http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/87111.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/98288.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/21146.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/66837.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/32897.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/57609.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/64280.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/96119.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/86328.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Комиксы и Игры » [R, God of War] Life for Life


[R, God of War] Life for Life

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[R, GOD OF WAR] LIFE FOR LIFE

http://funkyimg.com/i/2KUL4.jpg

время действия: пять лет спустя после событий GoW-4
место действия: миры Великого Древа

участники: Septimus, Point Break

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
Исполнив последнюю волю своей жены, храброй воительницы Фэй, Кратос, Призрак Спарты, и его сын, Атрей были призваны из Мидгарда в Грецию самой Афиной, чтобы помочь греческому народу разрешить конфликты, возникшие после гибели Олимпийцев. Магия Афины надёжно скрывала Кратоса и Атрея от разыскивающих их и жаждущих мести эйсир. Но по истечению пяти лет оба бога вернулись в Мидгард, в землю, что была родной для Атрея. Над мирами Великого Ясеня опустилась Фимбулвинтер, но, как говорила голова мудреца Мимира, пророчества северных богов не знали, что к ним заявится сын Зевса. Зима продолжается, и теперь конец её неизвестен. Но даже вечные снега и льды способны разорвать в клочья жестокие молнии Тора Громовержца, ищущего убийц своих сыновей и брата.


[nick]Atreus[/nick][status]archer[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2KVjN.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KVjT.png[/sign]

Отредактировано Septimus (2018-09-02 22:16:47)

+1

2

Шаги раздавались издалека. Звук раздражал, настолько он был тягостным. В нем чувствовалась неохота, злоба. Каждый шаг против желания, каждый шаг против личной воли.
Тор сидел к двери боком, во главе длинного пустого стола. Лишь перед ним самим была пустая тарелка и кубок с вином. Он смотрел лишь прямо перед собой, не мигая, и взял кубок в руку, поднес его к губам, чтобы отпить. Горький вкус. Вино не утешает, не дает столь нужного забвения, но сейчас он все равно спокоен. Сейчас он пытается таким казаться, как и прежде, для супруги. Она тоже прячет свои истинные чувства за непроницаемой маской. Два керамических посмертных лица с застывшими чертами, не выражающими ничего, кроме холодного равнодушия…  Так не было раньше. Тор сделал еще один глоток. Он сидел почти недвижимо, облокотившись на спинку кресла.
Шаги все ближе. Дернулся мускул на лице. Кубок так и завис у губ, и алая капля стекла в бороду. Яркие как небо глаза становятся темнее от глубокой обиды. На что он надеялся?..
Двери в зал распахнулись, и прекрасная дева переступила порог, остановившись за пять шагов от Тора. Длинные светлые волосы, переплетенные в косы, спадали ей на грудь и спину бесконечным золотым потоком, а в серо-голубых глазах отчетливо сияли льды холодной надменности. Она не хотела быть здесь. Она не хотела смотреть на него. Она не хотела с ним разговаривать, Тор это прекрасно помнил, и поэтому криво усмехнулся, когда та заговорила:
- Зачем ты позвал меня, муж? – прозвучал ее жесткий голос. Тор перестал улыбаться и позволил себе показать всего одну эмоцию, продемонстрировать всего одно намерение перед главным действом – он хотел с ней поделиться. Какие предполагались последствия, Тор почти боялся думать. Надежда была столь жалкой, что ее присутствие в сердце казалось скорее болезнью, чем благом.
- Я хотел сказать тебе, жена, что иду за убийцами. Всеотец увидел, что они снова в Мидгарде. Я отомщу за наших сыновей, - произнес он ровным голосом и, поддавшись все той же слабой надежде, перевел взгляд на прекрасную деву. Сиф… Она была другой, и проще было не смотреть на нее, чтобы не вспоминать, какой, чтобы не было досадно и больно там, где не должно. На что он надеялся? Что после новости Сиф улыбнется, пожелает ему расквитаться за смерти Магни и Моди? Что, как раньше, подарит ему свое благословение на бой?.. Но встретив ее взгляд, Тор вмиг потерял свою жалкую надежду, и ее остатки развеял холодный голос супруги.
- Убийца сидит передо мной, муж мой, - процедила Сиф сквозь зубы.
Повисла тишина. Тор все смотрел на супругу, и, казалось, его глаза стали ярче, будто поглощая весь свет вокруг них. Он не шевелился, долго, как и Сиф, но весь его гнев, вся его злость, вся его боль и обиды – все было скрыто под тяжелыми латами и богато украшенными шкурами одежд.
Моргнув один раз, Тор снова посмотрел прямо перед собой, будто потеряв к Сиф всякий интерес. Он снова подвел к губам кубок и отпил один короткий глоток.
- Можешь идти, жена моя, - равнодушно произнес он, и Сиф, не задерживаясь, развернулась и направилась назад. И снова стук шагов, бьющий словно по голове.
Двери стали медленно закрываться.
Раздражение скопилось в заряд, который удержать Тор не мог и не хотел.
- Ты никогда их не любила! – бросил он Сиф в след, не глядя на нее. Шаги замедлились. Тор уставился в стенку напротив, почти в ожидании какой-то бурной реакции от супруги, но та, задержавшись, снова зашагала в прежнем темпе. Двери закрылись, и Тор остался в одиночестве.
- Никто их не любил, - прошептал он сам себе под нос, снова отпив глоток. Резко поставив кубок на стол, Тор с грохотом отодвинул свое кресло и встал на ноги. Вокруг стола всюду были разбросаны в приступе ярости все прочие яства, что накрыли для Громовержца на завтрак. Он переступил через собственноручно устроенный погром и оттолкнул тяжелые двери, чтобы выйти…
Резкое движение вперед, сердце стучит в груди сильнее, отбивая ритм войны, что вел Громовержец со всеми мирами. Электрические разряды то и дело ссыпаются искрами с поверхности Мьёльнира, что свисает с ремня на боку. Небо чернеет над Асгардом, и свет утреннего солнца постепенно исчезает во всех девяти мирах.
Очередные тяжелые двери на его пути, но их отворяют послушные инхерии. Тор проходит в темное помещение, где свет исходит от стоящей в отдалении фигуры перед еще одними высокими створками. Впереди фигуры поток Радужного моста, тянущегося из Мидгарда. Страж держит наготове меч, в любой момент готовый отразить удар и первым принять бой от врага.
- Ты опаздываешь, Тор Громовержец, - произнес он безразличным тоном.
- Всеотец приказал разобраться, но не сказал, когда, Хеймдаль Златорогий, - произнес раздраженно Тор, подойдя к застывшей фигуре стража. Шлем Хеймдаля и в самом деле напоминал рога, и Тор еще в молодости издевался над ним за этот странный вид, но теперь насмешка была скорее злобной, чем дружеской. Зная, что Хеймдаль не посмеет покинуть пост и даже пошевелиться без разрешения Одина, Тор подошел к нему сбоку вплотную, принявшись изучать золотые латы стража. Искры с его рук распространялись по узорам доспехов, опасно скапливаясь у сердца в шаровую молнию.
- Светлейший из нас… Предвидящий… - проворковал Тор с издевкой у самого уха стража. Хеймдаль повернул к Тору голову и встретил его прожигающий насквозь взгляд, полный дикой необузданной ярости стихии. Глаза Громовержца сделали почти белыми от электричества.
- Я не видел ничего, что предвещало бы смерть твоих сыновей, Громовержец, - членораздельно произнес Хеймдаль, не отводя взгляда. Тор все скапливал у сердца стража шаровую молнию, неотрывно глядя в его золотые глаза, но потом собственный взгляд перестал сверкать, веки дрогнули, и раздраженный Тор отвернулся от Хеймдаля. Он грузно спустился по небольшим ступенькам к сияющему проходу в Мидгард. Небо над Асгардом стало еще темнее и грянул гром.
- Никто не предвидел, что натворит этот заморский божок, - прорычал тихо Тор, яростно глядя на поток Бифреста. – Но теперь я разберусь с ним сам раз и навсегда…
Опустив голову, глядя на Бифрест исподлобья, Тор уверенно зашагал вперед и вскоре исчез в сиянии радужного моста.
Птицы закричали в отдалении, лес стал темнее. Небо над Мидгардом заволокли темные тучи, предвещая обильный ливень. Тор стоял на пустыре, в середине пустоты, окруженный холодом еще не растаявшего снега. Вокруг него лес, над ним его темная мощь, покоряющая миры. Глядя на небо, Тор смотрит в собственную душу. Взяв в руки молот, он поднимает его над головой и направляет в облака поток энергии. Выпущенная с Мьёльнира, словно живая, молния расходится в облаках на сотни себе подобных, и они расползаются во всех стороны в поисках обидчиков. У них лишь одна цель.
- Приди ко мне, Призрак Спарты, - шепчет ветер вслед за Тором. – Тебе не спрятаться от меня… Тебе не укрыться за йотунскими чарами. Ни тебе, ни ему
Улыбка озаряет лицо Тора, пока он все так же смотрит на небо, ставшее абсолютно черным.
[icon]http://funkyimg.com/i/2KUS8.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KUS9.png[/sign][nick]Thor[/nick][status]Worst of the Æsir[/status]

+1

3

Шаги тяжело продавливали снег. Похрустывали раз за разом, проваливаясь вниз, до самой мёрзлой земли. Немного уставшая, но гордая, уверенная поступь. Путь был неблизким.
Другие, вслед за ними, легче в два раза. Уже не мальчишка, но юноша, успевший немного возмужать за прошедшие годы. Бледная веснушчатая кожа так и не загорела под жаркими золотыми лучами греческого солнца, как и не сумела привыкнуть к раскалённым пескам. Лишь волосы, некогда бывшие русыми, теперь стали словно огонь, выгоревшие, как будто напитавшие в себя силу и цвет самого пламени.
Не только его тело, но и его душа не смогла привыкнуть к далёким землям, пусть они и были родиной отца. Греция была прекрасна, и юный сын Кратоса многому научился, находясь среди другого народа. Но душа всегда тянулась сюда – к необозримым скалистым просторам, к холодным ветрам и яркому, но благосклонному солнцу, к раскидистым зелёным деревьям, длинным, словно змеи рекам. Кроме них юный Атрей жаждал узнать все оставшиеся ответы, желал изведать прочие миры, ключи от которых ещё остались у отца. К счастью, Кратоса уже не держала Греция, и уговаривать отца покинуть страну олимпийцев Атрею не пришлось. И пусть отец не ждал ничего хорошего от будущего, Атрей был рад возвращению. Счастлив вновь вдохнуть полной грудью воздух родной земли рядом с домом, что построила когда-то Фэй.
Отросшие до плеч рыжие волосы, выбритые виски, несколько тонких косичек. Ещё несколько новых шрамов, несколько новых рун, начертанных на коже. Отец не понимает этого до конца – силу северных заклятий, сплетающихся звёздными нитями в руках самих Норн, сшивающих воедино Девять миров. Атрей знал цену каждому «стежку». Фей успела многому научить сына. Сумела показать путь, по которому он разовьёт свои способности, свои умения. Чтобы стать, как она и Кратос. Чтобы быть лучше них.
- Ты уверен в своих заклятьях? – бросил через плечо Кратос, приближаясь к дому.
Атрей поднял голову, глядя на хмурое, суровое лицо отца.
- Я сплёл их из рун со свитков мамы, - ответил юный лучник, глядя чистым, открытым взором. – Она так много знала. Наверное, предвидела, что во мне проснётся дар магии.
Поймав взгляд сына, Кратос смотрел на него пару мгновений, а потом отвернулся, глядя на вид приближающегося старого дома.
- Твоя мать была очень мудрой и проницательной, - пророкотал он. - Что ты сделал с её свитками? Они в надёжном месте?
Увидев свой родной дом, после пяти лет отсутствия, Атрей замедлился, чувствуя, как всю грудь заполоняет сладкая и одновременно горестная печаль. Часть его сердца так и осталась в этом доме и теперь как будто отзывалась изнутри него, заставляя чувствовать радость и боль.
- Не волнуйся, отец, - прошептал Атрей, сглатывая подкатившую взволнованность. – Надёжнее места нет во всех Девяти мирах.

Охота. Атрею нравилось чувствовать своё превосходство над самим собой – тем мальчишкой, который так отчаянно пытался заслужить одобрение отца, ещё шепчущий себе, как и куда нужно стрелять. Теперь, вернувшись, снова охотясь в этих землях, он был уже опытным лучником, успевшим к своим почти полным семнадцати зимам столкнуться не только с дикими опасными зверями, но и с монстрами и даже богами. Теперь обыкновенная дичь или небольшой кабан были такой лёгкостью для рыжеволосого паренька, скачущего с камня на камень с прыткостью и грацией молодой лани, и ловкостью дикого кота. Стрелы пронзали пространство, разрезая воздух, и попадали точно в цель, не давая жертве даже почувствовать боли перед смертью. Юный Атрей научился убивать для пропитания так, чтобы не причинять лишних страданий.
Как будто почувствовав его присутствие, взору юного охотника попался молодой олень. Почти такой же, как тогда. Атрей замер, пристально глядя на животное. Олень был не такой крупный, но им с отцом хватит с лихвой. Изумрудные глаза блеснули азартом. Медленно опустившись на корточки, чтобы быть незамеченным жертвой, Атрей натянул тетиву волшебного лука и…
Что-то невидимое ударило в грудь. Атрей побледнел, чуть качнувшись вперёд. Изумрудные глаза округлились, выдох застрял в лёгких, словно кто-то сжал их. Взгляд помутился на секунду. Стрела соскользнула и угодила в ствол дерева, спугнув оленя, но Атрей как будто не заметил. Голову объял гул. Низкий, пульсирующий, как будто вырывающийся из-под земли. Задрожав, Атрей выронил лук и схватился руками за голову, тщетно пытаясь закрыть уши. Почти не видя, как мир вокруг него погружается во тьму…
«Этот сон…»
Гром ударил так сильно, что казалось метил прямо в голову. Всего за пару ничтожных мгновений небо почернело, налилось клубящимися зловещими тучами и осело ближе к земле. Будто стая проклятых хельхеймских тварей, молнии вырвались изнутри грозового полога и ударили в деревья и землю. Меткие, точечные выстрелы чудовищной силы. Взрывы, огонь. И весь мир вокруг вдруг закричал тысячью природных голосов, словно умолял небо прекратить этот ужас.
Атрей заставил себя вскочить на ноги и взять лук. Голова взметнулась ввысь, пытаясь понять, что происходит. Сердце застучало с бешеной скоростью. Что-то приближалось. Кто-то. Огромная опасность, мощь которой юный маг недооценил.
«Бери свой лук!» - так сказал мне отец во сне. Я помню его, этот сон. Помню слишком хорошо. Но теперь всё иначе, всё по-другому. Или… так же?..»
Рука метнулась к колчану, и стрела вновь легла на заколдованную тетиву. Больше никакой охоты – больше ничего, кроме грозовой тьмы.
- Отец!
- Атрей!..
Молния впилась наэлектризованной пастью в старое дерево и то вспыхнуло сигнальным факелом. По поверхности изумрудных глаз заплясали отражения огненных языков. Пальцы сильнее впились в тонкое древко стрелы. Быстро глянуть в одну сторону, потом в другую. Но в пучине разразившейся грозы, среди ослепляющих белых вспышек, извивающегося огня не видно цели.
Отец держит на изготовке свою секиру. Огонь полыхающих, трещащих деревьев искажает его бледное лицо страшными тенями. Он тоже не видит их врага. Но… Атрей знает, кто это. Боится произнести даже в мыслях, но знает. Ведь он уже видел это однажды…
«Я помню тот сон. Слишком отчётливо…»
- Сын! На пустырь!
Огонь перекидывается с дерева на дерево и те раскалываются, падая на землю, не смотря на зиму и ледяные покровы. Сердце сковывает страх: их дом находится в окружении леса и если пожар распространится дальше, то… Обрести дом снова, чтобы потерять его окончательно?..
- Сын!
Лучник бросается к указанному месту, ловко проскальзывая меж падающих горящих веток. Отец впереди, и пока это так, Атрей чувствует землю под своими ногами. Они выбирались и не из таких переделок. Выбирались!..
Молния вспыхивает перед самым лицом, когда Атрей вырывается на пустырь, и на мгновение юный маг слепнет. Но когда глаза снова заполоняет клокочущая тьма, они больше не одни…

[nick]Atreus[/nick][status]archer[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2KVjN.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KVjT.png[/sign]

Отредактировано Septimus (2018-09-02 22:19:17)

+1

4

Он все еще улыбается, но теперь смотрит на своих гостей исподлобья. Конечно, гостей. Незваных прежде, но столь желанных после… Глаза цвета неба больше не хранят в себе синеву, они отражают разряды молний, что полыхают вокруг пустыря. Черное небо словно стонет от их упрямства, с которым те, прорезая облака, врезаются в землю. Горящему небу вторила горящая земля, и не было ни одного клочка ни там, ни там, где Тор Громовержец не нашел бы своих жертв. Чары, что скрывали беглецов, пали… Теперь он видел их. Видел обоих, не моргая. Тор смотрел на громадного воина из-за моря, бледного как снег, с алыми рисунками на теле, с густой бородой и глубокими морщинами на лице. Призрак Спарты был старым, как и все прочие боги, но все еще сильным, чтобы одолеть более юных… Как Магни и Моди. Взгляд Тора стал жестким, испепеляющим, загоревшись белым – электричество сочилось из глазниц, словно ему было тесно в физической оболочке.
- Я ждал вас, - прогремел властный голос Тора, словно свысока. Крепче сжав рукоять Мьёльнира, Тор наклонил голову на бок, вставая полубоком к своим соперникам. – Я ждал тебя, - произнес он игриво, посмотрев за спину Кратоса на его юного сына. Улыбка Громовержца стала шире, и в оскале показались белые зубы.
- Кто ты такой и что тебе нужно? – прогремел в ответ Кратос сердитым голосом, будто Тор лишь отнимал у него драгоценное время.
- А ты не больно догадливый, - ядовито усмехнулся Тор, сосредоточив свой взгляд на спартанце. – Я – Тор, сын Одина… И мне нужны ваши жизни, твоя и паренька, в уплату за отнятые жизни моих сыновей.
Кратос ничему не удивился и лишь нахмурил лоб, готовясь к предстоящему сражению. Горящий в его руках Левиафан засиял еще сильнее, но Тор лишь снова усмехнулся.
- Мои сыновья были сильными. Могучими, почти как я. Вдвоем они могли бы перевернуть весь мир… Если бы были умнее. Если бы знали, куда бить, - процедив сквозь зубы, заявил Тор, снова посмотрев на Атрея. Взгляд оказался затяжным, будто образ паренька отпечатывался в памяти Тора.
- Ты не получишь наши жизни, - прокряхтел Кратос. – Возвращайся, откуда пришел, или отправишься вслед за своими сыновьями…
Тор порывисто вздохнул, вздернув подбородок. Все еще стоя полубоком, он сощурил глаза, оскал улыбки стал шире, но вскоре потерял всякую иронию, став воистину звериным. Взмахнув молотом, Тор выпустил в сторону Кратоса и Атрея огромную молнию, что пронеслась белым лучом вперед, вынудив их разделиться. Тут же с неба посыпались новые молнии, метя в Призрака Спарты, но щадя Атрея.
- Я не мои сыновья. Я не легкая добыча. Я непобедимый, - произнес Тор себе под нос, но его голос вновь раздался с самого неба вместе с рокотом меж облаков, что вдруг начали спускаться вниз, к земле, завиваясь в потоках воздуха. Раскрыв руки, словно для объятий, Тор опустил ветряной смерч вокруг себя, не позволяя никаким атакам извне пробиться через поток воздуха. И вскоре этот поток начал расширяться, напирая на Кратоса и его мальчика. Оказавшись в смерче, оба разом потеряли связь с землей. Получив желаемое, Тор размахнулся Мьёльниром вновь, ударив молнией в Кратоса, а другой рукой следом сделал жесткий взмах, словно притягивая к себе рыжего паренька. Тот выпал из смерча аккурат к ногам Громовержца лицом вниз, и Тор со смехом схватил его, поднимая на ноги. Сверкнуло лезвие короткого ножа. Тор поймал руку Атрея и с наигранной укоризной посмотрел на паренька, прежде чем выкрутить тому руку и отобрать нож, чтобы вонзить его в самого Атрея.
Дикий крик Кратоса погас в раскатах грома. Тор почти не следил за его действиями: вопреки силам Громовержца Кратос успел с помощью своих причудливых клинков опуститься на землю и теперь упрямо шагал сквозь смерч к Тору и Атрею. Выдрав нож, Тор развернул раненного паренька, прижав его к своему сердцу, лицом к Кратосу. Поднеся оружие к губам, Тор медленно провел кровавым лезвием по своему высунутому языку. Снова оскалившись в улыбке, он посмотрел на Кратоса и зашептал древнее заклятие.
- Ты изгнан из моего мира, Кратос, сын Зевса. Твоей крови нет места на нашей земле. Гореть ей как огню, коль переступишь ты границу владения Всеотца. Ты никогда больше не увидишь сына, и пока в нем течет твоя кровь, лишь моя воля позволяет ему жить дальше. Его жизнь – моя. Знай это и умри с этим где тебе вздумается, - прорычал Тор, снова взмахнув молотом. Смерч усилился, срывая соседние деревья, овеянные пламенем. Кратос снова поднялся в воздух, его закружило, завертело с такой силой, что различить его силуэт в потоках ветра стало немыслимо.
- Попрощайся, паренек… Я даю тебе такую возможность, - шепнул тихо Тор на ухо Атрею, стальной хваткой удерживая его при себе.
[icon]http://funkyimg.com/i/2KUS8.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KUS9.png[/sign][nick]Thor[/nick][status]Worst of the Æsir[/status]

Отредактировано Point Break (2018-09-03 00:49:22)

+1

5

Пожар разрывал мир вокруг Атрея. Огонь словно река — словно безумные ветра и снега Фимбулвинтер окружили двух богов плотыным янтарным кольцом, размывая всякие границы между небом и землёй. Выбежав на пустырь, Атрей застыл на месте. Фигура, чей силуэт, жестокое, злорадно улыбающееся лицо освещали языки пламени, спорящие за первество со вспышками молний, была знаком слишком хорошо. Атрей видел это лицо впервые, но, глядя в полыхающие холодным белым огнём глаза, чувствовал, что знает его очень давно. Дольше, чем преследдовавший его сон. Дольше, чем последние нескоьлько лет. Дольше, чем вся его жизнь... Откуда-то, словно он видел его уже тысячу лет, знал, и ждал. Все эти годы. Не понимая, чего именно жаждет, не умея различать биение собственного сердца, будучи только ребёнком — но теперь точно зная ответы на все эти вопросы.
— Тор... — прошептал юный лучник и в ответ небо разорвало громом.
Атрей проглотил язык. Сын Одина смотрел прямо на него. Лазурные глаза, чистые, ясные, но то и дело разрывающиеся изломами молний. Словно совершенство, сделавшееся смертельно опасным оружием. Прекрасное небо, что дарующее надежды и мечты, сейчас несло чистую смерть — белую и холодную, от рук небесного огня.
Отец говорил что-то, Тор отвечал, но Атрей... Он словно выпал из реального мира на несколько секунд. Погрузился в глаза, так пристально глядевшие на него. Что-то случилось за это время и теперь лучник видел это в исказившемся лице отца, в том, как сильнее напряглась его рука, побелели костяшки на пальцах, стиснувших Левиафан...
Молния впилась между ними, заставляя броситься в сторону от отца. Атрей ловко перекатился кубарем, сумев сгруппироваться и тут же оказался на коленях, готовый вскочить и биться с врагом. В руках немедленно оказался лук, стрела легла на заколдованную тетиву и сорвалась прямиком в цель. Не уставая, Атрей выпустил ей вслед ещё несколько, но, как и первая, все потонули в чёрном столбе смерча, протянувшегося непроглядной стеной между сыном Кратоса и сыном Одина. Кажется, отец тоже пытался что-то сделать, но в страшном гуле и буйстве стихии, полностью подчинившейся Громовержцу, Атрей больше не слышал родного голоса, не видел фигуры отца.
Поняв, что все атаки бесполезны, поднявшись и отступая назад от смерча, приближающегося всё сильнее с каждым мгновением, Атрей глянул в сторону, пытаясь найти взглядом фигуру отца. Но в этот момент ветер подхватил его, поднимая с земли будто мелкий кусочек сухой древесины, и потащил в чёрное небо. Атрей задохнулся, не сумев издать даже короткого звука. Смерч перевернул его вверх тармашками, будто подбрасывая, поигрывая как игроушкой, а потом вцепился в руки и отнял подаренный матерью лук. Атрей не сумел удержать его. Грудь обдало волной болезненного страха. Вслед за луком со спины сорвался и колчан, а потом ветер дёрнул его вновь, швыряя вниз, и через мгновений Атрей упал на землю, ничком на холодные камни.
Лучник успел лишь коротко, судорожно вздохнуть, как чужие руки грубо схватили его, вздёргивая, насильно ставя на ноги. Последний шанс, вспыхнувший в сердце гнев, сумевший словно зверь продраться сквозь страх — рука рефлекторно скользнула к поясу, вынимая нож, много раз спасавший сына воительницы Фэй от смерти. Крепко стиснув зубы, поймав мгновение, когда враг повернёт его к себе лицом, Атрей атаковал, пытаясь вонзить корорткое лезвие в шею аса, но вдруг чужая рука сомкнулась стальной хваткой на запястье. Атрей обомлел, уставившись на Тора. Теперь небесные глаза были безумно близко. И их пронзительный взгляд краткой молниеносной вспышкой пронзил мальчишку насквозь, высматривая всю подноготную. Изумрудные глаза переполнились ужасом, руки утратили свою твёрдость, а чужая воля оказалось беспрекословной. Нож угрожающе блеснул в чужих руках, и короткое лезвие, поймав отблеск молний, впилось стальным жалом в своего хозяина.
Нож вошёл в молодую плоть, как в масло, утопая по рукоять. Атрей не сумел сдержать крика, а в ответ, будто эхо, откуда-то изнутри творящегося вокруг хаоса послышался голос отца. Атрей не видел его, и коротко вскрикнул снова, когда Громовержец так же грубо вырвал нож. Крепкая рука аса обхватила за плечи, и мальчишка шумно задышал, судорожно стискивая зубы, чувствуя, как быстро намокает от крови рубаха. Реальность вокруг утратила всякие ориентиры, и Атрей видел лишь чёрную стихию, внутри которой ещё вспыхивал янтарный огонь и белые молнии. Сквозь них лились жестокие слова произносимого заглятья. Образ отца, сумевший на мгновение пробиться сквозь хаос, вновь заволкла тьма и поглотила внутри себя.
Ужас впился в мальчишку-лучника всеми своими клыками. Нежули они... проиграли?
Как?.. Разве это могло...
Смерч вырвал из земли два клинка, утаскивая их в своё ненасытное чрево. Больше не осталось никакого оружия, которым можно было бы остановить беспоащадного бога грома. Кроме...
— Райдо... — прошептал Атрей, и перед глазами юного лучника и повелителя бурь вспыхнул золотистый символ руны. Распавшийся в звёздную пыль, алмазный песок песок, она просочилась сквозь чёрные стены смерча и улетела вслед Призрака Спарты, повинуясь упрямой мысли юного повелителя магии.

[nick]Atreus[/nick][status]archer[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2KVjN.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KVjT.png[/sign]

Отредактировано Septimus (2018-09-05 23:44:53)

0

6

Немигающим взглядом проводив облачко золотой магической пыли, Тор все тем же взглядом посмотрел на своего пленника. Чуть наклонив голову, хищно и беззастенчиво угрожающе, словно пытаясь посмотреть на его лицо, хоть рука и удерживала юнца все так же тесно прижатым к собственной груди. Он был пойман, лишен своего оружия, защиты отца, и все же еще на что-то надеялся. Близко от юного лица, в каком-то сантиметре от щеки Атрея, Тор хищно потянул воздух носом, будто выискивая тень страха за содеянное. Пальцы руки, что удерживала мальчишку, медленно сжали его одежды, будто когтистая лапа.
Смерч вокруг них становился все сильнее и выше. Смерч уносил с собой Кратоса, не давая ему шанса ответить на магию сына какими-то действиями. Ветер двинулся в сторону, на юго-запад с такой невиданной скоростью, что уже в следующее мгновение от урагана остались лишь с корнем вырванные деревья, оголенные стволы тех из них, что устояли под бешеной стихией. Пожар плавно стихал, утопая в дожде, что начался по воле Тора. Его же волей небо над их головами все еще было черным. Дернув Атрея вперед, чтобы резко развернуть к себе лицом, Тор еще крепче сжал пальцы, округленными от холодного гнева глазами уставившись в глаза напротив – они горели. Но не молниями, не белым пламенем, что жил в его сердце, а яркой холодной голубизной, цветом немыслимым в первозданной природе.
Глубокий вздох. Глубокий выдох. Буря утихает, но не вокруг них, а внутри души Громовержца. Ему нет смысла убивать сейчас мальчишку. Он еще может пригодиться, пускай и успел внести свою глупую лепту в планы Тора. Взгляд успокаивается, становится задумчивее, и Тор больно тыкает пальцем меж бровей мальчишки другой свободной рукой, в которой парой пальцев еще зажат окровавленный нож. Он мог бы проломить ему череп, если бы желал. Тор наклонил вперед голову, глядя на юношу исподлобья, словно пытаясь снова посмотреть ему в глаза, а найдя взгляд в ответ, медленно моргнул и принялся осторожно, почти нежно, рисовать еще одну на сегодня волшебную руну. Ему не надо было говорить ее имя вслух, Тор не сомневался, что мальчик ее узнает, и узнает, что она сулит ему беду, ведь начертал ее бог грома перевернутой, последний штрих нанеся особенно медленно, с кривой ухмылкой.
Ему смешно смотреть на юнца, смешно осознавать все, что связано с его существованием. Чувствовать напротив биение чужого сердца, омываемого почти такой же как у него самого кровью. Смешно, потому что никто не увидит, что он чувствует на самом деле.
Тихий смешок вырывается откуда-то из недр его тела, отдаваясь гулким рокотом с неба.
Пригрозив Атрею с укоризной все тем же пальцем, Тор заправил его нож себе за пояс.
- Ты научишься послушанию… Со временем, - лукаво произнес он, взглянув на темное небо. В тот же миг тучи плавно разошлись в разные стороны и растворились, впуская свет солнца на измученную холодом землю. Уронив голову на бок, словно уставший после праведных дел, Тор снова посмотрел на Атрея. Он все так же держал паренька за одежду и отпускать не собирался, чтобы тот нервничал о своей дальнейшей участи. Говорить что либо Тор не стал и просто резко развернулся и потащил мальчика за собой в чащу леса, намереваясь пройти весь путь до Иггдрасиля на своих двоих.
[icon]http://funkyimg.com/i/2KUS8.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KUS9.png[/sign][nick]Thor[/nick][status]Worst of the Æsir[/status]

Отредактировано Point Break (2018-09-07 21:34:48)

+1

7

Ветер жестоко расправился с его колдовством. Немигающим, трепещущим взглядом Атрей наблюдал, как золотистое свечение разметается суровыми ветрами, внутри которых уже исчез облик его отца. Маленькая надежда, как будто мелькнувшая в душе на мгновение, погасла – как пламя свечи, накрытое чей-то рукой. Рукой, что грубо держала самого юного лучника.
И теперь, вместо померкшей надежды в душе воцарился страх – леденящий, пронизывающий до самых костей, как морозы Фимбулвинтер. Тор, сын Одина, повелитель бурь, громов и молний, жесточайший из эйсир, чья кровожадность могла сравниться лишь с бесчеловечной хитростью его отца – теперь лишь он остался здесь, рядом с юным сыном великанши Фэй, и лишь он теперь был над ним властен. Атрей не мог избавиться от нахлынувших на него странных ощущений, предчувствий, впивающихся в душу словно магические проклятья. Или древние заклятья, созданные задолго до него самого. Мощь и божественная сила Тора превосходила всё, с чем Атрею приходилось сталкиваться ранее. Он видел, чувствовал, как сама природа беспрекословно повинуется богу грома, будто податливая материя, которую Тор использовал так, как хотел. Стихия – она была не просто его слугой, она текла в его жилах, смешивалась с его кровью. Находясь так бесконечно близко к сердцу Тора, Атрей чувствовал, как оно пульсирует вместе с громами и молниями – или, скорее, это они повиновались неумолимым ударам. Даже само дыхание, которое Атрей, зажмурившись, ощутил на своём лице, было словно сущность ветров, только что отобравших у юного лучника отца.
Они не были готовы к тому, чтобы сразиться с таким врагом. Все те рассказы, истории, что приходили на ум Атрею теперь, звучали в совершенно иных тонах. Чёрное небо разразилось дождём, прибивавшим к земле языки пламени, разметая огонь в стороны. Ветры затихали, менялось поднебесье – вместе с ужасом, ранившего сильнее материнского ножа, Атрей ловил себя на благоговении, обезоруживающим, повергающим на колени перед мощью Древних сил. И хуже всего, что какие-то из них, неведомые, совершенно непонятные, десятикратно сложнее тех, что Кратос и его сын нашли на стенах в Йотунхейме, втягивали в это самого Атрея, проникая в него, обволакивая, словно пытались вернуть себе подобного.
Резкий рывок и Атрей вновь встретился с безумно холодным лазурным взглядом. Словно завороженный, он смотрел в них, пойманный их властью. И всё же дрожал, вцепившись во врага ответно, пусть и совершенно бесполезно. Атрей пытался спрятать свой страх, пытался сообразить, что делать теперь, но глаза выдавали его. Он не мог противиться. Как будто для сына Одина был лишь раскрытой книгой, довольно лёгкой в прочтении. Почему же, почему тогда он не убьёт его прямо сейчас, здесь? Или..?
Тор хотел забрать его жизнь за жизнь своих сыновей. Он вполне мог заставить Кратоса считать, что тот ещё может спасти своего сына, заставить вечно пытаться сделать это и лишить мальчишку жизни. Глядя Тору в глаза, Атрей не мог понять его намерений – неестественная лазурь словно панцирь надёжно хранила мысли Громовержца от юного мага. В ответ на тычок в лоб Атрей вздрогнул и зажмурился. Первые мгновения он не понимал, что делает Громоверждец и не мог заставить себя открыть глаза, отчаянно борясь со страхом и дрожью, но потом собственные чувства подсказали ответ. Осознав, что бог грома рисует на его лбу перевёрнутую Манназ, Атрей тут же распахнул глаза, с ужасом уставившись в довольное лицо Тора. Запечатлев эту руну на лбу мальчишки, сын Одина обрекал не только его самого на неудачи в попытках противодействовать воле эйсир, которым теперь принадлежал, но и сотканную лучником магию, которую тот минуты назад отправил на помощь отцу. Так просто… В глазах Атрея мелькнуло отчаяние. Громовержец отнял у него даже самую малейшую надежду, одержав верх над последним, что Атрей ещё мог счесть своим оружием – над магией.
Тяжёлое судорожное дыхание, вырывающееся через разомкнутые губы, оборачивающееся клубами пара. Растерянный, исполненный страхом взгляд всё ещё прикован к Громовержцу, ловя его ухмылку и сказанные слова. Небо снова изменилось, так же быстро, как и до этого. Но теперь вырвавшиеся сквозь тучи лучи солнца не могли радовать или греть. Фимбулвинтер царила над землями даже в лучах солнца, не могущего растопить вечные льды, которые теперь вторглись и в душу юного лучника.
Ничего не объясняя, Тор направился куда-то в лес. Коротко простонав, Атрей последовал за ним, не зная, как противиться стальной хватке. Рана в плече продолжала ныть и кровоточить, и, высвободив вторую руку, Атрей зажал её ладонью. Он всё ещё не мог представить, что замыслил старший Одинсон, а любые попытки рисовали в голове жуткие картины, одна чудовищнее другой. Самым простым вариантом было просто истечь кровью.
Повинуясь чужой воле, Атрей перебирал ногами, практически не видя ничего перед собой. Его дом, его лес больше не были его. И, видя их, ему казалось, что он прощается с ними, раз и навсегда. Мысли путались, спотыкались, падали. «Сосредоточься!» - говорил где-то в памяти голос отца, и, стиснув крепко зубы, Атрей изо всех сил пытался исполнить его наставление.
Набравшись, наконец, смелости, мальчишка повернул голову к Тору, глядя в его лицо.
- Куда мы идём?.. – натужно проговорил он.
[nick]Atreus[/nick][status]archer[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2KVjN.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KVjT.png[/sign]

Отредактировано Septimus (2018-09-22 23:31:06)

+1

8

With Atreus

Каждый шаг отдавался хрустом под ногами. То снег, то замерзшие ветки, то корочка льда, оказавшегося на пути бога грома. Земля еще жила, еще полнился Мидгард неповторимым духом, ставшим словно осязаемым от холодной погоды. Фимбулвинтер еще не отпускала их из своих цепких рук. И, быть может, и не собиралась, впиваясь длинными ледяными ногтями в сами недра гор, рек, озер и лесов. Тор чувствовал природу вокруг себя, слыша отголоски от каждого дерева, от всех птиц, порхающих в воздухе над лесной чащей. Крик ворона прорезал повисшую зловещую тишину, прерываемую лишь тяжелым дыханием мальчишки и их шагами. Тор резко поднял взгляд на небо, не поднимая головы. Черная птица сделала круг над ними и приземлилась на одинокой ветке исхудавшей осины.
Тор оскалил зубы в кривой ухмылке, а засиявший в глазах лазурный свет погас, погрузившись в сапфировое море задумчивости.
- Домой! – произнес Тор притворно радостным голосом. Атрей не видел его лица, перебирая ногами позади громовержца, и потому не знал, с каким абсолютно каменным лицом произнес это слово Тор. – Ты не бывал разве что в Асгарде, маленький спартанец. Ты увидишь Асгард! И всех его славных обитателей! – произнес воодушевленно Тор, оглянувшись на мальчика. Сапфировые глаза блеснули жестокой иронией. – Мне надо будет тебя как-то представить своей семье, - протянул он далее, все утаскивая Атрея за собой вглубь леса в сторону великого озера. - Убийца Моди?.. Нет, слишком… агрессивно, - холодно произнес Тор, глядя прямо перед собой убийственным взглядом. Пальцы его руки, что держали Атеря, сжались сильнее, но ничего не произошло. - Маленький йотун? Не оригинально. Как тебя назвали, мальчик? – будто это был последний приемлемый вариант, поинтересовался Тор, снова оглянувшись на Атрея.
Атрей резко поднял голову, ловя направленный на него взгляд Громовержца. Сын Кратоса старался дышать ровнее, старался идти так, чтобы поспевать за своим пленителем, стремительно продвигающимся вглубь леса, и всё ради того, чтобы взять себя в руки и понять, что делать дальше. Но слова, произнесённые Тором, выбивали землю из-под ног не хуже, чем его могущественная рука. По-прежнему крепко сжимая зубы, чтобы не выдавать страха и боли, Атрей уставился на Одинсона. Асгард? И что он, сын великанши, будет там делать? Хотя, ясно, что: эйсир хотят позабавиться, поиздеваться вдоволь, как и было принято среди их гнусного народа! Все они или один лишь Тор. Отличная месть. После этого мальчишку лучника можно было бы и убить, всё довольно удобно.
Но отчего-то больше этого Атрея беспокоила чрезмерная осведомлённость Тора. Значит, бог грома знал о Моди, знал, что младший ас погиб не от руки Призрака Спарты, но от руки его малолетнего сына. Вот, о чём сказал тогда отец, говоря, что теперь Атрей «отмечен!» Убийство бога не могло просто сойти ему с рук, и расплата за содеянное только начинала взиматься с его обездоленной шеи. Хуже то, что, назвав мальчишку «маленьким йотуном», Тор продемонстрировал своё знание и об этом. Но как? Кто мог выдать эту тайну, о существовании которой знали лишь отец с сыном? Кто ещё знал правду? Но, в то же время, Громовержец не знал имени маленького йотуна, а, значит, не видел или не читал запечатлённого на стенах во дворце Йотунхейма. Атрей помнил, что один раз Тору удалось проникнуть в Йотунхейм и там поубивать многих великанов, чьи поверженные мёртвые тела он видел с вершины самой высокой среди Девяти миров горы. Но в пылу боя некогда читать скрытые магией руны. Особенно, если прочесть их тебе не предназначено.
Глядя в ответ на бога грома, Атрей нахмурился, медля лишь несколько мгновений. Сказать своё имя, то, каким называл его отец, не поворачивался язык. За последние годы это имя стало выражением всего того сокровенного, что существовало между Кратосом и его единственным сыном. Потому отдать даже одно имя на растерзание бесчеловечным эйсир Атрей просто не мог. Пусть лучше они разорвут его самого! Но у юного лучника было и другое: то, что, согласно пророчествам великанов, должно было стать нарицательным и уже вошло в легенды задолго до рождения мальчишки. Так пускай именно оно, наречённое матерью, будет тем, под которым он будет известен своим врагам. Всем своим врагам.
- Локи, - процедил сквозь зубы Атрей, и изумрудные глаза блеснули ненавистью и холодным упрямством. – Моё имя Локи.
- Локи, - повторил Тор, глядя на мальчика, а после отвернулся от него, все шагая дальше. – Локи, - пробубнил он уже себе под нос. Веки слабо дрогнули, но Тор не моргнул. Он смотрел вперед, повторяя имя уже про себя как заклинание, едва шевеля губами. – Локи.
Имя засело в его голове словно дротик, зацепив потаенные страхи, пробудив тот страх, который Тор таил глубоко внутри всякий раз, когда кто-то упоминал конец его мира. Конец его самого, который, как была уверена Сиф, уже наступил со смертью его детей. Больше не было его плоти и крови в этом ужасном холодном мире, лишь он сам, обреченный на погибель в битве с Мировым Змеем. Его ниточка жизни становилась все тоньше, как струна, натягиваясь до предела, и почему-то прозвучавшее имя затронуло эту струну, вынудив ее вздрогнуть. Тор прислушался к себе, к отзвуку от этой струны, пытаясь понять, что же ждет его дальше. За спиной мальчишки маячила тень Призрака Спарты, которому уже удалось погубить весь пантеон богов родной земли… Он уже одолел Магни, одолел в битве Моди и даже его брата и Фрею. Он был опасен, и с Кратосом надо было считаться, о чем Тор помнил. Помнил, хоть и не желал этого делать, раздраженный одной лишь необходимостью. Пророчество о конце мира никак не учитывало вмешательство извне, Локи и его отец были неизвестной переменной в уравнении, которое они и так не могли переменить в свою сторону.
«Он убил Магни… Сына… Он убил Бальдра… Брата»
Вдали, среди гор, раздался гром. Тор медленно закрыл глаза, напряженно и натужно вдыхая холодный воздух. Не время… Открыв глаза, он выдавил хищную улыбку, которую видел лишь внимательный ворон отца. Резко подтянув Атрея к себе, Тор приобнял его за плечо, сжав в стальных объятиях, будто доброго приятеля. Конечно, объятия служили оковами не менее крепкими, чем предыдущая хватка громовержца, но теперь Тор еще очевиднее пытался приукрасить действительность Атрея несуществующей заинтересованностью в его комфорте.
- Странное имя, но тебе идет! – наиграно весело произнес Тор, все глядя вперед себя. – Скажи мне, Локи, ты ведь здесь родился? Это твой дом, этот мир? Или ты родом из Спарты, откуда твой отец?
[icon]http://funkyimg.com/i/2KUS8.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KUS9.png[/sign][nick]Thor[/nick][status]Worst of the Æsir[/status]

Отредактировано Point Break (2018-09-30 23:30:35)

+2

9

with Thor

Атрей шумно выдохнул, сильнее зажимая рукой всё ещё кровоточащую рану в плече. Ему не хотелось стонать, показывать свою слабость, которой итак, кажется, было предостаточно в нём. Но боль разрасталась по телу, распускаясь багровым цветком. Атрей надеялся на то, что хоть какая-то крупица выносливости досталась ему от отца, но… судя по тому, что ему уже приходилось переживать, это, похоже, было не так.
Взгляд зелёных глаз метнулся наверх, к оголённым ветвям деревьев, замечая чёрную птицу, послушно сложившую крылья. Иссиня-чёрный блеск вороновых перьев – Атрей знал, кто перед ним. Глаз Одина. Очередной «пристальный взгляд» совершенно чёрных глаз-бусинок. Таких же чёрных, верно, как душа их повелителя. Атрей крепко стиснул зубы, не дёргаясь в крепкой хватке Громовержца. Мысли несутся галопом. Будто стадо диких лошадей, прямиком в неизвестность.
- Мидгард мой дом, - сдавленно выдавил из себя мальчишка, пытаясь совладать с голосом.
Отзвуки далёкого грома остались гудеть где-то на кромке сознания. Проникали в него, вплетаясь в разум. Веки вниз, вверх. Или всё это только воспалённый обман…
- Дом? О-о-о, - протянул Тор, загадочно улыбаясь собственным мыслям. Голубые глаза засверкали искрами. Злорадствовать Громовержец любил, ведь очень мало осталось в его мире, в его доме того, что могло принести ему радость. Злорадство исходило от зла, а зла было предостаточно, куда ни посмотри. Тор поднял взгляд на небо, на проплывающие мимо серые облака, затуманенный в одно мгновение, будто взгляд слепого, лазурные камни блеснули стальной решимостью. Тор ощутимо и громко выдохнул, и вместе с ним как будто вздохнул весь окружающий их лес. Он источник ветра, дыхание природы, он источник ливня, бесконечных потоков воды, в которой покоятся корни Иггдрасиля… Его семья в основе мироздания, в том числе и Мидгард. И он заботился о Мидгарде, хотя далеко не все его обитатели об этом помнили. Или желали помнить. Улыбка стала рассеянной, расслабленной, словно мысли о неблагодарных людях его убаюкивали. Это была старая сказка, однако, и ей близился конец. Приобняв Атрея еще сильнее, слегка встряхнув, Тор закряхтел, вдруг заговорив излишне веселым, неискренним голосом.
- И кем ты ощущаешь себя в этом доме, юный Локи? Хозяином или гостем? Кто ты в этой истории о войне богов и смертных? А? – склонив голову, спросил Тор, заглядывая вдруг внимательно в лицо своего пленника с явным интересом, будто и в самом деле ожидал честного и простого ответа.
Атрей крепко стиснул зубы, взглянув на Громовержца в ответ. Вся эта наигранная весёлость, все эти улыбки, издёвки – сын Одина развлекался, чувствуя свою безграничную силу, в противовес которой в его крепкой хватке была беззащитность «маленького йотуна». Атрей понимал, что всё это лишь прелюдия. Все эти вопросы с подковыркой – Громовержец испытывал своего пленника, проверяя, насколько тот осторожен, насколько может быть покладист. Но… этого Атрей не хотел. Только не ему, только не Тору! Худшему из эйсир! Дерзость? Если сын Одина захочет, он всё равно найдёт причину поднять руку на мальчишку и выбить последний дух. Но, думается, если не сделал этого сразу, если и теперь тащит через весь лес «домой», значит маленький йотун для чего-то нужен асу.
Изумрудные глаза рыжеволосого лучника полыхнули жгучей холодностью. Говорят, йотуны были не просто великанами, но многие из них становились ледяными великанами, способными подчинить себе магию древних зим. Сейчас юному Локи казалось, что именно это снежное пламя, душа Фимбулвинтер, - или, может быть, частицы Хельхейма, так и оставшиеся в глубине его сердца? – загорается обжигающим гневом в его груди. Может быть, эта ярость была сродни спартанской ярости отца. Но если та горела пламенем раскалённых песков, то эта была холодна как лёд.
Всколыхнувшиеся в душе эмоции отразились на веснушчатом лице.
- Я – тот, кто защитит Мидгард и другие миры, - процедил Локи сквозь зубы, глядя в самую глубину грозовых глаз. – От тебя!
Тор остановился, а удивление, мелькнувшее в голубых глазах, засверкало разрядами молний. Он широко и вполне искренне заулыбался, оголив белые зубы, и резко развернул Атрея к себе лицом, крепко держа за плечи.
- Ха-ха! А-ха-ха! – смеялся Тор, оглядывая мальчика с головы до ног, словно вдруг возникшее перед ним чудо. – Ха-ха! – смех его стал громом среди ясного неба, грохотом в далеких горах, где уплывший ураган развернулся с новой силой, кроша вековой камень в крошку и выжигая даже в вечных льдах искры.
- Защитник Мидгарда, - произнес Тор с особой расстановкой. – Воин добра… Маленький воин, - произнес он шепотом, чуть наклонившись к Атрею, словно делясь с ним большим секретом… Но наклонившись, не произнес ни слова, лишь задержался так у молодого лица, у самого уха, позволяя своей стихии говорить за себя. Лес замер вокруг них, будто трепеща перед мощью Громовержца. Воздух наэлектризовался и словно оставалась всего секунда до чего-то необратимого. Он мог бы убить его одним вздохом, развеять по ветру, без мук, или наоборот заставить прочувствовать каждую секунду в агонии перед неминуемым концом. Тор мог сотворить с пленником любую расправу на свое усмотрение… Но он не желал мальчишке вреда. Дрожь самого неба унялась точно так же, как и возникла – по воле Тора. Громовержец успокоил сердце, быстрый стук сердца убаюкав древней песней. Голос Сиф… Тор закрыл глаза. Всего один вдох, всего один выдох у самого уха Атрея, и потом Тор медленно отпрянул, посмотрев на него почти устало и отчасти раздосадовано. Подняв вверх одну руку, Тор медленно пригрозил Атрею пальцем.
- Не обманывай сам себя, сын Призрака, - сказал Тор, а после, обхватив Атрея под руки, развернулся лицом к лесу. – Ложь усыпляет… - прорычал он грозно, и вдруг резко сорвался с места, прыгнув так высоко и так быстро, словно взлетев над холодной землей. Тяжелое приземление за пару километров от того клочка леса, где они стояли, тут же сменилось следующим длинным прыжком над кронами деревьев.
Атрей не сумел справиться с собой и рефлекторный крик рванулся вон из глотки, когда вместе с Громовержцем они взметнулись в небо. Удержав этот крик на самом выдохе, Атрей ни то судорожно простонал, ни то резко выдохнул в голос, но холодный ветер и безумные прыжки перебивали дыхание и совершенно дезориентировали. Всё так же рефлекторно юный лучник вцепился в бога грома, сжимая его одежды в кулаках, хотя не хотел этого. Небо и земля мельтешили перед глазами, сменяя одно другое слишком стремительно, и проклятая рана в плече ныла ещё сильнее, не давая Атрею сосредоточиться. Он дышал очень часто, цедя вдохи и выдохи сквозь до дрожи сжатые зубы. Сопротивляться было слишком сложно, а не повиноваться – ещё сложнее. Сын Одина рассчитывал на подобный результат.
Но, успевая, всё же, замечать хотя бы часть тех мест, где приземлялся Тор перед тем, как сделать свой следующий исполинский шаг, юный лучник понял, куда направляется сын Одина. Озеро. Порталы во все миры. Атрей судорожно соображал. Если за пять лет ничего не изменилось, Мировой змей всё ещё должен был покоиться на скалах вокруг озера. Йормунганд! Злейший враг Тора! В мыслях тут же всплыла та фраза, которой Атрей сумел позвать Змея на помощь в битве с Бальдром. Он мог бы произнести её снова! Он мог бы сказать и больше, теперь, когда его силы возросли. Но… руна, невидимая на собственном лбу, насколько она может помешать ему? Атрей знал, что перевёртыши оборачивают положительную магию во вредоносную и, значит, любое намерение, задуманное во вред Тору, обернётся во вред самому Атрею. И, возможно, это повредить ещё и Змею. Конечно, Великий Змей был не из тех тварей, которые не могут постоять за себя. Но сегодня юный лучник уже потерял своего отца, он не мог навредить ещё и другу. Если Йормунганда можно было так назвать. Хотя, почему бы и нет? Змей всегда был добр к ним и старался во всём помочь. Когда-то он заплатил за свою доброту, подвергшись нападению безумного Бальдра, охотившегося на Призрака Спарты и его мальчишку-сына. Атрей не хотел, чтобы и теперь что-то произошло с ним от руки другого сына Одина.
Но наконец-то прыжки прекратились. Атрей шумно дышал носом, чувствуя, как всё тело напряжено до предела. Перед ним простиралась уже знакомая местность, но успевшая сильно измениться за прошедшие годы. Теперь от былой весны, тепла, царившего здесь во дни их с отцом приключений, не осталось и следа. Фимбулвинтер, о которой только и твердили Брок и Синдри, похоже, добралась до всех уголков Мидгарда. Изумрудные глаза растерянно взирали на скованные льдом воды и укутанные снегом башни. Тишина и ни одной живой души. Даже Йормунганда не видать среди гряды заснеженных вершин. Снежинки тихо падали с небес на землю, печально и обречённо, как показалось Атрею. Несколько из них опустились на разрисованные руки лучника, касаясь еле ощутимым холодком. Опомнившись, Атрей расцепил пальцы, отпуская одежды Громовержца.
[nick]Atreus[/nick][status]archer[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2KVjN.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KVjT.png[/sign]

+1

10

Тор гордо осмотрел заледеневший простор перед ним, будто в наступившей Фимбулуинтер была его заслуга, будто он готов был встретить эту силу, что сковала великое озеро толстым слоем льда и прогнала всех живых существ прочь в лес и холмы, подальше от холодного ветра. Ветер был его стихией, но мороз, его цепкие руки, его острые когти, беспощадная власть – это был враг Тора, которому ему было суждено отдать свой последний вздох. Он слишком хорошо помнил предание о Рагнарёке. Девять шагов по холодной земле, прежде чем падет на нее без сил, из-за яда мидгардского змея. Тор шумно вдохнул воздух через сомкнутые зубы, скалясь. Горящие ярким голубым огнем глаза пристально следили за горизонтом – Йормунганда не было видно за снежными горами, ни колец огромной туши, ни его огромной морды или хвоста. После появления Тора в мире людей озеро так и осталось тихим и как будто мертвым, обманчиво затихшим под блеклым светом солнца. Тор даже не посмотрел на Атрея и как будто не слышал его дыхания, не чувствовал, что раненный мальчишка страдает от его крепкой хватки и с трудом перенес быструю ходьбу бога грома. Тор просто потащил Атрея с собой, не отпуская его и на минуту от себя, лишь второй рукой держась за рукоять Мьёльнира на случай, если его Враг окажется неожиданно рядом. Спустившись к берегу, Тор первым ступил на блестящий лед озера и повел Атрея к заснеженной конструкции в его сердцевине, Храму Тюра.
Вид Храма снаружи навевал тягостные мысли, но Тор не позволял им занять его разум, не открывал те картины в своей памяти, о которых шептал ветер, будто подгоняя путников в спину. Это был грустный ветер, заунывно воющий об утерянном. Стиснув зубы, Тор посмотрел на толстый лед, по которому шел. Ветер сдувал снег, оставляя чистый плотный пол для бога грома и его пленника, и потому Тор видел, что скрыто в недрах Озера Девяти, что оно глубоко и, если и есть еще жизнь где-то в Мидгарде, то она там, далеко внизу. Быть может, и Йормунганд томился под водой, выжидая момент, чтобы напасть? Взгляд Громовержца скользил по равнине напряженно и медленно, и ни разу Тор не отпустил рукоять Мьёльнира, пока они не дошли до Храма. Внутри же, уже оживший зал встретил путников едва слышным треском Иггдрасиля, эхом девяти миров.
- Вы на славу поработали с отцом, чтобы осквернить творение моего брата, - процедил сквозь зубы Тор, заметив следы от предыдущих путешествий Кратоса и его сына. Он посмотрел на Атрея отчасти хищно, отчасти с издевкой, а после указал на башню в чаше вод, что открывала путь в Асгард. – Лишь туда тебе не удалось попасть, юный Локи. Пора это исправить!
Взяв из-за пазухи припасенный Бифрест, ключ, что хранился лишь у богов, Тор вставил его в выемку и выкрутил механизм, чтобы открыть мост в свой дом. Белый свет заполнил собой зал перемещений, его сияние охватило имитацию Иггдрасиля и на его кроне зацвели белые цветы.
Все не отпуская Атрея из своей хватки, Тор потащил мальчика к дверям в свой мир.
- Хеймдаль! – крикнул Тор задорно, широко улыбнувшись. – Враг у ворот!
…И резко рванул вперед вместе с Атреем, подхватив мальчишку так, чтобы не мог коснуться пола. Свет охватил обоих, мир поменялся, водоворот цветных красок исчез, оставив сладкое послевкусие бесконечности, и вдруг прямо над головой Атрея могучий страж Хеймдаль занес свой золотой меч. Горящие золотом глаза с удивлением воззрились на Тора. Громовержец вскинул вперед руку как раз вовремя, чтобы золотой меч стража врезался и застрял в серебряном наруче Тора.
- Пошутил, - сказал Тор, почти игриво взглянув на Хеймдаля этак исподлобья. Короткая усмешка на губах быстро сошла на нет, и Тор откинул меч Хеймдаля в сторону, а сам посмотрел на Атрея, которому явно должен был понравиться «теплый прием».
- Ну что, пойдем, Локи, я познакомлю тебя с остальными! – заявил он, как будто по-дружески встряхнув Атрея за и так пойманное плечо.
[icon]http://funkyimg.com/i/2KUS8.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2KUS9.png[/sign][nick]Thor[/nick][status]Worst of the Æsir[/status]

+1


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Комиксы и Игры » [R, God of War] Life for Life


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC