http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/87111.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/98288.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/21146.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/66837.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/32897.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/57609.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/64280.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/96119.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/86328.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [18+] Всё могут короли


[18+] Всё могут короли

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[18+] Всё могут короли

изображение на ваш выбор

время действия: 999 год эпохи Звёзд
место действия: королевство Херебеорхт

участники: Королевна без короны, её муж и Король

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
Юную леди выдали замуж за короля, без её воли и без его желания. Король едва не погиб, отравленный страстью и ядом из рук королевны, но простил её и отпустил. Он сделал её "королевской дочерью", дал приданое и сделал женой одного из своих вельмож. И до самой свадьбы эта история напоминала страшную сказку со счастливым концом. Но вдруг оказалось, что сказка не кончилась, и она всё ещё страшная.
Примечание: сюжет основан на истории "весеннего турнира".

[nick]Тодор Ласлоу[/nick][status]Железное сердце[/status][icon]http://f4.s.qip.ru/vwdt6yQq.png[/icon]

Отредактировано Рысь (2018-05-01 00:49:31)

+2

2

Она возвращалась домой как в тумане. Не то чтобы она была разбита или не счастлива, нет, она добилась того, чего хотела, она теперь свободна. Пусть немного не так, как хотелось, но свободна. Она уже не жена короля, брак ненавистный и тягостный для них обоих он признал не действительным, но она теперь его названая дочь. Награда или наказание за предательство и попытку убить короля?
Девушка перевела взгляд от проплывающего мимо их кареты пейзажа и взглянула на отца, который всё это время ей что-то говорил. Что-то говорил, а она не слушала.
- Что бы сказала твоя мать, если бы была жива, - единственные слова, которые услышала девушка. Габриель сжала руку мужчине, улыбнувшись. Она не слышала предыдущей его речи, но могла предположить, что ничего оптимистичного в ней не было. - Она бы меня поняла. - "Побранила бы для вида, но поняла бы". Девушка улыбнулась, думая о матери. - Не волнуйтесь так, отец. Всё будет хорошо.
Мужчина вздохнул, тоже сжав руку дочери. - Что скажет Мириам, она так расстроиться.
Упоминания о мачехе заставили девушку вздрогнуть, ведь та уговорила отца согласиться на этот брак. Девушка плохо понимала, как бы он смог отказаться, но была уверенна, будь мама жива, она нашла бы способ не допустить этот брак. "Единственное, что её может расстроить - это страх, что у неё отберут деньги" Габриель снова выпрямилась, взглянув в окно на "пролетающие" мимо деревья. Раньше она не думала о будущем, ей казалось, что у неё всё ещё впереди: замужество, своя семья. Ей казалось, что она выйдет замуж по любви, и её любовь будет вызывать зависть. Так бы оно и было, если бы жизнь была книгой. Но как оказалось в жизни не всё как в книге. Короли бывают жестокими, а юных девушек выдают за нелюбимых. Единственное, что было точно по книге - это злая мачеха. Может она ещё и ведьма? Девушка улыбнулась, скрыв смешок за сложенным веером, поднесённому к губам.
На крыльце особняка их встречали все слуги и мачеха, которая была вся в чёрном. Да и двор был полон народа. Габриель мысленно закатила глаза, траур, что был надет на её мачехе, видимо, по её браку (плохие новости разносятся быстро), смотрелся весьма неуместно. Во всяком случае, для девушки.
- Ох, милая, мне так жаль. Как же так? - Запричитала женщина, когда мужчина с дочерью вошли в дом. - Это такое несчастье и такой позор, - сказала её мачеха с лицом палача.
- Что ты Мириам, - мужчина с удивлением посмотрел на жену, - король простил Габриель и даже назначил для неё королевское приданное, как своей названой дочери.
- Ох, милорд, - женщина протянула к мужчине руки, а к горлу девушки поступила тошнота. - Я лишь надеюсь, что этот факт смягчит последствия случившегося.

***
Прошло несколько месяцев, положение их семьи при дворе короля значительно улучшилось, что несказанно радовало мачеху девушки, потому как она только и делала, что кружилась в вихре баллов и разнообразных приёмов. Отец первое время сопровождал её, но вскоре ему это наскучило, и он не так часто стал посещать приёмы вместе с женой. А впоследствии и здоровье его пошатнулось, и большую часть времени мужчина проводил в постели. Габриель тоже посещала приёмы, но только те, что устраивали их ближайшие соседи. На королевских приёмах девушка не появлялась. Кто-то уже начал поговаривать, что король не желает видеть бывшую королеву, а кто-то, что девушка боится повторного гнева короля. Отчасти вторые были правы, вот только не гнев Габриель пугал. А после того, как заболел отец, она и вовсе перестала посещать баллы. А всех женихов, их было немного, но они всё-таки были, девушка ухитрялась отваживать.

***
После того, как все разошлись с кладбища, Габриель ещё долго сидела на могиле матери и отца, которого положили рядом с любимой женой. Она просидела так до темноты, раньше кладбища пугали девушку, да и сейчас тоже, но она просто не могла встать. Габриель даже не плакала, она просто сидела. И если за ней не пришёл бы помощник конюха, её друг детства, она бы и всю ночь провела на кладбище.
Николас помог ей дойти и пройти в дом, там было на удивление тихо, только Мириам, несчастная вдова, отдавала приказы: убрать, перекрасить, выкинуть. От возмущения Габриель чуть не задохнулась. - Не смейте, это мамина любимая ваза, - выкрикнула девушка, когда Мириам взяла красивую расписную вазу. Все вокруг стихли, смотря то на вдову, то на девушку. - Это? - Мириам ещё раз осмотрела вазу и хмыкнула, - дешёвка и безвкусица. Но всё-таки поставила вещицу на место. Девушка прикрыла глаза, глубоко вздохнув, но звук бьющейся керамики заставил Габриель резко распахнуть их снова. Осколки вазы, которую она старалась защитить, лежали на полу, их собирала служанка. - Безрукая девчонка. Милая, мне так жаль, - интонация, обращения к служанке и к падчерице, не поменялась - полное безразличие.
- Как Вы смеете, отца только похоронили, а Вы уже переделываете дом под себя? - Габриель смотрела на Мириам с неподдельным ужасом. Всё происходящее напоминало страшный сон, и чем дальше, тем страшнее. - Я просто делаю уборку, но если на чистоту, - Мириам подошла к девушке и, обняв ту за плечи, посмотрела ей в глаза, - ты нас чуть всех не погубила. Никто не хочет брать в жёны ту, от которой отказался король. Мириам отвернулась от девушки, выдержав драматическую паузу. - Но мне всё-таки удалось найти тебе мужа. На лице мачехи появилась самодовольная улыбка.
- Но, миледи.
- Молчать, - одним словом заткнула Мириам служанку, которая пыталась сказать о письме короля.
Но Габриель уже ничего не слышала. Ей казалось, она спит или бредит. Её снова собираются выдать замуж? Снова продать? Но теперь неизвестно, что лучше - остаться здесь или выйти за нелюбимого. Не говоря ни слова, Габи просто развернулась и поднялась в свою комнату.
Как она разделась и уснула, девушка не помнила, но её разбудил стук в дверь. За окном ещё было темно. На пороге стояла та самая служанка, что ранее хотела что-то ей сказать, наперекор своей госпоже. В руках она держала письмо с королевской печатью. Письмо, естественно было вскрыто. Служанка молча отдала его и ушла. Закрыв дверь, Габриель снова забралась в кровать, положив непрочитанное письмо на прикроватный столик.
Утро было замечательным. Она проснулась в хорошем расположении духа, за окном пели птицы и светило солнце. И только письмо на столике напомнили девушке обо всём, что случилось вчера. В нём говорилось о достойном мужчине и хорошей партии для неё. По крайней мере, написано было лучше, чем говорила Мириам. Король почти благословлял её на этот брак, а это, кто бы, что не говорил о ней, имело вес. В дверь опять постучали и Габриель открыла. - Тот человек, Ваш жених. Он приехал. - На пороге стояла та же служанка, что отдала Габи вчера письмо. - Хорошо, я сейчас спущусь. И Девушка закрыла дверь, прежде чем служанка что-либо ещё успела сказать. Сама одевшись и приведя себя в порядок, Габриель спустилась вниз.
[nick]Габриель[/nick][status]Девушка с грустными глазами[/status][icon]https://a.radikal.ru/a08/1804/3c/070614cf97c5.jpg[/icon][sign]http://sh.uploads.ru/t/RY5g4.jpg[/sign]

Отредактировано Den (2018-04-30 18:20:43)

+3

3

Его зовут Тодор Ласлоу, лорд Ардагал, хотя чаще его зовут лордом Эрно, что значит – «борющийся со смертью». Но по мнению многих, со смертью он не борется, а позволяет ей ходить за собой по пятам, подкармливая её с рук, как цепную собаку. У него есть и другие имена – лорд Дойла, завоеватель Комхгола, хозяин лесов и бесов Хольмгера. Про бесов, конечно, шутка, но эту шутку при нём стараются не повторять, и все знают, что шутка правдива. Тодор стяжал славу на поле боя, ему удалось побывать во всех войнах, затеянных королём, и за границей, и внутри неё. Ему доводилось спасать жизнь королю и принцам крови, за что они были благодарны, отплатив землями и звонкой монетой. Даже самые злые враги его не смогли бы упрекнуть в трусости. Но кроме отваги Тодор знаменит ещё и жестокостью, с которой расправлялся с противниками. А так же в число знаменитых его качеств входит отсутствие добродетели целомудрия, трезвости и воздержания. Он в принципе добродетелями не обременён.
Однако, весёлый нрав, лёгкость в общении, любовь к пирушкам и охоте никогда не позволяли Ласлоу оставаться в одиночестве. Он завоевал любовь королевского двора, пробив себе дорогу к трону и став едва ли не правой рукой короля. А учитывая то, что почти половина земель Херебеорхта принадлежала ему, а указ Его Величества позволял ему самостоятельно собирать налоги и строить армию, то и по сосредоточение власти он был почти что ровней своему господину. Лишь одна маленькая деталь мешала Тодору побороться за трон – прав на свои земли наследных он не имел, и после его смерти всё должно было отойти короне. Предусмотрительных монарх, одаривая верного слугу, не упустил из виду любвеобильность оного и растущее с каждым годом количество бастардов, а значит – и угрозу междоусобной войны за наследство. Чтобы предотвратить подобное, он и подписал указ о том, что в полное владение свои земли лорд Ласлоу получит только в случае предъявления единственного и законного наследника.

Осенью 998 года Тодор совершил большую ошибку. Впрочем, ошибок он делал много, и всё сходило с рук, но не в этот раз. Можно сколько угодно портить деревенских девок, но если позарился на дочку вельможи – сумей ответить за все свои грязные желания, которые в штанах не удержал. Это знают все, кроме Ласлоу, он этим знанием не пользовался и благополучно из головы выкинул. Как результат – дуэль, которую остановил король, чтобы только спасти невинную (теперь уже только духовно) девушку от перспективы стать ещё и сиротой, а потом выслал провинившегося на пол года из столицы, загнав в самый дальний из его замков с наказом подумать о своём поведении. Всю зиму Тодор маялся в заточении, довольствуясь компанией пары друзей, которым разрешили его навещать, и девушками, которые эти друзья с собой привозили. А как только сошёл снег и кончилось время ссылки, вырвался снова ко двору, предчувствуя новую борьбу за расположение короны.
Каково же было его удивление, когда он узнал, что от него скрыли женитьбу короля, его отравление, развод и новый указ о престолонаследии, который в корне менял ситуацию в королевстве. Если раньше трон был неустойчив из-за отсутствия наследника мужского пола, то теперь корона должна была отойти дочери действующего монарха, и кризис наследников благополучно разрешился. Благополучно для династии Ормонд, разумеется, но весьма печально для рода Ласлоу.
***
- Девушка действительно так хороша, как говорят? – Тодор сидел в компании друзей в полупустом зале, где только недавно завершилась очередная пирушка по поводу возвращения главного врага целомудрия и приличий ко двору.
- Она молода, её лицо не обезображено оспой, у неё свои волосы, а не конский шиньон, и её стан не испытывает желания вывалиться из корсета, - усмехнувшись ответил Бейл, один из лучших друзей Ласлоу. Он быстро смекнул, что разговоры о королевне запали его другу в душу. – Многое нужно ли чтобы в этом гадюшнике казаться красивой. Но она и правда хороша, тебе бы понравилась.
- А что за семья? – задумчиво спросил Тодор, глядя в одну точку.
- Эрвей. Ты о них вряд ли слышал, они при дворе бывали редко. Но когда-то её дедушка пытался разрабатывать серебряные рудники на севере, денег вложили много, но этого не хватило, и семья почти разорилась. Впрочем, теперь это не важно, король даёт за неё такое приданое, что её впору звать принцессой.
- И эта бесприданница, ставшая королевой, не пустила короля в постель, а потом ещё и отравила? – Ласлоу в недоумении поднял глаза на товарища. У него в голове не укладывалась подобная глупость. Девушки при дворе, даже самых благородных кровей, без проблем соглашались на тайные свидания за одно только обещание пододвинуть их ближе к королю.
- Она наивна и горда, ей ещё во многом предстоит разочароваться, - ответил Бейл, прикладываясь к бутылке. Интерес Тодора он заметил. – Ты можешь познакомиться с её мачехой завтра на приёме.
- Надо полагать, эта дамочка уже достаточно разочарована в этом мире, чтобы хвать всё, что может принести пользу, - зло улыбнулся Ласлоу. У него уже был план, и вполне определённое желание. А, как известно, Ласлоу всегда получает то, что хочет, и не стесняется своих желаний.
***
Бейл был прав. Леди Мириам, вдовствующая леди Эрвей, была хорошая собой, обаятельна, на сколько это возможно, и совершенно беспринципна. При дворе всем было известно – если Ласлоу оказался на расстоянии шага от дамы, жди скандала. Она или отвергнет его, спровоцировав дуэль и позор всех мужчин своей семьи, или примет, потеряв себя и положение. Но вдовствующую леди это не испугало, более того, едва услышав от всё того же предприимчивого Бейла описание великолепных угодий и многочисленных титулов лорда Тодора, проявила к последнему небывалый интерес. При чём судя по обилию неприкрытого флирта, она сама метила на место леди Ласлоу. Тодору пришлось её осадить, прозрачно намекнув, что с «испорченными кем-то другим» дамами он не имеет отношений, разве что сугубо деловых. Она расстроилась, разумеется, но быстро пришла к выводу, что обиду сумеет забыть ради выгодного обмена. Тодор повидал всякое – сам король не брезговал подкладывать ему в постель жён неугодных ему вельмож, а на клинок дуэльный – самих виновных в недовольстве. Но что бы женщина продавала свою падчерицу, да ещё и так явно, нагло и неприкрыто…
«Да, смелость и наглость явно присущи этой фамилии,» - подумал Тодор, принимая портрет леди Габриэль и благословление её мачехи. Но у него были свои причины согласиться на этот мезальянс.

- Я слышал, ты решил свататься к юной леди Эрвей, - Бейл не был удивлён, судя по голосу, скорее хотел уточнить правдивость слухов.
- А ты слышал про приданое, которое за неё даёт король? – в тон ему ответил Тодор. Сегодня он собирался в поместье будущей невесты.
- Впервые слышу, что ты собираешься спать с кем то за деньги. Обычно ты сам готов платить за это, - Бейл рассмеялся. Но увидев решимость на лице товарища и прекрасного жеребца чистейших кровей, которого тот собирался подарить девушке, посерьёзнел. – ты станешь богаче короля, если отхватишь ещё и этот кусок.
- Я стану самим королём, как только у меня появится законный наследник, - улыбнулся Тодор, и непонятно было по его лицу и улыбке, шутит он или говорит серьёзно. – К тому же, она сумела отказать королю, но мне отказать не сможет. Я умею быть…убедительным, - от этой ухмылки даже у видавшего многое Бейла прошёл мороз по спине, он поспешил оставить друга, гадая, что за участь уготовил тот своей невесте.

И вот, этот дом. Богатый когда-то но теперь основательно запущенный. Без лорда, без должного количества слуг, с вдовой, сорящей деньгами, которые король отдал на содержание – печальное зрелище. Единственное, что радует глаз – сама леди Габриэль. Белокожая, темноволосая, с большими волоокими глазами. И она отравила короля? Быть не может! Взгляд лесного оленя, лёгкой газели, взгляд жертвы. И как она смогла сварить яд, откуда узнала рецепт? Эти и много других вопросов терзали Тодора, и он всё больше увлекался желанием обладать этой девушкой. Но чтобы увести её из этого дома с позволения её мачехи и самого короля, ему следовало и её увлечь собой.
- Я Тодор, миледи. Лорд Ласлоу, - почтительно склонившись перед девушкой, промолвил обольститель. – У меня много имён, но в первую очередь я тот, кто сражён вашей красотой и вашей смелостью.
Весь вечер в доме Эрвей он не спускал с Габриэль глаз. Он шутил, не в пример обычным своим шуткам – мягко, осмотрительно и деликатно, не задевая ни чьих чувств и запретных тем. Он отказался от вина, танцевал с молодой леди и её мачехой, то рассыпался в комплиментах, то замолкал, заворожённо ловя каждый жест девушки, и к концу вечера даже те, кто считали, будто знают этого негодника как облупленного, искренне верили в то, что он влюблён как мальчишка. Уже перед самым отъездом Тодор обратился к леди с просьбой.
- Разрешите мне потревожить вас. Если вы уделите мне несколько минут наедине, не скомпрометирует ли это вас?
Он отвёл её на балкон усадьбы, откуда был виден сад, и холм за рекой, и огромное июльское небо. Стоя у самого парапета он нервно сжимал пальцы, будто бы сильно волнуясь, потом, решившись на что-то, повернулся к девушке и опустился перед ней на колени.
- Миледи, пусть дерзость моей просьбы не испугает вас, она ни к чему вас не обязывает. Просто услышьте меня. Я прошу вас стать моей женой, - сказав это, он прикрыл глаза, словно эта заветная фраза далась ему с большим трудом, и задержал на миг дыхание. Потом, не глядя на девушку, он поднялся и снова повернулся к ней спиной, будто боясь смотреть в глаза, боясь увидеть отказ. 
- Я не прошу у вас немедленно ответить, подумайте как следует. Ведь у вас уже есть опыт неудачного брака, что так ранил вас, и я не имею права причинить вам ещё большую боль, требуя ответа. Но знайте, - он повернулся, ловя взгляд собеседницы – никто никогда не владел моим разумом и сердцем так как вы. С тех пор как я впервые увидел ваш портрет, ваш взгляд преследует меня во снах, ваш голос и нежные речи слышатся мне вместо речей богов в храмах, ваши шаги я слышу в темноте своих пустых покоев.
И тут Тодор даже не врал. Он сам не понимал, как это случилось, но он был одержим этой девушкой, настолько, что даже выслал из поместья всех своих шлюх – они его больше не интересовали. Только одна женщина грезилась ему теперь. Но можно ли было назвать это любовью?
***
Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Король дал согласие на брак, Мириам Эрвей тоже. Последняя летала как на крыльях, будто бы это она выходила замуж за богача, явно рассчитывая на то, что зять не оставить без содержания бедную вдовушку. Но не тут то было. Что Тодор любил больше чем войну и женщин? Он очень любил разочаровывать людей. И чем выше они забирались за своей мечтой, тем слаще ему было слушать их крики, когда лёгким движением его руки они отправлялись в пропасть. Именно это он и собирался проделать с будущей тёщей. И в качестве свадебного подарка преподнёс будущей жене возможность позлорадствовать.
- Габриэль, любовь моя, как вы смотрите на то, чтобы оставить вашу любимую мачеху с носом? – спросил он как-то во время одной из встреч, когда их неосмотрительно оставили одних. – Бьюсь об заклад, она грезит мечтами о красивой жизни в наших резиденциях и на наши деньги. – Тодор бросил взгляд на целую стопку дарственных, в которых предполагалась его подпись, а сами подарки предназначались почему-то не невесте, а её названой матушке. – Меня такой расклад совершенно не устраивает. Знаете, а она ведь пыталась вас мне продать. Если вы позволите, я проучу её за жадность?
Все дарственные на имя Мириам оказались в камине, а управляющий подготовил целый список новых. По ним в дар вдовствующей леди отошёл «целый табун чистокровных скаковых лошадей», на деле оказавшийся стадом необъезженных злых полудиких кляч, у которых на морде было написаны все аргументы против кровосмешения. Лес и охотничьи угодья, изобилующие дичью, оказались куцей рощицей, к которой давно перевелись даже ежики. Поместье «Карэй» - хутор из трёх домов и разваливающийся сарая на холме, именуемый замком. Зато в обмен на всё это немыслимое богатство предприимчивый управляющий отхватил серебряные рудники семейства Эрвей, которые при небольшом вложении денег обещали стать не серебряной, а настоящей «золотой жилой».  Разумеется, обо всём этом Мириам узнала не сразу, до самой свадьбы своей падчерицы будучи уверенной, что обогатилась за её счёт и заживёт теперь припеваючи.
***
- Скажи мне «да», - прошептал Тодор, с улыбкой глядя в лицо своей суженой. Они стояли под аркой из белых роз, тонкая фигурка девушки была укутана в белый шёлк и паутинку кружев, сквозь тонкую вуаль были видны её счастливые глаза. Церемониймейстер ударил в колокол и объявил лорда Ласлоу и леди Ласлоу мужем и женой. Лёгким движением руки Тодор откинул вуаль с лица невесты и поцеловал её, мягко, но властно и ровно так долго, как ему этого хотелось, словно утверждая на неё свои права. Молодых поздравляли, сверху сыпались лепестки цветов и пшено, как обещание радостной и полной разных благ жизни. Чрево молодой жены благословили на рождение красивых и здоровых детей, а самого Тодора, светящегося от счастья, поздравили с обретением благодати и истиной любви, которая отныне сохранит мир в его душе.
Свадьбу сыграли не в столице, а в родном поместье Ласлоу. Когда удивлённый король спросил, почему любитель пышных празднеств двора решил сыграть свадьбу в провинции в тесном кругу друзей, Тодор, даже будто бы смутившись, ответил, что многих женщина знал в чужих постелях, но законной женой, открывшей ему глаза на радость мира, хочет владеть на своём ложе, в стенах родного гнезда. Король посмеялся и обещал навестить молодожёнов с подарками сразу после свадьбы.
- Пойдём, нас ждёт супружеское ложе, - рассмеявшись, Тодор подхватил смущённую жену на руки и унёс из праздничного зала под песни и продолжающиеся поздравления. Он отворил ногой дверь в свои покои и пронеся девушку в спальню, мягко опустил на широкую кровать. – Теперь ты моя, - прошептал он. Но в его голосе уже не было нежности и восхищения. Только констатация факта. «Моя» - как говорят о вещи.
Он поднялся и прошёл к двери, замкнул её, спрятав ключ. Потом повернулся к жене.
– Раздевайся, чего ты ждёшь, - ему показалось, что она слишком медленно выпутывается из узкого корсета и пышного подола. В пару шагов пересекая комнату, он оказался возле кровати и рванул ткань, с треском расползшуюся по швам. Потом грубо оборвал сорочку, и, опрокинув девушку на кровать и подняв ей ноги, сдёрнул ворох нижних юбок. Весь этот белый шёлк тончайшей работы, превращённый теперь в груду рваного тряпья, рухнул на пол возле кровати. Тодор сделал пару шагов назад и опустился в кресло напротив кровати.
- Встань, - приказал он. И для убедительности продемонстрировал плеть, оказавшуюся в его руке. – Ты сумела отказать королю. Но мне ты не откажешь, - он рассмеялся, глядя как её вечно печальные глаза наполняются страхом. – Я мог бы осыпать тебя поцелуями и ласками, и ты сама развела бы передо мной ноги. Но мне это не нужно. Я буду брать тебя как хочу и когда хочу, а ты будешь послушной. И когда тебе откажет гордость, когда я до конца тебя сломаю, я, может быть, полюблю тебя.

Эта ночь, первая брачная, едва не стала для Габриэль последней. Вымещая на ней страсть трёхмесячного целибата, Тодор Ласлоу не давал ей передохнуть до самого рассвета. И каково было ей, не знавшей желания и мужчин, в первую же ночь стоять обнажённой в свете десятков свечей, давая рассмотреть себя? Изучив её совершенно молодое тело, Тодор поставил её перед собой, у кресла, на колени, и заставил её уста принять его. Она плакала и задыхалась, когда твёрдый член мужчины, по рассказам замужних подруг обещающий неземное наслаждение, едва не душил ей, заполняя горло, но больше этого жизни угрожал кнут, обёрнутый вокруг её шеи. Тодор рычал от удовольствия, запрещая своей жене и пленнице плакать навзрыд. Заполнив её рот своим семенем, он дал ей короткую передышку, а затем уложил на постель лицом вниз и грубо взял, не заботясь о том, сколько боли отпущено девушке невинной природой и на сколько он превысил эту границу. Крови на простыни вылилось явно больше, чем можно было ожидать. Стройное тело, напряжённое до судорог от боли и страха ещё больше воспламеняли желание Ласлоу. Любые попытки девушки скинуть его с себя он пресекал ударами, и на бёдрах несчастной к утру расцвели багровые синяки. Желая убедиться в сломленности игрушки, мужчина развернул девушку к себе лицом. Он держал её руки над головой, не позволяя вырваться и не давал отвернуть лицо.
- Смотри мне в глаза, - прорычал он, яростно тараня её израненное лоно. За миг до вершины сладострастия он впился жестким поцелуем в её губы, искусанные в попытке сдержать крик, и почувствовал на языке вкус её крови. Этого оказалось достаточно. В глазах у Тодора потемнело, и он выплеснул семя в терзаемое спазмами нутро девушки.
Переждав последнею судорогу наслаждения, он отпустил Габриэль и откатился в сторону, сев на край кровати. Усмехнувшись, от осмотрел девушку, чьё тело было всё в следах спермы и крови, убедился, что синяки только там, где их не будет видно из-под платья, и поднялся на ноги.
- Ты была права, что отказала королю. Этот старик с тобой бы не справился, - Ласлоу поднял с пола возле кровати кнут, застегнул штаны и поправил рубашку. – Отдыхайте, дорогая жена, но помните – сегодня к вечеру нас почтит визитом сам король. А завтра у нас королевская охота. Постарайтесь быть готовой сесть в седло, - жестоко рассмеявшись, он вышел из спальни.
[icon]http://f4.s.qip.ru/vwdt6yQq.png[/icon][nick]Тодор Ласлоу[/nick][status]Железное сердце[/status]

Отредактировано Рысь (2018-11-17 22:07:26)

+7

4

Всё: от начала знакомства, так пугающего её, до свадьбы, точнее первой брачной ночи, всё делало девушку счастливой. Она всё это время была словно окрылённая. Ей всё это казалось сказкой: вот принц, который спасает её от ужасного дракона, вот она, любовь, которой будут завидовать. И даже удивлённые разговоры некоторых её подруг по поводу её будущего мужа не смущали и не могли разрушить счастье, что зарождалось и крепло в девушке. А все разговоры о свадьбе и предстоящих счастливых днях и ночах вместе с любимым супругом ещё больше окрыляли Габриель. А в тот прекрасный момент, когда они стояли под аркой из белых роз и когда на неё смотрели его глаза наполненные, как казалось ей тогда, любовью и нежностью, ей казалось, что счастливее неё нет никого на свете. Габриель даже не подозревала в тот момент, как сильно она будет пытаться забыть весь этот день.
Когда они остались наедине, как полагается супругам, сказка в один миг превратилась в кошмар. - Теперь ты моя, - и он запер дверь. У девушки перехватило дыхание. В голове мелькнула мысль, что холодность в его голосе и взгляде ей показались, но приказной тон и жестокость в его словах вызывали страх. Но не подчинится ему, девушка в тот момент боялась ещё больше. - Нет, прошу Вас, - сделала она попытку, но её не слышали. Или от страха она не могла говорить? Девушка с ужасом смотрела то на рваное платье возле кровати, то на плеть в руках её новоиспечённого супруга, то на дверь и окна. Ей очень хотелось уйти, убежать, забиться подальше в угол, проснуться, наконец. Но похоже было, что всё что происходило с ней - был не сон. Кошмар - но не сон. Она плакала, умоляла, но всё было тщетно. Она до крови кусала губы, чтобы не закричать и не потому, что боялась его, что ему не понравятся её крики, она сама не хотела, чтобы кто-то их слышал. Она сжимала простыни, словно в них могло быть её спасение, но это не спасало. - Пожалуйста, - прошептала измученная девушка, перед тем как он впился поцелуем в её окровавленные губы и... и всё кончилось. Во всяком случае, её никто больше не терзал, никто, кроме сжигающей всё тело боли.
- Я ненавижу Вас.
Когда лорд Ласлоу вышел, девушка закрыла глаза, уже не сдерживая рыданий. Она не могла поверить тому, что человек, который до свадьбы был таким внимательным и учтивым с ней, мог так кардинально измениться в одно мгновение. Не могла поверить, что можно настолько цинично притворяться. Хотя почему не могла? Она ведь действительно так наивна и глупа, что на этом могли сыграть многие, но эта "честь" выпала её нынешнему супругу. Супруг. А ведь он был прав, теперь она его. Она ведь обещала делить с ним всё. Обещала искренне, без лукавства и без ненависти. Но ненависть зародилась в её душе. Ненависть, которая боролась с любовью к человеку, с которым она познакомилась до свадьбы. Пускай она и наивна, но девушка не могла поверить, что чудовище, каким себя её любимый супруг показал в эту ночь, и, наверно, в следующее тоже, могло быть столь нежным при знакомстве. Ведь в глазах его, она видела, была искренность. Она не могла ошибаться, не хотела верить, что могла ошибаться. Но хватит лить слёзы по тому, чего не исправить. Можно будет исправить будущее, правда она ещё не знала как, но была уверенна, что можно.
Габриель встала с кровати, подойдя к кувшину и чаше раковины, чтобы хоть маленько стереть следы сегодняшней ночи. При каждом шаге, при каждом движении, внутри всё отзывалось болью. Да и не только внутри, на её бёдра было страшно смотреть, все в синяках. И на руках были следы от синяков, а на спине следы от плети. И она с ужасом разглядывала эти следы. Все последствия страсти её супруга можно было спрятать под платьем из плотной ткани, под пышными юбками. Похоже, лорд Ласлоу знал, куда нужно быть, чтобы не были видны синяки. Что же, за это стоит его поблагодарить. Единственная приятная мысль в этом была о том, что её мачеха осталась ни с чем. Ах да, за это тоже надо поблагодарить её супруга. Габриель со злостью ударила о чашу, задевая при этом кувшин с водой и опрокидывая его на пол. Из глаз девушки, как из кувшина вода, снова потекли слезы, и она медленно опустилась на пол.
Габриель не была уверенна, сколько точно прошло времени, может пару минут, а может пару часов, но она всё ещё сидела на полу, когда в дверь постучали. Девушка с трудом поднялась на ноги, и, накинув на плечи изящный атласный халат, направилась к двери. Но замерла на полпути, осматривая следы своего сегодняшнего поражения. Снова захотелось плакать, но она не могла, теперь даже это вызывало боль. Девушка сдёрнула с постели простынь, хранящую память о её первой брачной ночи и бросила её на пол, вытирая разлитую воду. Поставив кувшин на место, она открыла дверь.
- Леди Ласлоу, я Кетлин. Меня прислал милорд. Могу я чем-нибудь служить Вам? - На пороге стояла служанка, видимо, теперь её личная. Можно ли это счесть за внимательность? - С Вами всё в порядке, миледи? - Кетлин как-то испуганно смотрела на Габриель. Видимо, вид, всё же, у новоиспечённой леди Ласлоу был слегка растрёпанный, или лучше сказать - помятый. Габриель даже вздрогнула от этого обращения, до неё не сразу дошёл смысл слов служанки. - Нет, всё в порядке, - поспешила успокоить девушка служанку. - Приготовь мне тёплую ванну. И, - девушка обернулась на простынь на полу, - смени постельное бельё. Старое - сожги. - Не то, чтобы так она думала избавиться от этого страшного сна, просто сейчас ей было неприятно даже думать об этом.
Служанка с удивлением посмотрела на свою новую госпожу, но не стала не о чём спрашивать или спорить, она догадывалась, что здесь произошло. Молча кивнув, Кетлин удалилась исполнять первую просьбу леди Ласлоу. А Габриель, обняв себя за плечи, осталась стоять у стены, рядом с закрытой дверью. И стояла она так пока служанка не вернулась, сообщив, что ванна готова. Габриель отказалась от помощи и, закрыв дверь и сняв халат, вступила в ванную. Тёплая вода неприятно обожгла раны на спине, и девушка скривилась от боли, зажмурив глаза. Здесь, наедине с собой, Габриель могла не скрывать эмоции. Когда девушка вышла из ванной, в новой, приготовленной для неё сорочке, в комнате уже никого не было, постель была перестелена, а на кровати лежало новое платье. Что скрывать, красивое платье. Нужно было признать, у её супруга был изысканный вкус. Присев возле туалетного столика, девушка ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Трудно было сказать, что она смотрела на себя обновлённую, но что-то в ней изменилось. Девушка долго ещё смотрела в зеркало, параллельно расчёсывая волосы, и пыталась понять, что же изменилось в ней. Вроде бы те же тёмные волосы, тот же бледный цвет кожи, те же большие глаза, наполненные грустью, в глубине которых светилось тепло. Но теперь там ещё и угадывалась какая-то решимость. Девушка отложила гребень и снова взглянула в зеркало. Затем провела рукой по шее, словно изучая её, на ней её супруг предусмотрительно не оставил следов. Габриель даже не знала благодарить его за это или ненавидеть. Затем провела рукой по груди и по животу. И её словно молнией ударило. Как она могла забыть наставления прабабки-цыганки, с которой, в отличие от своих глупых сестриц, проводила много времени? Цыганка учила девочку варить не только яды, но и отвары, а уж этот отвар она точно не может не сварить, тем более времени, чтобы его принять осталось не так много.
Девушка второпях, насколько позволяло её состояние, оделась и, накинув плащ, выскользнула из спальни, а затем и из замка. В лесу, что недалеко от поместья девушка нашла нужные травы, а заодно и травы для лечебного отвара, чтобы облегчить боль, сжигающую её изнутри. И если бы она не была уверенна в этом, девушка никогда бы не покинула даже комнаты. В замке девушка не рискнула варить снадобье, поэтому решила сделать всё прямо на месте. Разожгла костёр, растёрла нужные травы и поставила кипятить воду в котелке, что предусмотрительно взяла с собой. Пока готовились отвары, и пока она гуляла за нужными травами, девушку не раз посещали мысли о смерти супруга. Но что-то её останавливало. Любовь? Надежда? И от этих мыслей, о любви к чудовищу, она была в ужасе. Выпив приготовленные отвары и собрав оставшееся в склянки, девушка, избавившись от свидетельств приготовления оных, направилась обратно в замок. После принятия лечебного отвара ей стало даже легче немного. Внутри всё ещё болело, но не так сильно, как раньше.
Пройдя в свою комнату, Габриель спрятала склянки в сундучок, который закрыла на ключ, а ключ спрятала в статуэтке, которую когда-то ей подарила мама. Она была уверенна, что скляночки ей точно ещё понадобятся.
Выпрямившись, и осмотревшись уже более спокойным взглядом, девушка даже улыбнулась, но улыбка всё равно получилось какой-то грустной. Если забыть о боли, всё не так уж плохо. Девушка усмехнулась. "В таком случае, и королевой быть не так уж плохо, а может и лучше."
- Что делать мне, мама? - Присев на край кровати, обратилась девушка к любимому портрету, - того человека, которого я полюбила нет. Как мне любить того, другого? Но девушке, естественно, никто не ответил, а вместо этого она услышала шум и шорох за дверью, и это заставило быстро спрятать портрет, прислушиваясь. Но шорохи сразу же стихли. К тому же скоро вечер и Габриель открыла шкаф, чтобы переодеться к нему. Ей хотелось выглядеть на нём королевой. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. Открыв шкаф, она аж вскрикнула от восторга, столько изысканных нарядов, некоторые она себе даже бы не купила, но и они были прекрасны. В этот момент, девушка даже забыла про боль и то, что она не желает видеть своего супруга до вечера.
[nick]Габриель[/nick][status]Девушка с грустными глазами[/status][icon]https://a.radikal.ru/a08/1804/3c/070614cf97c5.jpg[/icon][sign]http://sh.uploads.ru/t/RY5g4.jpg[/sign]

+2

5

Свадебное празднество продолжалось всю ночь. Появившийся на рассвете Тодор вновь присоединился к пирующим друзьям, принимая поздравления и отвечая на грубые шутки. Разумеется, всех интересовала молодая жена – действительно ли она оказалась нетронута, знала ли она, что следует делать, смущалась ли, была холодна, или же страстна и жадна до ласк. Тодор пресёк все разговоры уверением, что юная леди оправдала все ожидания, была чиста, скромна и кротка, как и полагается девушке благородных кровей. И ему поверили, ведь он никогда не упускал случая похвастаться подвигами своими и своих любовниц, рассказывая, у кого из них прозвище «золотое горлышко» дано отнюдь не за вокальные данные, а кому впору зваться кошкой за когти и привычку царапаться. А теперь он охранял честь своей молодой жены словно свою собственную, запретив все разговоры и пересуды в своём присутствии. Лишь раз он намекнул в разговоре на страстную ночь.
- Где же новоиспечённая леди Ласлоу, скоро мы её увидим?
- Я думаю, она пожелает остаться в кровати до вечера, я её утомил, - с лёгкой улыбкой отвечал Тодор. – Она так невинна по сравнению со мной, что, боюсь, я мог перестараться.
Тодор отослал к жене одну из служанок, велев выполнять каждое слово новоиспечённой хозяйки и докладывать о каждом её шаге. Сам же собрал остатки ещё более или менее трезвых друзей, или же скорее тех, из кого успел выветриться хмель, и отправился в Белую Купальню. Несмотря на бессонную он, он чувствовал себя великолепно, и выглядел совершенно счастливым, и ему было достаточно горячих терм, вина и парочки блюд со свадебного стола, чтобы почувствовать себя отдохнувшим. А силы были нужны, ведь к вечеру ожидался приезд короля.

- Ну, ты доволен своим выбором? – спросил верный Бейл.
- Более чем, - Тодор откинулся на край горячего бассейна, прикрыв глаза и вспоминая прошедшую ночь. Он не собирался рассказывать кому бы то ни было подробности, но не слишком изощрённые умы большей части его свиты уже сами нарисовали всё им необходимо в своём воображении, опираясь только лишь на довольные улыбки своего предводителя. И только Бейлу, благослови Небо его привычку думать, требовалось что-то ещё.
- И ты действительно будешь с ней в горе и в радости до тех пор, пока смерть не разлучит вас? – друг приговорил уже пятый кубок вина, и пусть оно было разбавленным, но этого оказалось достаточно, чтобы его потянуло на философию. Тодор скривился, но всё же ответил.
- До смерти – это точно, но скорее её, чем моей. А что касается горя и радости…возможно, её горе и есть моя радость, но увы, это удел большей части династических браков.
- Мне казалось, она влюблена в тебя.
- А мне не кажется, я знаю – я влюблён в неё.
И тут Тодор не лгал. Он вообще отличался честностью, что кажется странным, учитывая букет его пороков, но это так – он предпочитал не лгать себе и редко лгал другим, чаще недоговаривал. Сейчас же, признаваясь другу в влечении к собственной жене он был искренен. Одно только воспоминание о ней будило волну вожделения. Её было мало, как путнику с дороги не хватает ковша воды, чтобы напиться. Он воспоминал её белую нежную кожу, на которой так легко расцветали синяки, вспомнил, как вздрагивала от сдерживаемых рыданий грудь, как дрожали бёдра и сжималось девственное лоно в ответ на поцелуй плети. Однажды -Тодор обещал себе и ей, что это произойдёт – однажды сквозь боль она почувствует удовольствие, она будет вздрагивать от страсти, а стоны боли смешаются с возгласами сладострастия.
- Кхм… - грёзы Ласлоу разрушило покашливание Бейла. Его взгляд был устремлён на очевидное подтверждение страстного желания, бушующего в душе и теле молодого супруга. – Иди ка ты к жене, - посоветовал он.
- Не могу, - со вздохом и притворной грустью ответил Тодор и погрузился в горячую воду. – Ей нужен отдых. И к тому же, если я пойду сейчас к ней, то короля встретить точно не смогу.
- Король простит тебе эту вольность.
- А я – нет. И если ты думаешь, что я женился исключительно из-за возможности уложить в кровать знатную леди, то ты, дорогой друг, глуп как осёл.
- Свадебный марш всегда напоминал мне военный, - заявил Бейл. И словно в ответ на его слова в купальню вбежала запыхавшаяся служанка, пряча глаза от обнажённых господ доложила, что приехал королевский гонец. Лорд Ласлоу подмигнул другу и, накинув чистую сорочку, отправился встречать посланника.

Подготовка к встречи монарха в поместье Ласлоу велась под девизом «он король, но я герой». Лорд желал не позволить королю оттянут на себя всё внимание и почитание. Это было сложной задачей, учитывая, что эгоистичная природа короны заставляет даже солнце светить лишь над определённой головой. Вечерний пир решено было назвать не «в честь короля», а «в честь любви и весны», а охоту на следующий день – «в ознаменование счастья леди Ласлоу». Зная, что король снисходителен к своей отравительнице, Тодор был полон решимости сыграть на этом и выиграть.

-  Где же моя жена? – спросил он у служанки, которую поймал в коридоре. Девушка побледнела и прошептала, что молодая хозяйка отправилась гулять. Тодор счёл это хорошим знаком – значит её травмы не доставляют ей неудобств и нет нужды звать лекаря.
- Хорошо. Сними простыни к кровати и принеси мне, - разумеется, он имел в виду именно те простыни и покрывала, что носили на себе знак невинности его жены. Но служанка вдруг побледнела ещё больше и едва не упала. Она что-то промямлила под нос, дрожа как осиновый лист.
- Что? Говори громче.
- Хозяйка велела простыни сжечь, - пролепетала девушка. Через секунду, которая понадобилась Тодору на осмысление сказанного, девушка получила звонкую пощёчину, от которой почти сразу же залилась слезами.
- Пошла вон! – приказал Тодод. – Впредь каждый приказ её будешь обсуждать со мной, раз головой думать не умеешь.
Весь путь до покоев жены он пытался усмирить в себе вскипающую ярость, но не сумел. Он распахнул дверь с такой силой, что та ударилась о стенку, едва не сбив наличники, а стена задрожала. Леди Ласлоу нашлась в глубине покоев, у зеркала, где она примеряла наряды. И не выглядела несчастной. Но увы, именно несчастной Тодор сейчас хотел её сделать.
- Как ты посмела?! – прорычал он, хватая девушку за плечи и разворачивая к себе. – Кто позволил тебе уничтожить простыни? – Он оттолкнул её от себя так, что она упала на стоящую позади кушетку. Сделал шаг вперёд и навис над женой, продолжив говорить, но уже спокойным тихим голосом. Пугающе спокойным.
- Запомните, моя ледивсё в этом доме, и вы сами, принадлежит мне. Вы можете пользоваться этим, распоряжаться на своё усмотрение, но не имеете права ломать, выбрасывать и портить без моего ведома. Хотите костёр? Скажите мне, и я выжгу для вас лес Хольмгер. Но никогда, запомните это, никогда не смейте портить мои вещи.
С этими словами Тодор подошёл к жене, склонился перед ней, взял её руку в свою и развернул ладонью вверх. В другой его руке сверкнул нож. Один взмах, и на ладони леди появился узкий кровоточащий порез. Жёстко удерживая руку девушки, Тодор убрал нож и вынул из кармана большой белый платок. Помогая себе зубами, он разорвал его на двое. Одной половиной он промокнул рану, стараясь, чтобы ткань впитала побольше крови, второй же частью перевязал руку после. Повязку он накладывал осторожными, почти нежными движениями, следя, чтобы нигде ткань не впивалась в кожу и не тёрла, не слишком давила, а узел не мешал двигать рукой. – Это плата за сожжённые простыни. Мне нужна замена, на память о вашей девственной крови, - сказал он. Потом поднёс руку девушки к своим губам и поцеловал холодные пальцы. – Надеюсь, в будущем между нами не будет недопонимания, - усмехнулся он, поднимаясь. – Любовь моя, вы очень неаккуратны, надо же было так порезаться, - он протянул жене тот самый маленький кинжал, которым резал её руку. – Впредь будьте аккуратны с моим подарком.
Спрятав окровавленную часть «памятного платка» в карман, Тодор сделал шаг к двери, но на пол пути обернулся.
- Сегодня мы встречаем гостей. Через час выезжаем, я хочу встретить Его Величество на границе поместья. Будьте готовы, я рассчитываю, что мы поедем в одном седле. И я очень хочу вас видеть в зелёном платье. То, что расшито золотом. Украшения выбирайте сами, и не бойтесь выглядеть слишком дорого. Король везёт с собой дочь, я хочу, чтобы вы затмили её. Это приказ.
Покинув покои жены, лорд Ласлоу отдал приказ многочисленным камеристкам и служанкам, дежурящим у двери, приготовить молодую леди к выезду, сам же отправился на конюший двор проверить, как седлают лошадей.
Через час всё было готово. В лучах опускающегося к горизонту солнца кавалькада всадников выехала из ворот замка и растянулась по лугу, направляясь к реке. Впереди ехал лорд, он вёз в своём седле молодую жену, одной рукой придерживая поводья, другой – тонкий девичий стан. Следом ехала свита лорда, его друзья, пажи и оруженосцы, фрейлины леди, вынужденные взгромоздится в сёдла в своих пышных платьях ради встречи с королём. Со всей смелостью можно было сказать, что встречать монарха собралось более пышное общество, чем то, что окружало самого венценосного. А уж в том, что девушки прекраснее, чем леди Габриэль при дворе нет, никто не сомневался. Кто-то уже бросил шутку, что настоящей королевой она стала не рядом с королём, а только рядом с его вассалом. Другой смелый шутник ответил, что может быть дело как раз в короле?


[nick]Тодор Ласлоу[/nick][status]Железное сердце[/status][icon]http://f4.s.qip.ru/vwdt6yQq.png[/icon]

Отредактировано Рысь (2018-11-17 21:38:40)

+2

6

Габриель одновременно с восторгом и страхом разглядывала наряды. Тут были платья, наверное, всех цветов. Все расшитые золотом, серебром и драгоценными камнями, даже страшно было их надевать. Девушка провела рукой по нежному бархату и тонкому атласу, сама не заметив, как затаила дыхание, словно любой лишний вздох или неловкое движение могут разрушить ту красоту перед ней. В мыслях промелькнул романтический образ девушки и её возлюбленного. Раньше, читая любовные романы (которые ей запрещали читать), Габи представляла себе, как её обнимают сильные руки и целуют чувственные губы её героя, который, естественно, перед этим спас её. Но в воображении девушки это был всегда размытый образ. Тогда девочка, не знавшая, что такое любовь, уже мечтала испытать это чувство. Сейчас же образ её грёз приобрёл лицо и плоть, теперь она могла мечтать о конкретном человеке. И любовь, о которой девушка так мечтала, она испытала, но вместе с ней испытала и боль, и страх. Взрослые, явно, умалчивают, что эти неприятные чувства идут в комплекте с любовью. Габриель грустно усмехнулась, прикрыв глаза. И, тем не менее, не смотря на всю боль и страх прошедшей ночи, в воображении всплыл образ её героя, обнимающего её. Но мысли девушки и её спокойствие, нарушил звук распахнувшейся двери такой силы, что девушке в первое мгновение показалось, что стена сейчас рухнет.
Всё внутри Габриель сжалось, когда супруг с яростью толкнул её на кушетку. Девушка еле сдержала возглас боли, что вроде бы притупилась. В глазах на пару секунд потемнело, и Габриель сделала глубокий вдох, приготовившись к возможному удару, но продолжила смотреть в глаза лорда Ласлоу. К удивлению и счастью девушки мужчина усмирил свою ярость или, возможно, решил выплеснуть её после, что, довольно таки, сильно пугало девушку. А ещё его тон. Таким тоном, таким тихим голосом ничего хорошего не говорят. И эти слова? Всё, и она тоже. Он был зол всего лишь из-за простыней. А что, если она попытается сделать что-то более серьёзное? Убежать? Что если она попытается сделать что-то с собой? Становилось страшно даже от того, что её посещают такие мысли. Габриель смотрела в глаза супруга и чувствовала, как при каждом его слове к горлу подступает тошнота. И непонятно от чего конкретно её тошнило, от боли, от его присутствия, или понимания того, что она попала в клетку. Золотую клетку с шипами по всему периметру той, и из которой ей не выбраться.
Габриель даже не успела удивиться, когда лорд Ласлоу склонился перед ней и взял её руку в свою. Но когда в другой его руке оказался нож, девушка инстинктивно дёрнулась назад. Возможно, надо было что-то сказать, что-то ответить, но все слова застряли у неё в горле. Девушка не думала, что лорд Ласлоу убьёт её. Эта мысль не приходила к ней в голову ни сейчас, ни ночью. Но то, что он может причинить ей сильную боль, в этом она теперь не сомневалась. И это тоже пугало. А особенно пугало то, с какой нежностью он перевязывал её руку, после того, как причинил ей боль. Столько цинизма и насмешки она ещё не видела ни в одном человеке. Закусив нижнюю губу, девушка почти заворожённо смотрела на супруга. И если бы это была действительно случайная рана, то можно было бы сказать, что у мужчины действительно есть чувства к молодой супруге. Габриель хотела было задать вопрос: для чего это ему и почему он так жесток, но только неловко улыбнулась, посмотрев на лорда Ласлоу. - Благодарю, Вас, милорд, - прошептала девушка и приняла дрожащей рукой кинжал. На удивление, когда это маленькое, но смертоносное оружие оказалось у неё в руке ей стало как-то спокойнее. Но всё же она отвела взгляд, посмотрев в зеркало. – Я не служанка, - с ненавистью в голосе прошептала девушка.
Пока служанки и камеристки помогали Габи одеться и подготовится к встрече с королём, девушка не отводила взгляда от лежащего перед ней на туалетном столике кинжала, подаренного только что лордом Ласлоу. Она боялась мыслей, что приходили ей в голову. Возможно, лорд Ласлоу, сам того не подозревая, дал ей способ для защиты, ей осталось только этим способом научится и суметь воспользоваться.
В назначенный час Габриель была готова. В тёмно-зелёном платье, расшитом золотом, как и хотел её супруг. Кроме платья, которое особо и не нуждалось в иных дополнительных украшениях, на ней были золотые серьги и золотое ожерелье, элегантно обрамляющее её шею, с синими сапфирами. На поясе девушки был тот самый кинжал. Габриель старалась выглядеть величественно, в прочем это без особого труда у неё получалось (особенно рядом с супругом), но всё-таки она то и дело вздрагивала, прижимаясь к лорду Ласлоу и сжимая его руку, держащую её за талию. Как не странно, его близость сейчас придавала уверенности и успокаивала непонятно откуда взявшееся волнение. Только раз леди Ласлоу бросила взгляд через плечо, подумав с небольшим сочувствием, как нелепо выглядят некоторые дамы в седле. Это было даже забавно.
Когда они поравнялись с каретой короля, в груди Габриель сердце забилось ещё быстрее, и она прижалась к лорду Ласлоу сильнее. Страх, из-за которого девушка старалась избегать королевских приёмов, вернулся. А ещё не понимание, почему король, вроде бы благоволивший к ней, отдал её такому человеку, как лорд Ласлоу? В её голове, конечно, возникали мысли, что это может быть наказанием, но эти мысли только ещё больше запутывали девушку. Но Габриель приветственно улыбнулась королю и его дочери, ничем стараясь не выдать страх. Про себя Габи отметила, что затмила (снова, как и хотел супруг) её. Впрочем, Габриель была уверенна (в этом вопросе в девушке просыпались эгоистичные чувства, несвойственные ей), что затмила бы дочь короля в любом наряде и в любом качестве.
[nick]Габриель[/nick][status]Девушка с грустными глазами[/status][icon]https://a.radikal.ru/a08/1804/3c/070614cf97c5.jpg[/icon][sign]http://sh.uploads.ru/t/RY5g4.jpg[/sign]

Отредактировано Den (2018-06-30 17:19:26)

+1

7

- Почему ты отдал леди Габриэль лорду Ласлоу? – этот вопрос вырвал короля из задумчивости. На пороге его покоев стояла юная принцесса Мадлен в домашнем платье. Король ответил ей улыбкой и протянул руку, приглашая войти. Девушка, презирая королевские протоколы, забралась к отцу на колени.
- Видите ли, моя юная принцесса, у всех королевских поступков и решений всегда есть скрытая от глаз причина, - Его Величество поправил мягкий локон, щекочущий принцессе шею и ласково погладил её по голове. – Всем вокруг очевидно, что я преподнёс лорду Ласлоу королевский подарок. И все ищут, за какие это заслуги. А я сделал это на за заслуги, а как раз за то, чтобы их не было, - король многозначительно улыбнулся, принцессе же показалось, что она поняла, о чём речь. Конечно, неженатый лорд при дворе успел натворить много дел. Скомпрометировал много добропорядочных, но наивных девушек, разрушил несколько семей и заработал дурную славу. Но юная принцесса, как раз в силу молодости и детской непосредственности, понятия не имела о том, какие взгляды Ласлоу бросал на неё саму, и каждый раз эти взгляды матёрого охотника пронзали сердце короля злой иглой.
- Не наряжайтесь, Ваше Высочество, - мягко велел король дочери. – Завтра, когда мы отправимся в гости к молодожёнам, ни к чему Вам стараться затмить леди Габриэль. Это их праздник, не будем портить его, перетягивая на себя одеяло.
На утро король, принцесса и вся их свита в составе более двухсот человек, отправились по дороге на север, чтобы к вечеру прибыть в поместье Ласлоу. Принцесса ехала в карете, Его Величество – верхом. Он любил верховую езду и отказывался внимать советам своих придворных о том, что стал слишком стар для седла и долгих скачек. Двор, кстати, не переставал обсуждать тот факт, что не смотря на разменянный пятый десяток, король Фредерик остаётся всё так же молод духом и телом, как и двадцать лет назад. Правда, со временем он стал заметно менее весел и чаще задумчив, но как королю это пошло ему на пользу.
Вот и сейчас, покачиваясь в седле медленно бредущей лошади, среди беспрестанно щебечущей свиты, пока ещё не утомлённой долгой дорогой, король был погружён не в самые приятные мысли. Ему не давало покоя сомнение в правильности принятого решения – отдать юную девушку, пусть и не слишком невинную, этому проходимцу изначально не казалось хорошей идеей, но леди Габриэль была так приятно взволнована на официальной помолвке, да и за Ласлоу не водилось славы лжеца, несмотря на все прочие его грехи. Они выглядели влюблёнными и окрылёнными. К тому же, вряд
ли у этой своенравной девчонки получилось бы отравить Ласлоу, уж кто мог найти управу на любой характер – так это он. Казалось бы, всё просчитано, всё верно и все довольны. Но червь сомнений грыз изнутри и не давал покоя.  Несмотря на то, что королевский протокол требовал от монаршей особы иметь железное сердце, своё живое король Фредерик сохранил.
На Тракте, что вёл на север, в десяти милях от поместья Хартленд королевская свита встретила хозяина этих земель. Король, выезжая вперёд для церемонии приветствия, не смог скрыть улыбки, глядя на леди Габриэль. Она сидела в седле как королева, в объятиях своего мужа, и в свете восходящей луны и факелов являла собой зрелище, достойное сложения песен. Самодовольное же и гордое лицо Тодора Ласлоу и вовсе прямо сейчас стоило записать для парадного портрета. Лорд просто не мог упустить шанс пустить пыль в глаза: его свита была не меньше, чем королевская, лошади стоили не дешевле, а бриллианты молодой жены и вовсе больше всего наряда принцессы целиком.
В ответ на сдержанное приветствие лорда Ласлоу, который не любил склонять голову, король ответил кивком ему и улыбкой леди. Принцесса не стала покидать карету, лишь помахала встречающим рукой из-за занавески в окне.
Две свиты перемешались и двинулись по дороге на север. Король и лорд ехали бок о бок, король задавал дежурные ничего не значащие вопросы – о землях, по которым они ехали, о поселениях, в которых трудились крестьяне, о виноградниках, видневшихся вдали. Лорд отвечал столько же просто и незначительно, но с гордостью. И словно бы не королю рассказывал о своих владениях, а жене, чтобы она в полной мере поняла, кого судьба дала ей в мужья.
А потом, разумеется, был пир. Едва ли он был менее роскошным, чем свадебный, если не более. Столы ломились от яств: мясо, птица, все виды рыбы, что водилась в этих реках и озёрах, ягоды, травы и коренья – дары лесов. Вино лилось рекой, гости и хозяева скоро захмелели.
На серебряном блюде подали десерты – пироги с самыми разными начинками. Король взял себе кусок, и на мгновение окунулся в события годичной давности, когда его за завтраком ждал такой же пирог и красавица жена. Подняв смеющийся взгляд на леди Габриэль, он отсалютовал ей бокалом и бесстрашно откусил от пирога большой кусок.
- За вас, моя прекрасная леди, - сказал он, запивая лакомство вином. И видел, как при слове «моя» зло сверкнули глаза Тодора. Дразнить этого любимца Удачи было весело, но там, на территории королей, где он – просто пешка.
- Как это странно – быть выданной замуж, - тихо прошептала принцесса, сидящая подле отца. На этом пиршестве она была подобна серой голубке – тиха и незаметна. Они с отцом сидели по правую руку от хозяина дома, вытеснив с этого места на время молодую хозяйку. – Вот так раз – и уже кто-то, а не ты, главный.
- Не беспокойтесь, Ваше Высочество, Ваш супруг никогда не будет сидеть выше Вас, - тихо и серьёзно промолвил король, глядя при этом на Тодора. Пусть этот проходимец, мнящий себя хитрецом, раз и на всегда усвоит, что жены более высокого происхождения чем леди Эрвей у него никогда не будет. И если рядом с Габриэль он может быть львом, то рядом с Мадлен ему придётся быть кроткой овечкой.
Пир продолжался до глубокой ночи. Позвали музыкантов, устроили танцы, но принцесса Мадлен, сославшись на головную боль и недомогание с дороги, удалилась в отведённые ей покои, прихватив с собой всю ватагу своих служанок и подружек. Король, оставленный скучать в компании своих царедворцев, хотел было последовать её примеру, но вдруг заметил отсутствие хозяев праздника. Они не предупреждали об уходе, значит должны были скоро вернуться. Так и было, только вот леди выглядела уж больно…помятой. Кажется, бурный нрав и неуёмная энергия её супруга давали о себе знать. Решив раз и на всегда развеять все свои сомнения, король уличил минуту, когда Ласлоу был занят своими гостями, а леди оказалась у балконов, он жестом пригласил её выйти на свежий воздух.
- Надеюсь, король не скомпрометирует вас - замужнюю женщинуразговором наедине? – Если подумать, с момента того разговора в тюремной камере, где Его Величество освободил от кандалов свою тогда ещё жену, они больше не разговаривали наедине. – Тодор всё ещё не отравлен, стало быть, пришёлся вам по вкусу, - с усмешкой произнёс король. Он стоял у парапета, опираясь на холодную мраморную балюстраду и оглядывал огромный тёмный парк, гордость замка Хартленд.
[icon]http://f3.s.qip.ru/RFrXBzf2.jpg[/icon][nick]Король Фредерик[/nick][status]Всё могут короли[/status]

Отредактировано Рысь (2018-08-26 20:00:52)

+3

8

Корона ещё никогда не была так близко. В большом зале замка Хартленд король сидел не в центре стола, а по правую руку от хозяина, может быть, впервые в жизни. И лорд Ласлоу каждый раз, смотря в сторону, ловил краем глаза отблески королевского венца. Вот оно, то, чего так жаждет его сердце, только протяни руку. Замок полон верных людей, зал полон друзей и преданных льстецов, а у бедра покоится меч. Одно движение, и голова, украшенная короной, может полететь на пол, а корона найдёт новое чело. Но лорд Ласлоу мечтал о величии, но нет величия в том, что хозяин дома убьёт гостя, которого сам же и пригласил. У него было всё, что имеют другие короли – земли, люди, армия, славная история, прекрасная жена, а скоро будет и ребёнок. Ему не хватало только короны. Но это то, что нельзя купить, нельзя принять в дар и выиграть на ярмарке. Корона знает только один путь – смерть. От отца- сыну, от короля – сюзерену. Король мёртв, да здравствует король! И сидя за столом подле своего короля, Тодор почти сожалел о том, что именно этот человек носит корону. Отнять его голову жестокосердному лорду Ласлоу будет тяжелее прочих. Может, именно по этому меч не просится в руку, и вино в кубке короля не горчит каплей яда, и стражи у дверей его спальни знают лишь приказ охранять, и никаких иных.
Пиршество было в самом разгаре, когда король подал своим людям знак, и в зал внесли сундуки со свадебными дарами. Драгоценности, наряды и разная утварь лорда Ласлоу мало интересовали. Но ларец с бумагами – о, при виде него у Тодора вспыхнули глаза. Несколько листов пергамента стоили больше, чем все бриллианты леди Ласлоу. За подписью короля указ, утверждающий владельцем земель семейства Эрвей и рудников серебряных Тодора. Друзья лорда, помнится, отнеслись с презрением к этим «дыркам» - шахтам, но не он.
- Вложения вашего отца не пропадут даром, - сказал он супруге, сидевшей подле него. – Хотите серебряный экипаж? Или плащ, расшитый серебряной нитью? У вас их будут сотни, в память от вашем отце, - Тодор оставил на бумагах подпись и передал их своему казначею.
Следующим и последним из даров был приказ, составленный самим королевским советом. Приказ, утверждающий лорда в праве передать всё, что он имеет, своим детям. На приказе был оттиск королевской печати и подпись короля. Право наследования, а именно его отсутствие, отличало лорда Ласлоу от всех прочих. Он сделал себя сам, он ничего не получал по праву рождения, и были времена, когда на него смотрели сверху вниз те, кто родились уже с титулами. Но теперь всё изменилось. Лорд поднял сияющий взор и властно оглядел зал, словно торжествуя свою победу. Он поднялся на ноги, и в зале наступила тишина.
- Я хочу поднять кубок за мою жену, прекрасную леди Ласлоу. Я сам сделал своё настоящее, а она подарила мне будущее, - лорд склонил голову в сторону супруги, а потом залпом осушил кубок и со стуком поставил его на стол.  -  Я прошу вас всех выпить за леди, за будущего маленького лорда, и за мудрость и справедливость Короны! – Гости дружно поднялись, чествуя юную леди и его величество.
- А если это будет не мальчик, а девочка? – тихо спросил король, склонившись к своему торжествующему вассалу.
- Я не столь либерален как вы, милорд, - ответил ухмыляющийся Тодор, - я не изменю правилам наследия, мои наследником будет сын.
Продолжением пира стали танцы и прочие увеселения, но сами хозяева праздника в них уже не учувствовали. Лорд Ласлоу был холоден к танцам, а позволить новоиспечённой жене танцевать с кем-то другим не собирался. Зато он заметил странные взгляды короля в её сторону. А себя поймал на мысли, что, вопреки своим привычкам, вообще не замечает других девушек на празднике. Даже принцесса Мадлен, когда-то владевшая его мыслями, теперь прошла по краю внимания серой мышкой, не задержавшись в мыслях.
Но решить, что делать с этой странной…привязанностью…(?) он не успел. К нему сквозь толпу пробрался верный Бейл.
- Прискакал гонец с письмом для короля.
- И где же он?
- Письмо у меня, гонец уехал, ответа ждать не стал, - в руки Ласлоу лёг плотный конверт, запечатанный сургучом. На печати стоял знак дома Регнер – один из вассалов Ласлоу.
- А кто здесь король? И кто король лорду Регнеру? – Ласлоу усмехнулся и вскрыл печать, несмотря на то что письмо был адресовано королю лично в руки. Он читал быстро, и с каждой строкой выглядел всё суровее. Закончив, он смял письмо в руке и тут же бросил в очаг. На вопросительный взгляд товарища кивнул на дверь. Вместе они вышли в гостевой зал и направились к дверям замка.
- Лорд Регнар посмел писать королю о том, что не желает видеть меня своим господином, - Тодор зло рассмеялся. – Мне предстоит созвать лордов и принять у них присягу моему знамени как наследному Дому. Мне не нужен плохой пример неповиновения. Прикажи готовить коней, мы едем в Междуречье. Навестим лорда для беседы.
- Сообщить гостям об отъезде?
- Нет. Большинство из них уже пьяны, моего отсутствия даже не заметят. Королю я скажу сам то, что сочту нужным, а леди…с ней попрощаюсь как муж, - Тодор бросил взгляд на освещённые окна пиршественного зала. Он бросил другу меч и плащ, а сам устремился обратно. В зале он нашёл супругу, развлекающую беседой кого-то из старых лордов.
- Разрешите, я украду у вас свою супругу, - Тодор ухватил девушку за локоть и увёл в сторону, не обращая внимания на разочарованное лицо старика, лишённого общества красавица. Он вывел леди из зала и затащил в крохотную комнатку рядом, где хранили вино и снедь для праздника – всё то, что нужно было подать на стол. Сейчас столы были уже пусты, слуги разошлись, чтобы отдохнуть перед предстоящей уборкой. Тодор запер дверь изнутри.
- Мне нужно будет уехать сейчас, я вернусь только утром. Но мысль о разлуке с вами не даёт мне уехать не попрощавшись, - улыбка лорда снова больше смахивала на оскал, но груб он не был. Не рвал платье и не грозил кнутом. Повалив девушку на один из тонконогих столиков, он просто задрал её многочисленные юбки, верхние и нижние, до самой груди, расстегнул ремень на своих штанах, и взял её. Без грубости, но и без толики нежности. Гнев на мятежника, вино и здоровое желание мужчины руководили им, а вовсе не любовь к жене, и даже не супружеский долг. Единственной данью супружеским узам, связывающих его с леди Ласлоу был поцелуй, когда всё закончилось и минимальная забота о том, чтобы её юбки, возвращённые на место, не слишком топорщились.
- Доброй ночи, дорогая жена, - сказал он с улыбкой, и ушёл прочь, чтобы уже через минуту покинуть замок и отправится вершить правосудие.
[icon]http://s8.uploads.ru/nqd9F.png[/icon][nick]Тодор Ласлоу[/nick][status]железное сердце[/status]

Отредактировано Рысь (2018-11-18 17:15:33)

+2


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [18+] Всё могут короли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC