорный, не всегда знающий предела своей борзости; вино - некий творец-метросексуал, возможно, художник или что-то вроде того; шампанское - совсем еще сопливый пафосный мальчишка; а коньяк - интересный мужчина с какой-то "пошлинкой". Пожалуй, даже похожий на Джейка.
  Я в один глоток опустошаю бокал (да там и было-то - курам на смех!) и произвожу свой обычный ритуал, спасший меня в мой "первый раз" от рвотных позывов, как это бывает обычно у тех, кто впервые пробует крепкий напиток (во всяком случае, именно так описывали свое знакомство с коньяком знакомые мне люди) - резкий выдох ртом без участия носа и шумный вдох носом, разве что апельсины под рукой нет, но эту неловкость вполне можно пережить, если ты не новичок. Чувствую, как эликсир храбрости прогревает нутро, оседая там, откуда, вероятнее всего, так и не доберётся своими горячими щупальцами до мозга - на одном глотке далеко не уедешь, но и на этом спасибо - в мои планы не входило демонстрировать наше мнимое родство с Донахью путём сравнения, насколько мы оба алкоголики.
  - Спасибо, ты очень великодушен, - с едва заметными саркастическими нотками соглашаюсь с компромиссным предложением Джейка и опускаю взгляд на столешницу. Сарказм мой вял и не колюч - так, лишь отголоски самую малость мерзкого характера, не имеющие в данный конкретный момент целью дожать "клиента" до нужного мне решения. То есть, я, конечно, согласна - а что мне еще остается? - но, скажем прямо, это совсем не то, на что я рассчитывала.
   До завтра еще есть время, что ни говори. Если уж я смогла убедить его не выставить меня за дверь сразу же, то смогу и убедить потерпеть меня для начала, скажем, недельку, в качестве испытательного срока. А там и сам не заметит, как начнет воспринимать меня, как свою в доску. Есть у меня такая суперспособность - уж не знаю, чем заслужила сию кару небесную, но люди почему-то привязываются ко мне, липнут, как мухи к мёду, хотя сама я не испытываю особенного желания обзаводиться привязанностями, даже если они сугубо дружеские. Сначала они (люди, сверстники) просто заговаривают, а мой язык физически не способен оставаться в узде, я отпускаю остроты, которые кажутся им забавными; а когда ты способен вызвать смех человека, тебя почему-то начинают воспринимать, как ужасно милую девчонку. И чем дальше - тем хуже, отвязаться все сложнее; с тобой начинают делиться проблемами. Ты, вместо синхронного подвывания и предоставления в аренду жилетки для нытья заделываешься правдорубом, но, как выясняется, людям зачастую нужнее именно это - отрезвляющая правда, оплеуха, способная привести в чувство, а не коллективное пережевывание драматических соплей. Вот так я становлюсь другом, хотя нахрен мне оно не облокотилось. И впервые я намерена попытаться осознанно воспользоваться этим своим весьма сомнительным талантом.
    Я сползаю со стула и направляюсь к своему рюкзаку, потому что в воздухе всё еще висит вопрос Джейка о том, как же я, Дора-следопыт, прознала о нашем с ним родстве. Для этого я прихватила с собой небольшую пластиковую папку со снимками - некоторые из них были неровно разорваны пополам в порыве чувств, какие-то во вполне хорошем состоянии - видимо, это напрямую зависело от степени козлистости изображенных на фотографиях "самцов".  Вскоре папка оказывается на столешнице, рядом с моей термокружкой и пустым бокалом.
- Ну что ж, слушай и запоминай, Джейк, - торжественно взгромождаясь обратно на стул, произношу я и возлагаю руки на папку, словно бы во избежание её преждевременного открытия. На губах моих играет улыбка с лукавинкой, как будто Джейк - школьный учитель, заподозривший меня в том, что я не сделала домашнее задание, а у меня в рукаве припрятан такой козырь, от которого ему придется долго уговаривать свою челюсть вернуться с пола на анатомически предназначенное для этого место. -  Я родилась в одиннадцатого ноября 1999 года. Свидетельство о рождении, - пальцы извлекают из папки нужную бумажку - я не репетировала речь специально, как и не раскладывала бумаги в нужном порядке - это выглядело бы чересчур неестественно, поэтому вместе с ксерокопией документа я случайно достаю еще какой-то снимок, который отправляется назад - еще не время. - Отсчитываем назад сорок недель и получаем дату 4 февраля 1999 года. Но это слишком просто, да? - демонстрирую Джейку тот снимок, который он уже видел в самом начале нашей беседы, на котором красуется нужная мне дата. - Шаткий аргумент, потому что такие вещи - они всегда неточные, сам понимаешь. Всегда можно накинуть пару недель и убавить столько же, поэтому я взяла период примерно с 18го февраля по 25 января, чтобы расширить рамки, так сказать, и не ошибиться. Флоренс (моя мама) никогда не была особенно разборчива в кавалерах и меняла их довольно часто - не потому что ей нравилось - просто так получалось, - машинально добавляю, сама не замечая, что этим стараюсь немного оправдать её.  - Она постоянно в поисках "единственного". В очень активном поиске. За тот месяц она сменила четверых кавалеров. Первый, - пальцы шурудят в несколько поредевшей пачке фотографий и изымают оттуда следующий слайд для моей презентации. -  Харрисон Уайтли, - скалоподобный мужик с наскальной живописью-татуировками на снимке держит мать на руках. Чернокожий. - Второй, - на этот раз на свет появляются два снимка - групповой со свадьбы и полоска фоток из аттракциона-фотокабинки. - Джулиан Как_Там_Его_Да_и_не_важно. Этот, кстати, был с мамой в период с 25 января по первое февраля - они вместе ездили на свадьбу какого-то там кузена, вот, они на свадьбе. Билетов, к сожалению, не сохранилось, иначе я бы и их к делу приложила, - Несмотря на то, что снимки далеки от портретных, все же отчетливо видно, насколько светлые у него глаза - две стекляшки, со слегка обозначившимся голубым оттенком. - Следующий - ты, 4 февраля. Это был всего один день, рассказывать тут особенно нечего. После тебя она загремела на неделю в больницу, - ксерокопия из истории болезни, сделанная сикось-накось - я очень торопилась и метод, которым мне удалось её добыть, достоин отдельной главы детективного романа. - А потом был Хэнк, который сбежал, когда  растущий живот стал очевидным доказательством грядущего пополнения в семье, - на свет божий появляются четыре клочка, из которых я собираю целостное изображение. Хэнк, чертяка, был красив - будто сошедший со страниц модного журнала, с глазами цвета неба. Разумеется, здесь не хватало Френсиса, который умудрился затесаться между Джейком и Джулианом. - Так вот, как я узнала, кто из этих четверых ребят приложил руку, - короткий многозначительный смешок, потому что мы оба понимаем, какую именно часть тела приложил обсуждаемый "кто". - Законы генетики таковы, что у кареглазых родителей вполне могут быть голубоглазые дети, а вот у голубоглазых родителей - только голубоглазые. Показала бы тебе учебник по анатомии, но, думаю, при желании погуглишь на досуге, до завтра время есть, - я переворачиваю первый попавшийся снимок и, движением фокусника извлекаю из нагрудного кармана изгрызанный и сточенный до каркатурного обрубка простой карандаш. - Смотри, - рисую кружок, внутри него две маленькие буквы "bb", -  это ген голубого цвета глаз. Он рецессивный, то есть, слабый, - рисую второй кружок, в котором уже две разные буквы - Bb. - А вот это - гетерозиготное состояние, то есть, когда два гена разные. Один доминантный от карего цвета глаз, сильный, второй - рецессивный, слабый, от голубого. То есть, если ген выглядит вот так, - остриё карандашика упирается во второй кружок с Bb, - у ребенка, хотя и есть ген голубого цвета глаз, проявится карий, и только так. Но вот незадача. У Флоренс глаза голубые, а значит, её гены - bb. У Джулиана и Хэнка - та же история.  А значит, мне неоткуда было бы взять карие глаза, будь кто-то из них моим отцом. Внимание, вопрос. На кого из Вас я, по-твоему, похожа? На шкафоподобного ниггу или...? - шах и мат, Донахью!

Отредактировано Guinness (2018-02-14 11:47:53)

+1

11

Я не был самым смышлёным парнем в школе, не был любимчиком учителей (не считая одной симпатичной молодки, преподавательницы математики, ведшей курс в моей старшей школе, но она слишком быстро лишилась своего места, потому что я оказался не единственным мальчишкой, которому она симпатизировала, знаете ли). Глядя на меня, в общем, сразу можно сказать, что я - отнюдь не человек науки. То, что меня интересовало, всегда лежало в областях далёких от страниц учебников, ближе к реальной жизни или к тому, что мне казалось реальностью, в самом лучшем её понимании.
Очевидно, мозги Скотти унаследовала не от меня. Да и не от мамочки, если образ, представляющийся мне по её куцему рассказу об этой, совершенно незнакомой мне, женщине со старой фотографии, хоть сколько-то правдив. Стоило сказать ей об этом, но я не слушаю, наблюдая за девчонкой как змея за опытным факиром. Чёрт, эта шмакодявка знает, как заводить публику. С таким пиар-менеджером, попадись он мне в нужное время, я мог бы продержаться на плаву до тех пор, пока мой продукт снова не вошёл бы в трэнд, как они выражаются. Я весь во внимании, хватая, в свою очередь, свободный стул и усаживаясь по-ковбойски, седлая деревянное сидение с дерзкой уверенностью. Опускаю руки на упирающуюся в грудь спинку, но, после секундного раздумья, беру со стола початую бутылку коньяку и добавляю несколько глотков в бокал - себе. Подумав ещё, доливаю на палец "дочери". Ей это понадобится, когда она закончит говорить, оторвётся от своих папок, памятных альбомов из чужой, неизвестной, жизни, от планов и схем, начертанных быстрой и твёрдой рукой.
Её тонкие пальцы двигаются по бумаге стремительно, точно так же, как её упрямый подбородок, чуть выдающийся вперёд. Я ловлю себя на том, что отыскиваю сходство в наших чертах, даже там, где его, по определению, быть не может. Мягкое округлое лицо Скотти кажется мне улучшенным отголоском моего собственного. А ведь я даже не успел как следует надраться, блин. Мама была бы довольна, она обожала всех своих внуков. В те несколько раз, когда мы созванивались, между моим уходом из дома и её смертью, она только и делала, что нахваливала моих племянников, стоило тем появится на свет. Хорошо, что её было кому порадовать. Но, больше всего, ей, почему-то, хотелось по нянчить моих спиногрызов.
Забавно, правда? Я ни за что не принял бы её за тот тип женщин, кто готов посвятить себя всю, без остатка, заботе о потомстве, поколение за поколением. Да ведь тут никогда не угадаешь. Жизнь - это настоящая лотерея, и я здесь ставлю на тёмную лошадку, постепенно позволяя голосу Скотти, её кружочкам и буковкам, ввести меня в состояние близкое к гипнотическому сну. Когда в ход идут формулы и теоремы, я сдаюсь без дальнейшего сопротивления. Мне в голову не приходит заметить, скажем, что кого-то из кареглазых претендентов на её генофонд она могла бы, лёгким движением руки, выкинуть из представленной колоды, если папаша показался ей не достаточно перспективным.
- Ну ладно, ладно. Твоя взяла. Ты меня убедила, - заверяю я, поднимая обе ладони вверх жестом молящегося инки, киваю, как послушный мальчик, и улыбаюсь, без малейшего намёка на подозрительность, совершенно ручной, что тут сказать. - Ты как, ребёнок-гений или что-то вроде?.. С такими талантами тебе не стоит хоронить тебя в нашей глуши, тут и школы-то нормальной нету, ближайшая в ста километрах к западу. Нет, правда, я в ахуе, - думаю, по моей ошалевшей морде это вполне заметно, но я даю ей шанс оценить всю силу произведённого ею эффекта, демонстрируя себя во всех ракурсах, поворачивая и поворачивая голову направо и налево, будто стараясь отогнать прочь волшебный морок. - Короче говоря, ты провела целое расследование, как самая настоящая Нэнси Дрю. Впечатляет.
Я останавливаюсь, чтобы глотнуть ещё немного из бокала, предлагая Скотти последовать моему примеру или повести себя как девочка-пай и допить кофе, вместо того. Я не пытаюсь сказать ей ничего вроде: мне всё равно пришлось бы пройти экспертизу, чтобы стать тебе настоящим отцом, получить права опекуна и позволить тебе остаться здесь на законных основаниях. Наверное, такие идеи слишком сложны, чтобы проникнуть теперь в мой перегревшийся и размякший от спиртного мозг. Чары пигалицы, серьёзной или улыбающейся, тычущей кончиком аккуратного пальца в свои бумажки, тоже действуют не самым благоприятным образом на мои мыслительные способности. Джейк Донахью выбросил белый флаг на стену своей медвежьей берлоги и готов капитулировать безоговорочно.
Я настолько расслабился, что весь привычный мне внешний мир тоже перестал существовать. Я не думаю о Сэди, которая придёт сегодня, если, конечно, сменит гнев на милость. Я не думаю о куче разнообразного лодочного хлама, сваленного под брезентом в кузове моего пикапа. Но мир напоминает о себе так ловко и вовремя, как только он умеет. Мой сотовый начинает вибрировать, подскакивая на гладкой столешнице как перевёрнутый жук, и я вздрагиваю, протягиваю лапу, чтобы схватить дьявольский гаджет. С экрана на меня хмурится доходяга Билл, сурово и неодобрительно, как будто знает, чем я занят в то время, когда должен был доставить ему его барахло.
- Джейк, етить твою налево, где такелаж?..
Я смаргиваю, потираю свободной рукой лицо, пряча в горсти нерастраченный и очень тяжёлый стон.
- Билл, я тут немного занят. И я выпил, так что за руль сесть не могу. Может, ты сам подъедешь?
Спрашиваю я наугад, но ответ уже знаю заранее. Билл начинает ругаться так, что мой мобильник едва не раскаляется от силы его экспрессии. Я шикаю на трубку и предпринимаю честную попытку спрятать её под себя, чтобы весь этот поток брани не потревожил ушей моей дочери... предполагаемой, конечно же.
- Ладно, погоди... Да заткнись ты, Билли. Сейчас всё будет.
Беспечно обещаю я и нажимаю отбой. Конечно, я не настолько ужрался, чтобы не доехать до мастерской у причала. Фактически, я ещё трезв как стёклышко, хотя любой полицейский в этом штате сможет упечь меня за решётку без всяких проблем. Я смотрю на Скотти и корчу рожу.
- Мне надо отвезти барахло к озеру. Там стоит сарай - это мастерская, где у нас ремонтируют лодки. Я - владелец местного яхт-клуба, слышала о таком? Считай, что теперь знаешь. Ну как, ты морально готова оказать содействие своему старику в противоправном деянии?

+1

12

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
Я слишком сосредоточена на том, что говорю, как говорю и каковы при этом мои жесты (не должно быть нервозности, всяких неловких выпаданий фоток, что безвозвратно смазало бы всю картину), поэтому у меня нет возможности насладиться произведенным эффектом - а я уверена, он достоин внимания. Это почти как играть на сцене - ты выкладываешься по полной, чеканишь от души каждое словечко, выверяя его, отмеряя интонаций ровно столько, сколько нужно для нужной эмоции, но можешь лишь представлять, догадываться о том, как на тебя смотрят с раскрытыми ртами десятки (в больших масштабах - сотни) пар глаз, веря и восхищаясь, проникаясь и сострадая. Или, возможно, наоборот, кривят лица в презрительных гримасах, пока еще не решаясь открыто шушукаться и порицать бесталанность актера. В театре я никогда не играла, но после сегодняшнего дня впору задуматься над этим - во всяком случае, представление, кажется, удается на славу, судя по тому, что Джейк уже сопротивляется менее уверенно. Возможно, он и не сдался окончательно и его капитуляция в словах и поднятых ладонях - лишь лениво выброшенный белый флаг для небольшой передышки, но это уже что-то.
   Я удовлетворенно киваю, сгребая всё свое барахло назад в папку, но делаю это спокойно, никак не выражая победной радости, словно я и не сомневалась ни на секунду и вообще, мне монопенисуально, поверит ли Джейк или завтра мне действительно придется отправиться ближайшим рейсом домой (или к "следующему" папочке). Мне нравится его вопрос, он, что ни говори, льстит. Не буду лукавить, я задумывалась над этим в те моменты, когда молча грызла кончик карандаша на уроках, с презрением наблюдая за блеющими в ответ учителю одноклассниками; когда с удивлением для себя понимала, что на уроках не узнаю ровно ничего нового - все это уже было где-то прочитано, увидено, осознанно, переварено. Но я всегда воспринимала это, как нечто само собой разумеющееся - так, будто это вполне естественно и это не я, а они, балбесы-одногодки выбиваются из представлений о норме.
  - Нет, не гений, так, почитываю всякое, интересуюсь всем... - небрежно отмахиваюсь я от комплимента, улыбкой все же давая понять, что оценила его гордость - за себя ли, или за меня, или за все вместе и наше родство. - А в школе довольно скучно - вечное ощущение, будто топчемся на одном месте.
   Уж не знаю, стоит ли раньше времени торжествующе поднимать кубок в честь моей победы едва ли не "всухую", но то, что Джейк вот так вдруг озаботился моим образованием - довольно мило.  Впрочем, если смотреть с другого ракурса (на этом этапе размышлений я склонила голову так, будто действительно пыталась взглянуть на слова мужчины под другим углом), это еще смахивает на попытку найти достаточно причин (ну или на крайний случай, одну), почему мне не стоит расчитывать остаться здесь надолго, раз уж ему не удалось отмахаться от самого факта моего существования в его жизни.
   Джейк снова увлажняет горло, но я на этот раз возвращаюсь к термокружке. Когда она рядом, я всегда чувствую себя уютнее, дома. Говорят, дом там, где твое сердце или где вай-фай подключается сам? Черта-с два, дом там, где твоя термокружка!
  Разговор как-то неловко прерывается, потому что тему родства мы вроде бы как благополучно закрыли, а говорить о Нэнси Дрю (которая, к слову, мне никогда не нравилась), решительно влом. Поэтому я чуть дольше удерживаю кружку у своих губ, хотя пить там теперь совсем нечего - последние два глотка, самых насыщенных по крепости и сладости, заняли возмутительно мало секунд. Но сегодня кто-то там, на небесных перинах, явно мне благоволит - у Джейка жужжит телефон. Я - сама тактичность, понимающе делаю жест ладошкой, сползаю со стула и перебазируюсь к раковине, где на меня тут же недовольно фырчит растревоженный кран.  Разговор "папочки" заканчивается довольно быстро и явно не на самой оптимистической для Джейка ноте, но зато теперь уж мне не нужно искать, о чем говорить. По правде говоря, я в таких вещах кто-угодно, но не ас - мне редко (читать - никогда) хочется продолжать беседу настолько, чтобы искать искусственные поводы для этого. Обычно так делают другие в отношении меня, невероятно этим раздражая.
   Мне не слишком нравится идея ехать куда-то с человеком пусть и не в стадии сильного алкогольного опьянения, но все же по закону считающимся неспособным вести транспорт. Я не то, чтобы ярый приверженец закона, но в данном случае считаю требования вполне разумными. Поэтому, сбросив капли с рук в раковину,  поворачиваюсь всем телом к Джейку, с обличающим презрением щурю глаза:
- Морально не готова, но ты ведь тоже не был морально готов стать отцом вот так, так что... - прищур сменяется злодейской улыбкой: - при необходимости я могу еще и подыграть. Красиво, правдоподобно - закачаешься! - да-да, я охотно соглашаюсь на это сомнительное семейное мероприятие. Нет, мои принципы по жизни довольно тверды и не прогибаются под обстоятельства, но в данном конкретном случае я готова их обойти, потому что Джейк действительно во вполне вменяемом состоянии (и есть подозрение, что именно это - его нормальное состояние), да и движение на местных дорогах не такое, чтобы иметь шанс влипнуть в масштабную аварию. Так что ради нашей первой совместной поездки с папочкой я таки немного переступлю через принцип "не садиться в машину с нетрезвым водителем" и, выражая полную боевую готовность вкупе с заинтересованностью, бойко двинусь вперед. Останавливаюсь уже сравнявшись с Донахью и осуществляю попытку физического контакта (не из большого желания, а скорее осознавая его необходимость) - хлопаю мужчину по плечу:
  - Пойдем, пока ты не заправился до состояния недвижимости. Ужасно хочу услышать побольше о твоем яхт-клубе. И об этом Билли. Кто он, мать...- его. - кто он такой? А подружка у тебя есть? - пусть прочувствует на себе, хоть и с опозданием в пятнадцать лет, надоедливое детское "почемучество" и "отчегочество". А мне и в самом деле интересно, в особенности, что касается подружки. Не хочется никаких сюрпризов, потому что в этом случае сюрприз точно был бы лишен какой бы то ни было приятности

Отредактировано Guinness (2018-02-14 11:48:35)

+1

13

Назвать меня морально готовым к отцовству и его последствиям и сейчас нельзя, но у меня язык не поворачивается сказать об этом Скотти, глядя в её ясные и наглые глаза. Почему-то ощущение, будто девчонка надо мной потешается, так до конца и не исчезает, но, "откровенно говоря, моя дорогая, мне на это наплевать"*. В конце концов, как я и говорил уже, взять с меня нечего. Все мои сбережения лежат надёжно спрятанные под надзором личного Цербера-поверенного в крепких стенах банка, а то немногое, что я оттуда забираю, немедленно уходит на выпивку, бензин и другие бытовые нужды, тут на жратву-то едва успеваешь перехватить. Чтобы запустить ловкие хитрые пальчики в каменную копилку Скотти понадобится не только проворный язычок и её цветные схемы с научными формулами, но целая экспертиза, а если она подтвердит наше родство, то - чёрт возьми! - я совсем не против отдать ей всё, чем владею. Этого не так уж много.
Пока что она просит у меня всего лишь крыши над головой, и я согласен приютить девчонку на несколько дней. Может быть и больше. Незаметно для себя я начинаю привыкать к её присутствию, как будто так оно и надо. Зов родной крови? А может быть я просто соскучился по обществу кого-то нового, незнакомого. Кого-то молодого и свежего, кто не орёт на меня, не плачет и не смотрит осуждающе, хотя у Скотти как раз есть на это право, учитывая то, на что она претендует. Плакать она точно не собирается, лицо у неё востренькое, ясное и спокойное, только любопытное слегка, и в карих (как у меня, чёрт) глазах светится очень далёкое, очень туманное ощущение собственного превосходства и знания чего-то эдакого, никому больше непонятного. В семнадцать-то лет, покажите мне того, кто этого не имеет. В возрасте Скотти даже я считал себя исключительным, да таким и оказался - исключительным балбесом.
- Ладно тогда, поехали.
Я на секунду теряюсь от её решительного хлопка небольшой, но довольно тяжёлой ладонью по моему едва прикрытому хлопковой тканью футболки плечу, не сразу понимаю, как отреагировать, а когда протягиваю руку, чтобы потрепать её по волосам этаким неопределённым жестом симпатии от взрослого ребёнку, она уже ушла из радиуса досягаемости. Может оно и к лучшему, я не уверен, что поступить так было бы правильно. Я вообще ни черта ни в чём не уверен, но небольшой градус в крови позволяет мне ориентироваться в пространстве и времени немного лучше.
Не тратя времени на долгие сборы с переодеванием, у нас там не светский раут, я накидываю на плечи фланелевую клетчатую рубаху, такую же истёртую, но ещё не драную, как джинсы. Пуговицы не застёгиваю, термометр снаружи показывает плюс двадцать три, и я, ещё немного помедлив, сгребаю с полки в прихожей солнцезащитные очки, цепляю их на нос. Из меня такая хреновая рок-звезда, что даже авиаторы не придают мне крутости. В них я скорее похож на неуклюжего рэднека, выписавшего крутой аксессуар по каталогу. Да и плевать. подхватываю ключи и делаю жест, что-то вроде приглашающего поклона, указывая Скотти путь к нашей карете. в её актёрских способностях я не сомневаюсь, в состоянии собственных рук твёрдо держать баранку, тоже. Но вы можете назвать этот поступок безответственным - хэй, да не в первый раз!
- Ну-ка, юная леди, не выражайся, - командую я голосом профессионального брюзги, и впервые в жизни чувствую себя на месте тех старпёров, которые так бесили когда-то юных нас, казались непостижимо занудными и древними, и эта рокировка почему-то веселит меня. - У Билла золотые руки, которые будут кормить нас весь мёртвый сезон, поэтому относись к старику с уважением, - продолжаю молоть я, сам не вслушиваясь в ту чушь, которая вылетает изо рта. - Запрыгивай, - командую Скотти, придерживая для неё открытой дверцу высокой кабины и слежу, пока она устраивается на пассажирском кресле, не нужно ли подсадить, только потом обхожу пикап спереди и устраиваюсь на своём месте, не торопясь пристёгиваться, но сразу же лезу за пачкой сигарет, спохватываюсь, смотрю на неё искоса. - Не против?
Я выигрываю время, пока прикуриваю и затягиваюсь, выпуская дым в низко опущенное окно, пока выруливаю от дома на ухабистую тропинку, ведущую к трассе, лишь немногим приличней этой раздолбанной дороги, которая соединяет мою берлогу на отшибе с причалом у озера. Нас трясёт так, что зубы выбивают крупную дрожь, щелчками кастаньет отдающую прямиком в череп. Мотор рычит от натуги, а я несколько раз едва не прокусываю насквозь фильтр сигареты и собственной язык. Я всё ещё не ответил на её последний вопрос, и хочу наивно надеяться, что Скотти про него забудет. Рассказывать ей о Сэди мне, по какой-то причине, неприятно. Может потому, что она лет на десять моложе её матери? Нехорошее предчувствие грызёт меня, ведь я понимаю: останься Скотти здесь хоть на недельку, встречи будет не избежать. Наконец мы съезжаем на относительно ровную почву, и когда дух перестаёт вытрясать из самых печёнок, я меняю сигарету на новую, а потом делаю широкий жест рукой, как бы представляя своей дочери изжелта-серые, скудные на зелень каменистые окрестности озера Апачи, решая немного побыть гидом.
- Вот в такой глуши я и обитаю, - ухмыляюсь я, киваю налево, туда, где ответвление дороги, похожее на то, что недавно нас с ней едва не прикончило, устремляется к едва видной в отдалении кучке строений. - Там ферма МакТагарта, именно они выращивают тех курочек, которых продают во всех местных кафешках, которых тут целых два. Не какой-то там тебе KFC. Посёлок туда, дальше на север, ты его сегодня проезжала, - болтаю я, на секунду задумываясь, как ей до меня удалось добраться-то, здесь пешком километров пять, не меньше, потом отвлекаюсь, поворачивая к озеру и на ходу показываю ей чуть видные в зарослях деревьев на дальнем берегу домики. - Вот там скаутский лагерь. Я тебя было принял за сбежавшую оттуда школьницу, но в это время там обычно пусто, - я хмыкаю, сбавляю газ, чтобы не так пылило, чтоб грязь из-под колёс не летела к нам в открытые окна, потому что мы снова катим по покрытой слоем красного песка земле. - А вот и наш яхт-клуб. Смотри сама, какое великолепие.
Я ухмыляюсь, давлю по газам, в двух мерах от уже поджидающего нас Билла. Ему под шестьдесят, точнее сказать сложно. Высокий и худой как жердь, с кожей цвета местной земли, будто пыль впиталась ему в каждую пору морщинистой выдубленной солнцем кожи, а глаза синие, как то озеро, у него за спиной. Редкие белые волосы он стрижёт коротко и носит усы щёточкой, которые ему, как ни странно, даже идут. Билл поднимается с порога раскрытого ремонтного сарая и идёт к нам навстречу в сером рабочем комбинезоне, там и тут запачканном мазутом, поверх клетчатой же рубашки с закатанными рукавами, в левой, рабочей руке у него зажат обух трубки с первоклассным калифорнийским табаком, в котором по запаху угадывается сладковатая нотка чего-то ещё. От раздражения, которое было в его голосе во время нашего телефонного разговора, на лице Билли нет и следа, а когда он замечает Скотти, то оно и вовсе вытягивается от изумления. Мой механик и мастер на все руки замирает не дойдя до нас нескольких шагов.
- Это что ещё за пигалицу ты сюда притащил, Джек?
Он всегда называет меня так, и я, в общем, давно перестал спорить. Больше всего меня беспокоит необходимость сейчас, немедленно, решить, что ответить ему, потому что от этого принятого решения будет зависеть многое. По крайней мере, пока Скотти остаётся тут. Я выпрыгиваю из машины, оглядываюсь на девчонку, и смущённым жестом провожу по своим всклокоченным волосам, как бы собираясь почесать в затылке, но, в последний момент, передумав.
- Это Скотти, - начинаю я из безопасного далека, прокашливаюсь, отчаявшись нащупать почву, ускользающую из-под ног. - Леона Скотт, моя... моя дочь.
Не верю, что сказал это. Билл, конечно, не трепло, но в том маленьком замкнутом мирке, где мы обитаем, новость, влетевшая в одни уши, ещё до вечера переползает во многие. Заявив это вслух, я как бы подтвердил право девчонки на мою опеку, заботу и вообще всё, что ей причитается. Здесь, в глубинке, с этим строго. Если я вытурю Скотти без её согласия после того, то и самому мне придётся удочки мотать, и я прикусываю свой болтливый язык, но что ещё мне полагалось сделать, если я всё время чувствовал на себе её не по годам проницательный взгляд.
- Скотти, - я машу ей рукой, как бы предлагая встать рядом со мной, может быть, даже позволить мне этак по отечески, покровительственным жестом, приобнять себя за плечи, - это Билл Андерсон.
Я жду, пока они поздороваются, пока решат для себя, как им следует опознавать друг друга в этой запутанной системе социальных рангов. Мой взгляд тревожно впивается в лицо пожилого механика, но то остаётся дружелюбно-непроницаемым, и только несколько мгновений спустя Билл произносит без всякого оттенка осуждения или опасного любопытства:
- Не знал, что у тебя уже такая взрослая дочь, Джек.
Да я и сам об этом не знал до сегодняшнего утра, думаю про себя, но только глупо хмыкаю в ответ.
- Что мисс, прогуляешься пока мы с твоим отцом вещи перетаскаем? - предлагает Билл. - Смотреть тут особо не на что, но если хочешь, можешь взять лодку и прокатиться по озеру. Вон ту, вторую с конца, самую меньшую. Купаться пока рано, вода холодновата
Остерегается он напоследок и оглядывается на меня, как бы спрашивая, всё ли верно сделал. Я пожимаю плечами и смотрю на Скотти, предлагая ей самой выбрать, чем занять себя.
______
* "Унесённые ветром".

+1

14

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
Я не привыкла к тому, чтобы мне давали нагоняев, за что-то шпыняли, проверяли сделанные (или наоборот - не сделанные) уроки, искали по карманам сигареты и принюхивались, не пила ли я. Не уверена, почему так сложилось исторически - то ли оттого, что я в принципе росла ребенком рассудительным не по годам, от которого никто не ожидал подобных каверз, то ли матери попросту в голову не приходило усложнять себе жизнь тем, что, в сущности, через какое-то время уже не будет иметь значения. Лично мне, разумеется, куда как приятнее первый вариант и мне не хочется думать о Флоренс хуже, чем это есть на самом деле, так что просто остановлюсь на том, что замечание Джейка меня самую малость удивило. Не вызвало волну негатива с желанием бунтовать, вовсе нет, просто это было что-то новое, хотя и малозначимое, потому что мы оба - и я, и папочка, понимали - я не особенно нуждаюсь в таких директивах, чтобы быть вполне себе адекватным тинейджером, с которым не стыдно появиться на людях.
  И Билли этот мне заочно понравился, нарисовавшись в моем воображении эдаким стареющим рубахой-парнем со всклокоченной копной седеющих волос, местами неровно уложенной под гнетом засаленной кепки, который больше делает, чем говорит, ворчит всегда исключительно по-дружески и, в комплекте с прочими фрагментами местной флоры, фауны и архитектуры, является неотъемлемой частью жизненного уклада Донахью, с которым мне уже хотелось знакомиться отчего-то немного больше, чем это предполагал мой изначальный сценарий. Поэтому я послушно кивнула, козырнув указательным и средним пальцами, и ловко вскочила в кабину, словно дочь фермера, всю жизнь тренировавшаяся в фигурных прыжках на высокую подножку трактора.
   - Не против, - важно киваю, для пущего эффекта производя разрешающий жест кистью, но картинно отворачиваюсь к окну, будто заранее готовясь прятать брезгливый носик от едкого дыма. На самом деле, я ничего не имею против сигарет, даже не будучи заядлым курильщиком. По правде говоря, при некоторых обстоятельствах, в некоем особом расположении духа я и сама не брезгую сигаретами - недостаточно часто, чтобы быть похожей на курящего человека, но достаточно, чтобы на дне рюкзака иметь примятую, но все еще пригодную для употребления пачку мальборо, начатую несколько месяцев назад.
  Есть в этой ситуации какое-то особое очарование, о котором я даже не подозревала, обрисовывая себе в самых ярких красках предстоящий отрезок биографии под крылом Донахью. Есть в этой спонтанной поездке что-то странно-родное, от чего я отмахиваюсь, как от надуманного, случайно навеянного атмосферой загородной жизни. Мне, черт возьми, нравится эта дикая неприветливая дорожка, бегущая под колеса авто словно прямиком со страниц книги сказок - дорога, которая сама решает, куда следует завести путника, исходя из того, пройдет ли он испытание кочками молодцом, или расплещет говнецо, таящееся на дне души. Я с любопытством пялюсь в окно, будто там в самом деле есть, что рассматривать, и молчу. Не намеренно, не потому что все еще ожидаю ответа на свой последний вопрос (я уже и так обо всем догадалась), просто меня забавляет некоторая неловкость, повисшая в воздухе. Мне ничего не стоило бы завести разговор на совершенно любую, возможно, даже очень неожиданную тему, но любопытнее, о чем по собственной инициативе заговорит Джейк, этот довольно милый попивающий отшельник.
   Тема всплывает самая что ни на есть очевидная - её выносит к берегу нашего разговора, как самую легкую и незначительную щепку. Я слушаю внимательно, но, увы, вероятнее всего, высади меня здесь Джейк через пять минут, вряд ли сумела бы сориентироваться, в какой стороне ферма МакДональдса (он же это сказал только что, да?), а с какой стороны подкрадывается ближайший городок. Я совершенно не восприимчива к информации на слух, тогда как печатный текст намертво  высекается на скрижалях моей памяти, поэтому лишь глубокомысленно киваю, внося этим свою сомнительную лепту в наш с Джейком диалог.
   - Скаутский лагерь, говоришь? Я бы как-нибудь на досуге обязательно там пооколачивалась, - заинтересованно бормочу, близоруко вглядываясь куда-то поверх разномастных метёлок деревьев, пока Джейк не переключает мое внимание на свое детище. Не могу сказать, что вид псевдо-отцовских владений поражает воображение - я не знаю, много это или мало, круто или не очень - то, что я здесь вижу, но откуда-то во мне зреет теплое чувство гордости за Донахью. Владелец яхт-клуба. Мой отец - не просто звезда в закате, но и владелец чего-то. Не какой-нибудь там задрипаной забегаловки, где за столиками дремлют инсталяции прокуренно-проспиртованных человеко-бабуинов, а яхт-клуба. И сознание коварно отодвигает на задний план уже такой малозначимый факт отсутствия этого самого родства. Тем более теперь, когда на вполне логичный вопрос Билли о моей персоне, Джейк, не без сомнений и растерянности, наконец признаёт: я - его дочь. Звучит...волнительно.
   После такого представления и приглашения, мне не остается ничего другого, кроме как занять полагающееся одесную Джейка место и со всей приветливостью, какую только способно изобразить мое более привычное к ленивой насмешливости лицо, дружелюбно оскалиться:
- Мистер Билл Золотые Руки Андерсон, - снисходительным кивком в духе английских леди, я одновременно и приветствую мужчину и демонстрирую, что наслышана о нем достаточно, чтобы заиметь к нему и уважение, и некоторую даже симпатию.
  Из его слов несложно заключить, что Джейка его знакомые в роли отца представляют чуть менее, чем никак.
  Что ж, няньчиться и сюсюкать он со мною явно не собирался, как и трепать за щеки, проводить сравнительную характеристику, что во мне от отца. Деловой человек, каким я себе его и представляла, он тут же тактично намекнул мне, что у них, у мужчин, есть дело, не подразумевающее женского (надеюсь, не детского?) участия, а я не особенно и сопротивлялась - уж что-что, а избавлять людей от своего нежелательного присутствия я умею профессионально - последствия нашего семейного уклада. Поэтому, не дожидаясь повторных намеков, отправляюсь знакомиться с прочим джейковым окружением - в частности, с той самой лодкой, на которую указал Андерсон. Остановившись у самого края причала, я долго с интересом рассматриваю её, будто испытывая взглядом на прочность, проверяя, нет ли где коварной бреши, и в конце концов присаживаюсь на корточки, пытаясь дотронуться рукой до бортика. Нет, прокатиться по озеру - это точно не то, чем я займусь, даже если с лица земли вдруг исчезнут все доступные человеку виды транспорта и развлечения. Я смотрю на лодку, как на дикого зверя, дотрагиваюсь самым кончиком пальца до неё, но, даже рассмотрев судёнышко вблизи, не перестаю испытывать странного страха.
  Я не знаю, что из чего проистекает: моя боязнь водоемов глубже и обширнее лужи - из неумения плавать, или наоборот - необъяснимый панический страх, почти что фобия не позволяет научиться тому, что умеют делать даже самые тупоголовые увальни из моей школы, плавать. Я не помню, имело ли место в моей биографии какое-нибудь событие, наложившее такой вот несмываемый отпечаток на личность. Помню только, как всякий раз пыталась молчаливо преодолеть позорную фобию, не признаваясь в ней даже матери (хотя почему даже? кажется, даже соседские старушки знали меня лучше, чем Флоренс); изучила в теории всё, что касается способности человеческого тела держаться на поверхности, но так ни разу и не решилась.

Отредактировано Guinness (2018-02-14 11:49:52)

+1

15

Ну что ж, кажется, это прошло лучше, чем я ожидал, и я выпускаю из лёгких воздух в длинном выдохе облегчения, хотя и не помню, чтобы задерживал его там, а потом улыбаюсь, совсем как идиот, ведь, честное слово, пару часов назад я эту Скотти и в глаза-то не видел. Почему же я теперь так волнуюсь о впечатлении, которое она - мы оба - произведём на старину Билли? Наверное какой-нибудь психолог, вроде тех, кого мне приходилось посещать в прежние времена концертов и многочасовых записей для снятия стресса (не то, чтобы это помогало хотя бы в половину так хорошо как добрый глоток бурбона), начал сейчас заливать о комплексах и проблемах с собственными родителями. Фигня это всё, я никогда не думал о Билле Андерсоне как о своём папаше, и уж точно не мечтал о том дне, когда смогу представить старику собственных спиногрызов.
Послушная и серьёзная Леона, сверкая своими лисьими глазами, спешит оставить нас вдвоём, предоставив заниматься делами, пока она осматривает окрестности, чего ей, может быть, и не очень хочется - глядеть тут особо не на что, это верно, хотя я и привязался к этому месту куда больше, чем ожидал в самом начале, после спонтанного переезда. Я провожаю девчонку взглядом, скорее заинтересованный, чем обеспокоенный её благополучием, конечно же. Акулы у нас не водятся, да и про маньяков в стиле Джейсона Вурхиса я никогда не слыхал. Обернувшись обратно к Биллу я натыкаюсь на его синий насмешливый взгляд как на стену, от которой меня отталкивает будто я - упругий каучуковый мячик, потерявший направление в пространстве. Я хмыкаю и потираю шею, смущённый и растерянный, и совершенно сбитый с толку.
- Значит, дочка.
Самодовольно повторяет Билл, и я готов врезать ему за этот многозначительный тон, но не могу не испытывать благодарности за то, что он не расспрашивает меня о подробностях. Это дорогого стоит, особенно если учитывать, что я сам ни хрена о них не знаю, не считая того, что скормила мне Скотти, и что может, а может и не быть правдой. Я пожимаю плечами и всем своим видом показываю, что собираюсь тут делом заняться, а не тратить своё время на пустой трёп, откидываю брезент с плотно утрамбованных в кузове ящиков с запчастями и прочим хламом разного назначения. Но Билл не собирается так просто спускать меня с крючка, это точно. Он продолжает посасывать кончик своей старой трубки наслаждаясь расслабляющей смесью табака и травки, которой, иногда, снабжает и меня, глаза его следят за лёгкой фигурой девчонки, застывшей на дальнем конце короткого пирса в позе диснеевской Покахонтас, разговаривающей с ветром, разве что чуть менее уверенной.
- Сэди в курсе? - спрашивает вдруг Билл, и я, от неожиданности, так и замираю с длинным мотком троса в руках, с которым только что возился, чтобы продемонстрировать скопившееся во мне раздражение делового человека, которого заставляют отвлекаться на пустяки. - Или это для неё сюрприз?
Честно? Это последний вопрос который я ожидал услышать от своего работника. До сегодняшнего дня мы вообще никогда не обсуждали личную жизнь, мою или его, если у Билла она имеется, и, похоже, это первый раз, когда подобная перспектива вообще пришла мне в голову, поэтому на секунду я замираю, ошарашенный. Я знаю о Билле только то, что он рассказывал мне, о покойной миссис Андерсон и о давно разъехавшихся детях. Это немного, и вся информация давно устарела, как я внезапно осознаю. В общем-то, он всё ещё здоровый и не слишком старый мужик, и, я предполагаю, что в нашем маленьком тихом захолустье я был бы в курсе его любовных похождений, если бы они имели место быть, но всё-таки. С какого хрена его интересует, что подумает Сэди?
- Билл, я всегда считал, что ты не любишь совать нос в чужие дела.
Заявляю я ему, быть может, немного резко, но я всё ещё выбит из равновесия, и я кидаю ему сверху, из машины, свою ношу, которую Билл ловит с проворством молодого рабочего, укладывает возле своих ног. Он медленно выбивает трубку и убирает её в карман прежде чем присоединиться ко мне, и, спустя минут пять, мы уже вдвоём таскаем барахло из пикапа в сарай, не тратя дыхание на разговоры, но любопытство продолжает сжигать меня изнутри. Между делом и загадками, крутящимися в голове роем назойливой летней мошкары, я не замечаю того, что Скотти не видно и не слышно вот уже какое-то время. Честно говоря, на несколько мгновений сам факт её существования вылетает у меня из головы, что, в общем, не так удивительно, учитывая всё.
Оглушительное тарахтение двигателя моторной лодки возвращает меня к реальности, заставляя поднять голову и посмотреть на тот угол шаткой, сбитой из досок пристани, к которому как раз пристаёт Тонни Миллиган, судя по ходу его посудины, как всегда пьяный в хлам. Тонни приезжает на озеро столько же лет, сколько я живу здесь и, насколько мне известно, начал он эту традицию гораздо раньше. Не знаю уж, как он ведёт себя дома, но тут словно с цепи срывается - глушит алкоголь так, что мне даст фору, и всё бы ничего, если бы не его привычка прыгать в лодку в таком виде и носится по окрестностям распугивая рыбу вместе с зазевавшимися рыбаками и, если повезёт, причиняя мелкие повреждения себе или окружающим. До сих пор, Тонни умудрялся заканчивать свои эскапады вполне благополучно, но сегодня, кажется, он твёрдо решил расхерачить нам настил вдребезги. В потоке брызг доски скрипят, стонут и крошатся, а Билл рядом со мной бросает предпоследний ящик и забористо материться, направляясь к завсегдатаю своей ремонтной мастерской.
- Миллиган, твою мать, какого хрена?
Доносится до меня сквозь шум всё ещё работающего винта. Я раздумываю, стоит ли закончить с разгрузкой одному, осталось совсем немного, а вмешиваться в эти дрязги я не люблю. Строго говоря, Тонни только что нанёс ущерб моей собственности, но он с такой охотой угощает в баре, да и собутыльник неплохой... Вдруг, меня будто молнией в затылок ударяет, так что челюсть отваливается, а глаза выкатываются что у утопленника, и, не задерживаясь больше, я кидаюсь следом за Биллом, на бегу выкрикивая словно очумевшая квочка:
- Скотти, эй! Скотти! Ты цела?
Вопрос не кажется таким уж диким: я не видел, куда ушла девчонка, но последний раз, когда я смотрел, она ошивалась именно там, где сейчас Тонни громит причал тараня его боком своего чёрного монстра, предварительно хорошенько окатив доски мощной волной. Если он застал мою дочь врасплох, если она потеряла равновесие от этой тряски, то легко могла свалиться прямо в воду, и хорошо, если не под работающий винт. Ох блядь! Это точно моё везение: познакомиться с дочерью утром, чтобы уже к обеду её укокошил нажравшийся до розовых слоников псих.

+1

16

[nick]Leona Scott[/nick][status]Little shark[/status][icon]http://funkyimg.com/i/TAv2.png[/icon]
Вода обладает каким-то поистине гипнотическим свойством.  Вода в водоемах, я имею в виду, из кранов и прочих рукотворных источников ничего аномального, к счастью, не вытекает.  Она обладает магнетизмом, заставляющим тебя умиротворенно пялиться, покачиваясь на ласковых волнах собственных мыслей, погружаться глубже и глубже, всматриваясь в отражение, покрытое рябью, словно в собственное прошлое.
   Минуло достаточно времени и ноги начали подавать недвусмысленные сигналы о том, что человек - существо по большей части прямоходящее и в таком положении, на корточках, приобнимая колени, для него находиться как-то неестественно, в особенности, если на то нет никакой обстоятельством обоснованной необходимости. Но так не хотелось выходить из этого уютного оцепенения, даже если лишняя секунда, проведенная вот так, в скором времени аукнется неприятным зудящим покалыванием в мышцах. Моё внимание вдруг переключилось на стремительно приближающийся шумный объект, но, быстро сообразив, что ничего ненормального в моторной лодке, прорывающейся по мирным водам к причалу, нет, я вернулась к своим ногам и попытке еще хоть ненадолго задержаться вот так, задумчиво сидя на краю. Было бы лето - проще простого было бы сесть на край, болтая ногами и впиваясь ладонями в дощатое покрытие - я буквально в красках представила себе, как буду, если и не изо дня в день, то уж по крайней мере, настолько часто, насколько это возможно, приезжать сюда с Джейком, пока не станет настолько тепло, чтобы эта моя небольшая фантазия-зарисовка, осуществилась.
      Не прошло и пяти секунд, как мне пришлось снова обратить внимание на лодку - сначала с удивлением, после к нему примешалась толика паники, пока я окончательно не сообразила - нихера нормального в ЭТОМ нет.  И прежде, чем мое обленившееся за время без движений тело, успело среагировать на молниеносно приближающуюся опасность, пристань с глухим стуком, под борзый, задиристый рёв лодки, содрогнулась от удара. Я не потеряла равновесие полностью, но покачнулась так, что пришлось подставить руку и, поскольку теперь уже точно не осталось ни малейшего шанса до конца сыграть роль философствующей у озера девы и размеренным грациозным шагом в конце-концов сфинтить отсюда, решила удрать по-добру по-здоровую хоть как-нибудь. Хотя бы даже на карачках. На самом деле, "решила" - это очень громко сказано, потому что сознание в этом процессе не участвовало абсолютно, на стражу заступили чистые инстинкты - именно они настойчиво и грубовато толкали меня в спину, чтобы я перебирала ногами, игнорируя возможность поцарапать коленки в процессе. Второй удар, хотя по силе был слабее первого, но пришелся очень некстати, застал меня в еще более шатком положении, в попытке встать на занемевшие ноги. Я почувствовала, как заваливаюсь на бок - туда, где уже совсем край. Впрочем, нет. Края там уже не было.
    Такое ощущение иногда испытываешь во сне, когда только начинаешь засыпать, и вдруг чувствуешь уходящую из-под тебя твердь, содрогаешься всем телом и, успокаивая колотящееся в клетке рёбер сердце, нащупываешь под собою постель. Увы, на этот раз вместо пустоты рука соприкоснулась с разверзшейся пастью озера. Я в панике попыталась попутно зацепиться хоть за что-то - в конце-то концов по обе стороны от меня находились лодки, но пальцы лишь беспомощно скребут гладкие влажные бока, не находя за что уцепиться. Будь мои движения чуть более прицельными, а сама я - уверена хоть на йоту в возможности не уйти на дно чугунным ядром, мне ничего не стоило бы ухватиться и удержаться на плаву. Но вот так ни с того, ни с сего материализовавшийся самый большой твой страх - не самый лучший советчик и помощник в подобных обстоятельствах.
  Я открыла было рот в попытке закричать (хотя давайте будем честны - благим матом от всей души, мне все равно не удалось бы затмить сольную партию бешеного мотора), но не успела набрать в легкие достаточно воздуха хотя бы даже для сдавленного писка. Не то, чтобы я сразу пошла ко дну - нет, я отчаянно сопротивлялась попытке этого доселе дремавшего водяного чудища завладеть мною целиком и полностью. В какой-то момент я даже поверила, что вот сейчас смогу наконец победить в этой борьбе, отфыркиваясь и злобно матерясь (еще бы!) сначала повисну, прочно ухватившись за палубу, а затем, поднабравшись сил и вовсе влезу на поверхность. Но снова и снова ничего не выходило. Никогда я не верила ни в привидений, ни в полтергейстов, ни в любую другую крайне недружелюбную научно не доказанную дрянь, но сейчас настал тот самый момент, когда иного объяснения тому, что я так безуспешно воюю с водой (при том, это ведь даже не бушующий океан, не волны цунами, а милое спокойное озерцо) я найти не смогла бы.
   В носу, во рту, в ушах, везде была вода; просачивалась в меня, коварной сереной напевала мне в уши убийственно-убаюкивающий мотив под аккомпанемент моего собственного ожившего страха. Все происходило ужасно быстро, хотя мне в какой-то момент наоборот показалось, будто время замедляет свой ход.
   Ходят байки о том, что русские так учат своих детей плавать. Они просто бросают ребенка на середину водоема без всяких спасательных жилетов, кругов и прочих накачанных воздухом вспомогательных штук и ждут, пока тому не придет понимание свыше или бесславный конец. Мне подумалось о том, как все же славно, что моя мамаша не тягалась с каким-нибудь Иваном. При случае стоило обязательно сказать ей за это "спасибо". Если, конечно же, мне такой случай предоставился бы...
    Не помню, продолжал ли жужжать мотор, когда я, после особенно отчаянной попытки вытолкнуть себя на поверхность (как-то же дельфины, черт возьми, это делают!), почувствовала, что силы покидают меня. Я слышала только плеск воды, своё гортанное, сдавленное "мммм", разбавленное забавным звуком, издаваемым пузырьками воздуха, которые вырывались у меня изо рта и тут же выпрыгивали на поверхность.
    И меньше всего почему-то в этот момент мне думалось о Джейке, как о том, кто может прийти на помощь. Нет, я, конечно, сильно надеялась на бдительность неких двух абстрактных мужчин там, на берегу, которые вот прямо сейчас могли бы в суматохе ронять такелаж и кидаться на спасение некоего семнадцатилетнего гидрофобного топора... Но это были просто мужчины, посторонние, случайные свидетели происшествия, которые делают (надеюсь, что делают!) это, просто исполняя свой гражданский долг. Хотя где-то там, кажется, совсем-совсем далеко, кто-то уже вовсе не абстрактный кричал "Скотти".

Отредактировано Guinness (2018-02-14 11:50:38)

+1


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Реальная жизнь » [R] It's the Most Wonderful Time of the Year


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC