Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами. Никаких рамок, ограничений, анкет, занятых ролей... Кроссплатформа приветствует тебя.
На форуме содержится контент 18+

11.06. - 17.06.
АКТИВНЫЕ ОТЫГРЫШИ
ЗАКРЫТЫЙ ОТЫГРЫШ

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь - этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения - академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Администрация:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [R] По первому снегу


[R] По первому снегу

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[R] По первому снегу

http://sd.uploads.ru/t/O8pzm.png

время действия: последний месяц осени, 1371 год от Рождества Христова.
место действия: Ривер, тренировочный лагерь.

участники: Шесс / Шесс, Рикки / Эрран Ритт.

описание эпизода:
Месяц нечеловеческих нагрузок, испытаний воли и характера – наказание или… второй шанс?
Порой зима наступает очень вовремя. Первый снег заметает былую злобу, неприятие и страхи. Обновленный мир призывает жить чище и тоньше, избавиться от грязи в душе, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту новым началом, для которого раньше не хватало места.
В Ривер идет зима.
В Ривере ждут перемен.

Отредактировано Рикки (2018-04-02 14:49:39)

+1

2

Сапоги стучали по вытоптанной земле, явно решив посоревноваться в громкости с сердцем. И если совладать с дыханием еще получалось, то призвать к спокойствию бьющуюся в груди силу казалось чем-то запредельным.
Хотя инструкторы Ривера так не считали.
– Это только седьмой круг, а у тебя уже взгляд, как у загнанной кобылы. Плохо, Ритт. Накинуть еще парочку к оставшимся трем?
Первая неделя в учебке всегда самая сложная. Тело сопротивляется, мстительно скручивает мышцы ночами, а то и подводит прямо на бегу, и порой подняться на ноги получается только с рявканьем инструктора. Но если плечи оттягивает еще и дорожный мешок, набитый камнями, то не помогут даже пинки – лишь рывок собственной воли.
– Еще хуже. Прибавь темп.
Задавать вопросы нет ни сил, ни желания; собьешь дыхание – не протянешь и половины круга. Но злое возмущение на миг отражается в брошенном на Кэрона взгляде яснее всяких слов. Тот никак не отвечает.
Пыльная, изрытая ямами и бугрящаяся насыпями дорожка ложится под ноги тяжело. Дыхание он держит ровным, подстраивает под рывки тела, что позволяет не задыхаться даже после восьмого забега вокруг монастырского корпуса. Но дышать правильно становится всё сложнее.
И, что самое поганое, Найджел это видит.
Неделя, проведенная в Ривере, помнилась одним смазанным пятном, в какое обычно превращается мир, когда несешься на лошади во весь опор. Дни стали сплошной полосой препятствий, а ночи между ними – короткими передышками, больше напоминающими краткий миг беспамятства. Люди вокруг уже виделись картонными декорациями, но Эрран помнил, что это пройдет. Тело привыкнет, а разум научится подлаживать мысли даже на бегу.
Шесса он не видел со дня приезда. Зато Кэрона – едва ли не круглыми сутками.
Еще покидая Ортерн, Ритт считал, что при встрече с капитаном группы ликвидации они опять сгрызутся – с учетом решения Совета, повод для этого искать не пришлось бы, – но Найджел не нарывался, а Эррану стало не до того. Инструктор вцепился в него с порога, сразу после ужина, устроив разминочный забег, ставший началом всей этой сумасшедшей гонки. Момент для злости был потерян.
А потом всё как-то сгладилось.
Найджел вел себя сдержанно, про волчонка не вспоминал, а Ритт делал вид, что такого и не знает. Хотя вопросы сидели в голове, но озвучивать их не позволял тяжелый засов гордости.
У него еще было время с этим разобраться…
Дыхание подвело. Ритт попытался всё исправить, но выдох не попадал ни под левую, ни под правую ногу, а потом и вовсе слился в непрерывный сиплый хрип, царапающий горло. Последний круг он добежал, позорно задыхаясь, и Найджел встретил его довольной ухмылкой.
– Гляди-ка, всё-таки сдох! – с едкой радостью констатировал инструктор, наблюдая, как его подопечный пытается отдышаться, оперевшись ладонями в колени. – И что это было, Ритт?
– Casus, – надсадно выдохнул Эрран себе под ноги.
– Спасибо, что твой casus случился на двенадцатом круге, а не на третьем. Я бы расстроился больше. Помнишь, что бывает, когда расстраивается инструктор?
– Судя по тому, сколько штрафных кругов я намотал за эту неделю, у тебя глубокая депрессия.
– Еще три, – уже серьезно велел Найджел и, встретив недобрый взгляд, добавил в том же тоне: – Как отдышишься.
Это уже было подарком. Эрран сбросил с плеч дорожный мешок, устало сел, а потом и вовсе откинулся в пыльную траву, безучастно наблюдая, как облачка пара, срывающиеся с губ, мешаются с грязным, как снег по весне, небом. Погода портилась день ото дня, но снежные тучи проходили мимо, царапая тяжелым брюхом верхушки гор и лишь на них просыпаясь белой крупой. Ривер по-прежнему жил в серости межсезонья, хотя ноябрь, всегда приносящий снега, уже вступил в свои права.
На живот упала фляжка. Ритт подхватил её до того, как она успела скатиться под бок, и скосил глаза на Кэрона.
– Я сказал, отдышаться, а не расслабляться. Подъем.
И так будет еще несколько долгих недель.
Небо качнулось. Мышцы возмущенно застонали, но всё же подчинились, хотя больше всего на свете ему хотелось остаться лежать там, на холодной земле, разглядывая, как грозно ворочаются в вышине тучи, кажется, готовые вот-вот прорваться лебяжьим пухом…
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

3

Снег. Он шел всю ночь большими, тяжелыми хлопьями. Здесь, в горах, уже не растает. Осень ушла на мягких лапах, без сопротивления уступив белому безмолвию. Шесса всегда завораживало это. Еще вчера мир был другим. Тусклым, серым, он пах прелой травой, сыростью и… болью. Она все еще была. Привычная и такая же тусклая. Когда-нибудь она, как и эта осень, уйдет тихо и незаметно. И только память о ней будет заставлять сжиматься сердце еще долго после того, как сам он забудет. Память тела была злее. И прозорливее.
На тихие шаги волколак не обернулся. Найджел остановился за спиной, вздохнул:
− Хочешь туда?
Мальчишка замер, кажется, даже дышать перестал. Не ответил.
− Уверен, что выдержишь трансформацию?
Удар сердца. Еще один. Он кивнул торопливо, словно не верил, что будет позволено.
− Иди.
Несколько секунд томительного бездействия, и Шесс рванулся прочь легкой, стремительной тенью, так и не обернувшись на наставника. Хлопнула дверь. Найджел выругался бессильно и зло.
− И нахрена? – полюбопытствовал Хаг, заканчивающий завтрак у дальнего стола, и раздраженно отпихнул от себя опустевшую миску. Найджел не ответил, сел напротив.  Ел молча, не поднимая взгляда.
− Теперь до вечера будешь свою тревогу за пацана на плацу вымещать. Остальные-то в чем виноваты? И вообще, не понимаю, чего ты от щенка хочешь. Учитывая его состояние, он очень неплохой результат выдает.
Кэрон упрямо мотнул головой:
− В нем нет жизни. Кураж, азарт, нерв… где все это? Что-то потерял он в этом клятом замке. Да, работает технично. Но доверяется телу, инстинктам и напрочь отключает мозги.
− Это не всегда плохо.
− Это всегда плохо. И не говори, что не понимаешь, о чем я.

Запахи, цвета, звуки. 
Этот мир был прекрасен.
Серебристо-серый зверь вылетел из густого подлеска, стряхнув на роскошную шкуру снег с низких ветвей, выронил из пасти тушку зайца и припал на передние лапы, как бестолковый щенок, принявший поноску за игрушку. Пронесся по кругу, поднимая в воздух снежную пыль, без причины, просто упиваясь стремительностью плавных движений. Упал на спину, перекатился с боку на бок, подставив хмурому небу белое пузо и нелепо дрыгая лапами. В этом было столько щенячьей беззаботности и непосредственности, что его можно было бы принять за дурного дворового пса, по недосмотру сорвавшегося с цепи. Если бы не размеры и ощущение чуждой силы. Страшной, угнетающей, ввергающей в какой-то неодолимый, иррациональный ужас, взывающей к тем древним инстинктам, что глубоко въедаются в разум и кости, лишая способности рассуждать здраво и вызывая единственное желание – не оглядываясь бежать прочь.
Шесс прекратил бестолково бить лапами небо, перевернулся, ткнувшись носом в землю, взрывая первый снег, и вдруг насторожился, навострив уши. Поднял голову, встряхнулся, медленно развернулся к темной полосе деревьев и деловито потрусил вперед, вскидывая широколобую башку, пытаясь поймать ветер, что толкал в спину, ероша длинную шерсть на загривке. 
[icon]http://s8.uploads.ru/RbQZp.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2018-05-30 16:30:53)

+1

4

Утро выдалось поразительно удачным. И не оттого, что началось не с инструкторского пинка в дверь. И не благодаря серебрящемуся за окном снежному покрывалу, после тусклой серости кажущемуся особенно красивым.
А потому что принадлежало Эррану полностью и безраздельно.
Найджел, встреченный на пороге общей трапезной, уже был чем-то здорово раздражен, и его отрывистое: «До полудня свободен», оказалось до того неожиданным, что Ритт с трудом подавил желание переспросить. Неделя в учебке научила его вовремя прикусывать язык, даже когда напрашивающаяся фраза казалась безобидной. И пусть за воротами Ривера эта наука быстро выветрится, сейчас же говорить приходилось с оглядкой на инструктора – существа похуже дикой собаки, с которой никогда не угадаешь, на что та вызверится.
Внутренний двор оказался расчищен лишь на треть. Причина заминки обнаружилась достаточно быстро: стайка из трех риверских воспитанников увлеченно обкидывала друг друга снегом, помогая себе в этом лопатами. Господину следователю, ступившему из-за угла корпуса, досталось лишь снежной пылью по лицу, однако веселье срезало моментально. Ритт остановился, проморгался от колючих снежинок и, одарив остолбеневших мальчишек выразительным взглядом, с удовольствием отметил, как те резво рассредоточились по двору.
Шесса среди них не было.
Чем ближе к лесу, тем меньше становилось следов. Ритт уже не пытался следовать по чужой цепочке шагов – свернул напрямик через нетронутую снежную полосу, лежавшую перед синеватой стеной деревьев. Где-то здесь была тропинка, знакомая до каждого причудливого изгиба, но узнать её не получилось даже по гривкам сухой травы, кое-где пробившим снег.
Под сапогами шуршало и поскрипывало. Морозный воздух кусал за лицо, ловил дыхание, и облачка пара клубились перед глазами, истаивая почти неохотно. Тишина становилась всё пронзительнее.
Этот лес он помнил хорошо. Видел его и в по-весеннему болотистой слякоти, и в ароматной летней зелени, и в пестрых цветах осени. И в пушистом одеяле снега, как сейчас.
А каким его помнил сам лес?
Загнанным до исступленной злости парнем, впервые оказавшемся в тренировочном лагере и хрипло выплевывающим ругательства в адрес сволочи-инструктора? Сосредоточенно-напряженным, вслушивающимся больше в собственные шаги, чем в приближающиеся к нему чужие? Тогда он только с пятого раза сообразил, в чем была его ошибка, но осознание пришло уже на плацу.
А может лес помнил его таким: стремящимся сбежать от людей, от самого себя, чтобы с холмистого лесного хребта наблюдать за щетинистыми подножиями гор и плавать в вязком безмыслие.
В лесной тишине даже шорох снега кажется оглушающим. Особенно, если ветер приносит его вместе с ясным ощущением чужого присутствия, рожденного отзвуками движений и дыхания. Ритт остановился, настороженно глянул сквозь частую полосу деревьев, отмечая смазанный силуэт, но сделал всего несколько шагов в его направлении.
Не потому что приближаться было опасно. А потому что не хотелось.
Уж больно отличный открывался вид.
Снежный волк был красив. По шубе, в ответ на прыжок, прокатывались серебристые волны, а в каждом движении сквозила такая уверенная мягкость, какая встречается только у крупного зверя.
Спутать волколака с обычным волком мог только слепой; да и щекочущая знакомым страхом суть доставала даже сюда, до Эррана, но отклика в нём не находила. Инквизитор на миг опешил, пытаясь соотнести наблюдаемое и ощущаемое, и, скрестив руки на груди, удобно прислонился плечом к дереву. На губах заиграла полуулыбка.
Щенячья беззаботность волколака рождала странное чувство…
Покой?.. Умиротворенность?
Искренность звериных эмоций дышала чистотой и яркостью. Наслаждением собственными силами и текущим моментом. Ритт вдруг с ледяной ясностью понял, чего именно пытался лишить мальчишку своим дурацким запретом, и тень улыбки поблекла. Наверное, то же самое, что пытаться убедить здорового человека, что у него нет ног, и отныне он не сможет ходить, не сможет бегать и навсегда лишится полной свободы.
Рядом с шорохом ссыпался с разлапистых ветвей снег, выгнувшийся волей ветра в мерцающую пыльную полосу. Эрран повернулся на звук, а когда снова обратился взглядом к волку, тот уже навострился в его сторону, поводя лобастой башкой в попытке договориться с предателем-ветром.
С места Ритт так и не двинулся. Даже от дерева не отстранился, со спокойным ожиданием продолжая наблюдать за зверем. В глазах еще жила вспугнутая с лица улыбка.
– Гр-розный волколак Инквизиции… – насмешливо протянул следователь, когда зверь остановился. В голосе не были ни едкости, ни издевки, он просто давал понять, что застал щенка за его игрищами, и… оценил. – Помешал завтраку?
В этот раз всё было иначе. Говорилось проще, принималось легче. Может дело было в том, что он увидел и понял? А может всему причиной был просто снег, лес и мирный ход времени, по которому он уже стосковался за последние дни.
– Развлекайся, мешать не стану.
Эрран отстранился от дерева, стряхнул с плеча липкую сосновую смолу, и, уже шагнув в намеченном себе направлении, неожиданно бросил куда-то в сторону:
– Захочешь присоединиться – догоняй.
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

5

Зверь замер, устремив на человека спокойный взгляд светлых глаз. Хвост двинулся вправо-влево: «Привет?». И снова полная неподвижность, только уши-стрелки ловили то ли голос, пытаясь отыскать что-то большее в произнесенных словах, то ли далекий звук колокола, приносимый ветром.
– Захочешь присоединиться – догоняй.
Но волколак не пошевелился. Лишь смотрел вслед. Долго, внимательно. Затем легкой тенью скользнул в сторону и исчез в подлеске, словно не было. И только волчьи следы на снегу – неправдоподобно большие и четкие – подтверждали, что серебристый зверь существует, не призрак и не бред воспаленного воображения.

− Догоняй!
Шесс презрительно фыркнул в спину приятеля. Солнце на безупречно голубом небе, звенящий от мороза воздух. Волколак вскинул голову, пытаясь поймать ветер. И тут же получил пригоршню снега в морду. Возмущенно чихнул, рыкнул и кинулся следом. Волчья кара настигла Кристиана на дне неглубокого оврага − толчок в спину макнул его лицом в снег. Беспомощно барахтаясь и задыхаясь от смеха, тот, наконец, перевернулся на спину, и Шесс мстительно прижал его лапами. Не проявив должного почтения к громадной зверюге, Кристиан бесцеремонно ухватил волколака за уши, притянул к лицу его морду и тут же оттолкнул:
− Ты воняешь псиной, ты в курсе?
Шесс озадаченно сел на хвост и в изумлении приоткрыл зубастую пасть. Это было неправдой. Шерсть волколака пахла смолой и полынью. Кристиан выбрался из сугроба и покровительственно  похлопал зверюгу по загривку:
− Да, ладно, я пошутил. Но когда ты сидишь с такой мордой, я чувствую себя отмщенным!

Кусочки счастливых воспоминаний, бережно хранимые, как самые дорогие сокровища.  Впрочем, это все, что у него было. Они всегда возвращались, яркими сполохами раскрашивая мир, даже когда он был тусклым и серым. Это то, что принадлежало только ему. Всецело. Не потому, что Шесс ревностно охранял их от чужих глаз, опасаясь непонимания, а потому, что теперь, когда Кристиана рядом не было, разделить их было попросту не с кем.
Снежная пыль взметнулась из-под лап. Зверь сорвался с места, как серебряная стрела с тетивы. Догнать человека легко. Особенно, когда он не стремится бежать прочь. Волколак пронесся мимо, вскользь задев Ритта на бегу. Толчок был несильным, но лишил господина дознавателя равновесия и опрокинул в снег. Зверь сделал круг по небольшой поляне и второй раз, проносясь мимо, мазнул боком по молодой елке, обрушив на своего бывшего наставника снежный покров от самой макушки. Затормозил, развернулся и игриво припал на передние лапы с тем самым выражением на улыбающейся морде, что так умиляло Кристиана.
[icon]http://s8.uploads.ru/RbQZp.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2018-05-30 16:31:24)

+1

6

Звериный взгляд еще долго щекотал спину, но Эрран уже не вслушивался ни в его саднящее прикосновение, ни в лесную тишину за плечами. Веры в то, что волколак все же последует следом, не было, а потому брошенное Шессу предложение осталось там же, где и было произнесено. Будь он на месте волчонка, наверное, и вовсе предпочел бы держаться подальше…
Но он не был на его месте.
И в очередной раз ошибся.
Шелест снега под тяжелыми лапами всплеснул совсем рядом – Ритт еще успел обернуться и разглядеть серебристого зверя, но вовремя разгадать его намерения и удержаться на ногах уже не получилось.
– Твою м-мать!
Волк, пронесшийся по поляне резвящимся щенком, бил по восприятию звонким изумлением, которое перекрывало своей яркостью всё недовольство.
Быстрое движение мимо, шорох шкуры по шершавому стволу – и откликнувшееся эхо откуда-то сверху. Рука метнулась к голове рефлекторно, однако за шиворот все же успело щедро сыпануть с потревоженных ветвей.
– Да чтоб тебя!.. – Эрран резко сел, мотая головой и с шипением выгребая из-за воротника колючие комья; обжигающий холод жадно кусал горячую кожу. Глянул исподлобья на весело припавшего на лапы волколака.
Раздражения не было. Ни досады, ни неприятия. Зато было тонкое и невесомое, как паутинка, ощущение доверия. Огрызнуться на выходку волчонка сейчас, означало перечеркнуть всё окончательно.
Ритт покачал головой своим мыслям и невольно хмыкнул с едва обозначившейся улыбкой. Поднялся на ноги, мстительно метнув в волчью морду горсть снега.
– Щенок дурной. Вижу, ты собой доволен.
Каряя тьма глаз плавилась, светлела до солнечного янтаря. Остро поблескивали резные пластинки снежинок в волосах. Слова грели воздух нечаянным теплом.
– Идем, раз догнал. Теперь моя очередь искать сугроб, в который ты поместишься с головой.

В общей трапезной жарко горел камин. Плескалась по каменному полу рыжая медь, ложилась мутными осколками света на стены. Сумерки глядели в окна синевой, хотя Эрран помнил, что пару часов назад в воздухе над монастырем кружила снежная пудра – еще не метель, но её предвестница.
По-видимому, непогода все же прошла стороной.
– Ты и в самом деле заявился на порог риверской библиотеки? – недоверчиво изогнул бровь Найджел. Их разговор тянулся уже не один час, а отжалованная из собственных инструкторских запасов бутылка вина неумолимо заканчивалась. – Ты бы еще доступ к тайному монастырскому архиву попросил.
– Eia.
– Да-да, он тут тоже есть. Оцени, Ритт, доверие: сейчас я выдал информацию уровнем повыше твоего первого ранга.
– Оценил. Хочешь ответную тайну? Об архиве Ривера слухи ходили, еще когда я был курсантом.
Найджел передернул плечами и потянулся за бутылкой:
– Дьявольские создания; прости, Господи. Порой мне кажется, курсанты знают побольше Совета. А чего не знают, то охотно додумают, и, что самое поразительное, окажутся правы.
Ритт понимающе усмехнулся в свой стакан. У мальчишек, только переступивших порог академии, любимым развлечением всегда было подслушивание; от своих кабинетов наставники гоняли любопытных целыми стайками. А некоторых воспитанников не останавливали и замки.
– Кстати, о доверии, – напомнил следователь. – Всё хотел полюбопытствовать. В этот раз мне дозволяется свободно разгуливать по Риверу без конвоирования до комнаты или жестких условий, вроде «комната-плац-комната». С чего вдруг такая честь?
– А ты уже соскучился по контролю? Могу устроить.
– Брось. Я же задал простой вопрос.
Найджел задумчиво покачал стаканом, наблюдая, как перекатывается по стенкам темное вино, и, едва заметно покривившись, отставил.
– Волколак, – хмуро произнес он и пояснил в ответ на вопросительный взгляд: – Твой пропуск за закрытые двери. Считай, что у твоего первого ранга появилась приписка по поводу «особых полномочий». Не обольщайся, к серьезным тайнам Ордена доступа у тебя по-прежнему нет. А вот разгуливать по Риверу можешь свободно.
– Кроме библиотеки.
– Кроме библиотеки, – кивнул инструктор. – Но здесь даже не в допуске дело. Знания этой библиотеки тебе ни к чему.
– Потому что я следователь, а не expertus.
– Видишь, сам соображаешь.
– Но при чем тут волколак?
– А при том, что как следователь, ты и так знаешь слишком много. У тебя в подчинении был зверь, ты вляпался в дело с сильным малефиком. И, кстати, даже поучаствовал в неком ритуале… Уверен, в закрытой секции ортернской библиотеки ты уже тоже успел покопаться. Тебе мало?
Ритт поморщился, но промолчал. По обратившемуся к камину лицу заплясали мрачные отсветы. Он сидел ближе к огню, повернувшись к столу боком и вытянув по лавке правую ногу, которую после сегодняшней беготни под началом Кэрона особенно яростно терзали приступы судорог.
Когда молчание затянулось, первым не выдержал Найджел. Разлил остатки вина по стаканам, звякнул пустой бутылкой.
– Вся эта колдовская хрень так просто не отпустит, я-то знаю. Будет до-олго маять… – признался он серьезно, помолчал, и вдруг отозвался с неожиданным раздражением: – И потому мне еще больше непонятно решение кардинала, касающееся перевода волколака к следователю. Какой в этом был смысл?
– Осуждаешь действия начальства? – насмешливо прищурился Эрран.
– Нет. Изливаю возмущение в пространство. Желаешь написать донос?
– Пока маловато для доноса. Продолжай, а там посмотрим.
– Ну и как такому козлу, как ты, можно было доверить пацана?
– Так и ты на доброго наставника не тянешь, – Ритт беспечно пожал плечами, делая глоток вина. – Он же явно зашуганный твоей муштрой. Даже в глаза не смотрит.
Найджел хмыкнул, странно поглядев:
– Боится.
– А я о чем.
– Да не тебя боится. И не меня. Себя он боится. Он же зверь, если ты еще не понял.
Эрран приподнял бровь, подталкивая к продолжению, и инструктор, вздохнув, оперся локтями о стол, с нажимом потер глаза.
– Прямой взгляд для дикого зверя – провокация, вызов. Шесса срывает с поводка на раз.
– Да ну?.. – с упрямой недоверчивостью нахмурился Ритт, чувствуя, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Не страх – понимание.
– Ну да. Вот тебе и дрессированный lupus. – Найджел залпом осушил свой стакан, вдохнул глубоко. – Ты ведь пытался заставить его смотреть в глаза?.. Так вот, считай, что щенок оказался умнее тебя. Он не зашуганный, Ритт. Он наученный. И ничего не делает просто так.
Пальцы следователя по привычке пробарабанили по столу, выдавая его задумчивую сосредоточенность. Эрран склонил голову к плечу, мысленно прогоняя сказанное Найджелом про себя и пытаясь уловить то, что оцарапало слух.
– Ты сказал, Шесса срывает с поводка… – медленно проговорил он. – Уже были случаи?
– Были. Среди моих ребят находились умники, уверенные, что заглядывать в глаза волколаку, когда идешь на него с ножом, хорошая идея.
– Ты ставил своих бойцов против зверя?
Кэрон неприязненно сощурил глаза.
– А как я еще должен натаскивать их на бой с подобными тварями?
– Против зверя или против мальчишки? – с нажимом повторил инквизитор.
– Имеет значение? Что-то не улавливаю я твою мысль, Ритт… – Найджел нахмурился, глядя остро и с ожиданием. – Ты это к чему?
– Натасканный боец против зверя – допустимо. Но матерый ликвидатор против подростка?..
– Во-от как? – так приветливо улыбнулся Найджел, что у Эррана заныло под ребрами в дурном предчувствии. – По твоему разумению, волколак в человеческой ипостаси – ровня даже тебе?
– Не начинай.
– Я уже начал, Ритт. Ты ведь так ни хрена и не понял…
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2018-03-03 16:44:01)

+1

7

Это был хороший день. Он принес столько тихой радости и тепла, сколько Шесс не ощущал с самого своего возвращения из Ливельда. Оттуда. Он не знал, как это было. Не помнил. Но память тела была сильнее. Она будила несуществующей болью от проникающей под ребра стали. От яда, что огнем разливался по венам. Испуганное сердце замирало, вновь ощущая острие арбалетного болта, а потом заходилось в диком судорожном ритме, прогоняя по телу короткую волну агонии. Снова и снова. На счастье, такое приходило лишь когда он спал. И ни разу во время работы.
Волколак вернулся в Ривер, когда ранние сумерки выкрасили так и не растаявший снег в бледно-лиловый цвет. Поскреб лапой едва слышно скрипнувшую дверь, привычно сунул нос в образовавшуюся щель, ввинтился в уютное тепло человеческого жилья и легкой тенью прошмыгнул в полумраке коридора мимо трапезной, где старшие обсуждали что-то за бутылкой вина. Шесс мешать не хотел. Соседнее помещение было ничем не хуже. И там так же жарко горел очаг. Волколак плюхнулся на тщательно выметенный каменный пол и положил морду на вытянутые лапы.
− Не вздумай здесь отряхиваться! – один из братьев строго наставил на зверя недочищенную морковь. Шесс дернул ухом. Он был воспитанным волколаком и снег со шкуры стряхивал за порогом. Люди – странные создания. В волчьей шкуре его воспринимали, как большого пса. В человеческой ипостаси – как человека. Хотя он не был ни тем, ни другим. Понимали это немногие.
Огонь ласково грел бок, примешивая к ароматам пищи слабый запах смолы и полыни. Зверь дремал, инстинктивно прислушиваясь к людским голосам, не вникая в суть слов, но чутко отслеживая интонации. По-хорошему, следовало вернуться к себе… Перевоплотиться спокойно и осторожно, одеться и спуститься сюда за терпким травяным чаем. Но не хотелось. Это означало бы, что его увольнительная закончилась. И этот день – тоже.
− Шесс! – оклик Найджела был негромким, но резким и отрывистым. Волколак вскинул голову, навострив уши, прислушиваясь к происходящему в соседней комнате. – Марш к себе, меняй шкуру и на плац. Быстро.
Все, действительно, кончилось. Волколак вскочил, его проводили удивленными взглядами. Приказ Найджела мог слышать лишь зверь и тот, кто был рядом.  Шесс в два длинных прыжка проскочил лестницу и привычно толкнулся в незапертую дверь. В комнате было темно, но волколаку, в какой бы ипостаси он ни был, это не мешало.
Обратное перевоплощение все еще было болезненным, и пару минут Шесс сидел на полу. Его ребра, обезображенные грубыми, черно-багровыми рубцами, судорожно вздымались, с явным усилием прогоняя воздух через легкие. Когда дыхание выровнялось, он заставил себя подняться. Оделся и легко сбежал вниз, уже позабыл о неприятных ощущениях. Прогулка в волчьей шкуре явно пошла волколаку на пользу.
Факелы горели по периметру и в стояках между препятствиями, не столько освещая плац, сколько сгущая тени. Увидев рядом с Найджелом Эррана Ритта, Шесс споткнулся и замер.
− Долго, − проворчал инструктор, хотя волколак вряд ли задержался больше, чем на положенные семь минут. Шесс был в смятении. Просто не понимал, для чего он здесь, пока Найджел не застегнул на шее мальчишки широкий кожаный ошейник и не кивнул Ритту:
− Давай. Убей его.
Шесс подобрался и вскинулся. Зачем?! Он бы понял, если бы их поставили в створку. Это заставляло людей выкладываться по максимуму. Но натаскивать следователя на волколака? Для чего? Однако, Найджел не шутил. Шесс торопливо снял и бросил на снег куртку. Новую, подаренную по возвращении в Ривер. Она стоила инструктору месячного жалования. Шесс об этом не знал, но берег. Не только потому, что куртка была удобной и сидела как влитая, но еще и потому, что она принадлежала лично ему, Шессу, а не Ордену. Сверху упал нож с серебряной рукоятью.
Порыв ледяного ветра растрепал светлые, сильно отросшие за последние недели, волосы, поднл с земли снежную взвесь, но Шесс почти не ощущал холода. Он поднес к искусанным, потрескавшимся губам костяшки пальцев и замер, не глядя на людей. Жест был привычным и безотчетным. И Найджел знал, что он означает.
− Хотя бы попытайся.
[icon]http://s8.uploads.ru/RbQZp.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2018-05-30 16:31:45)

+1

8

Тепло, вскормленное вином и огнем очага, растащил ветер. Первый порыв остудил голову, второй хлестнул по горлу, третий забрался в рукава, а другие, как стая голодных ворон, отобрали остатки. Тепла не осталось даже внутри – сердце билось тяжелой холодной глыбой, с какой-то мрачной размеренностью толкаясь в ребра.
Эрран стоял рядом с Найджелом, как каменное изваяние. Скрестив руки на груди и чуть опустив голову. Только черные глаза, ловя отсветы факелов, внимательно поблескивали исподлобья.
− Давай. Убей его.
Приказ сумел разрушить каменную неподвижность – Ритт поднял повыше лицо, и тени четко обрисовали его недовольство. Некстати вспомнился волк, дурашливо скачущий по снегу. Образ ломался, криво накладываясь на стоящего перед ним мальчишку, однако он всё же принадлежал ему, и от этого почему-то было особенно гадостно.
Взгляд невольно скользнул к глазам и почти сразу отскочил в сторону.
«Прямой взгляд для дикого зверя – провокация, вызов. Шесса срывает с поводка на раз…»
− Хотя бы попытайся.
– Я не стану этого делать.
Медленно и отчетливо, позволяя каждому слову отзвучать в полной мере. Скрещенных на груди руки он так и не расцепил.
– Станешь, – отозвался Найджел непререкаемо. – И мы будем торчать здесь, пока ты этого не сделаешь.
– К чему это? Он же подросток.
– Нет, Ритт. Он волколак. Вот, что ты должен, наконец, понять. И это было не дружеское предложение померяться силой, это был приказ. Выполняй.
Зверь в зимнем лесу.
Мальчишка, ожидающий удара.
И общий знаменатель у них был один – волколак.
Только в голове всё равно что-то не сходилось и не укладывалось. Хотелось рычать – исступление чуть ощутимо дрожало под горлом нерожденным звуком, но он загонял его глубже, в самую тьму собственной сути.
Серебро ножа тускло блеснуло, заставив отведенный взор запнуться.
Отчего так сложно?
Он неожиданно разозлился и заставил себя расцепить руки. Тело, помня вбитую в подкорку науку, само перетекло в правильную стойку.
– Собрался убивать волколака голыми руками? – едко уточнил инструктор.
– Зачем этот ошейник? – Эрран пропустил его вопрос мимо ушей, разглядывая темную полоску кожи на шее волчонка. Дополненная Кэроном деталь казалась диковатой.
Найджел отплатил ему тем же – оставил без ответа. Только встряхнулся и бросил сквозь зубы:
– Начинай.
Призванное равнодушие оказалось куда полезнее злости. Ритт прерывисто вздохнул, стиснув челюсти, окинул пацана беглым взглядом; память подсказала возможные слабые места: ребра, ключица, правая рука…
Немыслимо.
Он стремительно шагнул вперед; под ногами всплеснула белесая поземка. Все движения были отточены давно, и тело действовало без напоминаний и запинки. Цепкий захват запястья, удар в ребра – правый бок, потому что еще помнилась та безобразная рана, – и быстрый разворот, после которого удачнее всего подсечь ногой под колени…
Злости не было. Осталась лишь глухая пустота и безразличие.
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

9

– Он волколак. Вот, что ты должен, наконец, понять.
Зачем?
Ради чего? Следователь Инквизиции вряд ли когда-нибудь столкнется с волколаком. Или?...
Надежда трепыхнулась пойманной птицей и тут же угасла. Шесс не привык ждать от судьбы больше, чем она уже дала. Он хотел вернуться в Ривер. Он вернулся. Но лишь затем, чтобы понять: мир гораздо больше и глубже, чем монастырские стены и морковные грядки. И в нем есть место не только работе, после которой приходиться долго зализывать раны. В нем был Рэн, для которого слово «риверский» не являлось грязным ругательством, была кружевная тень резных виноградных листьев, тихий голос отца Бернда и смех девчонки с постоялого двора, который приводил Шесса в замешательство и смятение, неведомое доселе. А еще − взгляд карих с прозеленью глаз. Взгляд, который невозможно было забыть просто потому, что в нем было сожаление. Живое. Искреннее. Настоящее. Никогда до и никогда после никто из людей, выполняющих короткий приказ Найджела, нанося удар, не испытывал при этом сожаления.
И Шесс позволил. Позволил цепким пальцам перехватить некогда изломанное в железных оковах запястье, позволил нанести удар по незащищенному боку. И принял его молча, лишь вздрогнув и прикусив обветренные губы. Поймал насмешливое удивление Найджела, вскинувшего бровь: «И нахрена?»
Потому что так было нужно?
Потому что хотел найти в стоящем напротив человеке то, что было в глазах Армана фон Ливельдхарта? Впрочем, тщетно. Все, что он нашел – холодное безразличие. И, наверное, так было лучше.
Действия Ритта были правильными, техничными и… предсказуемыми. Сколько сотен раз против волколака стояли люди? Отлично обученные и умеющие убивать. Тренированные и натасканные на это куда лучше. Вооруженные знаниями, умениями и сталью. Если бы следователь знал, как отчетливо различимо для слуха волколака тяжелое биение его сердца, как легко читается каждый всплеск, предваряющий любое движение, возможно, он не отказался бы от оружия.
Частичная трансформация была почти бессознательной. Отблеск факелов отразился в глазах алым. Шесс вывернулся из захвата без усилий, осторожно, чтобы не повредить следователю руку. И… исчез. Просто растворился в переплетении теней лишь с тем, чтобы через мгновение холодные, как лед пальцы мальчишки мазнули Ритта сзади по шее между воротником и небрежно схваченными в хвост темными волосами. Не ударив, лишь обозначив касание. И по руке на развороте. И волколак снова исчез, оставив нечеткое ощущение присутствия где-то на периферии зрения.
Шесс хорошо знал, как изменяет зрение человеку, чей взгляд наткнулся на яркий сполох факела. Какой плотной и непроницаемой после становится тьма. Как напряженный слух забивается током крови, отдающимся набатом в ушах, собственным дыханием и биением сердца. Как натягиваются нервы, как срывается самообладание, а сознание заливает страх, ярость или ненависть.
Касание. Еще. И еще. Безумная пляска света и тьмы. Остановись. Просто остановись. Ты все равно ничего не успеешь сделать. Любой миг может стать последним, будь на то моя воля. Но ее нет. Есть только сожаление. Острое, как нож под ребра, мешающее дышать. Знаешь ли ты, как хрупка человеческая жизнь? Как легко оборвать ее? Думаешь ли об этом, когда наносишь удар стоящему напротив мальчишке? Зверю? Неведомой, безликой твари? Думаешь ли о собственной смерти, когда взгляд ловит лишь взметнувшуюся снежную пыль там, где должен стоять твой враг?
– Довольно!
Шесс послушно остановился, обернулся к наставнику. Найджел задумчиво крутнул в руке нож с серебряной рукоятью. Взвесил на ладони, одобрительно кивнул, оценивая балансировку, и прицельно, без предупреждения метнул его в мальчишку. Шесс лишь чуть качнулся в сторону, пропустив нож у самого горла. Тот ударился о деревянный брус под коптящим факелом, лезвие вошло глубоко, почти до середины.
– Сколько раз, Ритт? Сколько раз он тебя коснулся? Двадцать? Тридцать? Каждое такое касание – смерть. И для этого ему даже не нужно оружие. Я велел убить. Но ты даже не попробовал. Поэтому сейчас оба на полосу препятствий, а после в створку и на дистанцию. Давай, пошел.
[icon]http://s8.uploads.ru/RbQZp.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2018-05-30 16:32:04)

+1

10

Он не испытал ничего, когда его удар достиг цели. Обычно это будило азарт, веселый и звонкий. Иногда просыпалось чувство превосходства, крепнущее с каждой ошибкой противника. Но в этот раз внутри жила тишина. Чувства, призванные к принудительному молчанию, не смели подать голос.
Сейчас тело завершит движение, расставит всё по местам, и тишина станет совсем уж невыносимой…
Удар под колени ушел в пустоту, но вспышку изумления Эрран ощутил на мгновение раньше; запястье мальчишки вывернулось из его пальцев неудержимым усилием и с такой естественной легкостью, с какой выскальзывает из ладони осколок подтаявшего льда.
Болезненное безразличие дрогнуло. Жгучее изумление сменилось замешательством, а дальше…
Дальше мир затянуло в безумный круговорот; стремительность, напряженность, слепящие мазки света. Он больше не видел Шесса – чувствовал, ощущал. В мимолетных касаниях, таящих нечто грозное, в присутствии чего-то чуждого, неестественного, что обычно приходило вместе с его звериной ипостасью. Это было похоже на игру, на ребяческую дразнилку. Вот только пальцы волчонка были пальцами самой смерти.
Ритт пытался разглядеть юркий силуэт, предугадать движение, помешать, отразить... И не мог остановиться. Сначала его толкала досада, потом – тот самый шальной азарт. Мир вертелся, сплетался в клубок, и быстрая тень, кружащая вокруг в дикой пляске, запутывала его еще сильнее.
– Довольно!
Эрран запнулся, обрывая начатый шаг. Замер, выравнивая чуть сбитое дыхание.
Ему казалось, он понял. Он всё понял. Однако внутри знакомо дрогнуло – где-то на уровне подсознания, глубокого и темного, – когда направленный уверенной рукой нож разминулся с горлом мальчишки.
Внимательный взгляд остановился на Шессе, как хищный арбалетный прицел; раздумывая, оценивая.
– Сколько раз, Ритт? Сколько раз он тебя коснулся? Двадцать? Тридцать?
Досада заставляла его вести счет, но после девятого касания её вытеснила увлеченность, и все цифры потеряли свою важность. Эрран не ответил, продолжая сосредоточенно всматриваться в волчонка.
– Каждое такое касание – смерть. И для этого ему даже не нужно оружие, – Найджел стегал словами, как плетью. – Я велел убить. Но ты даже не попробовал. Поэтому сейчас оба на полосу препятствий, а после в створку и на дистанцию. Давай, пошел.
– Зачем ты это сделал? – Приказ инструктора еще висел в воздухе, а Ритт уже говорил. Спрашивал ровно и спокойно, и взгляд из-под сведенных в хмуром недоумении бровей был направлен точно на Шесса. – Пропустил первый удар, хотя мог бы его избежать. Ради чего?
Чтобы сбить с толку, дав поверить в собственные заблуждения, а после развеять их жесткой наглядностью? Но, насколько Эрран успел разобраться в мальчишке, то было не в его манере. Тогда просто поддался ему на правах… более сильного? Позволил потешить самолюбие?
Он уже не был уверен, что хочет знать ответ. Запоздалая горечь вклинилась на место затухающего азарта; Ритт встряхнулся, поморщившись, и направился к исходной точке очередной инструкторской забавы.
Похоже, Найджел поймал своё любимое настроение, и теперь вечер обещал быть потерян безвозвратно.
В ночной темноте, контрастно исчерченной светом и тенью, строения полосы препятствий виделись гротескными декорациями какого-то театрального действа. По задумке Кэрона, каждые полгода полосу обновляли – где-то добавляли высоту стене, что-то перекраивали, а удобный лаз закладывали, чтобы дополнить им другую постройку. Всякий раз, оказываясь в тренировочном лагере, препятствия встречали Ритта непредсказуемой последовательностью и неприятными сюрпризами. Сейчас, пожалуй, главным поставщиком сюрпризов была темнота – непредсказуемость ему удалось изжить за прошедшую неделю.
– У тебя хорошая возможность поглядеть, как на самом деле следует проходить полосу, – как бы между прочим обронил Найджел.
– Ты мне сейчас предлагаешь равняться на волколака?
– Он же подросток, – с ухмылкой передразнил его инструктор и качнул подбородком: – Вперед.
Эрран хмуро покосился на волчонка, сжал зубы и сорвался с места.
Тело помнило, где стоит дать рывка, а где собраться прежде, чем скользнуть в тесный проем. Помнил и взгляд, куда ему стоит обратить внимание, на какой высоте расположены подсказки-выемки, позволяющие преодолеть непроходимую с виду преграду. И только тьма, густящаяся в углах и под ногами, скрадывала и подсказки, и расстояние.
Первую половину препятствий Ритт проскочил по памяти, сходу и не раздумывая. Сомнения кольнули, когда впереди выросла высокая каменная стена. Или вернее, три – две боковых были едва намечены, и кладка их казалась шаткой и ненадежной. Он помнил, что слева есть неприметный выступ, о который удобно оттолкнуться самым носком сапога, однако теперь его скрывала резкая черная тень – попробуй, попади еще ногой на этот треклятый камень. Можно было, конечно, прыгнуть наугад, но терять ритм и время из-за допущенной ошибки не хотелось. К тому же Найджел, наверняка, пройдется по этому промаху с особым размахом.
А еще не хотелось уступать волколаку хотя бы в этой малости…
Времени на раздумья уже не осталось, неровный камень преграды был в двух рывках. В последний момент Эрран метнулся в сторону, в прыжке оттолкнулся ногой от одной из боковых стенок и ухватился за самый верх.
И уже перекинув себя на другую сторону, понял, что равняться на зверя – затея паршивая и глупая.
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

+1

11

Так бывало всегда. Когда все заканчивалось, чувства людей редко бывали разнообразными. Досада, к которой в той или иной степени примешивались инстинктивный страх, злость или раздражение. Лишь реакция Кристиана выбивалась из общей картины. Чистый, полный упоения восторг.
− Как ты это делаешь?!
И смех. Легкий, звенящий. Искренний. Кристиан никогда не боялся волколака. Но и его восхищение было сродни тому, что испытывает человек, впервые увидевший породистого скакуна.
Свист рассекающего воздух лезвия с мгновенным всплеском, предваряющим напряжение мышц. И это тоже было знакомо. Шесс давно научился избегать удара. Хотя поначалу азарт вытеснял осторожность. И по горькому опыту Шесс знал, что ошейник способен уберечь лишь от скользящего удара. От прямого попадания в горло он не спасал.
На заданный вопрос волколак не ответил. Да от него, как обычно, ответа и не ждали. Это тоже было в манере людей. Они часто задавали вопросы, ответы на которые, рождающиеся в их собственной голове, считали единственно верными. Шесс отвернулся, оглядел створку, тонувшую в темноте сразу за полосой препятствий.
После первой схватки с волколаком створка тоже была всегда. Тяжелая и непреодолимая для одного человека. Пройти ее можно было лишь в паре. А для этого нужно было либо довериться напарнику, либо… На памяти Шесса створка оказалась не пройденной шесть раз. И более никогда эти люди не стояли против него на тренировках. И Шесс никогда не работал с ними в одной группе.
− Вперед.
Он не оборачивался, не отслеживал движение Ритта. Полосу проходили все, так или иначе. Не с первого раза, так с десятого. И сейчас она усложнялась лишь перепадами света и тьмы. Неприятно, но не смертельно даже для человека. Все, что требовалось от волколака, пройти ее максимально чисто и быстро, чтобы успеть восстановить дыхание перед створкой, пока приходится ждать напарника.
Он вскинул голову, разглядывая трехметровую стену. Неровный свет факелов отражался в осколках стекла, смазанными бликами скользя по острым граням. Шесс вынул из держателя факел и перекинул через присыпанную снегом стену. За ней полыхнуло, и пламя с утробным ревом вскинулось чуть не до самого верха, слепя и скрывая следующее препятствие, ощетинившееся заостренными кольями.
Здесь вполне можно было не просто пораниться – всерьез покалечиться. Хотя о смертельных случаях Шесс не слышал − на створку обычно выходили только ликвидаторы, которые полжизни проводили в тренировках и полжизни – в бою. И целитель на створке тоже обычно присутствовал. Но сейчас они будут только вдвоем. Либо Найджел был уверен, что Ритт откажется от прохождения, либо верил в то, что Шесс не позволит ему упасть. Досконально разобраться в намерениях инструктора волколаку никогда не удавалось.
Впрочем, времени на это не осталось и сейчас. Обернувшись через плечо, он дождался, пока Ритт перемахнет последнее препятствие, и рванулся вперед. На створке нельзя терять темп, она не прощала сомнений. Хрустнуло стекло под сапогом и осыпалось вниз мелкой крошкой. Правая рука легла хорошо: как раз меж двух хищно блеснувших осколков. Левой повезло меньше. Стекло вошло глубоко в основание ладони, и пальцы едва не сорвались. Позже Найджел засчитает ему этот промах, но это будет потом. А сейчас Шесс жалел лишь о том, что оставил старую, потрепанную куртку в комнате. Тонкая ткань плохо защищала и от снега и от стекла. Он лег на живот, уцепился окровавленными пальцами за едва заметный выступ, свесился вниз и протянул Ритту руку, как когда-то в темных закоулках его сознания это сделал Арман фон Ливельдхарт. И Шесс не был уверен, что следователь первого ранга Эрран Ритт примет ее.
[icon]http://s8.uploads.ru/RbQZp.png[/icon]

Отредактировано Шесс (2018-05-30 16:32:21)

+1

12

Утренний Ривер тонул в предрассветных голубых сумерках, разбавленных снегом до хрустальной прозрачности. В небе за восточной горной грядой уже тлели красноватые угли. Несмотря на ранний час монастырь жил негромкими голосами и светом, но здесь, в стенах конюшни, было глухо и сумрачно. Пофыркивали кони, гулко постукивали копытами, переступая с ноги на ногу. Вороной в соседнем деннике бряцал решетчатой дверцей, чувствуя человека.
Чистить и седлать коня Эрран взялся сам. Не потому что пожалел заспанного конюха, а потому что не сумел совладать с собственным сном. Перед долгой дорогой ему всегда спалось плохо, дремотный бред мог безжалостно маять до самого рассвета, и чтобы избавиться от его гадкого послевкусия следовало занять себя хоть чем-нибудь. Пара-тройка кругов вокруг монастыря, ставших уже привычным утренним ритуалом, оказалась бы сейчас весьма кстати… Но Ритт живо представил, каким ехидством изойдется Найджел.
Когда рассветный костер за горами стал чуть выше, он вывел жеребца. Не торопясь и будто бы даже медля, словно пытался растянуть время, отодвинуть неизбежное. Снег поскрипывал под сапогами, отмеряя шаги-секунды. Мороз взялся кусать за пальцы, когда те потянулись проверять ремешки седельных сумок.
–А как же проветриться на плацу перед дорогой?
Эрран обернулся на голос, хмыкнул беззлобно:
– Пошел ты.
На лице Найджела отразилась довольная ухмылка, будто он услышал нечто лестное. Подойдя ближе, перекинул в руки следователю темный предмет, на поверку оказавшийся дорожной флягой. Внутри звонко плескалось, ложась в ладонь приятной тяжестью. Ритт удивленно двинул бровями.
– Помнится, я обещал бутылку, если продержишься против волколака больше минуты, – пояснил инструктор.
– А мне помнится, я облажался.
Кэрон кивнул, подтверждая, мол, да, облажался, и не один раз. Собственно, условия у спора были невыполнимы, и каждый из них прекрасно понимал это с самого начала. После той памятной схватки на плацу, Ритт оказывался напротив мальчишки еще не единожды, но результат всегда оставался неизменен.
– Считай, я оценил старания, – серьезно произнес Найджел. – К тому же, тебе, как следователю, эта наука без надобности.
– Тогда нахрена оно было нужно?
– Ты разве не понял?
Пусть результат тренировочных боев из раза в раз оставался прежним, что-то всё же менялось. Восприятие правилось, замещая заблуждения на ясное понимание. Образ волка и подростка сливался воедино, и теперь Эрран видел его цельно; забыть или отбросить какую-либо сущность волколака больше не получалось. Отныне за мальчишкой всегда стоял зверь, а за зверем – человек.
Истина оказалась почти пугающей в своей простоте.
– Да, – помедлив, признал Ритт. – Понял.
Оставалось еще принять, но он не знал, где та грань, за которой начинается это принятие. Может быть, он её уже переступил, когда обнаружил, что прогулки в снежном лесу не становятся хуже, разделенные со зверем; скорее, наоборот. А может граница покорилась, когда он принял протянутую руку на той преграде; принял жестом уверенным и естественным, будто иначе быть и не может. И принимал еще не раз.
Может именно об этом говорил кардинал?..
Эрран спрятал флягу в сумку, с благодарным кивком пожал протянутую ладонь и запрыгнул в седло. Снег на склонах уже окрасился розоватым цветом, и на убегающую от ворот дорогу легли сиреневые тени. Стена деревьев, опутанная ими, как паутиной, тянулась по левую руку, и спустя какое-то время Ритту начало казаться, что в сплетении ветвей двигается стремительный звериный силуэт. Конь тоже что-то почувствовал, нервно застриг ушами, всхрапывая.
Осыпался снег с потревоженных ветвей, мелькнул серебристый бок. Инквизитор усмехнулся в воротник.
После развилки он обернулся. Крупный волк стоял на слиянии дорог, неподвижный, словно высеченный из камня, припорошенного снегом, глядящий вслед внимательно и протяжно. Ритт остановил успокоившегося коня, помедлив, кивнул.
И уже разменяв несколько томительных минут, когда развилка снова осталась позади, в спину ударил тягучий и переливчатый вой волколака.

– Я хочу подать прошение, – Эрран смотрел на кардинала прямым, как стрела взглядом. – О переводе Шесса на должность помощника следователя…
…Он боялся, что придется снова мучительно искать слова, чтобы объяснить, убедить, заставить поверить; боялся снова ничего не найти. Однако оказавшись в знакомом до мелочей кабинете, заглянув в лицо духовному отцу, Ритт понял, что слова есть. И не просто есть – их сложно удержать. Они царапаются внутри, толкаются, просятся быть произнесенными и услышанными. Здесь, сейчас. Немедленно.
И он говорил. Спокойно и размеренно, глядя в себя и перебирая воспоминания на ощущения. Говорил о том, чего всегда не мог понять, и о том, что понял; о ярой злости к человеку и о благодарности к нему за обретение истины; о зимнем лесе и о волке на дорожной развилке; о том, что принять руку, оказывается, проще, чем её оттолкнуть.
Потом он понял, что уже не пытается что-то доказать или кого-то убедить. Просто говорит, просто рассказывает, как делал это всегда, сидя перед этим человеком, ведающим порывами его души, кажется, даже больше него самого. И последующая за этим фраза легла подводящей итог чертой…
– Я хочу подать прошение. О переводе Шесса на должность помощника следователя.
Ритт не отводил глаз, привычно хмурил брови, как и всякий раз, когда готовился возразить, настоять, не принимая отказа. Он был спокоен и уверен в своей правоте.
Лишь чернь глаз выдавала напряжение.
Сейчас это возможно?
[nick]Эрран Ритт[/nick][status]Domini canis[/status][icon]http://s7.uploads.ru/t/cSh5R.png[/icon][sign]...quae ferrum non sanat, ignis sanat.©[/sign]

Отредактировано Рикки (2018-04-19 15:19:51)

+1


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [R] По первому снегу


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC