http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/87111.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/98288.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/21146.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/66837.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/32897.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/57609.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/64280.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/96119.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/86328.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [nc-17]honey


[nc-17]honey

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Кёнхо странно улыбается, когда к их столику подходит омега, очень похожий на него. Тот вежливо здоровается с Хёну, а потом обращается к Кёнхо и тут-то выясняется, что они очень даже близкие родственники. Омега не выдерживает и смеётся, почти ложась на стол, потом представляет альфу папе и Хёну, совсем растерявшись, поднимается с пола и вежливо кланяется старшему омеге. А тот, кажется, очень рад встрече, ободряюще гладит альфу по плечу и обещает Кёнхо показать все его детские фото в отместку за то, что тот не сказал ничего.
Когда папа уходит, Кёнхо извиняется, что не сказал сразу. Хёну на самом деле почти не злится на него. Омега хотел познакомить их с папой, значит для него их отношения действительно не пустой звук - как после такого на него вообще можно злиться?

Еда действительно очень вкусная и её много. Хёну наедается до состояния "больше не могу, откатывайте" и с сожалением смотрит на то, что осталось, понимая, что в него больше не влезет. И когда папа снова подходит к ним, искренне благодарит его за угощение.
- Я бы ещё съел, но в меня уже просто не влезает. А жаль, было очень вкусно.
Папа ещё немного разговаривает с ними, под конец приглашает в гости. Хёну не видит причин отказывать.

Потом, когда они едут домой, омега улыбается всю дорогу и выглядит одновременно смущённым и счастливым. Хёну доволен жизнью в этот момент не меньше, так что таксист на них поглядывает как на идиотов. Но никаких замечаний вслух себе не позволяет, так что альфа не обращает никакого внимания на его недовольство. В этот раз Хёну привозят домой первым и, прежде чем выйти из машины, он коротко целует Кёнхо, думая о том, что уже скучает, хотя они ещё даже не расстались.

***

Похоже, что папа Кёнхо тот ещё любитель готовить - к приходу гостей у него уже готов сытный и вкусный ужин. Уже за столом омега просит сына рассказать о том как они с Хёну познакомились, и тот, неуверенно посмотрев на альфу, с самым независимым видом заявляет, что, мол, встретились на одной из передач, потом на концерте и пошло-поехало. Но папу, оказывается, не так-то просто провести.
- Он послал вас, да? - спрашивает старший омега у Хёну и тот смеётся, кивая.
- Ну папа, - обиженно восклицает Кёнхо и альфе от этого ещё смешнее становится. А родитель, не обращая на него внимания, сообщает Хёну, что Кёнхо его аж с начальной школы ждал. Омега, совсем уже красный от смущения, утыкается в свою тарелку, а папа продолжает расспрашивать альфу. Так и узнаёт, что тот сын его старых знакомых. И, довольный, предлагает как-нибудь встретиться всем вместе. Просит только не говорить им пока о нём.
- О том, что вы - папа Кёнхо? - уточняет альфа и усмехается. - Ладно, не буду.

Когда они с Кёнхо уходят, уже довольно поздно, однако Хёну всё равно предлагает ему немного прогуляться. Хотя бы полчаса.
- А то, боюсь, у меня такое пузо отрастёт, что все будут считать меня страшненьким омежкой на четвёртом месяце.
На улице уже почти пусто и фонари горят. Хёну берёт омегу за руку, переплетает его пальцы со своими.
- У тебя классный папа, - говорит он. - Было очень приятно провести с ним время.

[nick]ha hyunwoo[/nick][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0216/84/1725141c2e83c7f26483aeb9dfd9d084.jpg[/icon]

0

32

Время проходит быстро и незаметно, так что уходят Кёнхо и Хёну уже поздно вечером. Тем не менее, альфа всё равно предлагает прогуляться немного пешком, прежде чем расходиться по домам. Шутит, что боится стать похожим на страшненького омежку на четвёртом месяце, и Кёнхо громко смеётся, представив Хёну в таком положении.
Свет фонарей рассекает темноту, создаёт какую-то совершенно особенную атмосферу, и альфа в этом свете кажется Кёнхо ещё красивее, чем обычно. Стоп, когда он вообще начал казаться ему красивым? Омега не хочет задумываться об этом и просто тепло улыбается, когда Хёну берёт его за руку и переплетает его пальцы со своими.
Альфа говорит, что у Кёнхо классный папа, и что с ним было приятно провести время, и почему-то омеге кажется сейчас уместным и совсем не стыдным признаться:
— Он правду сказал, кстати, — уловив вопрос во взгляде Хёну, он поясняет, — Ну, о том, что я тебя ждал с начальной школы. Я тогда читал много очень глупых книг для маленьких омежек. Рассказывал родителям, что у меня будет вот как в этих книжках. И если папа шутил надо мной по этому поводу, то отец никогда.
Кёнхо молчит немного, прежде чем улыбнуться и снова посмотреть на альфу:
— Когда ты был в больнице, твой папа позвал меня поговорить. После того, как ты уже очнулся. Выслушал меня и сказал, что всё будет хорошо, а я ему не поверил, — он крепче сжимает пальцы Хёну, — И откуда он знал?

* * *

Следующие три недели выходят непростыми. У Кёнхо сплошные тренировки, потому что шоу подходит к концу, и в каждом выпуске надо показать себя как можно лучше, он очень устаёт. Правда, и удовольствие в итоге получает большое и от самих танцев, от своих успехов, от эмоций зрителей. С Хёну они видятся время от времени после тренировок, а в остальное время переписываются при возможности, и это хорошо. Кёнхо кажется даже, что он больше отдыхает в обществе альфы, чем когда спит или просто сидит на диване, расслабившись.
Омега настолько сосредоточен на танцах и на развитии отношений со своим альфой, что совершенно перестаёт думать о Гёуне, тем более, что тот ничего лишнего себе не позволяет. Кёнхо уже уверен практически, что сам придумал себе проблему.
Объятия Гёуна на шоу кажется уже чем-то само собой разумеющимся, как и его горящие глаза. Омеге кажется, что это всё дружеское, помноженное на эмоции от танца, потому что его самого обычно тоже восторг переполняет, особенно, когда танец удаётся исполнить без помарок.

Когда по итогам финала они с Гёуном занимают первое место, Кёнхо едва ли не визжит от восторга и бросается к альфе на шею. Когда он начинал участвовать в этом шоу, то о победе и не думал, больше о том, как бы выжить, так что успех просто срывает крышу.
Кёнхо и вечером уже после съемок ни о чём больше говорить не может, и поэтому Хёну приходится слушать, как омега, захлёбываясь от восторга, делится с ним эмоциями. Хёну он в этот день тоже обнимает, прежде чем они расстаются, что есть силы, и целует глубоко, счастливо потом улыбаясь.

Репетиции на этом не заканчиваются, правда, потому что должен быть ещё и специальный выпуск, в котором пары, участвующие в шоу, должны будут исполнять старые и новые танцы, так что выходной у Кёнхо всего один. С альфой встретиться не удаётся, так как у него очередная репетиция, так что омега просто проводит весь день у себя дома в одиночестве, отдыхая от людей. Читает книгу, которую давно купил, ту самую, которую месяц назад заметил у Хёну, когда впервые пришёл к нему в гости, смотрит фильм. Ощущает лень и лёгкую слабость, но списывает это на общую усталость. Всё-таки последние два месяца ритм у него постоянные тренировки, и это не может не действовать на организм.

* * *

С утра становится понятно, что течка начнётся скоро. Это плохо, потому что к специальному выпуску, съемки которого состоятся через неделю, надо вспомнить два танца и выучить один новый. Кёнхо пишет Гёуну, ни на что особо не надеясь, и получает в ответ просьбу прийти всё равно. Альфа обещает, что сильно гонять тогда омегу сегодня не будет, начнут они с тех номеров, с которыми уже выступали.
Закинувшись таблетками на всякий случай, Кёнхо бросает в рюкзак ещё пар упаковок, решив перестраховаться, и умоляет свой организм потерпеть хотя бы до вечера.

Гёун улыбается ему, глядя прямо в глаза: это их первая тренировка после победы, и Кёнхо невольно заражается его настроением.
Первая половина тренировки проходит отлично. Всё как всегда, ничего из ряда вон выходящего. Они много смеются, вспоминая танец, и Гёун хвалит омегу за то, что тот, как выясняется в процессе, довольно хорошо помнит все движения.
Течка начинается после обеда. Живот скручивает, и Кёнхо приходится принять ещё одну порцию подавителей и обезболивающее. Он делает это не при Гёуне и очень надеется, что тот либо его отпустит на сегодня, либо окажется достаточно тактичным, чтобы проигнорировать этот факт.

— Чёрт, — говорит альфа первым делом, вернувшись в зал чуть позже, чем омега. Тот пока, воспользовавшись моментом, сидит на диванчике в углу и ждёт, когда таблетки подействуют.
— Совсем плохо себя чувствуете?
Кёнхо честно отвечает, что, конечно, хотел бы домой, но в целом может и продержаться, когда лекарство подействует. Просит отдохнуть ещё минут пятнадцать. Альфа смотрит с пониманием и кивает. Говорит что-то о том, что с радостью бы отпустил омегу на сегодня, но им слишком много нужно подготовить, все дела. В общем, Кёнхо только вздохнуть остаётся: разумеется, считаться с его состоянием никто не будет, как и подстраиваться под его цикл.
Сказать или не сказать Хёну? Попросить ли его сегодня прийти после репетиции? Кёнхо краснеет, вспоминая, как провёл прошлую течку, и решает, что, пожалуй, спешить сейчас не стоит. Лучше провести её одному, чтобы потом не жалеть. Впрочем, решение это даётся не сказать, чтобы просто, да и Кёнхо не уверен, что не передумает, потому что уже сейчас внутренний голос пытается перетянуть его на свою сторону. Приводит доводы, мол, разве можно жалеть о чудесных мгновениях в объятиях своего альфы?

Через четверть часа омеге действительно становится легче и он поднимается со своего места, решив сосредоточиться на тренировке. Ещё несколько часов, и он сможет пойти домой. Главное, выдержать, и всё будет хорошо.

Альфа относится к нему очень нежно. Именно это слово приходит на ум Кёнхо через пару часов, потому что Гёун его явно щадит. Никаких сложных элементов, ничего слишком быстрого. Только всякие медленные части, плавные. И за это омега ему очень благодарен, вот честно. Его самого, на самом деле, бесит собственная временная неспособность работать в полную силу, но что же тут поделать, если его организм имеет такое вот неприятное свойство. Хорошо, что Гёун не высказывает своего неудовольствия на этот счёт, а просто молча поддерживает.

Тренировка заканчивается поздно, как и обычно. Кёнхо потягивается и мысленно строит планы насчёт того, как сейчас примет душ, переоденется в чистую одежду и поедет домой. Как потом будет лежать в ванне, расслабившись, надеясь, что это поможет снять спазмы которые опять начинаются, потому что действие таблеток прошло. С пеной. Чтобы было много-много пены.

Объятия Гёуна со спины сначала кажутся шуткой. Кёнхо возмущается по-дружески и пытается вырваться, но тот держит крепко, и в этот момент омега впервые чувствует страх. А альфа наклоняется к его уху и шепчет:
— Ты бы знал, как я тебя хочу. И хотел всё это время.
— Да ладно вам, вы чего? Пустите! — дёргается Кёнхо, всё ещё не веря, что может случиться что-то плохое. Это же Гёун.
— В этот раз не повторю свою ошибку и не отпущу, — твёрдо говорит альфа, и омега чувствует прикосновение его губ к своей шее. Отклоняет голову, и тогда Гёун кусает его больно, засасывает кожу.
— Ты что делаешь, урод? — впервые в общении с этим человеком Кёнхо переходит на неформальное обращение. Вырывается с ещё большей силой, пытается пинаться, кричать, а Гёун тащит его к дивану и сообщает, что за музыкой, которая всё ещё звучит, Кёнхо никто не услышит, да и зал заперт изнутри.

Быть поставленным на колени и прижатым к сидению дивана отвратительно. Силы не равны, но омега всё пытается сопротивляться, отчего спазмы в животе только сильнее становится. Альфа же заламывает ему одну руку за спину, с силой прижимая к дивану, и не спешит действовать дальше, ждёт, видимо, когда Кёнхо выдохнется.
— Пусти меня! Ты же этого не сделаешь? — просит тот, перестав вскоре дёргаться, опустив голову и чуть не плача.
— Прости, — без малейшего раскаяния в голосе говорит Гёун, — Сделаю. В прошлый раз не сделал, и что же получил в итоге? Ты с этим альфой, с которым вы даже не смотритесь вместе.
От чужих прикосновений хочется уйти, а когда Гёун стаскивает с него штаны вместе с бельём, Кёнхо начинает трясти от ужаса. Страх захватывает его всего, и ему ужасно хочется, чтобы что-то случилось сейчас, что-то, что спасло бы его. Ведь не может же с ним случиться такое? Не может же Гёун его... Кёнхо даже мысленно избегает этого слова.
— Не надо, — просит он, чувствуя, что по щекам начинают течь слёзы, когда Гёун проводит рукой между его бёдер, — Пожалуйста, не надо.
Истерика накрывает, стоит только альфе ввести один палец. Кёнхо сжимает его в себе, но толку-то: стенки сейчас так увлажнены, что смазка не пропадает даже от страха и полного отсутствия возбуждения. Чёртова течка. Буквально рыдая, он дёргается, но Гёун продолжает прижимать его к дивану крепко.
— Прости, — повторяет альфа, закончив разрабатывать его, и мягко гладит по бедру, — Я не хотел, чтобы всё было так. Но мне тоже, знаешь, было больно.

Кёнхо кажется, что у него внутри всё разбивается, когда альфа входит в него резко, заставив вскрикнуть от боли. Когда начинает двигаться, не дав даже привыкнуть. Он действительно никогда не думал, что может оказаться в ситуации, когда будет находиться в чужих руках и ничего, совсем ничего не сможет сделать.
Кажется, что это не закончится никогда. Что эти движения, от которых сейчас только горит всё, будут длиться вечно. Насчет течных омег часто шутят, мол, в этом состоянии им всё равно, с кем они будут. Был бы альфа с членом побольше, и им будет хорошо. Смеются мерзко при этом. Кёнхо пожелал бы сейчас всем шутникам оказаться на его месте.
Вместо возбуждения он ощущает сейчас болезненную чувствительность в половых органах, и когда Гёун, трахая его, тянется к его полувставшему члену, шипит от острых и очень неприятных ощущений.

Всё прекратится, когда альфа кончит, так думает Кёнхо. Всё ведь должно прекратиться. Более громкий стон Гёуна даже вызывает в каком-то роде облегчение, вот только тот и не думает отстраняться после. Наоборот, наваливается сильнее.
Кёнхо сносит крышу, когда он понимает, что начинается сцепка, в том числе и потому что презерватив альфа не использовал. Собрав все последние силы, он трепыхается, пытается вырваться, доставляя себе этим только боль, бессвязно шепчет, просит Гёуна прекратить. Тот же только прижимается к нему крепче, целует в шею, плечи, кусается, оставляя свои метки.
Как же мерзко.
— Ты никому не расскажешь, — говорит альфа, когда у омеги кончаются силы и он затихает, ожидая, когда всё закончится.
— Если обратишься в полицию, то об этом станет известно СМИ, а значит, и всем вокруг.
— Ты не расскажешь ни своим друзьям, ни знакомым. Ты ведь не хочешь, чтобы они узнали? — говорит он так убедительно, что Кёнхо сейчас склонен с ним согласиться.
— И сейчас мы поедем ко мне. Ты проведешь эту течку со мной, — добавляет всё тем же тоном Гёун.

Он не даёт Кёнхо даже принять душ. Просто вызывает такси и помогает обессиленному омеге одеться, а потом, взяв его за руку, ведёт прочь из зала.
Время уже позднее, и вероятность того, что им кто-то попадётся по дороге, крайне мала. Никто и не попадается.
Когда они выходят из здания, такси уже ждёт, и Кёнхо понимает, что если позволит сейчас усадить себя в машину, то шанса сбежать больше не будет.
Удивительно, но вырвать руку у потерявшего бдительность альфы оказывается на удивление просто, как и броситься от него прочь.
Кёнхо не думал, что вообще сейчас сможет бежать, однако же на адреналине успевает заскочить в какое-то кафе, находящееся в здании неподалёку, раньше, чем Гёун догоняет его.
Сев за один из свободных столиков, Кёнхо поспешно достаёт телефон из кармана джинсов, выбирает номер Хёну и слушает гудки в трубке, когда Гёун садится на диванчик напротив него.
— Звонишь своему? — спрашивает он серьёзно вполголоса, — Не думаешь, что он решит, что ты сам виноват? А ты виноват. Как можно оставаться в состоянии течки наедине с чужим альфой? Думаешь, подавители твой запах скроют? Или, может, думаешь, что все вокруг такие благородные? Даже подростки знают, что быть таким беспечным глупо.
В трубке гудки, хотя Кёнхо набрал уже номер по второму разу, и чувствительность сейчас повышена настолько, что Кёнхо верит. Гёун, должно быть, замечает это по его взгляду, и потому говорит уже мягче:
— Просто поехали со мной.
Хёну не отвечает, и тогда Кёнхо тыкает дрожащим пальцем в номер Кибома. Тот отвечает, хоть и не сразу, и омега просит его безо всяких приветствий, не глядя на Гёуна:
— Пусть Хёну меня заберёт! У вас ведь репетиция всё ещё, да? Пусть он заберёт меня прямо сейчас, пожалуйста! — Кёнхо всхлипывает и прикрывает рот рукой, говорит, как называется кафе, в котором он сидит, и просит ещё раз, чтобы Хёну приехал как можно скорее.
— Что же, как знаешь, — вздыхает альфа и смотрит, склонив голову, не отводя взгляда, — Когда он тебя бросит, подумай о нас. Я приму тебя в любом случае. 

Он уходит. Господи, он наконец-то уходит, и Кёнхо чувствует, как его всего трясёт. Поправив ворот куртки, так, чтобы ничего не было видно, он заказывает у подошедшего официанта-беты кофе и отрицательно качает головой на его вопрос, нужна ли какая-то помощь.
— Всё нормально, спасибо.

Все слова, все действия альфы по отношению к нему просто обрушиваются на Кёнхо сейчас, пока он ждёт Хёну. Обрушиваются многократно, так что омега окончательно уверяется в их правоте. В том, что всё так, а не иначе. Мыслить логически он сейчас не способен, им владеют исключительно эмоции, и потому он большую часть времени просто сидит, склонив голову, закрывшись ото всех волосами. Когда же Хёну появляется и, обеспокоенный, садится на диванчик рядом с ним, Кёнхо просто обнимает его, вновь сотрясаясь от плача и шепчет:
— Прости меня, прости.

[nick]kim kyungho[/nick][icon]https://i.imgur.com/fs4Suzl.png[/icon]

0

33

Хёну кажется, что счастливее он ещё никогда не был. Несмотря на то, что они с Кёнхо оба заняты своей работой, они стараются видеться как можно чаще, либо переписываются друг с другом, когда есть время.
Омега и его партнёр по танцам выигрывают в шоу и Кёнхо, весь на эмоциях, горячо целует Хёну, обнимает его крепко. От этого так хорошо.
Кёнхо продолжает ходить на репетиции, потому что на этом ничего ещё не заканчивается, впереди съёмки спецвыпуска. Хёну, на самом деле, уже устал ждать, когда, наконец, омега станет свободнее, да и то, что он всё ещё общается с Гёуном, альфу злит. Со своей ревностью, которая просыпается в нём каждый раз, когда этот хрен приобнимает его омегу, справиться не получается.

***

Кибом как раз выходит из магазина, держа в руках пластиковую упаковку с шестью бутылками воды, когда в кармане у него начинает вибрировать телефон. Удерживая упаковку одной рукой, он достаёт его и, посмотрев на дисплей, нажимает на кнопку ответа.
- Да, Ким Кёнхо-шши?
Омега, чуть не плача, просит, чтобы Хёну его забрал, и у него, судя по голосу, почти истерика, поэтому Кибом обещает ему сейчас же пойти и передать его просьбу альфе. Придя в студию, где остальные как раз вовсю отыгрывают кавер на Hayoga, он ставит воду на стол и машет рукой Хёну, привлекая его внимание.
- Хён, Кёнхо-сонбэним позвонил мне, видимо, не дозвонившись до тебя, - говорит он, когда альфа подходит к нему. Тот, бросив на него обеспокоенный взгляд, берёт свой телефон, который до этого положил на стол, и видит, что у него два пропущенных от омеги. Хочет перезвонить ему, когда Кибом продолжает. - У него что-то случилось, похоже. Он просил, чтобы ты его забрал поскорее и, кажется, плакал.
Хёну только спрашивает у младшего, где сейчас омега, и пулей вылетает из репетиционной. Чонгиль с Гюхо вопросительно смотрят на Кибома, но тот только хмурится и качает головой. Он пока сам ещё не сложил для себя полную картину произошедшего.

Приехав в кафе, альфа сразу видит омегу, сидящего опустив голову и закутавшись в куртку. Садится на диванчик рядом с ним и одновременно спрашивает что случилось и чувствует, что у Кёнхо течка. А когда тот обнимает его - ещё и чужой запах на нём. Другого альфы. Омега трясётся весь, плачет и просит прощения, и Хёну не знает, как реагировать. Одновременно он в ужасе от того, что омега сидит тут в таком состоянии, и злится, потому что не понимает, как вышло, что на нём теперь запах другого альфы.
- Что произошло? - севшим голосом спрашивает он, отстранившись и заглядывая омеге в лицо. Тот, кое-как собравшись, признаётся, что Чон Гёун его изнасиловал.
- Что? - недоверчиво переспрашивает Хёну и резко поднимается на ноги. Хочется немедленно найти этого ублюдка, посмевшего тронуть его омегу и убить. Нет, лучше долго пытать, а потом уже... Телефонный звонок заставляет оборвать мысль.
- Чего надо, блять?! - рявкает он в трубку, тут же привлекая внимание немногочисленной публики, находящейся в кафе.
- Хён, - осторожно говорит Кибом. - Что произошло?
- Что произошло?! - уже немного тише, но всё ещё на взводе переспрашивает Хёну и, выйдя на улицу, начинает нервно мерить шагами пространство перед окнами кафе. - Этот сукин сын, Чон Гёун, посмел... Да я ему хуй с корнем оторву и сожрать заставлю!
- Хён, погоди! Постарайся взять себя в руки. Блять, так и думал, что-то серьёзное, - вполголоса добавляет Кибом. - Что с Кёнхо-сонбэнимом? Возможно ему нужна помощь сейчас, поэтому возьми себя в руки и отвези его к врачу.
Младший говорит спокойно и уверенно, и, благодаря этому, Хёну тоже успокаивается настолько, что вновь обретает способность мыслить здраво. Кибом предполагает, что ехать в любую клинику вариант так себе и просит подождать несколько минут, пока он найдёт адрес клиники, принадлежащей его дяде.
- Там будет безопаснее, персонал точно не сольёт информацию в СМИ.
Положив смартфон в карман, альфа достаёт сигареты, выкуривает подряд две, пока ждёт сообщение от младшего и, когда, наконец-то, оно приходит, возвращается в кафе.
- Кёнхо, - сев рядом с омегой, он осторожно гладит его по руке. - Давай сейчас поедем к доктору, хорошо? Кёнхо-я, - добавляет он как можно мягче, потому что тот, испуганно посмотрев на него, начинает отказываться. - Доверься мне, пожалуйста.

Персонал в клинике уже предупреждён,поэтому Хёну просят подождать в приёмной, а Кёнхо уводят на осмотр. Врач, пожилой бета обращается к омеге как можно мягче и старается провести осмотр так, чтобы это не стало для него ещё большим стрессом. Омеге сразу  дают препараты экстренной контрацепции, подавители, обезболивающее и после осмотра медбрат отводит его принять душ, прежде чем идти в палату. Доктор в это время вызывает к себе Хёну и, когда тот приходит в его кабинет и садится в гостевое кресло, спрашивает, хмуро глядя на него:
- Я надеюсь, это не вы виноваты в его состоянии?
Альфа качает головой и чувствует, что его подташнивает от волнения. Доктор вздыхает и говорит что-то про травмы, полученные омегой, уверяет, что они не очень опасны, но о близости в эту течку придётся забыть. После того как Хёну спрашивает, можно ли ему сейчас увидеться с Кёнхо, берёт бланк рецепта и быстро пишет на нём что-то.
- На первом этаже есть круглосуточная аптека, - говорит доктор, протягивая листочек Хёну. - Это, скажем так, успокоительное. Вам будет необходимо, если собираетесь сидеть с ним. Подождите в приёмной, вам скажут, когда можно будет увидеться с пациентом.
Альфа смотрит на него растерянно. Всем известно, что омеги принимают подавители, но чтобы что-то подобное было для альф, он слышит впервые. Понимая, что доктор решил перестраховаться, Хёну благодарит его и, взяв рецепт, выходит из кабинета.

Когда его, наконец-то, приводят в палату к Кёнхо, альфа чувствует себя немного странно. Потому что - видимо таблетка начала действовать - чувствует запах омеги, но тот почти не производит на него такого возбуждающего эффекта, какой должен был. На столике перед омегой стоит поднос с ужином, но Кёнхо даже не притронулся к нему. Хёну садится на стул рядом с кушеткой и говорит, погладив омегу по руке:
- Поешь, пожалуйста. Хоть немного.
Кёнхо, к счастью, поддаётся на уговоры, хоть и съедает совсем мало. Потом Хёну убирает поднос и, отодвинув столик, помогает омеге лечь, поправляет подушку и одеяло.
Он совсем не знает, что сказать, поэтому просто держит омегу за руку, поглаживая его пальцы. Кажется, так и засыпает рядом с ним, опираясь на край кушетки.
Ближе к утру его будит медбрат, зашедший проверить, всё ли в порядке. Предлагает пересесть в кресло, где будет удобнее. У Хёну нет никакого желания спорить.

Кибом заглядывает уже когда оба они с омегой проснулись и Кёнхо принесли завтрак. Младший переставляет стул, стоящий около стены, ближе к кушетке и, сев на него, интересуется самочувствием омеги.
- Ни о чём не волнуйтесь, - говорит он. - Без вашего желания никто не узнает, что вы здесь. У меня к вам только один вопрос: что теперь вы собираетесь делать?
- Ничего ему не нужно делать, - мрачно говорит Хёну. - Я просто найду этого ублюдка и в порошок его сотру.
Кибом понимающе кивает и говорит, что, наверное, хотел бы сделать то же самое, оказавшись на месте хёна. Тот смотрит на него и недоверчиво хмыкает - Кибом действовать сгоряча никогда не станет. А младший снова смотрит на Кёнхо и предлагает ему заявить на Чон Гёуна.
- Ким Кёнхо-шши, - говорит он, когда омега начинает испуганно отнекиваться, - он вам угрожал, ведь так? Говорил, что все вокруг узнают? Что станут обвинять вас?
Хёну удивлённо смотрит на них, будучи не в силах что-то сказать, потому что по взгляду Кёнхо понятно, что младший попал в точку. А Кибом продолжает всё также спокойно:
- Я сейчас не буду вас уговаривать, просто подумайте вот о чём: что для вас страшнее? То, что кому-то станет известно о том, что вы стали жертвой изнасилования или жить дальше с осознанием того, что этот человек избежит наказания и, возможно, не оставит вас в покое?

[nick]ha hyunwoo[/nick][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0216/84/1725141c2e83c7f26483aeb9dfd9d084.jpg[/icon]

0

34

Кёнхо сейчас хочется остаться в объятиях своего альфы, чувствовать себя в безопасности. Закрыть глаза и долго-долго вдыхать его запах и слушать биение сердца. Однако, Хёну довольно быстро отстраняется, потому что хочет знать, что произошло. В его глазах и ужас, и беспокойство, и злость. Он заглядывает Кёнхо в лицо, ожидая ответа, и тот, продолжая цепляться за альфу, признаётся, чувствуя, как у него внутри всё холодеет от звука собственного голоса, произносящего такие вещи:
— Он меня изнасиловал. Чон Гёун.
— Что? — переспрашивает Хёну недоверчиво, а затем резко вскакивает. Кёнхо едва ли не физически чувствует волны ярости, исходящие от альфы, а когда тот берёт трубку и рявкает в неё со всей злостью, сжимается весь от страха. Понимает, что эти эмоции направлены не на него, но ненормальное чувство вины появляется снова, заставляя бояться.
Когда Хёну выходит из кафе, Кёнхо с трудом подавляет в себе желание броситься следом за ним. Невольные свидетели этой сцены смотрят на омегу, как на оставшееся действующее лицо, и тот снова опускает голову, закрываясь волосами. Так хотя бы слёз не видно.
Кёнхо очень надеется, что альфа сейчас поговорит по телефону и вернётся к нему, а потом они вместе поедут домой подальше от людей. Не важно, к кому из них двоих, просто домой. Там можно будет, наконец, принять душ, отмыться ото всей этой грязи, а потом долго лежать в объятиях Хёну. Спазм в животе заставляет не только сильнее согнуться, но и подумать о том, что хорошо бы оказаться не только в объятиях. Вопреки здравому смыслу омеге сейчас очень сильно хочется, чтобы альфа брал его долго, так, чтобы от чужого запаха и следа не осталось, и чтобы поставил свои метки поверх чужих, чтобы убедился, что Кёнхо только его и не злился. Это похоже на навязчивое желание измождённого сознания, учитывая, что от одной только мысли о близости у омеги всё сжимается от страха.

Хёну возвращается и, сев рядом с омегой, зовёт его, осторожно гладит по руке. Вот только предлагает не домой поехать, а к врачу.
— Нет, — даже не подумав, отказывается Кёнхо, пришедший в ужас от такой перспективы, — Не надо, я не хочу, всё в порядке. Давай просто заедем в аптеку.
— Кёнхо-я, — повторяет альфа его имя ласково и просит довериться ему.

В такси омега тут же берёт Хёну за руку, переплетает их пальцы и сидит всю дорогу, отвернувшись, глядя в окно.
Как будет проходить осмотр? Что ему скажет врач? Не растреплет ли персонал информацию? Если его оставят в больнице на ночь, останется ли с ним альфа? Эта мысль заставляет сжать его руку сильнее.
Что, если Гёун узнает, где Кёнхо, и придёт?
Страхов так много, а сил так мало, что омега и сам не понимает, как опять скатывается к навязчивой мысли о том, что хорошо бы Хёну его взял. Прикрывает глаза и хмурится, чувствуя боль. Что же, хотя бы лекарства в больнице ему должны будут дать. В том числе и экстренную контрацепцию, самое главное. Это единственное, чего хочется даже больше, чем убрать с себя чужие метки и запах.

В кабинет альфу не пускают, и Кёнхо хоть и понимает, что это правильно, но чувствует себя при этом плохо.
Врачом, к счастью, оказывается очень тактичный пожилой бета. Он обращается к Кёнхо так мягко в ходе осмотра, что омега ему благодарен безумно. Даёт время расслабиться, не делает резких движений и не ругает, когда Кёнхо напрягается снова, мешая тем самым его осмотреть, просто старается успокоить его и терпеливо ждёт.
Он же даёт Кёнхо необходимые лекарства: подавители, обезболивающее и таблетки, выполняющие роль экстренной контрацепции. Объясняет, что после них вероятность забеременнеть ничтожно мала, так что не стоит волноваться об этом.
После осмотра медбрат, тоже бета, отводит омегу в душ.
Кёнхо стоит под горячими струями долго и на несколько раз моет себя выданным ему гелем для душа. Жалеет о том, что у него нет мочалки, и скребёт по плечам и шее ногтями. Волосы приходится вымыть обычным шампунем, но даже это тревожит омегу не так сильно, как следы на теле.
После его провожают в отдельную палату. Больничная пижама не закрывает шею, и Кёнхо как никогда рад, что у него волосы длинные.
Ужин приносят почти сразу же, но омега даже и не думает притрагиваться к нему. Он не чувствует голода, совершенно.
Альфы в палате нет, и опасение, что он ушёл, бьёт по сознанию, оставляя после себя чувство безысходности.
Мышцы после тренировки ноют. Открыть бы сейчас глаза и проснуться от этого кошмара. Очнуться и пойти учить новый танец, как обычно, и чтобы в конце недели съемки очередного шоу. И чтобы встречи с Хёну каждый вечер, такие уютные.
Прошлое не вернёшь. Гёун перечеркнул своим поступком всё.

Кёнхо расслабляется, только когда Хёну заходит в палату. Когда садится на стул рядом с кушеткой, гладит его по руке и просит поесть хоть немного. Омеге не хочется, но он не упрямится. Взяв палочки, пытается запихать в себя хоть что-то. Получается съесть, на самом деле, мало совсем, но альфа и не думает заставлять его, просто убирает поднос и помогает Кёнхо устроиться удобнее, заботливо поправляет ему подушку и укрывает его одеялом. Сам же омега тут же укладывает свои волосы так, чтобы они закрывали шею, прежде чем лечь спокойно.
В тишине хорошо. Кёнхо прикрывает глаза, сосредоточившись на мягких прикосновениях альфы. Так хорошо, что тот не отпускает его руку, так хорошо, что не спрашивает ни о чём, не выпытывает. Рассказать сейчас омега не смог бы.

Утром, уже после того, как они с Хёну просыпаются и медбрат приносит завтрак, их заходит проведать Кибом. Он берёт стул и, переставив его ближе к кушетке, садится и спрашивает у омеги, как тот себя чувствует. А Кёнхо вдруг понимает, что боится. Такой иррациональный страх, возникший только потому, что посетитель — альфа.
Кибом просит не волноваться ни о чём, заверяет, что никто не узнает, что Кёнхо здесь, если он сам того не пожелает, и просит ответить только на один вопрос.
— Что теперь вы собираетесь делать?
Хёну отвечает вместо него. Говорит, что Кёнхо ничего не нужно делать, и обещает стереть Гёуна в порошок, на что Кибом понимающе кивает и добавляет, что на его месте хотел бы, наверное, поступить также. А потом он снова смотрит на омегу и предлагает ему написать на Чона заявление.
Слова, сказанные Гёуном, вспоминаются разом, бьют наотмашь, и Кёнхо поспешно возражает, чувствуя, что его аж в дрожь бросило:
— Нет, не надо, я не хочу.
— Он вам угрожал, ведь так? Говорил, что все вокруг узнают? Что станут обвинять вас?
Похоже, этот альфа действительно очень проницательный. Омега замирает, не в силах что-либо ответить, потому что всё именно так. Что тут скажешь? 
Кибом же продолжает. Говорит, что не будет уговаривать принять решение сию же секунду, но просит Кёнхо подумать о том, что для него страшнее: то, что люди узнают о том, что его изнасиловали, или то, что насильник окажется безнаказанным и, возможно, попытается сделать ему ещё что-то.

Когда Кибом выходит из палаты, омега закрывает лицо руками и снова плачет. Он проснулся без мыслей о произошедшем, а теперь, после слов Кибома, всё опять вернулось.
Надо быть сильным, надо сделать выбор, но сил нет никаких. Когда Хёну гладит его по руке, омега тянет его к себе и просит:
— Обними меня.
Если вчера он не мог ни о чём рассказать, то сейчас ощущает потребность в этом. Сев поудобнее, он прижимается к альфе и признаётся:
— Всё так и было. А ещё он хотел увезти меня к себе. Если бы я не вырвал руку и не успел добежать до того кафе... — Кёнхо прерывисто вздыхает, — Он говорил, что ты обвинишь меня. Что я сам виноват, потому что остался с ним наедине, хоть у меня и началась течка.
Даже сейчас чувство вины сжимает горло. В самом деле, если бы омега повёл себя твёрже, если бы заявил, когда ему стало нехорошо, что хватит на сегодня тренировок... Может быть, тогда ничего этого и не произошло бы?
— Надо было уйти, — шепчет Кёнхо и добавляет, — После того, как я дозвонился Ким Кибому-шши, он ушёл, сказав перед этим, что когда ты меня бросишь, он в любом случае меня примет.
Подавителей сегодня ему ещё не давали, тем более, что он даже ещё не поел, так что мысли, владевшие сознанием накануне, возвращаются снова, и омега не может не высказать и их заодно, потому что это кажется слишком важным. Он шепчет сбивчиво, зажмурившись:
— Я хочу, чтобы ты меня взял. Мне до сих пор кажется, что на мне его запах. Чтобы перекрыл все метки. Я не его.

[nick]kim kyungho[/nick][icon]https://i.imgur.com/fs4Suzl.png[/icon]

0


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Неформат » [nc-17]honey


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC