http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/87111.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/98288.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/21146.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/66837.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/32897.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/57609.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/64280.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/96119.css
http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/86328.css http://forumfiles.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Книги » [16+, Толкин] А вы чьих будете


[16+, Толкин] А вы чьих будете

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[16+, Tolkien Legendarium] А вы чьих будете

---

время действия: первые годы Солнца, Первая Эпоха
место действия: Хитлум, Средиземье

участники: Финголфин и Карантир

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
добрая родственная встреча

0

2

— Долина пуста, владыка.
Он только кивнул в ответ, зная, что это не так. Тяжелым был шаг Феанора, основательной была его поступь там, где случалось ему проложить свой путь, но распознать его незримое присутствие дано было не каждому. Разведчики, отправленные осмотреть безлесную долину, изрезанную стремительными лентами рек и ручьев, вздыбленную на горизонте сизой полосой гор, нашли только остатки брошенных стоянок да заросшие старые тропы, которые мог использовать кто угодно — ибо много родичей из их народа осталось в этих краях в незапамятные времена, и то, что приход их в Запада не останется незамеченным, он знал наверняка.
Как и то, что им едва ли будут рады. В том несогласен с ним был Финрод, считавший, что если прийти с миром и поклоном к вратам местных владык, что презрели свет Амана ради россыпей звезд в небе над Средиземьем, их примут, как давно утраченных родичей.
Но Нолофинвэ ни перед кем не хотел склонять головы.
— Мы разобьем лагерь у озера, — он рукой указал в сторону зеркальной поверхности, отливавшей старой сталью в сумраке поднимающегося дня... свет нового мира был им все еще непривычен, прошедшим много лиг во тьме по льдам, видевшим золотое свечение мертвого ныне Лаурелина, который был куда добрее к ним. Свет его последнего плода, поднятого над миром, слепил, почти обжигал, но в этот утренний час небо было закрыто поднимающимся от гор и холмов туманом, рассеивало свет Ариен и прятало в расплывчатых, дымных тенях хвост их поредевшего воинства.
Им всем был нужен отдых после долгого, изнурительного перехода через ледяные поля Хелкараксэ: раненым была нужна помощь, уставшим — покой. Тем, кто потерял родных и близких более прочего было нужно одиночество и возможность оплакать тех, кто не увидел первого рассвета над Средиземьем, ослепившего их в расселинах диких, серых скал. Взгляд его скользнул по ссутулившейся, умалившейся как будто фигуре Тургона, что все еще духом был там, у ледяной расселины, поглотившей Эленвэ, по спящей на его руках маленькой Идрили. По Арэдели, что пыталась храбриться и держаться стойко, но усталость и перенесенные лишения отпечатались и на ее лице, а Фингона было не видно и вовсе.
Всем име нужен был покой и отдых, и время, чтобы понять, что делать дальше.
Ему же самому был нужен Феанор и его дети, пусть Нолофинвэ и не знал покуда, что скажет и что сделает, когда увидит брата или кого-то еще, в ком течет кровь его.

— Разошлите новые дозоры к холмам на юге, туда, где видели остатки старых стоянок. И выставите часовых здесь и здесь, — рукой он указывал на укрытые оборванными полотнами тумана холмы, что оберегали с севера и востока берег озера, Арэдэль слушала. Именно дочь вызвалась взять на себя бремя оберегать их покой и сон, покуда отправившийся на поиски Феанорингов Фингон не вернется — он отпускал сына с тяжелым сердцем, и только память о дружбе его со старшим сыном Феанора позволяла верить в то, что вернется он в целости. Один или с ними, было уже не столь важно.
Если придется, он к брату сам пойдет, поскачет, чтобы вытрясти душу и с лихвой спросить за страдания, что тот обрашил на его народ. За унижение ожидания там, в глухом и холодном Арамане, когда они тщетно надеялись на исполнение обещания.
Теперь они знают, что веры Феанорингам нет и не может быть.

[icon]https://i.imgur.com/FWStgVB.jpg[/icon][nick]Финголфин[/nick][status]не брат ты мне больше...[/status]

+2

3

Карнистир сам не заметил, как его главным занятием стало разведывать подступы к Ангамандо. Составлять карты, помечать проходы, мысленно расставлять ловушки для армии орков, если та пожелает выбить нолдор из этих проходов. Он не знал, верит ли сам в то, что это занятие имеет смысл или даже поможет спасти Майтимо. Во что он верил, так это в необходимость им с Макалаурэ разойтись пока подальше, чтобы один мог укреплять лагерь, а второй - беситься в стороне, не подрывая его авторитет.
Достаточно и того, что в лагере беснуется Куруфинвэ, вместе с другими мастерами привязанный к кузнице и ближайшему железному руднику необходимостью обеспечить строителей, наездников, охотников, воинов всей кованой мелочью, делать которую в Амане было ниже его достоинства.
Эта земля отняла у них двух королей одного за другим и мечту о победоносной войне. Не за этим они сюда пришли, не ради этого убивали в Альквалондэ и приняли проклятие Мандоса как должное, а вместе с ним и множество других проклятий со стороны тех, кого называли соседями, родичами. Друзьями. Земля разочарования, вот как надо было ее назвать.

В тот день они, Карнистир и шестеро разведчиков, зашли в Железные горы так далеко, как никогда не заходили даже самые любопытные мориквэнди, и остановились передохнуть в узкой и темной расселине. Но небо внезапно загорелось таким огненным светом, что они оказались как на ладони перед всем воинством Моргота и даже жмурясь, схватились за оружие. Когда глаза привыкли к свету, они увидели огненный шар, медленно поднимающийся в небо, и услышали далекое, чуть не из Арамана доносящееся пение труб, словно Оромэ решил прискакать сюда на охоту.
Но он не прискакал.
В этом свете они прошли еще дальше в надежде наконец найти проход в Железных горах, но не нашли его. Хорошей новостью было лишь то, что огонь нового светила разогнал всех мелких тварей Моринготто. Когда огненный шар закатился на востоке, Карнистир решил, что время поворачивать назад - привезти Макалаурэ карты и узнать новости.
Через несколько часов новое светило снова взошло, на востоке же, и покатилось в обратный путь. Пока оно горело, нолдор шли почти открыто. Карнистир опасался, что их кони, оставленные в отрогах Эред Ветрин, разбегутся от этого света, но кони дождались, хотя и были беспокойны.
Опасаться надо было не этого. Уже на подходе к Митрим он увидел, что лагерь, оставленный не так давно, раздался вширь и стал куда... населеннее. И стяги со звездой Феанаро сменились сине-серебряными знаменами Нолофинвэ.
Карнистир остановил отряд и попробовал дозваться Макалаурэ через осанвэ, но наткнулся на привычную глухую стену аванирэ. Попробовал дозваться Курво и вновь не преуспел. Его охватило уже хорошо знакомое волнение вперемешку с раздражением: куда все они делись, почему позволили себе исчезнуть? Что с ними сделали эти полуродичи и как они успели построить корабли, чтобы доплыть сюда? Что за поганая неразбериха, стоило ему уехать меньше чем на месяц?
Ничего другого, кроме как поехать и самому спросить, не шло ему в голову. Он развернул коня, начал выгребать из седельных сумок все, что нужно было сохранить, и не глядя совать своим разведчикам.
- Нарион, остаешься старшим. Ждать меня здесь до следующего заката, если я не вернусь - ищите братьев и расскажите, что случилось.
За несколько дней они привыкли, что новое светило ходит по небу регулярно. Надежда, что оно не скроется, только чтобы сорвать эту договоренность, не казалась Карнистиру слишком смелой.
- Это безрассудно, - заметил Нарион со своим обыкновенным унынием, которое, помнится, называл спокойным нравом.
Карнистир сунул ему свои заметки, сделанные между другими занятиями на привалах.
- Скажешь Кано, что ты меня предупреждал.

Напоследок он отдал им свою долю вина, шлепнул чью-то лошадь по крупу и поскакал к воротам. Спустя короткое время навстречу ему  от лагеря несколько маленьких фигурок. Карнистир подстегнул коня, чтоб встреча состоялась подальше от его отряда.
Он почти не волновался, кроме как за братьев - они не позволили бы поднять чужие знамена по доброй воле, - и выражение злобы и отчуждения на лицах тех, кто его встретил, его удивило.
Они окружили его, выставив вперед копья, и грубо потребовали спешиться и сложить оружие. Не так следовало говорить с принцем нолдор. Карнистир спрыгнул на землю, перебросил ближайшему свое короткое копье. С удовлетворением заметил, как тот от неожиданности чуть не потерял равновесие. Потом он отстегнул свой меч и сразу понял, что не даст чужим рукам прикоснуться к оружию, которое ковал отец. Он тщательно приторочил меч к седлу, попрятал в опустевшие сумки два ножа, что носил один в рукаве, второй в голенище. Под уздцы подвел коня к предводителю этого отряда и передал поводья.
- Теперь я не слишком опасен, чтобы проводить меня к Нолофинвэ?
[nick]Морифинвэ Карнистир[/nick][status]нетерпимость и занудство[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2Rvin.jpg[/icon][sgn]Еще раз скажи, что я грубый, и еще два раза получишь в нос.[/sgn]

Отредактировано Автокран (2019-03-02 20:14:00)

+1

4

Речи одного из сыновей Феанора ему передали слово в слово. Интонации, правда, передать смогли едва ли — Нолофинвэ понял это, как только услышал имя явившегося по своей воле племянника, и одно это уже было удивительно и необычайно. Подозрительно вместе с тем, ибо после всего произошедшего не было  веры ни Феанору, ни прочим, в ком есть хоть капля его крови. И среди таких, кого Нолофинвэ с радостью и полным правом заковал бы в кандалы и приставил бы лучших своих воинов для охраны, первым был Морифинвэ, чей нрав был известен еще в Калакирии своей вспыльчивостью, и чья недобрая слава бежала впереди него. Он не стал этого делать из любви к Ириссэ, чей взгляд переменился разительно при виде Карнистира, с которым там, в девственных лесах Оромэ, она пропадала чаще, чем бывала под крышей родного дома, и вся поза ее, рука, что невольно дрогнула на эфесе легкого меча, выдавали волнение. И многие в лагере отвлеклись от своих рутинных дел, стеклись к шатру у самого берега, у воды, что была похожа на зеркальную поверхность, такой неподвижной и чистой она была — посмотреть на одного из виновников их бедствий и лишений, и Нолофинвэ с опаской отыскал среди них Турукано, поймал его взгляд и держал до тех пор, пока тот не отступил за спины воинов.
— И все же, Морифинвэ, все еще слишком опасен, чтобы позволить тебе бродить по моему лагерю свободно, — вместо приветствия проговорил он, глядя на Карнистира поверх разложенных на наспех собранном столе мечей и карт, которые за прошедшие пару-тройку дней набросали их разведчики и следопыты. Все они привыкали к новому положению вещей, в том числе и к тому, что новый, неизведанный мир им приходится раздвигать вширь самостоятельно, изучать его, как изучают малые дети, делая первые свои осознанные шаги. Он знал, понимал, что Феанор и сыновья его знают об этой земле много больше, но просить их о помощи не собирался из гордости и нежелания о чем-либо их просить, разве что вынудить. Не оставить иного выбора, и некоторые уже успели возвысить голос, стоило примчаться одному из следопытов с вестью, что Морифинвэ сам идет к ним в руки. Взять в плен, говорили они, и угрожать сыновьям Феанора. Нолофинвэ смотрел же на него, примеривался — приходил к выводу, что это ниже его достоинства, как бы они ни поступили с ними там, в Арамане.
— И вместе с тем, пришел ты сам, — он жестом указал воинам опустить копья, чьи острия были все, как одно, направлены в сторону гостя. — Я искал встречи с кем-либо из вас, хотя более прочего желал бы я посмотреть в глаза своего брата и спросить, по какому праву и какому разумению он нарушил обещание, которое скреплено кровью моих родичей в Альквалондэ? Мой народ, — он коротким движением руки указал на серые, измученные тени нолдор, что смотрели на Морифинвж со смесью удивления и злости, и он чувствовал, что только его присутсвие сдерживает многих, не дает наброситься на него здесь же. Его слова и стража, все еще окружавшая гостя плотным кольцом. — Мой народ по вашей вине испытал лишения, что неведомы живущим. Через льды Хелкараксэ мы пришли сюда, потеряв тех, кто нас дорог. Так что же, Морифинвэ, может, мне следует спросить с тебя прямо сейчас за эти лишения? Будет ли это справедливо?
Взгляд его потемнел на этих словах — ярость, которую Нолофинвэ все это время усердно сдерживал, прорвалась наружу, обожгла горло и нутро. Нервно сжалась в кулак ладонь, привыкшая жержать меч, и он почувствовал, как нервно дернулась за его плечом дочь, как перевела на него взгляд Иримэ, попытавшись дотянуться до него мыслями, но он только грубо отбросил ее прочь. Не стоит. Ничего я ему не сделаю.
— Так что скажешь, племянник?

[nick]Финголфин[/nick][status]не брат ты мне больше...[/status][icon]https://i.imgur.com/FWStgVB.jpg[/icon]

Отредактировано Llyn Rhianen (2019-02-23 01:43:04)

+1

5

В лагерь они прошли в молчании: Карнистир в центре и воины Нолофинвэ вокруг него. Когда он обернулся, острие копья оказалось в опасной близости от его лица. Он криво усмехнулся и больше не оглядывался: его отряд не могли заметить ни отсюда, ни тем паче со стен, не было нужды убеждаться в этом снова и снова.
Его ненавидели. Это было такое знакомое чувство. Карнистир ему не радовался, но оно было как привычная дорога: даже в темноте не заблудишься и точно знаешь, куда придешь. Отголоски этой ненависти он чувствовал еще в пути до Арамана. Под ногами у него была шаткая палуба, отскобленная от крови, а по левую руку - берег, полный ропота, чужого недовольства, сплетен, нелюбви к его отцу,  братьям, к нему самому.
Если они не хотели идти за Феанаро, чего же так злились, что и он не захотел их видеть рядом с собой? Но если бы отец дождался их прибытия, он мог бы быть сейчас жив. Карнистир позволил себе эту мысль, и за нее тут же уцепилась следующая: Майтимо тоже был бы сейчас здесь.
Тоска по ним обоим запутала его мысли, он попытался пройти в ворота так же, как проходил в них уже сотни раз, и чуть не наткнулся на копье. Ах, ну да. Карнистир сложил руки на груди и предоставил своим стражникам направлять и переставлять его так, как им кажется разумным. Это в любом случае было жалко.

Шатер стоял на берегу озера, под откинутым пологом виден был стол, за столом виден был Нолофинвэ. По дороге Карнистир вертел головой, высматривая братьев, жену, хоть кого-то из воинства Феанаро, но никого не находил - они словно бесследно исчезли, пока он прогуливался на севере, и от этого ему становилось все более не по себе. Стояли дома, поставленные их руками. Стояли стены, которые они начертили и выстроили. Вился слабый дымок над кузницей Курво. Сушились шкуры зверей, подстреленных близнецами. И никого из них не было вокруг, только войско Нолофинвэ, странно побледневшее и исхудавшее, словно постройка кораблей и плавание вытянули из них все силы. Или их просто еще раз прокляли валар?
Для семейного собрания вокруг было слишком много вооруженных воинов, да еще и на столе зачем-то свалили мечи. Карнистир посмотрел на них, пересчитал всех родственников. Не хватало Аракано. Ангарато и Айканаро, с которыми Карнистир раньше вместе охотился, смотрели куда-то поверх него. Турукано прятался за спинами, но рост его выдавал. Исфин стояла неподалеку от отца и странно на него смотрела. С ней единственной он поздоровался взглядом, но ожидать ответа не стал. Сейчас они будут грызться с ее отцом, и Карнистир не питал иллюзий, на чьей стороне она окажется.
Он дослушал Нолофинвэ до конца, хотя начиная с Хэлкараксэ его слова казались каким-то бредом. Льды! Они пошли по льдам! Чего они ждали от такого похода, хотел бы он знать. Он даже обвел собравшихся взглядом еще раз, сверяя увиденное с услышанным. Итог, к его изумлению, совпадал.
- Для начала я скажу, дядя, - Карнистир сделал паузу, убедился, что откашляться не нужно. Он всегда был самым громким потомком Финвэ, и никто потом не скажет, что он мямлил перед Нолофинвэ, как ребенок. - Что тебе следует быть осторожнее в своих желаниях. Если более прочего ты желаешь взглянуть в глаза моему отцу, тебе придется последовать за ним в Чертоги Намо.
И в темницы Моргота, чтобы посмотреть в глаза Майтимо, но он не стал произносить этого вслух. Это было постыдно. Потерять отца и короля в бою - одно. Потерять брата и короля по глупости - другое. И все они вшестером так и не сумели ничего сделать, потому что с тех пор были осторожны и разумны. Как же ему опротивело быть разумным и осторожным.
Карнистир шагнул к столу и оперся на него обеими руками.
- Далее я скажу тебе, что не отрекусь от дел Феанаро, и ты, раз считаешь себя вправе, можешь спросить с меня за любое. Спроси с меня за сожжение кораблей, если хочешь. Спроси с меня за позор возвращения в Аман, который мы вам уготовили. Но за лишения Хэлкараксэ спроси с самого себя, потому что ты их туда повел.
По тишине, наступившей вокруг, он понял, что сказал нечто ужасное, и не пожалел об этом, но и не почувствовал никакого облегчения от того, что высказался. Никакого.
- И напоследок я скажу тебе, дядя, что я пришел не к тебе. Когда я покидал этот лагерь, он был моим домом, и я. Пришел. К себе. Домой. Где с тех пор успел поселиться ты. Где мои братья? Где моя жена? Где мой племянник?
[nick]Морифинвэ Карнистир[/nick][status]нетерпимость и занудство[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2Rvin.jpg[/icon][sgn]Еще раз скажи, что я грубый, и еще два раза получишь в нос.[/sgn]

Отредактировано Автокран (2019-03-02 20:13:40)

+1

6

Единовременный, единодушный вздох прокатился по толпе, что собралась послушать их с Морифинвэ перепалку —  вздох то ли облегчения, то ли удивления, смешанного с сожалением. Какие бы испытания не выпали на долю его народа по вине Феанора, сводный брат был легендой, славой и мифами было овеяно его имя еще в Тирионе и Калакирии, и и многие испытают печаль, узнав о его безвременной кончине. Он и сам не знал, что чувствует теперь, узнав о гибели Феанаро в чужом краю: то ли темное торжество от мысли, что не нашел он славы и не обрел желаемого в незнакомых землях, куда попал обманом и коварством, предательством проложил сюда свой путь, то ли печаль, рожденную утратой родной крови, невозможностью снова с ним заговорить. Несмотря на то, что все их разговоры неизменно оканчивались ссорой, едва ли не боем на обнаженных мечах. Несмотря на то, что между ними никогда не было мира и согласия.
И это не говоря о том, что он искренне жалел, что так и не успел посмотреть единокровному брату в глаза. Задать вопрос, что жег ему язык всю долгую дорогу через скрежещущие льды Хелкараксэ, обжигал изнутри и грел среди вьюжной ночи заокраинного севера, вел вперед. Ожидание этого разговора и жаджа расплаты освещали снежный мрак, и Нолофинвэ и дошел до Средиземья лишь потому, что хотел, жаждал схватить Феанаро за одежды, встряхнуть, приставить клинок к груди также, как он когда-то приставил ему в Тирионе, угрожая на глазах отца и его детей расправой.
— Какая бы тень непонимания ни лежала между мной и твоим отцом, я сожалею о его смерти, — после молчания слова давались с трудом, и с трудом давалась речь, в которую он и сам не верил. Придет время, он разберется в том, что чувствует — сейчас другие беды, нависшие над его народом, другие слова Морифинвэ занимали его внимание больше, чем неразделенная скорбь. Мысли Турукано отзывались в сознании темным, рокочущим звоном мрачного торжества, и осуждать его ему было сложно. Остальные дети, кажется, не испытывали после долгого перехода ничего.
— Но тебе, Морифинвэ, стоит придержать свои речи,— холодно продолжил он, стараясь не подать вида, что слова о его собственной вине задели за живое. Прав был сын Феанора — он мог бы повернуть в Арамане назад, преклонить колена перед Валар и покаяться за пролитую кровь перед Оссэ и его народом в Альквалондэ, где дожди и волны еще нескоро смоют кровь с белых ступеней, мог. И не мог в то же время, ибо клятвой объединены они с Феанором и детьми его, пусть и не такой жестокой, что принесли они, скрепляя обет именем Мандоса, что не терпит обмана. Но Морифинвэ, безусловно, знал. И лукавил, упрекая его в этом. — Тебе известно, что я дал твоему отцу слово последовать за ним в Срединные Земли и помочь вернуть отнятое у нашего народа сокровище. Отмстить за гибель Дерев. Или ты, быть может, судишь по себе и своим братьям, что, не сомневаясь, нарушают данное слово?
Ропот одобрения прокатился по толпе слушателей, раздались неуверенные, негромкие выкрики, которые требовали спросить с Феаноринга по закону. Нолофинвэ промолчал в ответ. Законы из мира здесь работали едва ли.
Жестом он показал страже, чтобы отошли дальше от невольного гостя, чей последний вопрос остался без ответа — но должен был быть отвеченным.
— Что до братьев твоих и родни, то здесь, Эру свидетель, я не знаю ничего. Мы застали уже пустой лагерь, не зная, что он ваш.
И правда это была. Когда разведчики наткнулись на брошенные дома и кузни, то решили, что это местные жители бежали прочь из этих суровых земель из-за угрозы Мелькора, чья тень нависала над восточными рубежами обширной долины дымным маревом далеких гор. Даже отсюда чувствовалось его незримое присутствие. То, что это мог быть выстроенный сыновьями Феанора лагерь, они не могли помыслить.
Арэдель коснулась его мысленно, но Нолофинвэ не отозвался. Позже.

[nick]Финголфин[/nick][status]не брат ты мне больше...[/status][icon]https://i.imgur.com/FWStgVB.jpg[/icon]

+1

7

Карнистир не ждал, что кто-то из них будет скорбеть по своему королю. Они отреклись от Феанаро еще в Арамане. Скорее он ждал ликования, но ликования не было. Среди собравшихся прошел долгий, общий вздох. Тогда он выпрямился и посмотрел вокруг, прошелся взглядом по лицам, пытаясь понять, что они чувствуют, но они и сами этого не знали. Никто из них не коснулся его сознания, но он чувствовал смятение их мыслей вокруг себя - с яркими вспышками ненависти или злорадства.
И все же Нолофинвэ через силу выдавил из себя слова сожаления. Карнистир долго смотрел на него, придумывая ответ, потом опустил глаза и кивнул в знак благодарности. Он мог не верить в это сожаление, но он определенно верил в усилие, которое дяде пришлось над собой совершить. Это усилие и было данью памяти Феанаро. Карнистир ценил его. И это был один из последних моментов, когда отец хоть для кого-то оставался живым.
Хотел бы он знать, поняла ли мать, и если да - то что она сказала на это.
Секундное понимание закончилось очень быстро. Карнистир дослушивал, раз за разом обегая взглядом лагерь, и теперь пытался найти здесь следы нового побоища, что заставило братьев отступить, искать себе новое место. Но память безжалостно подсказывала ему, что ни отметки не осталось даже на внешних укреплениях. Кто бы ни был тот, что изгнал их отсюда, он сделал это не силой. Он снова потянулся к ним по осанвэ - к Тьелкормо, к близнецам - и снова наткнулся на стену аванирэ. Но по меньшей мере они были живы... возможно, в руках врага.
Он впервые в жизни остался по-настоящему один, посреди тех, кто пока неуверенно требовал его покарать. Он впервые в жизни чувствовал страх не перед орками, не перед валараукар, а перед другими эльдар - но скорее бросился бы на копья стражников, чем позволил себя в этом уличить.
- Ты дал слово следовать за моим отцом, - произнес Карнистир с расстановкой. - И как ты держал свое слово? Позволял тем, кто шел с тобой берегом, роптать на твоего короля? Обвинять его во всех бедах нолдор? Или ты имел в виду, что хватит и того, что ты переставляешь ноги туда же, куда и он, а не следуешь за ним всем сердцем? Ты прав, я сужу по себе и своим братьям - для нас этого недостаточно.
Со всех сторон те, кто пришел с Нолофинвэ, смотрели на него так, словно это Хэлкараксэ приблизилось и дохнуло на него темнотой и холодом. Глупо было приходить сюда в одиночку, даже не попытавшись разыскать сначала братьев. Странно ли, что его никогда не называли Карнистир Мудрый? Да и Нолофинвэ зря так называли, если он хотел добиться чего-то другого, чем судилище.
И как рассчитывали они с него спросить, если поселились в его доме и забрали его коня и единственную поклажу? Карнистир очень пожалел о мече, который не спас бы от копий, но его привычная тяжесть у бедра придала бы сил.
- Ты расскажешь мне, что случилось в Хэлкараксэ? Я хочу знать все, за что с меня спросят.[nick]Морифинвэ Карнистир[/nick][status]нетерпимость и занудство[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2Rvin.jpg[/icon][sgn]Еще раз скажи, что я грубый, и еще два раза получишь в нос.[/sgn]

Отредактировано Автокран (2019-03-03 00:39:39)

+1

8

Будь они в Амане, другой у них вышел бы с племянником разговор. Быть может, и вовсе не случилось бы им о подобном говорить — дома, в Калакирии и Тирионе, они старательно избегали друг друга много долгих лет, и только разве ради спокойствия отца делали иной раз над собой усилие и на короткое время забывали о непрекращающейся вражде. После того, что произошло с ними, казалось, что снова подобное невозможно — что не найдется причины и повода отложить их вражду и на время утихомирить взаимную неприязнь, у которой был вполне понятный, очевидный источник, который не иссякнет в ближайшее время. Для них, пришедших через льды, это было предательство и позор пред очами Валар на пустынных берегах Арамана, страх признания собственного поражения перед лицом владык Таникветиль и их родного брата, что посмотрел бы укоризненно и осуждающе. Это была боль утраты, которая будет звучать в сердцах еще долго, ибо многие потеряли близких на заснеженных полях Хелкараксэ, о котором Морифинвэ хотел послушать историю — и снова поднимался ропот среди свидетелей их беседы, снова слышались голоса, призывающие сковать Карнистира самыми крепкими цепями, связать веревками и держать пленником до тех пор, пока не вернутся его братья и прочая родня, чтобы уже со всех и сразу спросить за случившееся с ними.
Нолофинвэ молчал, не реагируя никак. Ни на попытки детей дотянуться до него при помощи осанвэ — только отмахивался, блокировал их — ни на те слова, что были произнесены вслух. Аракано был первым, что подошел к нему вплотную и, глядя с высоты своего роста на окруженного стражей Морифинвэ, призвал к действию, а не к разговору.
— Хочешь сказать, Морифинвэ, ты был против того, чтобы отец твой нарушил данное обещание и не выслал назад корабли, как клялся на крови, пролитой в Альквалондэ? — голос у него был звучный, раскатистый. И смолкали все прочие, пока он говорил, затихали, но Нолофинвэ чувствовал, что мысленно вторят они ему, соглашаются. И велико было искушение согласиться тоже, последовать самому первому и самому явному порыву, что призывал прекратить пустые речи и ответить на предательство мечом и кровью.
Что-то останавливало. И пока Аракано выговаривал Морифинвэ за грех, чья большая доля лежала, очевидно, не на нем, все больше смирялось сердце с необходимостью идти другим путем. Нолофинвэ коротким, резким жестом остановил сына, прервал. Затих лагерь в тревожном ожидании его решения, и каждый взгляд был обращен на него, так пристально, что он чувствовал их на себе, словно прикосновение требовательных ладоней.
Они жаждали расплаты, он знал это. Требовали уплаты за гибель близких и выпавших на их долю страдания, но видит Эру, не Морифинвэ отвечать за прегрешения старших родичей — по крайней мере, не в одиночку. И не за все сразу.
— Опустите оружие, — бросил он страже,и тотчас ощутил, как удивленно вскинули на него глаза Аракано и Турукано. Не ожидали. Отчасти не ожидал он и сам, но чем дольше созерцал Нолофинвэ племянника, одиноко застывшего посреди его сине-белого лагеря, тем меньше ему хотелось поднимать против того оружие.
— Если хочешь историю, Морифинвэ, ты ее получишь. Идем, — он жестом указал в сторону берега безымянного покуда озера, где серо-стальная гладь воды пошла едва заметной рябью, разволновалась. Тучи надвигались с востока, и Нолофинвэ знал, что лежит там, по ту сторону горной гряды, туманно нависающей над горизонтом. — Я тебе расскажу. За что желаю спросить с тебя и братьев твоих, куда бы они ни пропали, и с того в первую очередь, что ныне называет себя наследником своего отца.
Он знал, что дети и прочие не одобрят такой мягкости, сочтут ее слабостью. Возможно, даже предательством перед памятью погибших во льдах. Или даже страхом перед живой памятью того, кто и поныне одним именем своим сеял волнение среди нолдор похода. Но только это они здесь чужаки, прищельцы, тогда как Морифинвэ и братья, судя по всему, смогли укрепиться основательно и знали об этой дикой земле больше, чем они смогли бы узнать за ближайшие недели. И глупо было бы замкнуть тому уста агрессией, злостью. Недальновидно, а недальновидностью из них троих, резкостью суждений и действий отличался всегда как раз Феанор.
— Как случилось это? Я обещал тебе историю, но сперва хочу слышать твою.
Они отошли достаточно далеко, в полном одиночестве. Солнце, то и дело выглядывавшее из-за сизых туч, серебрило прибрежные травы, отблеском ложилось им на лица. Нолофинвэ еще не вполне привык к нему после вечных сумерек дальнего севера, и потому надвинул на глаза капюшон, пряча глаза, что все еще помнили льдистый мрак и вьюгу. Искоса поглядывал на Морифинвэ, который, казалось, в отсутствие стражников и наставленного на него оружия ничуть не утратил привычной подозрительности. Впрочем, Нолофинвэ и не рассчитывал на это.
— Выходит, Нельфинвэ ныне занял место отца?

[nick]Финголфин[/nick][status]не брат ты мне больше...[/status][icon]https://i.imgur.com/FWStgVB.jpg[/icon]

+1

9

Когда Нолофинвэ говорил, вокруг стояла тишина, но стоило ему замолчать, как снова поднимался ропот, и Карнистир чувствовал себя, как камень, от которого расходятся круги - все дальше и дальше, а над ним уже сомкнулась холодная вода. Надо было почувствовать себя так, когда за ним закрылись ворота, но что же. Даже Карнистиром Сообразительным его никогда не звали.
Они требовали возмездия, требовали заковать его в цепи - не иначе, в скованные Курво, ведь своих они не принесли, требовали сделать заложником. Так же они раньше роптали против отца, а теперь - против Нолофинвэ. Он усмехнулся мысли, что эта жажда мести сейчас и дядюшку низвергнет с трона государя. Не почувствовал ли и Нолофинвэ того же самого, когда замолчал?
Аракано подошел к нему вплотную, пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Копья стражников оставляли ему мало места увернуться, если месть над ним решат свершить прямо тут же, и он решил не суетиться напоследок. Аракано было слышно на половину лагеря. Карнистир хотел, чтобы его было слышно на весь.
- Я не слышал, чтобы мой отец клялся в Альквалондэ. Но я слышал, как вы проклинали его и обвиняли во всех бедах нолдор. И он оставил вас на том берегу, дальше отрекаться от своего короля. Нет, Аракано, я не был против, и ты знал это до того, как спросил.
Нолофинвэ сделал знак остановиться, и выражение непонимания на лице его сына было бы смешным, если бы не было таким детским. Он был намного, намного младше.
Быть может, он до сих пор не понимал, чем обернется пленение сына Феанаро. Быть может, он думал, что если нолдор пойдут на нолдор ради мести, это будет совсем не так, как в Альквалондэ.
Карнистир недолго смотрел на него, потом отвернулся и зашагал за Нолофинвэ, только буркнул:
- Мы все называем себя наследниками отца.
Не думал же дядюшка, в самом деле, что он послужит к наказанию своих братьев под угрозой хоть цепей, хоть веревок. А если думал, то тем хуже для него - и для всех, кто за ним идет.

На берегу было тихо. Нолофинве натянул капюшон свой мантии. Карнистир щурился на солнце, когда оно выходило из-за туч, и на зеркальные блики, которые то мелко рябили на поверхности озера, то тускнели. Легкий ветерок покачивал траву. Это был хороший вечер. Нариону пора делить еду на ужин и разливать вино.
Карнистир вспомнил, что голоден после целого дня в седле, и про себя усмехнулся этому. Хорошо бы они позаботились о его коне, не обвиняя в сожжении кораблей и его.
- Мы бились с орками, - сказал он, щурясь и не глядя на Нолофинвэ. - Отец вырвался вперед и его окружили валараукар. Мы отстали.
Это была короткая история. Он же не был Макалаурэ, чтобы в двух словах описать, сколько там было огня. Как в один голос вскрикнули Амбаруссар. Каким белым было лицо Майтимо - верховного короля нолдор.
- Вон там, - он указал на перевал на северо-востоке. - Там он умер.
Теперь он отличил бы этот перевал от всех остальных что в окрестных горах, что в Железных, что в тех, до которых еще не успели дойти. Тех, на юге и востоке, куда Моринготто предлагал отступить в обмен на жизнь Майтимо, но они не заплатили эту цену.
- Да. Нельяфинвэ занял место отца. А потом Канафинвэ занял его место, - Карнистир усмехнулся в очередной раз и наконец покосился на дядю. Смешно, конечно, было только ему: от того, насколько один брат хотел бы занять место старшего, и насколько другие братья того же самого для себя не хотели бы.
- Твоя очередь.[nick]Морифинвэ Карнистир[/nick][status]нетерпимость и занудство[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2Rvin.jpg[/icon][sgn]Еще раз скажи, что я грубый, и еще два раза получишь в нос.[/sgn]

Отредактировано Автокран (2019-03-11 23:23:56)

0


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Книги » [16+, Толкин] А вы чьих будете


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC