http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/87111.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/98288.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/21146.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/66837.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/32897.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/57609.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/64280.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/96119.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/86328.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Книги » [R, Harry Potter, AU] Adore


[R, Harry Potter, AU] Adore

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[nick]Amelia Eilhart[/nick][status]даже у самой красивой жемчужины можно найти изъяны[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2MLee.jpg[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2MLef.jpg[/sign]

[R, Harry Potter, AU] Adore

http://funkyimg.com/i/2M6Q4.gif

время действия: сентябрь 2003
место действия: Его Величество Лестрейндж-холл

участники: Rodolphus Lestrange & Amelia Eilhart

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
I will keep you from the world outside
I will never let you go
I will be the thing you dream about
Come to me and you will know
I adored you

Мир, будто отчистился, смывая с себя последние остатки магии. Он стал чужим, он изменился, все больше прогибая нас, пытаясь либо сломить, либо подстроить под новый лад. Сможем ли мы изменить все, если даже не знаем, живы ли мы? Сердце раздирает на части дикая боль, ведь то, что осталось после войны - отчаяние, ведь твоя жизнь превратилась в руины, но стоит оглянуться вокруг, как понимаешь, что весь мир - руины того дома, к которому мы привыкли.

+1

2

http://s8.uploads.ru/bwgLR.gif http://sg.uploads.ru/VA1bU.gif — дыханье затая, не глядя вперед
утратив все, что берег, внутри оставив пепел и дым —

Нет.
Такое за секунду не происходит.
Не случается по щелчку пальцев.

Но удары Судьбы от того не менее разрушительны.
Они болезненны и ослепляют, будто взрыв сверхновой.
Что остается от человека после такого? Пустая оболочка, тень на стене, призрак себя былого?
Я не знаю...
Нет. Не так. Я не хочу об этом думать. Мысли - болезненны, они разрушительны и мечутся обезумевшими в костяной клетке головы, не дают покоя и мешают спать. Стараться забыть обо всем и не вспоминать - лучшее, что можно сделать, все, о чем можно мечтать.
Просто забыть.
Приставить волшебную палочку к собственной голове, закрыть глаза и прошептать одно единственное слово. Слово, способное уничтожить прошлое и отдаться забвению.

Ахахахаха...

Никогда не умел себя жалеть. Никогда не отводил глаз и не боялся боли.  Даже будущего не боялся, каким бы мрачным оно ни могло оказаться. И вот. Оказалось. Может все-таки стоило этого бояться?

***

С чего же все началось?
Или... стоит сказать "чем же все закончилось"?

Кажется все-таки первой была война. Третья и решающая.
Магическую часть Лондона охватили пожары, вновь начались процессы, вновь белые маски опустились на лица. Будто бы кому-то было что еще скрывать. О, вы шутите, скрывать уже было нечего. Даже прикрыв лица масками, правда выползла наружу. Грязная, омерзительная, лживая правда показала свое истинное лицо. Улыбнулась окровавленными губами, поцеловала в лоб и оставила умирать.

Повстанцы начали открытые противостояния, дементоров выпустили на улицы магических кварталов, а Министерство превратилось в клокочущего и изрыгающего свой напрасный бесполезный гнев чудовище. Чистки рядов уже не помогали, не помогали и допросы, людей пытались запрятать в Азкабан без суда и следствия, лишь по малейшему подозрению в предательстве. На особняки чистокровных то и дело кто-то отчаянный пытался напасть, Лестрейндж-холл дважды едва не сгорел в Адском пламени, а мне чудом удалось спастись, в последнее мгновение уклонившись от смертельного проклятья. Его выпустила Белла, хоть и целилась не в меня. Белла пыталась убить Амелию и, видит Моргана, в какой-то момент я даже пожалел, что у нее ничего не вышло...
Мисс Эйльхарт, моя маленькая лживая ученица, моя столь предупредительная и полезная помощница, пропала без следа, оставив за собой шлейф проклятий и тонкий запах гнилого предательства. Моя драгоценная Амелия показала острые зубки и ядовитый язык, открыла истинное лицо и сделала выбор. Сбежала. Хах. Трудно было ее за это упрекнуть, ведь, на самом деле, если бы она осталась, я бы, пожалуй, лично ее прикончил.
Два долгих года она скрывала свою ложь, два долгих года, каждый день своей жалкой жизни, она раз за разом предавала меня, а я верил ей, отказывался посмотреть правде в глаза, отказывался поверить в то, что Амелия Эйльхарт могла и правда...
Правда что? Уважать меня? Ценить? Любить?
Моя ученица бросила все и сбежала в самом начале этой недолгой войны и больше так и не появилась.
Я надеялся, что она умерла.
Что случайное проклятье ударило ей в спину, погребло под обломками дома, сбросило ее в пучину темных вод и она захлебнулась в собственной лжи. Думать так и хоронить ее в собственном сердце было лучше всего и проще. Похоронить ее и забыть, потому что жизнь продолжалась, потому что началась самая настоящая война и волшебники вновь гибли, Темная Метка вновь ядовито-зеленым клеймом прочертила небеса.

Но в этот раз все было иначе.

Тревогу забили сразу.
Слишком нетипично было то, что все драконьи яйца оказались с мертвыми плодами.
На некоторое время даже притихли сражения, ведь маги все свои силы бросили на то, чтобы разгадать загадку того, почему вдруг драконы стали чахнуть и погибать, а их детеныши рождаться с не бьющимися сердцами. Болезнь же осложнила все еще сильнее. У тех, кто был болен, вернулись симптомы, а те, кто каким-то чудом так и не заразился, вдруг обнаружили что магия стала повиноваться через раз.

Спустя несколько месяцев Белла погибла в сражении. Мне до сих пор казалось, что она сделала это нарочно. Будто обезумев окончательно, она не хотела умирать побежденной и сломленной, она желала уйти красиво и достойно, прихватив с собой как можно больше врагов. Ей это удалось, но... кажется я хотел, чтобы это Они ушли хоть красиво, хоть достойно. А моя жена осталась со мной.
Не знаю что делал бы дальше без нее. Даже Рабастан в бою не подходил мне и в половину как Беллатрикс. Ей можно было подставить плечо и знать, что каждым своим движением она будет меня дополнять, будто мы связаны мыслями и никакие слова и намеки не нужны, чтобы понять как стоит повернуться, чтобы защитить друг друга в бою и отразить все атаки. Оставшись без жены, я остался без того, кто прикроет спину, хоть, смешно, за моей спиной она никогда не была.
Но не было времени на поминальную тризну.
Времени просто не было.
За драконами стали исчезать и другие магические существа.
Одни за другими, умирали или превращались в пепел. Слабели заклинания, все хуже слушалась магия, болезнь вернулась к Рабастану и страшно стало по-настоящему. Нигде не было спасения и укрытия. Чума и лихорадка охватила весь мир. Война растворилась как дым, потому что больше не имела значения.
Маги готовились последовать за всеми магическими существами, что уже растворялись подобно воспоминаниям.
И страницы Ежедневного Пророка пестрели простым заголовком : "Магия умирает".

Последними стали домовые эльфы.
Маленькие созданьица падали, как подкошенные, а хоронить их приходилось своими руками.
Заклинания не работали, а если работали, то слишком слабо.
Помню что метался между Гринготтсом , Лестрейндж-холлом и Министерством, пока еще работали порталы, а потом остатки нашей семьи еще некоторое время жили в поместье.
Я чувствовал как теряется связь с домом и мне казалось, что кто-то медленно и неторопливо ржавой пилой отрезает мне руку. Она загнивала и умирала, не помогало даже то, что едва ли не довел себя до смерти, поливая особняк кровью...

Что же, если и были во всем этом безумии плюсы, так это то, что магическая болезнь все-таки прошла.
Она растворилась вместе с магией, последними защитными заклинаниями, окружавшими дома, а волшебные палочки стали просто куском дерева.
То, как исчезли Маги с лица земли, мы смогли утаить с огромным трудом. Повезло, что все случилось не сразу и маглы не заметили изменений, будто бы магия и сама пыталась защитить своих детей, истратив последние силы на то, чтобы все воспринялось обычными людьми как нечто... вполне нормальное.
Ну и что, что раньше не было такой улицы - это просто долгое время создаваемый проект посвященный средневековью, он годами был в процессе строительства.
А старые замки и поместья - да мало ли их сколько на карте мира?

Мы выжили.
Наверное это было главным.
Но мы все будто стали калеками и смириться с этим было слишком тяжело.

— два года спустя —
http://sh.uploads.ru/SrUNj.gif http://sh.uploads.ru/spEew.gifНе знаю, чего я боюсь больше — увидеть тебя снова
или не увидеть вообще.

Черный Астон Мартин остановился на площадке, усыпанной гравием, и сигнализация тихо пиликнула, мигнув красным огоньком.
По ступеням вверх, хлопнуть себя по карманам, пытаясь найти ключи одной рукой, а второй удержать в руке тяжелую сумку, да так и не успеть их отыскать.
Раньше дверь успевает открыть сухощавая седовласая женщина и ненадолго склоняет голову.
- Мистер Лестрейндж, добро пожаловать. Мы ждали вас только к вечеру.
- Дела удалось завершить раньше и я не голоден, Марта. Так что можете никого не торопить. Я оставлю вещи и поработаю в парке, этот день слишком хорош для того, чтобы оставаться дома.
Управляющая кивнула согласно и, пожалуй, слишком быстро.
Прислуге не нравился дом.
Слишком большой, слишком старый, часто требующий ремонта. По ночам, когда бушевала гроза, где-то меж перекрытий потолка, у самой крыши, рождался заунывный гул сквозняка. Будто дом стонал и выл, недовольный чем-то. Прислуга шепталась, что по Лестрейндж-холлу гуляют призраки и старались не ходить по дому в одиночестве. Смешно. Уж я-то знал, что больше никакие призраки в этом доме не жили, но почему-то какая-то странная магия в этом поместье осталась... Нет, не настоящая, даже не ее осколки, скорее то ощущение, что всегда испытывают люди, когда прикасаются к по-настоящему старинным и великим вещам, пережившим на своем веку много удивительных историй.
И Марта списывала мои частые отлучки и нежелание проводить время в поместье на то, что даже владелец дома его не любил.
Откуда бы ей знать, что дело совершенно не в этом. Просто воспоминания давили. Будто бы приходилось каждый раз смотреть на труп собственного ребенка, мумифицированный и остывший, но не иметь никакой возможности расстаться с ним.

- Звонил ваш брат, мистер Лестрейндж. Он с супругой обещались вернуться в Англию через неделю и приглашали вас на ужин к себе. - Голос Марты догнал меня в спину и я остановился на лестнице на несколько секунд, удивленно вздернув бровь. Рабастан так и не полюбил мобильные телефоны, удивительная привычка для кого-то, ставшего настолько "современным человеком". А может он просто не желал отвлекать меня от работы, кто же его разберет? Я кивнул управляющей и поднялся наверх, чтобы оставить сумку в спальне.

Дом, и прежде бывший больше, чем можно было представить, теперь и вовсе казался бесконечным.
Больше не спрямлял для своего хозяина он пути к комнатам, больше не откликался на зов.
Впрочем, по старой традиции, я все еще оставлял в заброшенной ритуальной комнате свою кровь на полу. Без всякой надежды. Наверное, просто ради памяти...

Бросить сумку, переодеться. Оставить черный строгий костюм-тройку и натянуть простой легкий свитер да на глаза нацепить кепку, чтобы тусклое солнце, иногда выглядывающее из-за облаков, не лезло в глаза.
С собой папка документов, ноутбук и пачка сигарет.
Никакой волшебной палочки, никаких артефактов.
Магия не работает и к ней возврата больше нет. Надо жить дальше, как бы это не было тяжело.
Не думать об утраченном, не вспоминать умерших. Жить дальше и не оглядываться. Потому что иначе - смерть, потому что иначе сломаться слишком легко.

Плеснуть в лицо холодной водой, спрятать сигареты в карман джинсов и отвернуться от молчаливого зеркала, больше не сопровождавшего каждый визит в уборную каким-нибудь комплиментом или замечанием.

Я останавливаюсь лишь раз, ради толстого краснощекого повара, что хотел уточнить меню. Ответил односложно и автоматически, а потом наконец вышел на улицу.
Там, в дальней части парка, была любимая открытая беседка, каменный стол, плетеные кресла и осенняя листва под ногами.
А еще тишина и спокойствие.
Можно было курить в прохладный осенний воздух, набивать на клавиатуре текст приказа и забывать стряхивать пепел с сигареты. Его несло легким ветром куда-то в еще зеленую листву, его уносило прочь от меня, как и лишние воспоминания. По старой неизменной традиции, все свои чувства я глушил работой. И пускай в магловском мире, чужом и неуютном, мне совершенно не нравилось, но я хотя бы мог создавать иллюзию этого. Не запираться в поместье, как другие, не погружаться в беспробудное пьянство, обрастая пылью и грязью.

Пара звонков, быстрая конференц-связь и новая сигарета во рту, пока я заканчиваю оформлять бумаги.
Хорошо что несколько лет до Падения /как иногда называли случившееся/ я проработал в Министерстве. Это определенно научило изрядной доле терпения к бюрократии...
Хмыкаю, недовольно барабаню пальцами по столу и передергиваю плечами.
Даже не поворачиваю голову на тихие шаги за спиной, только набираю быстрое сообщение на телефоне, с краткими указаниями секретарю.
- Я же говорил, что мне не нужен кофе. Думаю я в состоянии обойтись без него несколько часов.
Вздыхаю и откидываю от себя телефон.
Шаги все еще за спиной и это раздражает.
- Марта, я же... - Так и застываю: поднявшимся из кресла, обернувшимся к женщине напротив.
Только слова застывают в горле.
Что я хотел сказать - уже не важно.
Что мне было нужно? Не помню...

Только челюсти сжимаются невольно, до зубного скрежета.
Мне кажется что кто-то натянул веревку и дернул за горло, чтобы покрепче затянуть петлю. Не мигая, не отрывая глаз, смотреть перед собой и не знать что сказать.

Она совсем не изменилась.
Волосы стали чуточку короче, одежда не столь старомодна /ведь Наш мир был совершенно другим/, а в руках нет папок с документами. Кажется в последний раз, когда я видел Ее, они разлетелись ворохом по мраморному полу Атриума. Прежде чем сверкнула вспышка зеленого света, Она посмотрела мне в глаза, а бумаги падали на пол, больше никому не нужные...

- Что ты здесь делаешь?

От старых привычек избавляться тяжело. Едва ли возможно по-настоящему.
Рука дергается рефлекторно, в попытке вытащить волшебную палочку из прикрепленной кобуры, но волшебной палочки нет. Она лежит в старинной шкатулке под кроватью и я никогда ее не достаю. Прикасаться к ней нестерпимо больно, почти так же, как видеть Амелию.
- Не подходи. - Быть может, если бы магия была в моих руках, в сторону Эйльхарт уже летело бы заклинание, какое-то из самых болезненных и жестоких. Одно из тех, что я прежде так и не применял к ней, не желая причинить своей ученице настоящую боль, слишком сильную, чтобы от нее было можно в два счета избавиться зельями. - А еще лучше уходи.

Видеть ее не могу.
Амелия Эйльхарт - часть прошлого, которое нужно забыть. О котором думать, все равно что руки в огонь опускать.
Часть силы и магии, часть предательства и вопросов, так и оставшихся без ответа.
Почему?
Зачем?
Неужели ты просто не могла все мне рассказать?

[icon]http://s7.uploads.ru/EYtb3.gif[/icon][nick] Rodolphus Lestrange[/nick][sign]http://sh.uploads.ru/wE5tm.gif http://s3.uploads.ru/K2pit.gif http://s5.uploads.ru/eYC3c.gif[/sign]

+1

3

http://funkyimg.com/i/2MgBn.gif
Быть может и время настанет,
С тобою не будет меня,
И в очи те чудные станет
Смотреться другой, а не я.

Думала ли я, что в конечном итоге придется поплатиться за все грехи, которые, будто мыши, тихо таились в душе? Да, не раз просыпаясь ночью в холодном поту, видела, как на меня смотрят его разочарованные глаза, в которых столько боли, будто я лично своими руками в этот момент вырезала тупым ножом слово «предательство» на его груди. Понимала, что это лишь остатки ночного кошмара на той грани, когда еще не до конца проснулся, но уже и не в стране грез, но разве от этого станет легче, будет ли сердце меньше сжиматься, будто его зажали в тиски? Просыпалась и понимала, что когда-то это может стать реальностью, вот только, случись это, меня уже не спасет пробуждение от ночных грез, ведь все будет на самом деле, отпечатываясь в истории моей жизни, которая в тот момент бы уже подошла к концу. Хотела ли я все рассказать? Не раз, но так и не решалась, сталкиваясь с темнотой его глаз, будто бы утопая в них, совершенно забывая о том, что хотела сказать. Мне не хотелось, чтобы он смотрел на меня иначе, не хотелось терять то, что у меня есть, если, конечно, можно вообще говорить о каком-то мнимом богатстве, ведь в большей степени оно построено на лжи. Стоит одной карте упасть, срывая с меня давно приевшуюся маску, как упадет весь «дом», неся разрушения не только в жизнь, но и в душу, разрывая ее на куски. Что у меня есть? Львиная доля лжи, крупица надежды и лишь капелька искренности, ведь то, что я чувствовала к нему, всегда было правдой. Правдой, которую приходилось прятать за десятками замков, чтобы, не приведи Мерлин, кто-то смог ее разглядеть, ведь от этого никому из нас не станет лучше. Чертовы правила, чертовы обещания и ответственность за уже совершенные поступки.
  Скрывать приходилось многое: от незначительных встреч с повстанцами до мыслей о предательстве, которые впоследствии с каждым днем все меньше отзывались где-то внутри. Каждый раз, когда я смотрела на него, боль, будто иголками, проникала под самую кожу, заставляя прочувствовать на себе все то, что может испытать он, лишь стоит ему узнать. Привычная игра с привычной для меня маской превратилась в первую очередь во что-то угнетающее, разрывающее и тяжелое, что-то, что заставляло все больше задуматься о том, чтобы просто пропасть, будто меня и вовсе не было. Кажется, именно это чувство люди называют совестью, если я, конечно, не ошибаюсь. Помню, как тяжело было сохранять ледяное спокойствие, когда внутри бушевала буря, снося абсолютно все преграды, разбиваясь только о стену самоконтроля. Ах, если было больше времени, то я смогла бы найти выход, но никто его давать мне не собирался. Повстанцы, почувствовав, что готовы на подвиги, стали оказывать активное сопротивление, стремясь отрубить голову дикому зверю – режиму, установленному Пожирателями Смерти. Приходилось крутиться, словно белка в колесе, каждый день ходя по лезвию, не имея возможности выбрать сторону, не зная, где в итоге ты хочешь остаться. Сердце, будто птица, трепыхалось в груди, пытаясь указать нужный путь, но я, как и всегда, старалась следовать дороге, которую проторил мне мой ум, а жаль, ведь все могло бы быть иначе. Если бы тогда я не стала плыть по течению, стараясь скрыть от двух сторон свою настоящую лояльность, то мне, возможно, не пришлось смотреть на него в последний раз, понимая, что я не имею возможности даже объясниться. От этого становилось только хуже. Признаюсь, в какой-то момент я даже пожалела, что смертельное заклинание, которое так любезно метнула в меня его безумная жена, не попало в цель. Тогда я смогла увернуться и трансгрессировать, но правильно ли я сделала? Может, стоило просто умереть, дабы ничего не чувствовать и не переживать? Смерть – удел слабых, избавляющий от насущных проблем, несущий мнимый покой, а мне он не нужен был, я стремилась совершенно к другому, уже продумывая, как я смогу добиться того, что так мне желанно.
   Но судьба, имея свои планы на жизни людей, решила свести мир с ума, лишив его магии. То, что стало происходить вокруг, было больше похоже на страшный сон, чем на реальность. Один за другим стали исчезать магические существа, будто бы кто-то их осторожно стер с полотна бытия, посчитав, что им здесь не место. Магия ослабевала и не слушалась, исчезая не только из тела, но и из палочки, со света. Для всех волшебников это стало сильным ударом, намного более болезненным, чем нож в спину от лучшего друга, ведь здесь, считай, родная мать отвернулась от своих детей, оставляя их беспомощными и растерянными. Я осталась беспомощной и растерянной, посреди незнакомой страны. Почему я выбрала именно Италию? Свежи на тот момент были воспоминания о тех временах, когда я, желая быть ближе к нему, начинала учить этот язык, всегда держа при себе разговорник. Знала бы, что окажусь здесь без единой капли магии, то сразу бы перечеркнула эту идею, выбрав что-то более близкое, более родной и привычное, чтобы не чувствовать здесь себя, будто бы не в своей тарелке. Но разве есть путь назад? Нет, а так хотелось бы, чтобы, как в сказке, перед тобой всегда были несколько дорог, ведущие в абсолютно разное будущее.
http://funkyimg.com/i/2MgBo.gif
Я хочу тебя снова увидеть.
И пусть у меня снова не хватит смелости поднять на тебя глаза,
я всегда рада просто находится рядом с тобой,
украдкой наблюдая за твоими жестами.

  Сколько лет уже прошло? Кажется, если я не сбилась со счета, два года с тех пор, как я в последний раз видела его, как я в последний раз, на тот момент, дышала воздухом Туманного Альбиона. Привыкать к новому миру было тяжело, непривычно и страшно, ведь тебя, будто улитку, выдернули из личной, привычной раковины и выбросили на улицу со словами: «Выживай, как можешь». И все выживали, привыкая к новому для нас миру, пустому и обычному, серому и скучному, но все же живому. Отсутствие магии для многих стало горем, для многих послужило толчком к необдуманным поступкам, но не таким людям, как я. Стараясь подстроиться под новые правила игры, долгое время искала место, где смогла бы обжиться, где смогла бы начать все с нуля. И нашла, правда, я всегда считала, что это не то, чем хочу заниматься. Мода и умение шить стали для меня ключами к новому будущему, оказавшееся не таким страшным, как я предполагала. Правда, внутри все так же зияла дыра, будто чего-то ужасно не хватало. Я прекрасно знала, к чему тянется моя душа, а точнее к кому, но я даже не знала, смог ли он выжить в той войне, смог ли смириться с новой жизнью, приняв ее и впустив в свою душу, но я верила, что он достаточно силен для этого. А сильна ли я сама? Я не была уверена, что смогу сделать шаг навстречу прошлому, которое так тщательно пыталась стереть с полок памяти, однако, недосказанность, которая осталась между нами, заставляла делать не только шаг, но и еще один, и еще. Но только к чему это приведет? Неизвестность пугала не меньше, чем страх предстать перед ним. А, может, я уже и не застану его в тех холодных стенах, которые он так часто называл своим домом, периодически морщась, будто бы и не рад, хотя все прекрасно знали, что по-своему он давно прикипел к семейному поместью, хоть и не признавался в этом.
   Не желая больше томиться в неведении, я решила отправиться в некогда Магическую Британию, которая давно, как и весь мир, стала лишь обычной частью суши. Остановившись перед его домом, я не знала, стоит ли делать этот шаг или же, пока не поздно, стоит убежать назад, скрыться с позором от своих же ошибок прошлого. Подойдя к двери, я негромко постучала, будто надеясь, что меня никто не слышит, ведь где-то в глубине души я не была готова к этой встрече. Дверь отворилась, а перед моими глазами предстала женщина, которая любезно поклонилась и поинтересовалась, кто я такая и какая цель моего визита.
- Доброго дня, - проговорила я, надевая на лицо очередную маску с самой очаровательной улыбкой, на которую была способна, хотя на душе скреблись кошки. – Мистер Лестрейндж дома? Я могу его увидеть?
- Да, он недавно прибыл, - голос был спокойный, хотя взгляд выдавал удивление женщины. – Могу я узнать ваше имя? Мне следует доложить о вашем приходе…
- О, прошу вас, не стоит, - сделав шаг вперед и беря ее руку, я накрываю ее ладонь своей. – Поверьте, мы так давно с ним не виделись, что я хотела бы сделать ему сюрприз.
- Но мистер Лестрейндж будет недоволен, если… - но договорить ей я не дала, прикоснувшись указательным пальцем к своим губам, будто призывая к тишине.
- Не беспокойтесь, он будет рад меня видеть, - проговорила я, снова привирая на каждом шагу. – Не удивлена, что он не рассказывал обо мне, ведь Рудольфус довольно скрытый человек. Но, поверьте, мне он будет рад, а если вы мне еще и поможете его порадовать, то мы точно сможем избежать его гнева от моего неожиданного визита.
Видно было, как женщина мялась, пытаясь прочесть в моих глазах, вру я или нет. Жаль, она не знает, что я – лгунья со стажем, а каждое мое слово – отравленное яблоко, вкусив которое становишься невольным участником моего представления. Сама же я старалась улыбаться все более приветливо, чтобы расположить ее к себе, ведь, узнай Рудольфус, что на пороге его дома стоит та, что предавала его изо дня в день долгие два года, убил бы или прогнал, захлопнув дверь прямо перед носом. Ее же доброта и желание угодить хозяину может сыграть мне на руку, ведь мне всего-то нужно попасть вовнутрь, снова увидеть его и попытаться поговорить. Между нами слишком много недомолвок, сжигающих изнутри не хуже жара при сильной болезни.
- В этом доме так редки такие очаровательные гостьи, как вы, - проговорила женщина, пропуская меня в дом. – А чем, вы говорите, я могу вам помочь?
- Помогите мне заварить для Рудольфуса кофе, - проговорила я, ощущая, как кольнуло сердце от лжи, которой я обливаю эту женщину, так радушно встретившую меня.
Все же, что ни говори, а ложь стала неотъемлемой частью моей жизни, правда, оказавшись напротив него, я хочу начать все с чистого листа, поговорив искренне, рассказав все так, как было. Пройдя за женщиной на кухню, где уже во всю кипел чайник, я, получив от нее кофе, кружки, поднос и все, что мне нужно было, заварила ароматный напиток, а после, направилась вслед за женщиной, естественно, не забыв все то, что она мне любезно предоставила. Обмолвившись с ней несколькими словами, мы достигли двери, ведущей на задний двор, которую она распахнула передо мной.
- Спасибо вам, Марта, дальше я сама, не переживайте, - проговорила я, проходя дальше и улыбаясь женщине на этот раз искренне.
Лишние свидетели сейчас нам не нужны, ведь так, Рудольфус? Медленно двинулась к столу, за которым сидел мой бывший начальник. Его плечи все так же идеально распрямлены, будто бы на них и не было гнета прошедших лет, будто жизнь и не пыталась его сломить. Улыбнувшись, я отметила, что он не изменился, ведь когда-то он так же говорил о кофе мне, не поднимая глаз от отчетов. Хотелось рассмеяться, хотелось просто смеяться, ведь благодаря этой фразе я будто вернулась во времени назад, вырвавшись из суровой реальности, но тут же осеклась, увидев его глаза. Сердце кольнуло так, будто бы в него загнали раскаленный нож, но я старалась сделать вид, будто ничего не чувствую, хотя, наверно, в моих глазах на миг можно было прочесть настоящие чувства: боль, смятение, чувство вины, а там, может, что-то, в чем боюсь признаться и самой себе.
«Нет, я не собираюсь уходить, проделав такой длинный путь. Я не уйду, пока мы не поговорим».
Подойдя к столу, игнорируя его искреннее пожелание к моему уходу, я поставила поднос и начала расставлять кружки и блюдца с закусками.
- Мистер Лестрейндж, как что я делаю? Не могу же я оставить вас без кофе, когда столько работы впереди? – проговорила я, вспоминая, как говорила прежде.
Снова не бережешь себя, закапываясь в горы работы? Хоть что-то не меняется, пусть это и не радует меня так, как прежде. Почему ты на меня так смотришь? В этот момент, как никогда, я жалею, что магия больше в нас не течет, ведь, может, если бы он несколько раз подверг меня «Круцио», то обида стала бы немного меньше? Может, если бы он сломал несколько моих костей, то не стал бы так стискивать челюсть, скрежет которой слышала даже я? Невыносимо больно смотреть на то, как он смотрит на меня. Разочарование? Гнев? Боль? Не могу точно определить весь спектр чувств, отражающихся в его глазах, от чего становится не по себе, ведь мой мозг сам додумывает то, что я не могу подметить. Поставив кружку на стол возле ноутбука, предварительно наполнив ее горячим напитком, я лишь произнесла:
- Без сахара, как вы любите, - голос тихий, будто бы я боялась его спугнуть. – Или я ошибаюсь?
Говорю практически теми же словами, как и в первый рабочий день, но больше намекаю на прошедшие годы и изменение вкусов, но все же воспоминания приятно грели душу, будто бы придавая сил на дальнейший разговор. Но как начать? Слова, будто бы ком, застревали в горле, не желая слетать с уст. Почему так сложно начать, ведь я искренне хотела все объяснить?
- Я должна была давно прийти, - начала я, пытаясь правильно подобрать слова. – А еще лучше не уходить.
И умереть от твоей руки за предательство, которое ты вряд ли сможешь мне простить, ведь так? Если бы я знала, что не смогу так же легко, как ушла, вернуться, то я бы никогда не покинула тебя, приняв все то, что ты решишь со мной сделать. Каждый должен получить то, что заслужил – именно это называется расплатой за грехи.
- Нам нужно поговорить, - произнесла я, смотря непосредственно в его глаза, не отворачиваясь, не прячась. – Я знаю, что вы не хотите меня видеть, мистер Лестрейндж, но, может, вы найдете немного времени, чтобы вспомнить прошлое и расставить точки там, где многое неизвестно?
Боже, зачем так смотреть, будто бы только взглядом можешь вынуть из меня душу? Хотелось отвести взгляд или убежать отсюда, ведь я догадывалась, как неприятна ему, но я никогда так не поступала, ведь так? Точнее почти никогда, не считая лишь одного раза, который и стал для меня роковой ошибкой. Медленно, будто бы боясь сделать что-то не так, я села на свободный стул, придвинувшись ближе к столу. Я искренне надеялась, что он поступит так же, а этот стол станет для нас, будто круглый во времена короля Артура. Обхватив ладонями кружку, которую подготовила для себя, я, как и обычно, стала легко сжимать ее с двух сторон, будто перенимая от нее тепло. Почему-то это всегда меня успокаивало, хотя я и не знала, почему.
- Смотрю, ты свыкся с новой жизнью, - очень тихо произнесла я, не зная, сможет ли он расслышать мои слова.
Наверно, ты со многим смирился, так же как и многое вычеркнул из своей жизни, а я? Я не могу вычеркнуть тебя, забыть, по крайней мере, пока мы все не решим, и ты лично не скажешь, что не хочешь меня видеть. Но только после того, как мы поговорим.[nick]Amelia Eilhart[/nick][status]даже у самой красивой жемчужины можно найти изъяны[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2MLee.jpg[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2MLef.jpg[/sign]

0

4

http://s9.uploads.ru/yV2Ro.gif http://s7.uploads.ru/AiLBX.gifГоворят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь.
Вы все равно встретитесь.

Люди-разные.
Бывают такие, которых просто назвать "однодневками". Их встречаешь случайно, говоришь недолго, забываешь - быстро. Они не несут в себе какой-либо пользы, а если и несут, то просто не цепляют. Мгновенно понимаешь, что с такими не сойдешься, они тебе не предназначены, ты для них не предназначен. Проплывают в твоей жизни, как облака над головой и тут же исчезают, словно бы и не было.
После них не светло и не грустно. После них... никак.
Но есть и другие.
Есть такие, которые остаются в тебе памятью навсегда. Горькой или счастливой, приятной или такой, о которых лучше более никогда не вспоминать. И ты все ждешь и ждешь когда они исчезнут из памяти /или из сердца/, а они почему-то застревают где-то очень глубоко и никак их не вытащишь, хоть раскаленными щипцами тяни - не выходит ничего.
Такие люди могут быть любыми, совсем не обязательно для этого иметь с ними крепкую духовную или физическую связь, но в них есть что-то цепляющее. Столь цепляющее, что никак не выдернуть из тела крючки, которыми тебя приковали.

За свою жизнь я не мало встречал подобных, впрочем, "однодневок" еще больше.
Но с того самого первого раза, как я увидел мисс Амелию Эйльхарт, я знал - она останется в памяти. Даже если проживет в этом мире совсем недолго, но будет продолжать существовать дальше и дальше, где-то в моих воспоминаниях. Не знаю почему так думал - просто знал.
И, наверное, совсем не удивился, когда она и впрямь задержалась рядом со мной. Когда постепенно становилась все ближе, из простой секретарши стала помощницей, из помощниц выбилась в ученицы, а из учениц....

Я делаю шаг назад, будто бы так можно отдалиться от призрака собственного прошлого и поверить, что ее больше не существует.
Конечно, это невозможно. Призраков больше нет. Магов - тоже. А если и есть еще хоть какая-то магия, то она больше для нас недоступна. И пускай я не могу избавиться от Амелии благодаря одному только желанию, зато вполне могу схватить пальцами спинку своего уличного кресла, будто ища поддержки а затем медленно опуститься в него, пристально вглядываясь в каждое движение женщины.
И, конечно, я так внимательно следил за ее лицом, что даже не сразу обратил внимание на поднос в ее руках.
Губы изгибаются в кривую жесткую улыбку, я откидываюсь на плетеную спинку и слежу за движениями тонких длинных рук.
Эйльхарт ставит чашки, говорит почти не дрожащим голосом, создает какую-то странную, почти фарсовую комедию. Ну просто спектакль одного актера. Актрисы.
И я позволяю ей это.
Вдыхаю воздух, закуриваю, выдыхаю отраву.
Верчу в пальцах бензиновую зажигалку, стучу ей по собственной коленке, пока Амелия пытается что-то спросить и создать некую видимость радужного настроения и вполне обычной светской беседы, похожую на те, что когда-то часто начинали наш рабочий день. Ученица приносит кофе, утренние газеты, письма, какие-то нужные бумаги, а заодно аромат своих духов и легкие улыбки, потому что день стоит начинать именно так. Раньше она садилась рядом, в свободное кресло, наблюдала за тем, как я пью кофе и разбираю самые важные документы, даю ей мелкие поручения, которые не стоит откладывать или которые слишком важно не забыть, а потом мы расходились по делам. Бывало в собственный кабинет, в Министерстве Магии, я заскакивал по утрам только для того, чтобы сохранить наш "ритуал", а потом на весь день исчезал с Надзирательной полицией или своим замом, чтобы провести работу "на месте", куда не стоило брать посторонних.
Но это время ушло в прошлое.
Это время безвозвратно потеряно.
И ветер унес его вместе с табачным дымом. Ветер забрал наше прошлое и теперь дует с севера, от него несет холодом.

Я прочищаю горло, провожу пальцем по кончику носа, будто чешу его, делаю новую затяжку сигаретой, а потом беру в руки чашку с кофе. На мгновение даже глаза опускаю вниз, чтобы посмотреть на любимый напиток. Пахнет одуряюще вкусно, а еще он горячий, да так, что почти обжигает кожу сквозь нагревающуюся чашку. Да. Именно так мне нравится. Именно так и подходит для осеннего дня, для того, чтобы сидеть вместе на улице и греть руки о свои бокалы. Если добавить корицы, то будет пряно и почти что уютно.
Вот только я никогда не любил корицу.
Однажды выкинул в мусорку какую-то сдобу с ней, которую Амелия принесла мне, желая заставить начальника съесть хоть что-то. Тот урок она усвоила мгновенно и больше никогда не приносила мне того, в чем есть эта специя.
Кажется теперь настала очередь для нового урока, не так ли?

И я отставляю руку с чашкой от себя, смотрю на Эйльхарт и медленно выливаю черный горячий напиток в траву.
Кажется он даже шипит недовольно.
А я ловлю отголосок боли в чужих глазах. Ту ее часть, что, видимо, девушка так и не смогла скрыть.
Ну что же ты, Амелия, если больно, то зачем вообще было приходить?
Мне почти физическое удовольствие доставляет этот красивый жест, но я не улыбаюсь, только не мигая смотрю в глаза. Медленно ставлю чашку на блюдце.
- Всё? Разговор окончен.
И я больше не смотрю на нее.
Зажимаю сигарету в зубах, пододвигаю ближе к себе блокнот и начинаю составлять в нем список сотрудников, в  зависимости от отдела. Занятие, конечно, глупое, разве что память тренирует. Но мне необходимо изобразить собственную занятость, выписывая каллиграфическим почерком имена подчиненных, заставить Эйльхарт прочувствовать собственную ненужность и просто уйти. Пусть оставит меня в покое. Пусть больше никогда не заявляется на порог. Не приносит кофе, не начинает разговор.
И на ее вопрос о моей жизни я только кривлю губы, будто бы горечь сигареты прошлась по горлу и утопила в своем яде мои  внутренности.
Но рука все-таки вздрагивает.
Чернила старомодной /по меркам маглов/ перьевой ручки, оставляют кляксу возле чужого имени и я откидываю ее от себя как-будто несчастная вещица укусила за пальцы.
Молчать нет сил. И говорить с ней их тоже нет.
Будто разом хочется выместить все свое раздражение, даже понимая, что куда болезненнее было бы продолжить молчать и вовсе игнорировать незваную гостью.
Но я не могу о тебе молчать, Амелия.

- Знаешь, Амелия, вопреки расхожему мнению о нас с тобой, я прекрасно знал кто ты такая. И я сейчас не о твоей подпольной деятельности. Я говорю о тебе. - Поднимаю глаза на Эйльхарт, с силой сжимаю челюсти, будто бы говорить с ней - это себя оскорблять. - Я с первого дня видел, что ты - отменная лгунья и притворщица, мне были даже нужны эти качества и я не обманывался в том, что ты с успехом можешь их применять. Ты бывала беспринципной, ты нарочно задевала Беллу иногда и я прекрасно знаю о том, что половина всех твоих ужимок и томных взглядов в мою сторону были вызваны вовсе не тем, что тебе так уж был симпатичен начальник-Пожиратель смерти.
Поднимаю руку, опираюсь локтем о стол и указываю пальцем на гостью, потому что волшебной палочки при себе нет и все заклинания мира теперь бесполезны. Если бы это было не так, я бы наложил на себя забвение, чтобы больше не помнить тебя.
- Ты была лживой и двуличной. Я видел это с самого начала, Амелия. Как бы ты старательно не цепляла на себя маску исполнительной подчиненной и идеальной девушки, с того самого первого раза, когда ты зашла в мой кабинет, пока шла с подносом к моему столу, я прекрасно это разглядел. И, думаешь хоть когда-нибудь меня это заботило?
Опускаю руку, но только для того, чтобы сжать ручку кресла так сильно, что чувствую боль от плетеных прутьев. Откидываюсь назад, глядя на Эйльхарт и качаю головой.
Может быть, если бы ты была искренней всегда, была бы такой "хорошей девочкой", которой пыталась притвориться первое время, я бы на тебя ни за что не посмотрел. Но ты была другой, твои маски хотелось снимать с тебя постепенно и смотреть что же кроется там, в сердцевине. Какая ты на самом деле, Если убрать все наносное, если оставить твою обнаженную душу.
Да, Амелия. Я думал, что смогу разглядеть твою душу. Я думал что ее разглядел.

- Ты спасла мне жизнь, хотя это явно было не спланированным поступком. Ты искренне тянулась к знаниям и была достаточно сильна, чтобы выносить ту непростую работу, которая у тебя была. Ты была умной, хваткой, решительной и по-своему искренней, при всей той лжи, что городила вокруг себя. И единственное, что я по-настоящему не могу простить -  это то, что я поверил,  будто бы твое отношение ко мне - искренне. Что ты можешь обманывать кого угодно, что ты можешь лгать даже мне, о том, как проводишь вечера или притворяться что тебе и в самом деле интересна темная магия или итальянский язык, но по своей натуре, в глубине души, ты бы никогда не солгала мне в чем-то по-настоящему важном.

Отвожу взгляд и качаю головой, губы сжимаются в тонкую линию.
Не могу этого простить. Себе не могу, ей не могу. Но больше все-таки себе.
- Я ошибся в тебе. И ошибся в себе. Я сделал глупость и поверил, что именно эта женщина, - создана для меня, подходит мне, как никто другой, любит меня, хоть немного, но любит , - меня не предаст. Меня. Не темные идеалы и Темного лорда. А меня.

Говорят, что настоящую боль могут причинить лишь те, кого мы любим и кем дорожим. Если люди правы, то мне не хочется признавать мысль  о том, что ты мне была дорога, Амелия. Мне не нравится думать, что из всех женщин, которые меня когда-то окружали, я выбрал ту, что обернулась самым большим моим разочарованием.
Я помню как ты принесла мне кофе в то утро, я помню как ненадолго взяла в свои руки мою ладонь, безмолвно выражая всю свою поддержку. Еще я помню что подумал тогда: "если бы не началась война, если бы не вернулось проклятие, а все было бы мирно, то... может быть стоило дать нам шанс?". Эта мысль мелькнула тогда и пропала. Потому что шла война, потому что стоило думать не о себе, а о будущем.
Но в то утро, как никогда ясно, я осознал насколько же сильно привязан к тебе.
И хорошо, что все это было вырвано с корнем и разом.
Я бы убил тебя, Амелия, я бы и правда тебя убил, если бы ты осталась. Потому что мне никогда не удавалось прощать людей. Потому что я не умею прощать людям их ошибки и слабости. Ты бы не стала исключением.
Но ты исчезла и тем самым спаслась.
Сейчас времена изменились. Глупо сводить старые счеты, но и забывать их я тоже не буду.
Сжимаю руку в кулак, возвращая контроль над собой. Все еще укоризненно смотрю на стол, а не на Эйльхарт, будто бы это он провинился, а затем поднимаю с края стола отброшенную ручку и возвращаю ее к страницам блокнота.
Тяга к порядку граничащая с обсессивно компульсивным расстройством.
Мне кажется сейчас я устал от самого себя.

- Что тебе сейчас нужно? Совесть заела, нужно услышать слова прощения? Не вороши это прошлое. Забудь. Или сделай вид что забыла.  У тебя же так хорошо получается притворяться. Воспользуйся этим умением и однажды ты проснешься и поймешь... что тебе все равно.

Именно это я себе повторяю. Каждый день, три минуты перед сном.
А по утрам три минуты пытаюсь смириться.
Это дается еще труднее. Портит настроение, делает меня капризным и злым.
Первые полгода я тратил каждый день три минуты на то, чтобы попытаться почувствовать хотя бы слабый отклик от волшебной палочки. А потом весь день чтобы попытаться приглушить горький привкус разочарования от того, что ничего не получается.
Не знаю когда все это закончится.
Но, кажется, что с того времени огромный клок сердца, который был вырван, больше не сможет никогда зажить. Он кровоточит и болит.
Ты - часть той боли, Амелия.

[nick] Rodolphus Lestrange[/nick][icon]http://s7.uploads.ru/EYtb3.gif[/icon][sign]http://sh.uploads.ru/wE5tm.gif http://s3.uploads.ru/K2pit.gif http://s5.uploads.ru/eYC3c.gif[/sign]

+1

5

http://funkyimg.com/i/2MQGT.gif
Я книга про зло без последней страницы
И все расскажу вам про небо без птицы.
На каждое слово по поводу боли
Отвечу всё, кроме той раны без соли.

   Запах дыма от сигарет приятно щекотал нос каждый раз, когда я его вдыхала, ведь он, будто отголосок давнего, но не забытого, прошлого проникал чуть ли не под кожу, заставляя вздрогнуть. Помню, как изо дня в день сидела рядом с тобой в кабинете и вдыхала его, правда, тогда он был другой… более дорогой? Более изящный? Нет, он был будто родной, ведь за то количество дней, что я провела подле тебя в кабинете, каждая частичка помещения, каждая книга и каждый запах стали частичкой моей жизни, стали тем, что я успела полюбить, пусть иногда и были разочарования, но ведь было и столько счастливых моментов.
   Было…
   Как же хотелось вернуться в те времена, стерев из памяти последние два года и тот роковой день, чтобы не тонуть в них изо дня в день. Ты думаешь, что все это дается мне легко? Нет, моя душа разрывалась на части, а сны… Кажется, на год я потеряла возможность нормально спать, ночью погружаясь в кошмар, построенный своими руками. Он душил меня, заставляя кричать, вот только с уст моих не срывался крик, его будто поглотила темнота, распространяющаяся в моей душе. Думаешь, я ни разу не корила себя за содеянное? Ни разу не корила себя во лжи, которой окутала тебя, чтобы самой же было комфортно? Если бы можно было вернуть все вспять, я бы поступила иначе, но вот маховик времени уже достать не получится, ведь магия давно покинула наши края. Мне пришлось со временем смириться со многим, но не со всем, ведь я так и не смогла вычеркнуть из жизни любое упоминание о тебе, о тех днях, что мы провели вместе. Не смогла и уговорить себя забыть о той наивной надежде, что когда-нибудь снова смогу тебя увидеть. За все то время, пока я старалась встать на ноги в чужой стране, я ни на день не забывала о тебе, но ведь ты не поверишь в это, да? С моих уст может слетать лишь ложь, пусть она порой и правдивее, чем речи под действием сыворотки правды. Жаль, что больше не найти это зелье – я бы выпила его, чтобы сказать, о чем я думала все эти дни, что сидит глубоко внутри, будто заноза, и отдается болью в груди. Почему слова так тяжело подобрать? И так до невозможности сложно их произнести?
«Но хочешь ли ты их услышать?».
   Помню тот день, как сейчас, хотя хотела бы его забыть. Слова, будто ком, застряли в моем горле, не желая срываться с уст. Мне было страшно, ведь я догадывалась, какая реакция последует за страшной тайной, разрушая все то, что мы успели построить. Помню, как я держала в руках твою ладонь, а в голове голос произносил все то, что я должна была сказать вслух. Интересно, если бы все же я смогла открыть тебе тайну, ты бы смог меня простить? Если бы ты все узнал от меня, то реакция была бы другой? Порой я задумываюсь, что умереть от твоей руки, погрузившись в пучину зеленого света, было бы намного лучше, чем изо дня в день умирать, осознавая, что собственными руками разрушила то, что мне по сей день дорого. Уже ничего не вернуть, так же как и ничего не исправить, но ведь жизнь течет своим чередом, имея свое начало, так, может, мы тоже сможем начать все сначала? Наивно так думать, ведь ты даже не поверишь в мое искренне желание просто видеть тебя живым, а не мертвым под руинами семейного поместья, как видела я во снах.
«Тебе до сих пор больно?».
  Смотря, как вытекает из кружки горячий кофе, с характерным звуком ударяясь землю, ощутила, как внутри кольнуло сердце. А на что я надеялась, придя сюда спустя два года? На радушный прием и ласковые речи? Горько усмехнувшись, как только ты потянулся за блокнотом и ручкой, я наблюдала за тем, как ты пишешь в нем. Ты всегда прятался за работой, всегда скрывал свои эмоции в ней, будто бы ограждаясь щитом.
Всегда.
Ты всегда предпочитал маску векового спокойствия и холодности, скрывая все то, что чувствуешь где-то глубоко внутри. Но ведь глаза не могут скрыть то, что на душе, как бы ты ни старался. Вижу, что глубоко в них засел холодный огонь, горящий на дровах обиды и боли.
«Прости меня, ведь я никогда не хотела сделать тебе больно».
- А разве разговор начинался? – медленно отвечаю я, смотря почти невидящим взглядом, помутненным от накативших воспоминаний, вырастающих перед глазами. – Нельзя закончить так быстро то, что не закончилось за столько лет.
   Где-то в глубине души я до сих пор надеялась, что осталась для тебя чем-то важным, чем-то поистине дорогим, пусть ты и сам сейчас боишься в этом признаться. Неужели все то, что нас связывало, так легко забыть? Или же та боль, что разрасталась эти долги два года, убила и вырвала на корню все то, что мы так аккуратно строили?
«Или же я собственными руками разрушила все».
   Твои слова, будто нож, вырезают в душе и на сердце все новые полосы, обливающиеся кровью, топя меня в ней. Зачем ты это делаешь? Это такая расплата? Сжимаю сильнее кружку и она, не выдержав напора, раскатывается у меня в руках. Так же хочет расколоться и мое сердце, но я ему не позволю, ты же знаешь, поэтому и рубишь правдой все новые порезы. Благо, кружка была пуста, так что на столе остаются лишь куски фарфора, окропленные моей кровью, которая тонкими струйками стекает по моим рукам. Опускаю их под стол, чтобы алые капли падали на траву, а не оставляли следы на столе, внимательно смотрю на тебя. Знаешь, что самое удивительное? Я не чувствую боли, которая должна бы отдаваться в моих ладонях, я смотрю на тебя и вспоминаю все то, что ты мне сказал. Видимо, физическая боль ничто, по сравнению с моральной, с той, которая затрагивает сердце.
- Мне нужно было знать, что ты жив, - произнесла я то, что тревожило меня все эти годы. – Все эти годы, что я провела в Италии, я надеялась лишь на одно – я не найду тебя под развалинами Лестрейндж-Холла, не найду тебя мертвого и холодного.
   Руками сжимаю тонкую ткань платья, оставляя на нем кровавые следы, и смотрю в твои глаза. Ты хотел правды, так почему бы не получить ее сейчас? Почему бы нам не сказать то, что накипело за эти годы? Возможно, и то, что мы давно уже должны были сказать друг другу.
  - Я не ищу прощения, так же как и не надеюсь, что ты меня простишь, ведь я знаю, как ты относишься к предателям, - мои губы очертила неприятная усмешка. – Знаешь, а я старалась забыть тебя и вычеркнуть из жизни, но ведь это не так легко сделать. Я не могу забыть те дни, не могу вычеркнуть тебя и забыть все то, что нас связывало.
Было бы легче, если бы мы оба забыли о тех временах, если бы мы оба забыли о существовании друг друга, будто бы нас и вовсе не было, но ведь это невозможно, да? Нам придется нести эту тяжелую ношу всю нашу жизнь, надеясь, что когда-нибудь наша память смилостивится и сотрет прошлое.
- Мне не хватало тебя все эти годы, - тихо произнесла я, ибо просто не могла говорить громче. – Мне следовало прийти раньше, пусть ты бы и убил меня собственными руками. Возможно, тебе было бы так легче, а я…
  Дальнейшие слова так и не сорвались с уст, создавая некое подобие недосказанности. Поднимаю руку и кладу локоть на стол, после чего начинаю перебирать осколки, внимательно смотря на них – защитная реакция, как и у тебя работа. Кровь уже не так сильно текла, лишь медленно передвигаясь по уже проторенным дорожкам. Интересно, поверишь ли ты моим словам? Поверишь ли ты, что я могу быть хоть немного искренней?
- В тот день я хотела тебе все рассказать, но не смогла, - проговорила я, вставая со стула. – Не сосчитать, сколько раз я хотела тебе все рассказать, но боялась, что увижу в твоих глазах разочарование. Хотела и бросить все, разорвав отношения с повстанцами, но не могла… Они не дали бы мне так просто уйти, понимаешь.
   Отойдя чуть в сторону от стола, я посмотрела на небо, стараясь остановить слезы, которые пытались появиться.
Не сейчас, не нужно.
   Обхватив себя руками, я почувствовала, как по телу прошлась легкая дрожь, заставляя поежиться, поникнуть. Мне не хотелось сейчас смотреть на него, ведь в моих глазах читалось все то, что покоится в моей душе, а лицо исказила неприятная гримаса, которая появляется перед тем, как человек заплачет.
- Я не хотела потерять тебя, Рудольфус, я не хотела потерять то, что успела полюбить, - проговорила я, все так же не поворачиваясь.
   Не знаю, следовало ли это говорить, но слов назад не вернешь, так же как и не вернешь прошедших дней, пусть и очень хочется. А, может, именно то, что случилось, позволяет понять, насколько дорог был тебе этот человек, насколько сильно ты был к нему привязан?
- Я – лгунья, я – лицемерка, я – двуличная и корыстная тварь, но я никогда, слышишь, никогда не врала в своих чувствах, - произнесла я, поворачиваясь и смотря в его глаза, хоть и хотелось отвести взгляд. – Ни разу за все время я тебе в этом не врала. Только тебе.
   Опустив взгляд на землю, я провела левой ладонью по плечу, а после просто опустила руки. Не было сил ни на что, не было сил и на то, чтобы посмотреть на него. Хотелось просто опуститься на землю, и так сидеть, погружаясь в свои мысли, пока внутри что-то снова не щелкнет, закрывая чувства где-то далеко-далеко, чтобы был слышен лишь их отголосок.
Отголосок твоих слов.
Твой голос.
[nick]Amelia Eilhart[/nick][status]даже у самой красивой жемчужины можно найти изъяны[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2MLee.jpg[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2MLef.jpg[/sign]

0


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Книги » [R, Harry Potter, AU] Adore


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC