https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/87111.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/98288.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/21146.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/66837.css https://forumstatic.ru/files/0014/0c/7e/78840.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/57609.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/64280.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/96119.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/86328.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

15.06. — 21.06.
АКТИВНЫЕ ОТЫГРЫШИ
ЗАКРЫТЫЙ ОТЫГРЫШ

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel

Они не обращались друг к другу иначе. Звать друг друга «брат» даже во время битв друг с другом — в какой-то мере это поддерживало в Торе хрупкую надежду, что Локи вернется к нему.© Point Break

Но даже в самой непроглядной тьме можно найти искру света. Или самому стать светом. © Ri Unicorn


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив законченных отыгрышей » [NC-17, Marvel] You and I - a single whole or reflection?


[NC-17, Marvel] You and I - a single whole or reflection?

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

[NC-17, Marvel] You and I - a single whole or reflection?

http://funkyimg.com/i/2cT3g.gif

время действия: за полгода до событий фильма «Первый мститель: Другая война»
место действия: база Зимнего Солдата

участники: Тигроид Необыкновенный = Winter Soldier,
Phantom = Bucky Barnes

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
Вторая Мировая в самом разгаре, когда Капитан Америка и Командос добираются до базы Г.И.Д.Р.Ы. Она выглядит совершенно заброшенной, но кое-что здесь все же есть – один из артефактов Золо, которого с дури касается Барнс. Касается и пропадает.
***
У Зимнего Солдата перерыв между миссиями – недолгое затишье перед бурей. Долгожданный отдых, если так можно назвать пребывание на одной из баз. Но спокойствие нарушается яркой вспышкой и появлением в лаборатории… Баки Барнса?!

Отредактировано Phantom (2016-06-12 21:32:22)

+3

2

Тишина необычна. Одиночество еще более необычное. Зимний Солдат на базе. Один. Он недавно вернулся с задания, форма еще пропитана багровой засохшей кровью, на скуле порез от отрикошетившей каменной крошки, но им никто не занимается. На базе поднялась какая-то суматоха. Гражданских: медиков, исследователей спешно эвакуировали, военные в полной боевой готовности покинули базу. Ему сказали ждать. Вернее бросили мимоходом, не давав никаких приказов. Ему не интересно, что происходит, по какому поводу тревога и почему он не участвует в этой заварухе.

Из него это выжгли очень давно, из подкорки головного мозга, любопытство вместе со всеми остальными эмоциями. Он просто сжимал в ладонях прохладный ствол М-16, расслаблено привалившись плечом к стене. Он не знал, что делать вне задания, он не... помнил, как это, когда время не наполнено приказами. Обычно после успешной миссии его помещали в криокамеру, но эти воспоминания слишком смазаны.

Зимний как машина в режиме ожидания. Тело расслаблено, мыслей нет, он словно бы не существует. Ждет. Готовый прийти в полную боевую готовность в любую секунду. И вот никто не ожидал, что эта секунда настанет. Не было вспышки, грохота или чего-то подобного. Просто в одно мгновение перед ним возник человек, не удержавшийся на ногах, на полу, в грязной военной форме, ослабленный. Эти мелочи он успел подметить за те мгновения, когда навел на него винтовку, сняв ее с предохранителя.

В любой другой момент он бы выстрелил, но сейчас что-то остановило. Он подошел, собранный, безэмоциональный, наклонился, хватая ошарашенного человека за рубашку, заставляя подняться и... тут же отпускает, едва не отступив назад. Это лицо... эти глаза...этот человек... Впервые за все время, что себя помнит, Зимний солдат испытывал... что-то... растерянность, непонимание, легкую тянущую боль где-то внутри. Это. Странно. Дыхание сбивается, то еще более странно. Живая рука дрогнула. Солдат смотрит на человека и  не понимает.

Он словно застыл, не знает, что делать. Он словно смотрится в зеркало. Это похоже на галлюцинацию. Такое тоже бывало. В процессе... обнуления. Сознание Солдата - не чистый лист, там есть вспышки, обрывки, куски, лица, слова. но они никогда не трогали, не касались. Сейчас память словно глуха, будто бы издевается, чиста и болезненна. Винтовка опускается с глухим лязгом, зубы сцеплены так, что на лице играют желваки. Уничтожить. Нужно просто уничтожить его. А потом сказать, что произошло несанкционированное вторжение и объект уничтожен. Доложить. Отчитаться.

-Что ты здесь делаешь? - хрипло, с трудом, словно разучился говорить, слова выталкиваются из горлас каким-то трудом. Почему решил так? У этого "несанкционированного вторжения" рука живая. И пусть это будет галлюцинацией, проверкой, за которой последует наказание. Солдат вещь, оружие, не имеет права на что-то свое. Но сейчас в нем словно сломался какой-то крохотный винтик. Во всем отлаженном организме.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+2

3

Инструкции, предупреждения, здравый смысл – не задумываясь, Баки мог назвать сразу три причины не трогать сияющий камень, переливающийся сотней оттенков фиолетового, который нашел в одном из сломанных сейфов базы. Какого черта он все же потянулся к нему? Необъяснимый поступок, глупый и нелогичный, совершенно опрометчивый и… сотню раз идиотский, иных слов и не подберешь. Наверное, чем-то таким эта штука, все же, обладала, гипнотизировала или что-то в этом роде, но разница, в сущности, была уже неважна. Главным стал другой насущный вопрос: а куда, собственно, Джеймса занесло?
Вспышка ослепила его ненадолго, из-за чего Барнс не сразу то осознал себя стоящим посреди помещения и на вполне себе твердом полу, неуклюже грохнувшись аккурат посреди этой лаборатории – именно ею оказалось то место, куда его занесло.
Оглядеться было бы неплохо, понять, где он находится, но Джеймсу просто не дали этого сделать – сначала бесцеремонно вздернули на ноги, вызвав короткий, но емкий бранный возглас, а после – наставили пушку. Таких Барнс еще не видел. Но разве можно думать об этом, когда тебе держат на прицеле?
Собственная винтовка оттягивала плечо привычным грузом, но Баки понимал, что не успеет до нее добраться – человек напротив изрешетит его пулями до того, как он коснется оружия. Перспектива так себе, учитывая, что прощаться с жизнью в ближайшие лет пятьдесят Барнс не включал в число планов. Долго и счастливо да прочее подобное – вот это его.
- Эй, может, опустишь винтовку? – он старался говорить мягко, но нервозность все равно чувствовалась в голосе, когда Джеймс примирительно поднял руки. – Я не враг.
Последнее было спорным утверждением, потому что о личности целившегося в него мужчину Баки не знал ничего. Того, к слову, наконец-то удалось рассмотреть. Внимательно. И сержант едва челюсть на землю не уронил от удивления – в буквальном смысле.
Напротив стоял… он сам. Правда, волосы были длиннее (господи, на кой черт их так отраoивать?!), взгляд какой-то неживой и… металлическая рука. Последнее показалось Баки таким бредом, что он едва справился с желанием ущипнуть себя и проснуться наконец, чтобы перестать видеть всякий бред. Незнакомец походит на галлюцинацию морфиниста, коим Барнс точно никогда не был.
А еще у незнакомца был его голос, пусть и несколько охрипший. Наверное, после неудачного «приземления» и сам Баки звучал не лучше, но от слов этого человека как-то коробило.
- Думаешь, я знаю? – он хотел огрызнуться, но получилось растеряно – еще бы, когда такое видишь. – Тронул не ту вещь, вспышка и… ты вот теперь. Просто прекрасно, - последние слова Барнс почти простонал, мысленно умоляя высшие силы выдернуть его из этого дурного сна.
Стоять под прицелом было… некомфортно, если выразиться мягко. Обычно в людей целился сам Барнс, а они его не видели, но не наоборот. Мир точно перевернулся вверх тормашками.
Баки нервно сглотнул и изобразил улыбку – самую дружелюбную, на которую только был способен в данной ситуации. Вдруг сработает, а странное отражение его самого последует примеру и перестанет выглядеть так пугающе?
- Я тут, похоже, на правах гостя, пусть и не очень-то ожидаемого, а? – легкомысленно – по крайней мере, именно эту ноту Барнс попытался передать – произнес он. – Целиться в гостей – не очень-то дружелюбно. Может, позволишь мне бросить винтовку, а после уберешь свою, и мы поговорим? Мне, например, очень интересно, где я вообще и каким образом тут очутился. Ты мог бы помочь с этим разобраться… ну, наверное.
Джеймс снова сглотнул – незнакомец не был похож на человека, ценящего болтливость, а Барнса уносило просто-таки в неведомые дали от нервов и откровенной паники, закипающей где-то внутри. С другой стороны, раз этот мужчина был похож внешне, то и во всем остальном мог походить на Баки. Если так, то последнего весьма повезло. А если нет… о, черт, нужно было срочно подумать о плане «Б».

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+2

4

Голос... этот голос взрезает сознание, как наждаком по металлу, ощущение такое, словно где-то в голове трескается мутное стекло. Это было... болезненно. И сразу же, как только просит опустить оружие, пальцы Зимнего сильнее сжимаются на винтовке, первый, естественный, инстинктивный порыв - уничтожить раздражитель, изъять его полностью, без остатка, чтобы и напоминания о нем не было. Раздражает, мешает, заставляет чувствовать что-то не то. Заставляет чувствовать.

Ответная растерянность во взгляде дает понять, что это больше похоже на реальность. Из всего, что происходило с ним, из всего, что он помнил, Солдат все-таки может предполагать, что это очередное вмешательство в разум, проверка, испытание. Задача, за неправильный ответ на которую ждет наказание. Вещь не может выполнять свое предназначение плохо. Иначе зачем такая бракованная вещь? Он оружие. Он оружие. Безоговорочное, послушное, идеальное оружие.

Но эти глаза напротив, такие же как и у него, одинаковые настолько, насколько же и различные. Глаза Зимнего льдистые, ничего не выражающие, не отражающие ни мыслей ни эмоций. Его глаза теплые, живые, любопытные, опасающиеся, бесшабашные. Так странно видеть такие глаза на собственном лице. На мгновение вскидывается, сжимает губы, прислушивается, где-то вдалеке раздался шорох. Нет, не шаги, скорее всего крысы. Тут этого добра навалом.

-Это не объяснение. Зачем ты здесь? - слегка, совсем чуть-чуть морщиться, не стараясь вникнуть в этот бред. Он привык к четким фразам, словам, заданиям, приказам. Четким ответам, даже если вытаскивал эти ответы клещами. Буквально. Разнообразие методов пытки, под которыми расколется любой - еще одна черта, особенность, за которую его ценят, которую в нем создали.

Улыбка. Видеть на своем лице улыбку - просто запредельно. Солдат не улыбается. Никогда. Он не умеет, ему не позволено. Даже сейчас, переживая все эти внутренние, ментальные, локальные потрясения - он неподвижен как скала, лицо - как маска, по нему не видно ничего. А этот...другой "он" - живет, перетекает как ртуть, он напуган, озадачен, но улыбается, осматривается, любопытствует, не просит за свою жизнь,  не падает на колени, не пытается напасть. Весьма глупо шутит, но это не преступление. Вот теперь, на короткое мгновение Зимнему хочется, чтобы хозяева не вернулись чуть подольше.  Это все любопытно.

-Ты не гость. Ты вторгся. Тебя здесь быть не должно. - жестко, отрывисто, безэмоционально. Но винтовка опущена, а после и вовсе с лязгом падает на бетонный пол. Не страшно, если что-либо пойдет не так, у Зимнего есть с десяток ножей в полусекундной доступности. Тихо зашуршали механизмы в бионической руке. Тяжелый шаг вперед, совсем вплотную, чуть склоненная набок голова, изучающий взгляд. - Это секретное место. Отсюда не возвращаются. - брошено как приговор. Рука тянется вперед, тихо перещелкивают механизмы, надвигается неотвратимо и почти неожиданно ложиться на плечо незнакомца_с_его_лицом. Та то самое, живое, на то, где нет багровых рубцов на стыке плоти и высокотехнологичного металла. Солдат словно немного забылся, проводит тяжелой ладонью по этому месту, как будто пытается понять, через это прикосновение почувствовать - каково это. Когда ты жив.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+2

5

Выглядеть пугающе – это искусство. Во всяком случае, когда дело касается незнакомца напротив, кажется именно так, ведь он и без винтовки внушает желание провалиться сквозь землю, и поскорее. Удивительное умение.
Баки держит обещание – позволяет винтовке соскользнуть на пол, разрезав гулким грохотом тишину пустующего помещения. И жалеет об этом почти сразу, осознавая, что теперь он совершенно беспомощен, ведь тот, другой, даже выглядит крупнее и сильнее, а если заглянуть в такие похожие на его, Баки, собственные глаза, то возможная смерть начинает видеться действом вполне себе мучительным. Вот черт.
- Если бы у меня было объяснение получше, я бы его уже выдал, - совершенно честно отвечал Барнс, сглотнув – как бы не хотелось ему оставаться сильным, смелым, стойким и так далее по списку, нервозность брала свое. – И… здесь – это где? Потому что минуту назад я был явно в другом месте, а после… А, это ты уже слышал, - он шумно выдохнул, с жалостью осознавая, что в историю о камне и скачках в пространстве, а, может, и времени, незнакомец не поверил. И не мудрено – Джеймс бы и сам только пальцем у виска покрутил в ответ на подобный рассказ. Но что он должен был сказать, если весь этот бред – самая настоящая правда?!
Желание отпрянуть от странноватой копии себя самого было просто запредельным, и Баки удалось подавить его, пожалуй, лишь чудом. Или же инстинкт самосохранения подсказал не делать резких движений, если хочешь выжить. Тем не менее, на сжавшиеся на плече металлические пальцы он косится с откровенным недоверием, испугом, сглатывает снова и только после снова переводит бегающий взгляд на мужчину, нервно закусывая губу.
- Эй, парень, полегче. Я же появился из воздуха буквально, так? Ну, подумай сам, это разве нормально, так бывает? Не наводит на мысли, что я не совсем естественным образом тут оказался и без желания? – попытки достучаться до здравого смысла этого человека казались Барнсу затеей, претендующей на успех, но подсознание настойчиво подсказывало, что этот парень не так чтобы стремился к конструктивному диалогу. Он вообще говорил странно, отрывисто, выдавая вещи абсолютно пугающие – например, утверждение о том, что из этого чертового места не возвращаются, почти всколыхнула у Джеймса внутри панику, на миг мелькнувшую в серых глазах.
Чужая рука, да еще и металлическая, на плече – вторая вещь, которая пугает и сбивает с толку одновременно. Не похоже, что незнакомец таким вот образом пытался убить Барнса, но, черт возьми, вот это ощупывание совершенно выбивало почву из-под ног.
- Давай начнем с чего-то более нейтрального, чем упреки и угрозы в мой адрес, ладно? - наконец-то решил Джеймс, снова «натянув» дежурную улыбку; на сей раз получилось куда менее жалко. – Я вот, например, гадаю, какого хрена ты выглядишь как я. Ну, почти, - явно критичный взгляд упал на отросшие волосы, а после невольно скользнул по металлической руке. – Тебе неинтересно что ли? Каждый день встречаешься с кем-то, кто является практически твоей копией?
Отсутствие оружия в руках мужчины придавало смелости и, будь она неладна, болтливости. Облизнув пересохшие губы, Барнс еще раз огляделся, с грустью отмечая, что его занесло в отвратительнейшую дыру, а после – неожиданно для самого себя, протягивает незнакомцу руку, умудряясь держаться абсолютно уверено.
- Баки, - почти гордо представляется Джеймс, искренне надеясь, что такая наглость заставит странного человека отвлечься от ненужных мыслей о «вторжении», «секретности» и «устранении», а не сделает их более актуальными. – А ты?..
Он изгибает бровь – вопросительно, все еще сохраняя непринужденно-дружелюбны вид, даже не обращая внимания на то, как страх подбирается к горлу, норовя вот-вот перекрыть доступ кислорода, опередив этого незнакомца в стремлении пристрелить нежданного гостя.
- Тут кроме тебя еще есть кто-то? – осторожно, как бы невзначай интересуется Барнс, не сводя глаз с мужчины. – Если нет, то мы точно могли бы поговорить – спокойно и мирно. Ну же, не возражай, - улыбка становится шире, но изображать ее все сложнее. – Не похоже, чтобы до моего появления ты был очень-то занят.
Взгляд «цепляется» за ссадину на щеке человека напротив, заставляя досадливо хмуриться. Баки подавляет импульс коснуться его лица и проверить, цела ли скула и насколько глубока царапина, вместо того легко кивая и вновь заговаривая:
- Тебя задело где-то. Если где-то здесь есть аптечка, было бы неплохо обработать.
Хотя бы потому, что воспаленная рана в таком месте могла вполне оставить шрам после того, как заживет, и Джеймс был точно уверен, что на его собственном лице он был смотрелся… так себе.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+2

6

Все сказанное продолжает звучать как форменный бред. Зимний не представляет существования подобных ситуаций. Какое-то внутреннее чутье подсказывает, что незнакомец не лжет. Тогда просто не в себе? Сошел с ума? Ударился головой? Находится под дейтсвием чего-то галюциногенного? По протоколу, по форме, по всем существующим приказам, Солдат должен поднять тревогу, вызвать командование и задержать вторженца. А если будет оказывать сопротивление - убить. Почему тогда вместо этого он продолжает напряженно прислушиваться в дальней тишине, не желая появления кого-то еще?

-Как - не суть. Ты уже здесь. Теперь важно, что делать с тобой дальше. С остальным - не мне разбираться. - говорит так же, без изменений, холодно и отрывисто, четко, как извечное "готов исполнять", как отчеты о заданиях. Только глаза  цепко осматривают, улавливают малейшие мелочи. Вон там, тонкий шрам над левой бровью, почти незаметный человеческому глазу, но у него такой же. И прядка волос около уха хоть и короткая, но очень знакомо причудливо изгибается в другую сторону. Это факты, это сбор фактов, но никакого проблеска в итоге.

А плечо под рукой - живое, чуткие бионические пальцы улавливают горячее биение крови, пульс зашкаливает, его бояться, но не так... не так, как обычно. Это все настолько выбивается за рамки обычного, за рамки дозволенного, что могло бы уже пугать. Если бы вещи могли бояться. Зимний почти неосознанно, почти сомкнув пальцы вокруг его живой руки, ведет вниз, ощутимо прощупывает конечность. Словно изучает то, чего сам лишен. Отпускает.  Это не вызывает никаких эмоций. Это просто странно. Вскидывает голову от следующего вопроса, поджав губы, смотрит. Снова смотрит, в упор, но не совсем в глаза, чуть-чуть в сторону. Вещь не должна смотреть в глаза - еще один пункт, вбитый в подкорку головного мозга.

-Это неважно.
- коротко отвечает. И правда ведь, у него не может быть никаких эмоций по этому поводу. Это не его дело, он здесь не для этого. Вот только свою главную функцию только что похерил, позволив себе заговорить с этим непонятным "им". - Какая разница? Может быть, ты новая версия. Бракованная. - позволяет себе предположить. Он знает, что его создали - где и как  - не должно его волновать. Так может подобных ему где-то существует целые сотни. Солдат знает. Солдат видел детские игрушки, кукол. Одну из таких как-то судорожно прижимала к себе маленькая кудрявая девочка, за секунду до того, как он выстрелил. Думала, что спасет. Люди странные.

Без выражения смотрит на протянутую руку, и если "зависает", ошеломленный, то совсем незаметно. Он слышит "Баки" и внутренне содрогается. Он слышит "Баки", произнесенное совершенно другим голосом, он слышит "Баки", такое нежное, трепетное, он слышит "Баки", такое  отчаянное, наполненное болью. Откуда это все? Сбой. Слишком давно не было обнуления. Слишком долгое время он провел вне криокамеры. Собственная голова начинает пугать. Почти забывшись, хватается рукой, живой рукой, затянутой в перчатку с обрезанными пальцами, за протянутую ладонь, сжимает сильно, словно проверяя на прочность, потом отпускает. молчит несколько секунд.
-Солдат. - глухо, спокойно. Как же иначе себя назвать?

Следующий вопрос снова заставляет вскинуться, просканировать объект взглядом. Звучит так, будто пытается выведать обстановку, количество противников. И все остальное. Но нет, кажется, он просто чрезмерно любопытен. - На твоем месте я бы не любопытствовал. Еще рано. Ты обо всем узнаешь. - буквально, как знает сам Зимний. Вот только... эта улыбка...такая ненастоящая, но такая... Потом ее не будет больше никогда. Иррациональная мысль, не функциональная, бесполезная. - О чем мне с тобой говорить? - есть еще маленький шанс реабилитировать себя - закрыть пленника в камере и оставить в руках хозяев. Но...

-Аптечка? - смотрит на Баки как на умалишенного, он вообще понял, что сказал? - Повреждения незначительны. Они не мешают работе. - отрапортовал буквально. Боли - нет, порез на лице - он знает о нем, вот только это несущественно. Если они посчитают, что это нужно исправить- на этот случай всегда есть штатный хирург. - Почему тебя это волнует? - вопрос вырывается сам по себе, это ведь правда странно. Хозяев волнует только его функциональность, его самого не волнует ничего. Почему его травмы заботят человека, которого может убить голыми руками. Даже одной.

Ситуация становится мучительной, что-то дрожит внутри, как будто оттаивает, так сложно сдержать в себе порывы - коснуться, ощупать все тело, понять, в чем же сбой, почему так. И он почти сдается, неаккуратно дергает защитного цвета рубаху на его груди, пропитанную порохом и потом, несколько пуговиц прочь, воротник в сторону, сдернуть рукав с плеча. ему важно не просто ощутить, но и увидеть.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+2

7

Наличие альтернатив еще никогда так не радовало Барнса.
«Что делать с тобой дальше,» - фраза из уст незнакомца звучала столь же угрожающе, как и все остальное, но отчего-то приносила облегчение. По крайней мере, Баки вполне мог придумать, как выпутаться из этой ситуации, пока человек с его лицом будем все обмозговывать… Ну, наверное, и правда мог.
- А кому разбираться? – как бы невзначай интересуется он, изгибая бровь вопросительно. Это был шанс узнать, кто еще есть или мог появиться в ближайшее время в этом месте и, следовательно, чем это грозило сержанту Барнсу.
Но мысли его были увлечены совершенно в ином направлении, ведь человек напротив продолжал сосредоточено ощупывать руку, которую от напряжения уже начинало неприятно покалывать, да еще и вещи говорил удивительно странные. Смысл разговора утекал, казалось, прямо из-под пальцев, а непонятных моментов становилось все больше.
- Версия чего, прости? – Джеймс хмурится, уже нисколько не скрывая удивления и некоторого раздражения, вызванного загадочными репликами мужчины. – И мне, к слову, важно. У меня нет братьев или близких родственников, которые были бы походи настолько. Это… странно, не находишь? И немного пугает, - Барнс резко замолчал, прикусив язык, - понимал, что последняя фраза явно была лишней; негоже вот так вот признаваться в слабости.
«И сам ты бракованный,» - с некой обидой добавляет Баки, но уже про себя, сверля мужчину недоверчивым взглядом. Долго тот, интересно, будет отмороженного изображать?
Но жест рукопожатия тому знаком, что заставляет выдохнуть с облегчением; именно так Барнс и сделал бы, не чувствуй он, как ладонь практически в тиски заковывают. Но это можно пережить, тем более длится все не настолько долго, чтобы стало действительно больно, и Джеймс исправно улыбается, казалось, вживаясь в образ дружелюбного болтливого придурка все больше – неважно ведь, что он делает, лишь бы это работало, продлевая жизнь и заставляя незнакомца разговориться.
Тот даже представляется, если так это можно назвать, а у сержанта снова бровь ползет вверх – удивленно. Он смотрит почти мученически, словно спрашивает: «Да ты что, издеваешься?».
- Серьезно? – вздыхает Баки, немного хмурясь. – Я вижу, что солдат. И был бы не против услышать имя. У всех ведь есть имена, ну же, парень!
Не хватало только дружеского похлопывания по плечу, но Джеймс сдержался, хотя, пожалуй, имел право на такой жест – уж после того, как его без очевидной цели почти что облапали, точно имел.
Он вслушивается в чужие слова жадно, а после – разочаровано выдыхает, снова не вынеся ничего полезного. Только какое-то смутное… обещание? Было похоже на то, но Баки не был уверен, что восприятие не обманывает. Он хмурится досадливо, облизывает слегка пересохшие губы, слегка раскрасневшиеся от постоянных нервных покусываний, и небрежно пожимает плечами, выражая почти что полное согласие со всем, что говорит Солдат.
- Но ты не на моем месте, - осторожно отмечает Барнс, склоняя голову на бок. – Ты хотя бы знаешь, где находишься, так? И я хотел бы знать – это ведь справедливо. Можно поговорить об этом, например, если тебе так уж плевать на одинаковые лица и появляющихся из воздуха людей, - он переводит дыхание, устало трет переносицу и лишь после этого снова смотрит на мужчину – с ноткой насмешки, почти вызывающей. Ну же, должно же быть в этом Солдате хоть что-то человеческое!
Баки неприятно ловить на себе почти аналогичные взгляды. Он что, предложил нечто некорректное? Вроде, нет, всего-то заметил, что рану стоит обработать, и пространно намекнул, что мог бы помочь – из него-то собеседник и товарищ явно куда более компанейский, чем из этого… Солдата, черт возьми.
- Ты меня с ума сведешь, - совершенно растеряно выдал Барнс, почти жалуясь, судя по тону. – Работе чего? Говоришь, как робот, - ну, знаешь, я таких по телевизору видел, японцы недавно изобрели говорящих. Правда, до человеческого облика им далеко, - последней фразой Джеймс откровенно успокаивает самого себя, полагая, что это достаточное доказательство тому, что перед ним, все же, живой человек со всеми вытекающими.
«А еще протезам далеко до металлической руки, которая двигается точно, как настоящая. Он ею, наверное, и на гитаре смог бы сыграть,» - подсознание «услужливо» подкладывает совершенно лишние сейчас умозаключения, заставляя паниковать.
- Почему?.. – растеряно переспрашивает Баки, ероша волосы. – Наверное, потому что это… нормально. Ты не пристрелил человека, появившегося непонятно откуда, а я предлагаю помочь с небольшой проблемой. Вежливость, дружелюбие и так далее по списку.
Отчего-то не было никакой надежды на то, что мужчина оценит логическую цепочку – он мыслил явно как-то иначе, отлично от Барнса. И влиться в поток его умозаключений у последнего никак не получалось.
Но Баки ведь упертый малый, он бы попытался еще раз, нащупывал нужные точки, пока не добрался бы до той самой, позволяющей установить контакт… Несомненно, это бы он и сделал, не начни Солдат… срывать с него рубашку?! Да что за чертовщина?!
Джеймс, позабыв напрочь о пресловутом инстинкте самосохранения и обещании не делать резких движений, отшатывается так резко, что голова кругом идет, отступает, если не сказать – отпрыгивает, - назад и пятится, покуда не натыкается спиной на металлический стол, притом отчаянно натягивая слегка надорванную рубашку обратно. Серые глаза смотрят совершенно ошарашено и испугано, а Барнс чувствует себя девчонкой, которую хотят зажать где-то в темном углу, - совершенно глупая и неуместная мысль, но иные в голову не приходят.
- Т-ты что вообще д-делаешь? – Баки и не замечает, как начинает заикаться от шока, но, все же, сглатывает подступивший к горлу ком и старается взять себя в руки. – Ты на всех новых знакомых одежду рвешь, или так «повезло» только мне?!
С губ слетает нервный смешок, а Барнс с обреченностью осознает, что ответа на последний вопрос слышать не хочет – любой расклад будет крайне ненормальным. А еще – он совершенно не знает, как поступать в такой ситуации, и отчаянно ищет хоть что-то, чем можно защититься. Но стол предательски пуст.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+2

8

Слишком много слов, слишком много вопросов. Это так чертовски странно, слышать собственный голос, несущий кучу всякой чуши. Это как инородное тело, Солдату кажется, что еще немного и у него заболит голова, заломит виски. Странная мысль, потому что он не чувствует физической боли, научился отключаться от нее. Откуда он вообще знает о головной боли? На пару секунд словно уши заложило, будто помутнение перед глазами, всего на мгновение, почти незаметно, но добавляет беспокойства все больше.

-Это неважно. - и правда, совершенно не заботится обо всем том, что наговорил сейчас этот Баки. Если подумать, существующий, живой человек вот здесь перед ним сейчас гораздо интереснее всех возможных ответов на бесконечные "как" и"почему". Похож, практически идентичен. Но суть не в этом. Зимнему непонятным все эти ужимки. Точнее... он улавливает, что пришелец изо всех сил пытается казаться дружелюбным. Именно, что казаться, хотя доля искренности в его словах есть. Зимний сходу различает в нем военного, и дело совершенно не в форме, в которую он одет. Это жесты, мимика,  подобравшееся тело, наверняка он в своей голове просчитал уже несколько вариантов того, как напасть, но либо не счел ни один из них целесообразным, либо... он слишком человек.

-Мне не нужно имя. - хмурится, как от боли, словно что-то старается вспомнить, но оно болезненно ускользает от него. Мотнул головой, так, что длинные пряди волос хлестнули по щекам. Еще немного и начнет злиться на этого неуемного человека, слишком много неповиновения приказам он вызывает в Зимнем Солдате. -Какой толк от того, что ты будешь знать, где находишься? Ты все равно отсюда не выйдешь. - кривится уголком губ, то ли в усмешке, то ли в чем-то более горьком. Баки наблюдает, это очевидно, так цепко, не может ведь понять. И взгляд такой... идентичный, просто до дрожи.

-Я уже жалею, что не пристрелил столь болтливое существо, как только оно появилось. - голос негромкий, но совершенно замораживающий, не угрожающий, чуть хрипловатый. Зимнему только и хочется, чтобы этот человек замолчал, потому что каждое слово, каждая, черт возьми, интонация отзываются в нем почти болью, как будто вскрываются старые, давно загрубевшие рубцы где-то внутри. - Ты появился на секретной военной базе. Незванный. И говоришь что-то о вежливости и дружелюбии? - сейчас в этом голосе прорезается ощутимая ирония.

Солдат надвигается. Он видит страх, он ощущает вибрации этого страха. Но почему-то вместо удовлетворения - мол так и должно быть - чувствует нечто неприятное - на этом лице не должно быть страха. Что-то новое. Он не видел, не помнит, не знает, что это такое, когда на собственном лице застыла маска паники. Теперь - знает, это не нравится. Как будет смотреться на этом лице что-то иное? Мысль почти кощунственная. Делает шаг вперед, за ускользающим из рук мужчиной. Успел заметить, что все же чуть слабее его, чуть худее, не такой мощные, но больше ничего не видно,  ворот порванной рубашки зажат в чуть дрожащих пальцах.

Мало. Зимний не совсем контролирует свои действия. Бежать некуда, настигает в секунду, мягко, но настойчиво отводит руки Баки в стороны, дальше снова раздается треск ткани, рубашка безнадежно испорчена, но Солдат наконец видит  его ключицы, плечо, часть руки, бледная чистая кожа, несколько шрамов-порезов,но ничего значительного. Бионическая рука с легким шелестом тянется вперед, металлические пальцы накрывают обнаженную кожу плеча, слишком бережно, легко проводят. Зимний смотрит едва ли не завороженно. Поднимает взгляд на его лицо, впервые глаза в глаза. - Ты не можешь быть мной. - теперь голос звучит едва ли не потерянно, с сомнением и какой-то обреченностью.

Стоит совсем близко, между ними почти нет расстояния, не может не касаться. Вещь видит нечто прекрасное. Безжалостное оружие восхищается чем-то великолепным. Кто бы мог сказать, что верхом совершенства для него окажется собственное тело. Настоящее, живое, целостное. Сжимает плечо чуть ощутимее, только бы почувствовать. Живой рукой слегка подцепляет за подбородок, и смотрит, всматривается в эти живые глаза. Хочется сказать "не бойся", просто шепнуть и улыбнуться, подмигнув. Откуда только взялось. Но не может. Не может солгать.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+2

9

Когда все твое мировоззрение рушится, словно карточный домик, - это действительно страшно.
Баки достаточно времени провел на войне, чтобы уяснить некоторые простые правила. Например, он знал, что врагов убивали или брали в плен, и в последнем случае это происходило совершенно отлично от того, что творилось в лаборатории. Барнс хотел бы счесть это обыском, списать на поиск оружия или еще чего, что он мог чисто теоретически прятать под одеждой, но Солдата откровенно интересовали не посторонние предметы, а сам Джеймс. Почему-то без чертовой рубашки. И от понимания этого все матерные слова, которых Баки понахватался в солдатских рядах, казались недостаточно крепкими, дабы описать происходящее.
- Если ты так просишь заткнуться, то я все понял, парень, - Барнс снова улыбается, и губы его нервно дрожат. – Я могу и не болтать, раз не хочешь рассказывать где мы и все такое, - утверждение достаточно спорное, особенно, если учесть, что он продолжает говорить, буквально выстреливая словами с завидной частотой. – Только прекрати делать это, а!
Джеймс отходит, медленно двигается вправо, вдоль проклятого стола, а руки так и чешутся, тянутся к полам рубашки, чтобы хоть как-то запахнуться, прикрыться. От этого страшно и смешно одновременно, ведь чего там, у него под рубашкой, мог не видеть другой мужчина? Разве это достаточный повод, чтобы краснеть, как девчонка, едва ли не до кончиков ушей, и желать провалиться сквозь землю?
- Конечно, я не ты, - хмыкает Баки, дергая подбородком, освобождаясь от цепких пальцев. – Я – это я. Джеймс Барнс. А ты… как ты там себя назвал? Солдат? Так вот, Солдат, люди в реальности не раздваиваются вдруг. И я уверен, что этому есть какое-то логичное объяснение.
Он врет совершенно безбожно, потому что не имеет ни единого варианта объяснения происходящего. Барнс понятия не имеет, кто этот человек напротив, да и плевать ему теперь, равно как и на собственное местоположение, а желания все улетучиваются куда-то, уступая место одному единственному – избавиться от настойчивых пальцев, сжимающих руку. Это слишком ненормально, это выбивает почву из-под ног и заставляет жалеть, что Солдат не пристрелил незваного гостя сразу же, как тот появился здесь.
Джеймс осознает собственный страх, чувствует, как бешено колотится сердце в груди, грозя, кажется, парой сломанных ребер, и решается – чудом высвобождает руку, ныряет под странный протез и ускользает прочь, туда, где валяются на полу винтовки. Собственная оказывается ближе, и Барнс подхватывает ее, судорожно передергивает затвор и направляет дуло аккурат в грудь Солдата.
- Прости, Солдат, но я очень хочу выбраться отсюда. Меня ждут, - Баки кусает губы, ощущая себя последним засранцем – он ведь сам только что претворялся другом, болтал о перемирии и прочей ерунде, прося разговора, а теперь самолично грозил оружием. Подло и низко, оставалось успокаивать себя лишь тем, что война все спишет.
Он пятится, сжимая винтовку еще крепче, и чувствует, как немеет напряженный палец на спусковом крючке. Взгляд цепляется за пропитанный кровью жилет на Солдате, заставляя сердце пропустить пару ударов, а после – вызывая облегченный вздох; похоже, эта броня выдержит пару пуль, не даст им достигнуть цели, но они дадут сержанту небольшую фору, время сбежать. Значит, чувство вины не сожрет его с потрохами после.
И Баки решается. Шепчет нервное «прости, парень» и жмет. Слышит тихий щелчок и… больше ничего.
Джеймс растеряно моргает, прежде чем осознает – винтовка была не заряжена. Предыдущий магазин он отстрелял еще там, на базе, а перезарядиться не успел, прежде чем наткнулся на дурацкий камень и попал в это странное место. Никогда раньше Барнс не ощущал себя непроходимым идиотом, но, видимо, перед смертью ему было суждено испытать это чувство.
- Твою ж мать, - обреченно выдыхает он, вновь роняя винтовку; она падает на пол с оглушительным стуком. – Сегодня явно не мой день.
Баки смотрит на Солдата – без всякой надежды; серые глаза словно потухли. Он не сдержал их уговора, напал и… облажался. Несложно представить, что теперь сделает с ним этот человек. Но Джеймс не хочет даже представлять, резонно считая, что он, как минимум, сделает ему очень больно.
- Я и правда отсюда не выйду, - факт, не нуждающийся в констатации – теперь уж точно. – Пристрелишь теперь? – звучит почти что с вызовом, совершенно сейчас неуместным. Но Барнс не может изменить себе, оттого вскидывает подбородок и расправляет плечи, желая выглядеть достойно в последние минуты. На большее он уже не рассчитывает.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

Отредактировано Phantom (2016-06-16 21:52:54)

+2

10

Не слушает тот лепет, то множество слов, которые слетают с губ... самого себя. В этом уже утвердился, понял, осознал, понадобилось совсем немного времени, какие-то пару мгновений. Лучше бы не... это слишком тяжелое...испытание, наказание, проверка. Он не помнит себя таким, он не помнит себя самого, он не знает, кто он. Он солдат, он вещь, никаких мыслей, никаких собственных действий - ничего. Это вбито в подкорку головного мозга, это он сам себе напоминает каждый раз. А за последние полчаса - это уже шестое напоминание.

Но он же  - этот Джеймс Барнс. Он живой, настоящий, болтливый сверх меры, немного расхлябанный, цепкий... живой. Солдат - это он. Или он - это Солдат. Неважно в каком порядке. Это - растерянность и что-то огромное в груди. Оружие может чувствовать? То, что он чувствует - это боль? Как же это назвать? Оно горячее, оно растекается, оно жжется, оно  заставляет хотеть чего-то иррационального. Хотеть. Оружие не может хотеть.

-Конечно, ты это я.- в голосе мелькает что-то неуловимо тоскливое. Собственные живые пальцы зависли в воздухе, потеряли тепло кожи - это неправильно, потому что касаться хочется больше. Вот так, знает, что времени мало, очень, чертовски. преступно мало, а  поэтому хочется касаться, больше, еще больше, только для того, чтобы сохранить в голове. Для себя. И словно воспользовавшись его секундной растерянностью, Баки буквально выдирается из рук, отпрыгивает от него, как будто от чего-то отвратительно мерзкого. Так и есть.

Зимний молча смотрит на дуло винтовки, переводит взгляд на Джеймса, уголки губ искривляются в усмешке. По хорошему, Солдат может с легкостью сломать ему шею еще до того, как тот решит нажать на спусковой крючок, причем несколькими способами. Но не предпринимает ничего. Словно испытывает выдержку. Свою. Его. С ним ничего не случится, он это знает. Но пустой щелчок заставил его пошатнуться. Если бы честно признался себе - то ожидал выстрела. Может быть в голову. Наверняка. -И после этого ты думаешь, что мы как-то различны? - одними губами, почти шепотом, глаза полуприкрыты, рот искривлен словно от боли, губы сжаты. А когда смотрит - во взгляде отражается то горячее и болезненное, что тянет в груди.

Еще немного промедления, со стороны может показаться, что Солдат смакует мгновения унижения, страха и обреченности своего оппонента. Но он только смотрит. Шаг, еще один. Так неспешно, так идут победители, хищники, знающие, что их жертва никуда не денется. Совсем близко - даже может рассмотреть темно-голубые вкрапления на расширившейся радужке глаза. Снова уцепляет ладонью за подбородок, на этот раз жестче. Бионической. Странно, но он кажется выше. Может быть за счет платформы его армейских сапог, может быть из-за чего-то еще. - Не пристрелю. - это отрицание звучит еще более угрожающе, чем обещание скорой смерти.

Насильно поворачивает его голову в одну сторону, потом в другую, рассматривает, словно причудливое произведение искусства. Если уж Зимний солдат оказался этим днем с дефектом, то почему бы не распробовать все грани этой бракованности до того момента, как его починят. Разжимает пальцы так же внезапно как и сжал, осторожно проводит механическими пальцами по слегка небритой щеке, этот жест даже можно назвать нежным. - Тебя ждут. - утверждение, полное совершенно непонятных эмоций. Внутренние ощущения вообще невероятно болезненны, впечатление такое, будто титановый саркофаг, в который был плотно закован распадается по винтику, ослабляясь.

Прекрасно отдает себе отчет в том, что полностью не освободится, что эти винтики будут вновь вкручены обратно, еще больше, еще цепче, еще плотнее. - Здесь холодно. - понимает совершенно внезапно. не по собственным ощущениям, а по тому, как покрылась мурашками кожа Баки, виднеющаяся из-за порванной формы. Не говорит ничего больше, просто слегка наклоняется, подхватывает ничего не подозревающего человека, перекидывает через собственное изуродованное металлом плечо и несет. Держит крепло, а идти недалеко, вторая дверь по коридору - лазарет, пара кушеток, кресло, приглушенный свет и немного теплее. Должно быть. Наверное. Зачем он это сделал? Потому что живой. Сейчас. С ним. Это ощущается. И это больно.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+2

11

Кажется, Баки устал бояться. Вот так просто, даже банально. Слишком много ударов совершило его сердце за последние минуты, проведенные в этом странном месте, и теперь оно попросту вымотано, сбилось с ритма и в попытках не остановиться раньше времени замедлилось, ища здоровый такт.
Сам же Барнс ощущает себя опустошенным, как и любой человек, враз утративший всякую надежду. Он прощается мысленно со Стивом, извиняется перед ним за то, что так нелепо бросил его в столь нелегкое время, а после выдыхает шумно и немо молит высшие силы позволить ему умереть быстро. Это большее, на что Джеймс может рассчитывать.
Но думает он так лишь жалкие несколько секунд, за которые успел испытать всю скорбь и обреченность этого мира. Серые глаза распахиваются в искреннем удивлении, ищут подтверждения тому, что их обладателя что-то спасло от смерти. Солдат не говорит больше ничего, но и оружия в его руках не наблюдается, если, конечно, не считать за оное пугающий металлический протез, только снова впивается пальцами в подбородок Баки и разглядывает его лицо.
Внутри борются самые противоречивые чувства: с одной стороны, Джеймс, всегда отчаянно желавший жить, не может поверить в свое счастье, заключавшееся в тот миг в банальной возможности дышать, а с другой, более рациональной, поведение Солдата все еще не поддается логическому осмыслению и вгоняет в полнейший ступор. И почему только Барнсу довелось встретить именно этого мужчину?..
Баки осознает, что его буквально колотит, лишь слыша откуда-то из-за пелены шока лаконичное "холодно", но он готов руку на отсечение дать, доказывая, что дрожь пробирает тело вовсе не от температуры воздуха. На нее Барнс обращает внимание лишь теперь, правда, и это забывается, как только и без того нелепый мир вдруг переворачивается с ног на голову.
Он чувствует чужие руки на бедрах, ощущает, как сводит спазмом желудок, стоит лишь стукнуться животом о железо протеза, и неловко утыкается носом в чужую спину. И Барнс понимает, что до этого момента, в принципе, ничего не знал о настоящем удивлении.
- Эй! - его голос непривычно звонкий, он полон почти праведного возмущения. - Какого хрена?! Немедленно поставь на землю!
Баки брыкается, не готовый мириться с таким положением даже в благодарность за дарованную по каким-то неясным причинам жизнь, целит носком сапога в живот, но встречается с крепкими пластинами брони - как только мог забыть. От того, чтобы начать колотить Солдата по спине, Барнса удерживает лишь стыд и нежелание окончательно скатываться до поведения обиженной девицы, ну, и то, что мужчина вскоре опускает его на кушетку, и мир снова предстает с нормального ракурса. К счастью.
Голова кружится от резкой смены положения, но совсем немного. У Джеймса все еще неплохая реакция, и он тут же отползает назад, к стене, и поднимает ладонь в предупреждающем жесте, пусть и понимает смутно, что ничерта его это не спасет, если странный человек вобьет что-то в свою лохматую голову и задастся целью снова полезть к сержанту со своим нихрена-не-обыском. В какой там раз? В третий?
- Стоять, - дрожащим голосом произносит Джеймс, будучи не в состоянии даже тон выровнять сейчас. - Чего ты хочешь вообще, а? - кажется, он даже искренне рассчитыаает на нормальный ответ. - Понимаешь, что все это дохрена странно, нет? И мне это не нравится, парень, совершенно!
Баки, в принципе, будучи неглупым малым, осознает, что на его желания тут не плевать разве что ему самому.
Он все еще категорически не желает отождествлять себя с человеком напротив, но подсознание предательски нашептывает, что отрицать очевидное - глупо. Они слишком похожи, даже не смотря на видимые различия. Но Барнс не знает, как объяснить все это.
Джеймс разрывается, почти что буквально, ощущая, что у него вот-вот мозг взорвется от противоречивостей и созревших вопросов, ответы на которые явно было не получить. Кто же этот Солдат? Чего ему надо? Как выбраться отсюда?
- Тут теплее, - нервно замечает Баки, отгораживаясь от мужчины подогнутыми коленями, хоть в действительности и не чувствует разницы. - Дальше-то что?..
"Чай, тосты с джемом и плед? Тоже мне, заботливый выискался," - ну, хоть произнести это вслух у Барнса мозгов не хватает, как бы не хотелось съязвить. А хотелось сильно. Но он лишь выдыхает шумно и замирает, закусывая губу и неотрывно глядя в льдистые глаза, словно ища в них ответы...

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

Отредактировано Phantom (2016-06-18 00:01:30)

+2

12

Было бы странно ожидать, что Барнс не будет дергаться. не будет сопротивляться такому беспардонному обращению с его телом. Но кого это волнует. Возня и сопротивление слишком незначительны, Солдат даже с шага не сбивается. Может быть забота о том, чтобы не замерз - не первостепенная. Может быть это тщетная, инстинктивная, глупая попытка спрятать его, чтобы не нашли чуть дольше. То был огромный зал, просторный, у всех на виду,здесь же меньше, теснее, для того, чтобы добраться, понадобиться несколько лишних секунд. Как же по-идиотски. Зимний чувствует себя загнанным зверем в лабиринте без выхода. Как чувствует себя Баки - не хочет даже представлять.

Ссаживает его на кушетку, с некоторой неохотой, стоит признать, потому что даже несмотря на пинки,ощущать тяжесть этого тела...приятно. Спокойно - более верное слово. Смотрит хмуро на сжавшегося Барнса. Почему он так? Это даже обижало бы в некоторой степени, если бы в лексиконе Солдата было подобное слово. Чуть склоняет голову набок, смотрит внимательно, улавливает дрожащую вытянутую руку, защитную позу, как будто бы от него пытаются отгородиться  по-максимуму.

Качает головой молча, запирает дверь, проворачивая ключ, это не поможет, это иллюзия безопасности и скрытности. Как дети, которые устраивают замок, накрыв простыней пространство между креслами и истово веря, что укрепления нерушимы и выдержат затяжную войну.  Солдат не собирается подчиняться отчаянному окрику и останавливаться, он как-то тяжело, грузно садится на другой, свободный край кушетки, пока не собирается ни трогать Барнса, ни что-либо еще. Просто смотрит.

-Чего я хочу? - несколько раз бессмысленно прикрыл глаза. - Тебя. - обрисовал все глобально, потому что на нечто более подробное не хватит ни красноречия,ни умения облекать мысли в слова, ни самих мыслей, чтобы хоть как-то описать горячие эмоции-ощущения. Глубокий вдох. неслышный выдох. - Не бойся. - это звучит бесконечно устало. Солдат не знает, сколько ему лет, сколько времени он функционирует, это сложно представить. Но этому, живому. врядли более тридцати, он слишком юн, это видно даже по глазам.

-Странно. Но из нас двоих не я появился здесь, всего-лишь тронув какой-то запрещенный камень. - губы снова кривятся. Про то, что камень был запрещенным, Джеймс не говорил, но догадаться совершенно несложно, стоило только уловить странный блеск в его глазах в тот момент, когда об этом рассказывал.- Я не знаю как, но ты должен исчезнуть отсюда. -говорит четко, деловито, мысленно просчитывая возможности. - Но не через дверь. Не наружу из базы. А на свое место, откуда ты исчез. - говорить об этом тяжело, потому что четко осознает, что будет, когда Барнс исчезнет - ментальный саркофаг вокруг него схлопнется, отключая пробуждающиеся, изломанные, искрящиеся эмоции.


-Расскажешь мне точно, где ты его нашел и как он выглядит.
- у Солдата всегда есть идеи, у него не отнять аналитический ум, который по  скорости и мощности может поспорить с любым современным компьютером. Убийство - это тоже искусство, одно из самых утонченных. Это не просто пуля в лоб или лезвием по горлу, иногда убивать нужно так, чтобы никто не понял, не осознал. Не оставлять следов, оставаться невидимым, убить человека на глаза у множества других так, чтобы тебя никто не увидел даже.

-Дай мне...
- и не знает, как продолжить, как обрисовать все то, что ломиться через ребра наружу, то, что  кажется ощущается на кончиках пальцев бионической руки. Слегка наклоняется вперед, тянется с изрядной долей грации и пластичности, приобнимает Барнса за плечи, притягивает его к себе ближе, всего как есть, с подтянутыми коленями, собранного в  компактный комок. Еще ближе, обхватив руками, обеими. Живые и механические пальцы сцеплены между собой. 

Собственное тело прошивает крупная дрожь, так похожа на мелкую судорогу. - Не бойся. - теперь это звучит совершенно отчаянно обреченно. Потому что если в этот раз Баки снова попытается вырваться, то уже не знает, что будет потом. Он ведь тоже может отчаяться,особенно сейчас, когда настолько ментально нестабилен и сам не знает, что от себя ожидать.  Может разъяриться, может связать, может свернуть шею, способен действительно на что угодно.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+2

13

Баки, в принципе, успел смириться с тем, что Солдат – странный. Очень странный. И вещи он говорит странные, неподходящие, и ответы на вопросы у него, в целом, такие же. Удивительный собеседник, мать его.
Барнс настроился уже на самый ужасный ответ, но лаконичное «тебя» все равно вогнало его в совершеннейший ступор. Мысли разлетелись осколками, впиваясь острыми углами в воспаленный мозг, стоило лишь попробовать осознать ответ, и сержант, кажется, побелел до состояния больничной стены.
- Это еще в каком смысле?.. – растеряно спрашивает он, часто моргая, совсем как мальчишка, будто и не было проведенных на войне лет. – Ты это о?.. – Джеймс не договаривает, потому что голос пропадает.
И он осознает, что боится только сильнее; жалеет, что нельзя просочиться сквозь стену и бросает совершенно жалобный взгляд на запертую дверь, когда мужчина опускается на край кушетки. Баки совершенно не нравится чувствовать себя запертой в клетке птицей, сама ассоциация неприятна, но другие сейчас как-то не напрашиваются.
Взгляд его становится еще более растерянным, когда речь заходит о камне и о том, что, черт возьми, Солдат хочет помочь ему вернуться. Это так неожиданно и вызывает такую бурю эмоций, что Джеймс враз забывает обо всем, улыбается широко и подается вперед. В тусклые глаза Солдата он всматривается всего мгновение и, не находя подвоха, торопливо заговаривает:
- Я с отрядом был возле Зальбурга, в Австрии, на базе… одной гадской организации, - Барнс не уверен сперва, что стоит выкладывать всю правду, но быстро осознает – хуже не будет, а попытаться выбраться, все же, стоит, используя любые ресурсы. – На базе Г.И.Д.Р.Ы., если ты знаешь, что это вообще такое, - он выдыхает как-то виновато и зябко ведет плечами; здесь ненамного теплее, чем в лаборатории, а разорванная рубашка не греет. – Там было пусто, мы лишь обыскивали помещения – искали документы, которые смогут помочь определить, куда бежали эти ублюдки, - и я наткнулся в одном из сейфов на камень. Он… небольшой, не больше спичечного коробка. Искрился, как… не знаю, самоцвет, пожалуй, я их никогда не видел. Фиолетовый, яркий такой, словно светился. Нас предупреждали, чтобы не трогали ничего подозрительного, да я и не собирался. Что-то словно потянуло к нему и я… - смущенный вздох, - взял камень.
Баки в тот момент походил на провинившегося школьника – ссутулился и опустив взгляд, ногтем мучая небольшое пятно на колене, будто оно было самым интересным объектов в пределах этой комнаты. Он поступил глупо и не желал оправдываться, доказывая, что не виноват, ни к чему это. Нарушил инструкцию – получай, Барнс, заслужил. Выпутывайся теперь.
- Я помню, что он был холодным, но ощущение касания исчезло слишком быстро, - Джеймс мельком взглянул за Солдата, явно проверяя, не трясет ли его еще от смеха, вызванного нелепостью рассказа. – Вспышка, а после я грохнулся аккурат перед тобой.
Баки хмурится и снова кусает раскрасневшиеся губы, вздыхает тяжело и замолкает, понимая, что больше ему рассказывать нечего. Слишком быстро все произошло, дабы детали успели врезаться в память. Ничего уже не попишешь.
А мужчине напротив, похоже, не смешно. Он не выглядит удивленно, скорее уж, обескуражено, и что-то подсказывает – вовсе не из-за поведанной Джеймсом истории. А после вдруг тянется к нему и… обнимает.
С губ Барнс срывается рваный вздох, непривычно шумный, плавно перетекающий в испуганный всхлип. Он краснеет, кажется, до кончиков ушей, осознавая, на сколько девчачьим получился звук, и отчаянно ищет в себе силы оттолкнуть Солдата. Просто потому, что он ведет себя ненормально. Неправильно. Его действия не укладываются в картину мира Джеймса Барнса.
Но мужчина осторожен. Он не причиняет никакой боли, даже не трогает его, как там, в лаборатории. Только обнимает, почти бережно прижав к себе, и, кажется, дрожит. Осознание последнего заставляет Баки замереть, уговорить себя потерпеть немного.
Просьба не бояться на сей раз звучит иначе и, кажется, действует. Джеймс все еще лихорадочно повторяет про себя, что все происходящее – ненормально, но его явно не колотит от бесконтрольной паники. В конце концов, сцепленные за его спиной руки – не дуло винтовки напротив груди.
- Солдат, - как-то робко зовет Барнс, шепотом, обжигая горячим дыханием чужое ухо. – Сожмешь сильнее, и некого будет домой отправлять, слышишь? – он коротко смеется, пытаясь как-то разрядить обстановку.
Человек, который откровенно сильнее его, тут уж и гадать нечего, сейчас кажется настолько ранимым, что его становится жаль. Это совсем неуместное чувство, оно должно быть чуждо военному, но Джеймс не может так просто себя переломить. Он человек, ему свойственны живые эмоции.
И, секунду колеблясь, Барнс дает им волю. Он тянется к Солдату, совершенно неловко обхватывает его за талию, обнимает, ведет ладонями по спине, гладит как-то успокаивающе, и расслабляется, прислоняясь лбом к чужому плечу. Всего несколько секунд слабости и поддержки – это ведь она, верно? – не могут никому навредить. Баки уверен.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+2

14

Солдат не совсем понимает замешательства Барнса, тот похоже как-то даже смущен, но почему и зачем... сложно сказать, какое-то совершенно нетипичное поведение. Зимний только смотрит на него в упор, не отводя взгляда, смотря в глаза - там так много всего, что и поспеть невозможно. Живые, эмоциональные, совершенно запредельные глаза. Вот  так,похоже и сходят с ума окончательно. А потом и улыбка, в этот раз просто невероятно искренняя, такая.. солнечная, что  странным образом хочется зажмуриться. А потом все идет в чертям. База Гидры. Очень смешно. Чертовски смешно.

-Хайль Гидра. - негромко,заучено, кривя губы в отвращении. Даже за эти два слова ему полагается наказание. Как посмел произнести святое с чертовым пренебрежением, отвращением, омерзением, без придыхания, без должного почета. Прекрасно же помнит все эти вводные лекции, полные пафосной возвышенности. Только вот парадокс: они знают как им управлять, они знают триггер-код, который превращает его в идеальный механизм, н6о они глупы настолько, чтобы не понимать, что все эти слащавые речи о предназначении, об очищении расы не находят в Солдате совершенно никакого отклика. Потому что  они не запрограммировали его на эмоции. В противном случае, он бы стал еще более страшным, смертоносным и сумасшедшим.

И самое странное, что он знает, о чем говорит Баки. Он видел этот предмет, когда-то мельком, скользнул по нему взглядом без интереса, отмечая некоторую странность. Здесь, на базе.  Не так уж и давно кажется. Не помнит никакой связи с этим камнем, разве что тот факт, что его слишком бережно укладывали в кованную шкатулку и не касались руками. На базе по-прежнему тихо. Время еще есть, хотя Солдат почти ощущает, как утекают минуты. Но он успеет достать камень и передать в руки Джеймсу до того, как того попытаются ликвидировать, до того, как Зимний получит приказ, которого не сможет ослушаться. А пока время есть.

-Только в Австрии базы давно нет. Ее уничтожили почти в то же  самое время, как сделали меня. Я - чуть позже.  - снова разлепляет губы, проговаривает. История Гидры, все их планы-подвиги-сражения-поражения - это та самая матчасть, которую должен был знать даже он. Которой должен бы истово проникнуться. Пока только знал.

Обнимает чуть-чуть сильнее, он правда словно бы наслаждается теплом Барнса, как будто заряжается от него какой-то энергией неповиновения. И поначалу почти не понимает о чет тот говорит. но спустя секунду слегка расслабляет хватку, но не разжимает рук. Ответное объятие становится полнейшей неожиданностью, вызывающей свистящий вдох, вызывающей дрожь. Солдат как будто бы обмякает на несколько мгновений, прикрывает глаза, дышит тяжело. Тактильный контакт вызывает какие-то чертовы фейерверки в голове. Его никогда не касались ... так. Его мыли, стригли, брили, он участвовал в боях, в спаррингах, получал удары, но никто никогда не касался его.

Крепкая тепла ладонь скользит по спине и это ощущается даже сквозь экипировку, теплое чужое дыхание мазками ложиться куда-то в район плеча, где-то в районе загривка от этой всей ситуации рождается странное дрожащее ощущение, которого растекается вдоль позвоночника, это больно. Это приятно. Это пугает. Зимний размыкает руки. ведет кончиками пальцев живой руки по щеке Джеймса, мягко вынуждает его поднять голову, клонится вперед легко и уверено, смотря в глаза, не отрываясь. Прижимается лбом ко лбу, и только тогда позволяет себе прикрыть глаза, выдыхает, сглатывает, так, словно ему несоизмеримо больно.

-Я вытащу тебя отсюда. Не бойся. - звучит так горько и отчаянно. Хотя бы потому, что не зная своего прошлого, Солдат понимает, что Джеймс Барнс после побега отсюда не проживет долго и счастливо где-то еще. Понимает, что рано или поздно, несмотря на этот финт пространства и времени, Джеймс Баки Барнс станет им. Это неизменно. Так будет. И никто из них не в силах этого изменить Но пока есть немного времени. Для Солдата - насладиться самим собой, живым. Для Джеймса... нет,  может ему это совершенно не нужно. Он ведь даже не подозревает, полагая, что это какая-то чертова непонятная странность. Пусть так и будет. Зимний чувствует эту давящую, тяжелую обреченность и отчетливо понимает, что не хочет, чтобы  то же самое ощущал человек, которого сжимает бионической рукой так сильно, но бережно, дыхание которого ощущает на своем лице.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

Отредактировано Тигроид Необыкновенный (2016-06-18 22:28:28)

+2

15

Хайль Гидра. Черт. Баки уже слышал это, будучи в плену, и теперь от одного лишь звука этих слов по спине мурашки бегут. Успокаивает лишь тон, кажущийся Джеймсу презрительным.
Он бы задал с сотню вопросов, но… не хочет. Зачем, в конце концов? Солдат хочет помочь, хочет вывести его отсюда. Его мотивы неважны, засады ждать не приходится – смысл в ней, если этот мужчина и сам мог скрутить Барнса уже раз двадцать, по меньшей мере. К черту сомнения.
Баки только решает отбросить все ненужное, не касающееся камня, как слова Солдата буквально пришпиливают его к месту, словно бабочку. Как это – базы нет? Как это – сделали? Что-то снова идет не так, ломается, рушится на глазах, заставляет напряженно думать. Точнее, могло заставить минут десять назад, а сейчас Барнс только вздыхает устало, понимая, что худшие подозрения его подтвердились.
- И какой сейчас год? – вяло интересуется он, ожидая услышать любую цифру. Куда его забросило? На пятьдесят лет вперед, на сто? Разница невелика, ведь в любом случае ситуация кажется невозможной. Нереальной. Джеймс на миг даже думает, что все это – дурацкий сон, и он вот-вот проснется в их со Стивом палатке, расскажет другу обо всем, они вместе посмеются, а вскоре забудут. Идеальные вариант.
Говорят, попав в кошмар, нужно лишь признать, что это лишь сон, а не реальность, и тотчас проснешься. Баки почему-то не просыпается, и объяснение этому есть лишь одно – ничерта ему не снится эта база и мужчина, все еще его обнимающий.
Барнс не отстраняется, даже признается самому себе как-то отстраненно, но не терпит эти секунды, а умудряется найти в них странное облегчение, даже успокоение. От Солдата веет поддержкой сейчас, а это именно то, в чем так нуждается Баки. Смысла нет противиться, когда тебе дают желаемое, это попросту глупо; Джеймс даже улыбается куда-то в мужское плечо и легонько трется носом, прежде чем отстраниться – руки-то разжимаются.
Вопреки всему, он вздрагивает, стоит холодным пальцам коснуться щеки, но не отстраняется, глядя в глаза; на губах его все еще играет улыбка, такая привычная и светлая. Джеймс Барнс ведь всегда был душой компании, парнем, способным почти с любым найти общий язык и, в итоге, стать почти что предметом обожания. И, похоже, с Солдатом этот небольшой дар работает ничуть не хуже, чем с простыми смертными, пусть тот и откликается несколько… нестандартно.
- Я и не боюсь, - Джеймс слегка хмурится, но это, скорее, наигранное выражение, призванное показать недовольство от того, что его, похоже, считают здесь совсем уж зеленым мальчишкой, а он ни разу не такой.
Наверное, стоило бы спросить, есть ли у Солдата какие-то идеи на счет того, как выбраться отсюда, но Баки не трогает эту тему. Он удивляется самому себе и внезапному интересу, опять же, совершенно неуместному, но поделать ничего не может – это сильнее его.
Барнс отстраняется мягко, пальцы касаются запястья мужчины, но не затем, чтобы отвести его руку, а просто привлекая внимание, заставляя вновь посмотреть на сержанта. А парень тем временем снова улыбается, щурится с явным любопытством и, черт возьми, вновь покусывает губы – это он, похоже, вовсе не контролирует.
- А ты? – тихо спрашивает Баки на выдохе. – Что с тобой? Уж не знаю, кто там твой командир, но он вряд ли обрадуется, узнав, что ты мне помог. Да и с заботой о подчиненных у него, уж прости, явно все дерьмово. Даже аптечки на базе нет, - он хмыкает и, не задумываясь, несколько раз ведет большим пальцем по ссадине на скуле Солдата, стирая запекшуюся кровь. – Чую, с остальным еще хуже.
Отчего-то Барнс знает, что не ошибается. Например, слова, что Солдата «сделали» и что-то там о «функционировании» навевают мысли о том, что те, кому он служит, к людям своим относятся едва ли лучше, чем к машинам. Если не хуже. От этих мыслей Джеймс дергает плечом, явно неприязненно, и уверенно вскидывает подбородок.
Пожалуй, Стив Роджерс, знавший Баки, как облупленного, сходу понял бы, что такое выражение на лице его друга появляется перед тем, как он хочет сказать нечто, с чем лучше не спорить. «Не смей ввязываться в драки, сопляк!» - как пример. Но сейчас с губ Джеймса слетают совершенно другие слова:
- Если найдем тот камень, то… Не хочешь пойти со мной? В моем отряде отличные ребята, - кажется, предложение абсурдно, но Баки не умеет оставлять доброту к себе без ответа. – Из этого может что-то получиться. Серьезно. Что тут ловить?
Легко говорить, когда возможность возвращения домой висит в воздухе, оставаясь лишь призрачной мечтой. Просто элементарно. Когда – или если – дойдет до дела, будет сложнее. Барнс понимает это, но от слов отказываться не собирается; если этот мужчина поможет ему, то Джеймс все сделает, чтобы и его забрать из этого гиблого места. Он упертый, он точно сумеет.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+2

16

Вот, наконец, пошли правильные вопросы. Но... лучше бы продолжил спрашивать всякие несусветные глупости и не получать ответов. Барнс умный, как же иначе. Он сейчас начнет анализировать и поймет все прекрасно, сложив логчиескую цепочку. На это не уйдет много времени. В противном случае, Солдат будет разочарован... сам в себе. Но. что-то внутри тревожно сжимается, потому что... Зимнему не хочется передавать Джеймсу ту самую безысходную обреченность, то знание, которым обладает он - безымянное оружие на службе Гидры.

-2014. - коротко отвечает, снова кривится в какой-то полузвериной усмешке. В какой-то момент память сотрется, ничего этого не будет в этой голове. Что в прошлом, что в будущем. Солдата ждет обнуление. Снова. В ближайшее время. Они научились делать это менее топорно, оставляя в голове основные моменты.  Чтобы не учить заново. Джеймса Барнса ждет обнуление. Первое из бесконечной череды. И об этом совершенно не хочется говорить.. Потому что слишком ценна эта доверчивость. Потому что не пропустил тот момент, когда Баки Барнс из ощетинившегося оружием солдата превратился в того человека, которого держит сейчас в объятиях.

Улыбка продолжает поражать. Не то, чтобы Солдат часто видит искренне улыбающиеся лица, но это нечто совершенно запредельное. Настолько откровенно, почти невинно, так тепло, что даже сердце вздрогнуло. - Конечно не боишься. - голос звучит неожиданно сипло, словно сломано. Солдат никогда не понимал своих хозяев. Он и не должен был, этого не требовалось, просто легкий осадок недоумения всегда оставался - власть, деньги, абсолютная власть, абсолютные деньги, мощь, оружие - чего ради? Хозяева менялись, приоритеты оставались одни и те же. Фанатизм, идиотизм, умелые манипуляции, личные интересы. Все одинаково.

Ему было все равно до сегодняшнего дня. Просто у Зимнего, не имеющего до этого момента ровным счетом ничего своего, даже личности, появилось своего рода сокровище. Нечто безумно ценное, с которым не сравниться ни власть, ни деньги. Вот эта улыбка. Сияющая настолько, что оторваться невозможно. Легкие прикосновения чутких пальцев и Солдат пытается отзеркалить эту улыбку, улыбнуться в ответ. Губы дрогнули, лицевые мышцы, непривычные к подобному, сначала нехотя, но поддаются. Улыбка выходит кривоватой, какой-то судорожной, но такой же искренней. Как оставить все это в памяти и не дать им добраться до этого?

Следующие слова повергают в какой-то шок, смотрит как-то недоверчиво, прикрывает глаза, смотрит снова. Неужели он серьезно? - Никто не узнает. Сейчас здесь только я. Камеры и прослушка чистится за секунды. Тебя здесь не было никогда. Вот и все. - говорит глухо, но немного торопливо, криво усмехается, прикрывает глаза, гладит кончиками пальцев Барнса по подбородку. Как все у него просто. Знает же, понимает, что это невозможно. Глупый-глупый Джеймс Барнс. И, похоже, эта глупость  не стерлась даже за пару десятков лет, после стольких стираний памяти.

-Ты не понимаешь. - начал со всей возможной мягкостью, уже как-то почти машинально пригладит по щеке. - Я не могу уйти отсюда. Тем более с тобой. Что я там буду делать? Я оружие. Безупречно вылепленный механизм. Я вещь. Которая приводится в действие определенным набором слов. Если сейчас появится кто-то и произнесет их, отдаст приказ, я оторву тебе голову - и это не метафора - и даже не вздрогну. - Солдат не привык много говорить, голос немного сипит. срывается, но нужно объяснить. - Я никто. У меня нет даже имени. То, чего ты от меня сегодня добился - считай это сбоем в системе, поломкой, потому что завтра я уже ничего не буду помнить. - как можно более убедительно, потому что это правда.

Провел тыльной стороной живой руки по нежной коже щеки, закусил нижнюю губу, смотрит из-под ресниц на Джеймса, прижимает его к себе ближе. - Ты не должен думать обо мне. Ты должен думать о себе.- теперь это четкое разделение, впервые после осознания, что "ты это я". - Я завтра ничего не вспомню... - повторяет почти шепотом, в глазах нечто похожее на страх пополам с упрямством. - Позволь мне...просто... немного...я хочу побыть живым... - придерживает Баки за подбородок, а потом совершенно неумело, но мягко и осторожно прижимается губами к его губам

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

Отредактировано Тигроид Необыкновенный (2016-06-19 21:20:02)

+2

17

Страх и злость – несовместимые чувства, вообще-то. Когда ты боишься, ты слишком слаб, чтобы даже помыслить о том, как разозлиться. Но только не в случае, когда боишься ты не за себя, а за кого-то другого. Вот тогда-то злость крепнет внутри, разжигается этим страхом и вмиг превращается из маленькой искорки в бушующее пламя, способное спалить все вокруг. И всех.
Баки плевать на год – он ожидал этого, - только усмехается как-то грустно и отводит взгляд на миг, пряча появившуюся в глазах растерянность. Но куда больше Джеймса интересуют другие слова, от которых мороз по коже и сердце замирает. Ведь картинка в голове уже сложилась.
Две тысячи четырнадцатый. Парень напротив – Джеймс Барнс, только… сломленный. Искалеченный, превращенный в Солдата, которому и на имя-то свое плевать. И сделала это ненавистная Г.И.Д.Р.А. – у нее получилось добраться до него. Как? Когда? Баки хочет знать и желает остаться в неведении одновременно, путается в собственных чувствах и тонет в вязком тумане шока; кажется, даже дышать становится тяжело.
- Что они с тобой сделали? – глухо спрашивает он, цепляясь взглядом за улыбку Солдата – она смотрится непривычно на его лице, не смотря на внешнюю схожесть с Баки. – Когда? Я хочу знать.
В коротких словах кроется пару десятков вопросов. Когда Барнс снова попал в лапы Г.И.Д.Р.Ы.? Что случилось с его рукой? Что за набор слов? Почему человек напротив выглядит едва ли старше Баки спустя столько лет? И почему, черт возьми, ситуация с каждой секундой все больше похожа на дурной сон?
Не стоило и надеяться, что этот Джеймс согласиться уйти отсюда. Конечно же, как только Баки мог надеяться! Да только Солдат, наверное, позабыл о собственной упрямости, совершенно ослиной и безоговорочной, раз решил, что так просто отделается от другого себя. И Барнс подтверждает, что не намерен сдаваться, хмурясь и выразительно хмыкая, вздернув подбородок.
- У тебя есть имя, - возражает Баки. – Джеймс Барнс. Ты сам признал, что ты – это я. Да и я умею складывать два и два, знаешь ли, - он морщится почти болезненно, лихорадочно ища аргументы в пользу собственного желания увести Солдата с собой. – И, знаешь, мой друг-сопляк недавно стал больше меня и научился кулаком танковую броню пробивать. Не думаю, что после такого двойник из будущего – такая уж диковинка, - парень снова смеется, откровенно нервно, но все же. Он обязан уговорить Солдата, ведь понимает вдруг – он без него никуда не уйдет. Сделает это и лишится себя, кусочка души, которая не умеет предавать.
И нет, Баки не хочет, чтобы его забывали. Это как-то несправедливо! Почему он должен помнить, что случилось сегодня, должен сожалеть, если не сможет вытащить и этого Джеймса, а этот, другой, вдруг возьмет и забудет? Нет уж, не дождется.
- Пожалуйста, - печальный взгляд и тихий шепот, наверное, призваны растопить лед уверенности и нездорового самопожертвования Солдата, но Баки об этом не думает – как-то инстинктивно вылетает. – Куда угодно, лишь бы отсюда подальше.
Он выдыхает шумно, закрывает глаза на миг и вслушивается в ощущения, вызываемые прикосновениями к лицу. Это все еще кажется ненормальным, особенно если учесть, что человек напротив и есть Баки, только из другого временного промежутка. Об этом всем определенно стоит поговорить, хоть с кем-то, но Солдат на психотерапевтические беседы, кажется, не настроен. У него вообще что-то странное в голове творится, это Барнс уже понял, но сейчас уверился раз эдак в десятый.
Серые глаза распахиваются в удивлении, а Баки просто-таки деревенеет вмиг, осознавая, что тепло чужих губ на своих собственных – ни разу не иллюзия. Это реальность, какая-то иррациональная и обескураживающая, пугающая даже, но ведь реальность. И в ней надо было как-то жить.
Первый порыв – отстраниться, отпрянуть, а после – наорать и, по возможности, выбить эту дурь из головы Солдата. Но внутри вероломно ломается какой-то переключатель, и вместо исполнения намерений Джеймс не двигается, пока и вовсе не приоткрывает губы, как-то ломано ловя ласку и даря ответную. До этого момента он не испытывал никаких проблем с поцелуями, но этот кажется каким-то другим, и даже не потому, что целует его мужчина-двойник, черт!
Баки даже не может понять, почему он отвечает. Пожалуй, самой правдивой причиной кажется боль и мольба в последних словах Солдата, от которых почти физически ощущалась боль в груди. Оттолкнуть его сейчас было бы хуже, чем разрядить обойму в грудь. И поцелуй в этом свете не казался чем-то отвратительным, воспринимался, скорее, как жест поддержки, говорящий: «Эй, парень, смотри, я с тобой. Верь мне, пойдем со мной, все наладится. Только верь!».
Барнс как-то лихорадочно цепляется пальцами за чужую шею, словно находя в этом опору, подается вперед и несмело углубляет поцелуй. Кажется, его бросает в жар, а к щекам приливает кровь, рисуя на скулах нездорово яркий румянец, но Баки думает только о том, может ли это помочь Солдату чувствовать себя живым. Хотя бы это он мог дать?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+1

18

-Я не знаю. - глухо отвечает. Он предполагал этот вопрос, он знал, что все это будет задано,равно как и знал, что не сможет на них ответить. Даже, если бы хотел.- Я не знаю.  Я не помню. Мне не нужно ничего помнить. Они будят меня раз год, в два года, раз в неделю, дают задание и я ни о чем не спрашиваю. - отчитывается будто, безлико, тускло, как отчет о задании Пирсу. - Здесь. - указывает пальцем на собственный висок. - Нет ничего. Не спрашивай. Я не отвечу. - это больно, это еще больнее.  Больно стало в тот момент, когда он появился и с каждой секундой легче не становится.

И так хочется донести до него простую мысль, что Солдата стоит оставить здесь. Что он сам не хочет никуда идти. Он вообще ничего не хочет. Нет у него желаний. И никакая радужная жизнь, которую Барнс сейчас обрисовал в своей голове не будет иметь ничего общего с реальностью. Солдат только улыбается вымучено, для себя он уже все решил, и согласия Барнса для этого совершенно не требуется. Когда нужно -легко сможет вырубить Баки, вложить в его руки тот самый камень и отправить обратно. Это все так явственно отражается в глазах, почти оттаявших, но одновременно таких не похожих на глаза Джеймса. Потому что места для надежды в его взгляде нет.

-Нет. Это не будет твоей виной или чем-то еще, что ты успел себе придумать. - говорит все так же тихо, но жестко, без капли слабины. - Ты же не можешь быть таким глупым, чтобы подумать о том, что время стерпит такую аномалию?- теперь уже совсем насмешливо, словно нарочно выводит его из себя, по крайней мере старается. - Ты должен своему другу. Но не мне. - это как точка в этом бессмысленном разговоре. Ну же, Джеймс, прекрати делать еще больнее. Ощущение такое, словно содрали кожу и пустили ток по оголенным нервам. В какой-то момент хочется малодушно оказаться прежним, бесчувственной машиной.

Хочется ровно до того момента, как мягкие. сухие губы отвечают на поцелуй. Зимний солдат не умеет целоваться. Он не делал это ни с кем и никогда. Он даже не думал об этом. Но сейчас его ведет какая-то странная интуиция. Чужие руки на шее - это ведь прямая угроза, но от их ощущения почему-то хочется беспомощно застонать. Солдат подается вперед, целует сам снова, сильнее, неуемнее, как умеет, жадно, только чтобы почувствовать больше этого вкуса, этих ощущений, до дрожи в пальцах. Сжимает Барнса в объятиях, прижимает к себе так сильно поначалу. А потом, словно опомнившись, расслабляет хватку.

И снова, на этот раз чертовски бережно гладит плечо бионическими пальцами, с такой нежностью, на которую не думал, что способен. Этот живой Джеймс настолько прекрасен, что на него даже дышать страшно. Хочется быстрее отправить его отсюда, чтобы не подвергнуть хотя бы сейчас какой-то опасности. Такие глупые мысли - Джеймс - солдат, он рискует ежечасно, ежеминутно. Следующую малодушную мысль о том, что лучше бы Баки застрелили на поле боя - откидывает ровно в тот момент, когда она собиралась появиться.

Под руками кожа, по руками живое трепещущее тело, Солдат не знает, насколько далеко ему позволено зайти, он не думает, он только действует, ведомый тем чутьем, о котором ранее даже не подозревал в себе. Слегка прикусывает полную нижнюю губу, осторожно скользит по ней кончиком языка. И от пробивших ощущений вздрагивает всем телом, отрывается как-то резко, смотрит на Барнса взглядом почти безумным. Это было...еще больнее, вот только... это было прекрасно-больно, тело словно пробуждается от спячки, тело требует своего, изголодавшееся по тактильному контакту, тело льнет к почти идентичному, не оставляя никаких просторов для воображения.

И снова целует сам, потому что не в силах отказаться, не распробовал, не понял, просто открывается эгоистичная натура. Целует чуть смелее, чуть теплее, слегка более жадно, но неизменно нежно, как и каждое касание - теплых пальцев к подбородку, к шее, сжал плечо едва ощутимо. Бионическая рука с тихим шуршанием пластин скользит по спине вниз, исследует грани возможного. Собственное дыхание подводит, сбивается, как никогда не было даже при долгом и быстром беге. Все идет не так, к чертям. Напирает вперед, уже неосознанно - это включились усыпленные, почти выжженные инстинкты: наклоняется, наклоняет Баки, почти опрокидывая его спиной на кушетку, но в последний момент удерживая раскрытой ладонью под поясницу.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+2

19

Баки плохо представлял, что такое отсутствие воспоминаний. Это походило на абсолютную потерю личности, а вместе с ней всяких желаний и стремлений. Виделось, во всяком случае, именно так.
Можно ли спасти того, у кого нет… души? Нужно ли? Барнс верил, что это вполне возможно и, более того, необходимо. Тем более, об отсутствии желаний у Солдата говорить не приходилось – он явно желал жить и… еще чего-то. Или кого-то. Об этом думать не хотелось, так как осознание себя как объекта чужих странных желаний было, по меньшей мере, чем-то неловким. Пугающим, если уж быть точнее.
Дыхание перехватывает – Солдат слишком сильно сжимает Барнса в объятиях, заставляя как-то задушено охнуть, прямо в чужие губы, но и опоминается он в этот раз сам, без неловких просьб. Только воздуха все равно не хватает, и приходится отстраниться, чтобы вдохнуть рвано, хоть на миг. Баки пытается сфокусировать взгляд на лице мужчины и замирает, видя совершенно безумный взгляд, по которому невозможно понять – рад ли этот Джеймс, зол или… Барнс бы поразмышлял на эту тему, наверное, но мысли не желают собираться в логическую цепочку, и вместо поиска адекватного объяснения происходящему Барнс улыбается, рассеяно и немного неловко, и шепчет совершенно не к месту:
- Кажется, это… неплохо. Определенно неплохо.
Вообще-то, это даже более, чем неплохо, но Джеймсу тяжело в этом признаться даже себе. Целоваться с мужчиной, собственным, черт возьми, двойником! Такое в самом бредовом сне присниться не могло, не то что в реальности случиться.
С другой стороны… Все равно никто не узнает. Не так чтобы Баки был очень уж зависим от общественного мнения, но отсутствие нужды краснеть после ох как успокаивало. Да и поцелуй – не такое уж криминальное действо.
Все эти душевные терзания Барнса прерываются очень быстро – очередным поцелуем. Джеймс даже не успевает сболтнуть ничего возмущенно-простестующего – ведь он не собирался повторять это, нет уж, хватит потрясений, – но Солдату ведь этот лепет не интересен. Да и сержант не особо сопротивляется, только продолжает цепляться за чужие плечи да слегка отклоняется – инстинктивно, поддаваясь очередной шальной мысли о том, как же дико для него все происходящее.
Правда, вместо того, чтобы отстраниться и разорвать поцелуй, у Баки, не без посторонней помощи, конечно, получается опуститься на кушетку, да еще и Солдата утащить за собой. Металлическая рука холодит даже через ткань рубашки, Барнс слегка ерзает, пытаясь уйти от неприятного ощущения, и неосознанно прижимается к горячий губам сильнее, скользит по ним языком и рвано выдыхает, прежде чем осторожно отстраниться.
- Что ты делаешь? – слабо интересуется он, глядя в глаза Солдата; пальцы все сжимают его плечи, не давая подняться, пусть Барнс, вроде бы, и не думает об этом. – Это странно. Ужасно странно. Хоть и круто, не поспоришь.
Джеймс только сейчас замечает, что полы рубашки разъехались, только сейчас почувствовал, как неприятно ремни и пряжки формы трутся о кожу. Он снова слегка ерзает под чужим телом, косится с недовольством на источник неудобства, уходя от этого контакта, правда, вместо этого получается только прижаться теснее. Очень иронично.
Баки физически чувствует, как краснеет, и от этого жмурится, улыбается и откидывает голову, буквально подставляя шею под губы мужчины – неосознанно, разумеется – только чтобы уж точно не видеть воочию, как интимно выглядит эта близость. Ему и тактильных ощущений более, чем достаточно, чтобы дыхание сбилось, а сердце забилось в совершенно ненормальном ритме.
А пальцы тем временем снова скользят по шее, касаются волос, перебирая пряди, ласково и осторожно. В голове все еще, будто запись на повтор поставили, крутятся слова о том, что Солдат хочет почувствовать себя живым. И Барнсу кажется, что незатейливые прикосновения помогают в этом в разы лучше его болтовни, что, в принципе, неплохо, потому что никаких путных речей на ум не приходит…

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+2

20

Как будто время замерло, или замедлилось до такой степени, что каждая секунда стала как густая, текучая капля горячей смолы. Все это так странно, по ощущениям, что почти боязно, но нет никакого желания останавливаться. Потому что время - конечно, потому что эти капли-секунды когда-нибудь закончатся, их можно пересчитать. Но, в любом случае есть нечто, намного важнее бессмысленного пересчета времени, отведенного им двоим. Солдат никогда не мыслит штампами, Солдат никогда вообще не мыслил о чем либо подобном, но сейчас в его голове, в его душе возникают слова, кажущиеся такими бессмысленными, словно он уже говорил их когда-то, кому-то. Много раз.

-Это, определенно, прекрасно. - фыркает мягко, губы изгибаются в какой-то слегка лукавой усмешке. Никогда не был таким, а теперь вдруг  что-то мелькает. И, наверное, это действительно странно. Тот факт, что за всю свою долгую, кровавую, жестокую жизнь, самым прекрасным из когда-либо виденных существ, он считает себя. Никто больше не мог тронуть то, что осталось от его души, никто и не стремился. Да, если подумать, Баки тоже не желал этого страстно. Но, судьба слишком  непредсказуема.

Потому что тело начинает жить словно само по себе, опережая разум. Кожа вспыхивает от каждого прикосновения, словно пробуждается от долгого сна. Зимний не знает, что делать дальше, у него нет никаких инструкций на этот счет, действует по наитию, как-то интуитивно: губы горят от каждого прикосновения, сердце совершенно заполошно бьется - еще один сбой. Горячий язык встречается с его и как-то абсолютно непозволительно хочется застонать. От ощущений, от удовольствия, об тончайшей боли, которая никуда не собирается деваться.

Солдат старается быть осторожным, нежным, это совершенно несвойственно ему, но как-то навредить не хочется, вообще, подобная мысль даже внушает какой-то страх. Слишком хрупок, нужно думать о каждом движении. И вместе с тем иррационально хочется насладиться всем.
-Я понятия не имею, что делаю и что делать дальше. - как-то беспомощно откровенно признается. Это истина, никогда бы не подумал, что наступит на столь тонкий лед, на то, что окажется в такой ситуации, где все его остро отточенные умения не могут ничем помочь, где окажется почти полностью беспомощным.

-Странно. Очень странно. - кивает, соглашается, смотрит на Джеймса как-то почти благоговейно, и снова улыбается как-то озорно. Чужая улыбка, но ему идет, в глазах появляется слегка сумасшедший блеск. И от него не ускользает легкое ерзанье Баки, едва заметная гримаса на лице. Он все понимает. Подобная чуткость удивительна даже для него, удивляется тому, что она в нем есть. Поистине вечер открытий. Усмехается, слегка прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями. А затем немного отстраняется,  берется обеими руками за пряжки на боевой амуниции. Это вызывает некоторые затруднения. - Поможешь? - стрельнул глазами, это не должно было прозвучать именно так, ему действительно нужна небольшая помочь.

Все потому, что почти не доводилось одеваться-раздеваться самому. От него этого не требовалось. Его одевали, его мыли, его стригли, с ним обращались как с достаточно ценной вещью. А теперь... ну да, никто не подозревал о том, что Солдату понадобятся подобные навыки. Не поцеловать открытую шею - кажется преступлением, прижимается теплыми. слегка шершавыми губами коже. Чувствует соль пота, запах пороха, едва заметный металлический привкус крови и что-то еще настолько притягательное, что на мгновение мысль о том, чтобы поддаться искушающему предложению Баки, уже не кажется такой глупой. Но всего на мгновение.

Тело не молчит, тело отдает почти судорогой, почти болью от всей этой откровенности, тело требует прикосновений, разгорается огнем изнутри, жаждет сильных рук, нежных губ, жаждет встречного жара и отказать в этом - невозможно. Движения пальцев становятся более судорожными, пряжки и ремни поддаются - это все, в первую очередь, для Баки, которому все еще не хочется причинять вред, это все во вторую очередь для себя, потому что там, под плотным слоем черной кожи, пронизанной изнутри бронированными пластинами, скрывается такое же тело, которого никогда не касались, которое никогда не чувствовало себя желанным.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

0

21

Солдат улыбался. Наконец-то. Кажется, для него это было непривычно, странно, даже чуждо, но Баки ликовал - он смог вызвать эту улыбку. Он смог разбудить нечто светлое в, казалось бы, сломленном человеке, заставить желать и радоваться. По сравнению с этим смущение от происходящего и страх перед тем, куда все может зайти, меркли.
- Прекрасно, - эхом повторяет Джеймс, вздрагивая слегка от прикосновений губ Солдата к шее, чувствуя себя совершенно безвольным перед этим человеком. Ему хотелось покоряться, и вовсе не от страха.
Руки сами тянутся к пряжкам на жилете - снять броню, сейчас, быстрее, она совсем сейчас не к месту. К черту. Пряжки растегиваются с тихими щелчками, все до последней, и Баки торопливо стягивает с мужчины амуницию, замечает кровь на ней в последний момент и скользит обеспокоенным взглядом по чужому телу, убеждаясь, что кровь эта вовсе не Солдата. Он не хочет знать чья она, да и мысли текут совершенно в другом направлении. Кажется, Джеймс даже забывает на миг, как дышать.
Ран нет, а вот шрамов... Барнс хочет убить тех, кто сделал все это с... ним? Нет, Баки не отпугивают все эти рубцы, даже тот, что опоясывает плечо на месте крепления протеза. Он касается их, осторожно, удивительно нежно, обласкивая пальцами каждый, кажется, надеясь, что сможет так забрать всю боль, которую довелось испытать Солдату. Если бы это было возможно...
- Это все далеко зайдет, - шепчет Баки, немного испуганно, но вместо того, чтобы отстраниться после, вдруг подается к мужчине и прижимается губами к его плечу, одновременно оглаживая спину, прижимаясь до нельзя близко на мгновение, а после - поднимает на него слегка затуманенный взгляд. - Ты уверен?
Джеймс и сам-то не знает, чего хочет и почему сейчас ведет себя... так. Надеется, что, дав Солдату желаемое, сможет уговорить его бежать вместе? Конечно, Баки этого хочет, безумно, но даже это желание не могло заставить жар растекаться по телу, так и льнущее под чужие прикосновения. Он чувствует, как дрожит, потому что в чертовой комате до сих пор ужасно холодно, но все равно приподнимается слегка и неловко стягивает рубашку, а после зябко ведет плечами и улыбается, рассеянно ведя пальцами по скулам Солдата в очередной ласке.
- Поцелуй меня, - Барнс просит, отчего-то не решаясь сделать это сам, и совершенно бессовестно кусает губы, словно в нетерпении. Да ему и правда не терпится, хочется этой близости совершенно нерационально, но так сильно, что с каждой секундой промедления возникает желание жалобно заскулить.
И, кажется, хочется не только поцелуев. В списке желаний - ощутить чужие руки на теле, каждой клеточкой впитать ощущения от объятий, исследовать губами чужой торс... Голова шла кругом от всего того, что хотелось сделать, и непременно с Солдатом. В мыслях же стыд из-за этих желаний сплетался с радостью осознания полной взаимности. Все это граничило едва ли не с абсолютной эйфорией, совершенно неуместной, но оттого не менее волнующей.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+1

22

Солдат буквально чувствует, как Баки сдается, перед его напором, перед своими мыслями. Солдат всегда обладал звериным чутьем, но никогда не думал, что оно настолько тонкое, что может замечать такие вещи. Это едва ли не вызвало вздох облегчения, потому что запал настойчивости и упрямства медленно перерождался в нечто иное, огромное и горячее, делая его почти беспомощным. И это почти страшно. Почти. Пряжки и ремни расстегиваются с тихими глухими щелчками под умелыми тонкими пальцами. Зимний словно наяву чувствует, насколько слабнет его защита, к которой амуниция не имеет никакого отношения. Прохладный воздух касается обнажающегося тела и это заставляет вздрогнуть, заполошно выдохнуть. Солдат чувствует это. Он. Это. Чувствует. Прохладу, жар, дрожь по телу, ответную дрожь. Ярко, запредельно, до сбитого дыхания.

И пальцы, которые касаются так... нежно, благоговейно почти. Ни малейшего отвращения на лице не мелькает, когда видит шрамы, касается их. Белый, багровые, застывшие рубцы на исполосованной коже, отвратительные, почти гротескные. Солдат дрожит только от этого, прикосновения ведь почти невинны, но настолько откровенны, словно Баки касается чего-то более сокровенного, а не изуродованного тела. - Да. - как ответ на все вопросы заданные и возможные.-  Дальше, чем мы можем себе позволить. - соглашается, кивает, прикрыв глаза на несколько мгновений, странно улыбается, но, похоже, никто из них не собирается отступать. Жар внутри только разгорается,  будто плавит изнутри, все еще болезненно, но до такой же боли приятно.

Смотрит изучающе, максимально осторожно помогает, избавиться от одежды, и, заканчивая это тягучее движение, словно невзначай проводит по груди. По гладкой, почти без шрамов,и уже просто не может сдерживаться. Бионическая рука может быть такой же чуткой и нежной, как и живая, еще одно открытие за сегодняшний вечер. И эта просьба, этот голос человека, который уже сдался в плен и наслаждается этим - просто срывают последнюю выдержку, остатки выдрессированности и сдержанности. Приникает к непозволительно прекрасным, чуть припухшим губам в жарком поцелуе. Целует торопливо, глубоко, с жадностью, исследует языком столь сладкий рот, слегка стукается зубами, до нехватки дыхания, но остановиться невозможно.

Накрывает своим телом его, вытягивается на Джеймсе, прижимая его всем своим весом, он ведь больше, сильнее, и это не столько желание доминировать, сколько желание защитить, спрятать. От контакта голой кожи к коже хочется шипеть подобно коту, хочется совершенно неприлично застонать. Зимний сходит с ума, он словно наяву видит, как искрятся и дымят механизмы в его теле, потому что вещи не предназначены для такого, это перегруз, слишком огромное потрясение. Но... он не вещь. Сегодня - нет. Ощущения не просто зашкаливают, они грозят по-настоящему свести с ума.

Притерся бедрами вплотную, там, внизу, просто разгорается пожар, хочется еще ближе, еще сильнее, врасти телом в тело, стать единым телом, хотя, это тоже не будет достаточно близко. Целует-кусает сладкие губы, собирает их сладость и горечь, оглаживает ладонями бока, прослеживая все выступающие ребра, пальцы натыкаются на грубый ремень брюк. Подвисает на мгновение, будто решая, что делать с этой вещью. Помедлил, заколебался всего на мгновение - отрывается глотнуть воздуха, смотрит на Баки абсолютно безумными глазами - почти черными от расширившихся зрачков, как провалы. Облизывает зацелованные губы и приникает, почти вгрызается в подставленную  беззащитную шею, прикусывает кожу, лижет место укуса совершенно по-звериному, оставляет красочную метку. И ему это, черт возьми, нравится. Более, чем сладко.

Руки меж тем уже на пряжке ремня - для этого пришлось совсем немного изогнуться-отстраниться, но это того стоит - он уверен, потому что всю эту одежду больше нет никаких сил терпеть. она мешает, нужно избавиться. Вспышки мыслей в голове - как очередное задание. Только самому себе. Пряжка звякает о металлическую руку, ремень выдернут и отброшен, расстегнута пуговица на брюках и тут Солдат снова замирает. Приподнимает голову, отрываясь, пусть и нехотя, от шею Барнса, дышит тяжело, лицо бледное, губы почти алые. Смотрит на Баки как-то вопросительно, меж бровей залегла нахмуренная складка. Движения рук чуть замедлились, уже не такие порывистые, но и не остановились. Медленно тянет вниз брюки, комкает ткань, для того, чтобы было удобней - нужно отстраниться полностью, но сейчас на это не способен. И смотрит, смотрит вопросительно, просяще, упрямо, уверено. Длинные волосы прядками прилипли к мокрому лбу, щекам, шее.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+1

23

Было бы резонно заметить, что Баки сегодня и так зашел куда дальше, чем мог себе позволить раньше, и от одной мысли о том, что это еще не предел, лицо заливал предательский румянец. Но, когда горячие губы приникают к твоим, сминая поцелуем, а руки скользят по телу, даря столь желанную ласку, думать как-то не получается. Выходит, разве что, заметить контраст ощущений от прикосновения живых пальцев и металлических, и с удивлением осознать, что протез больше не пугает. Напротив, ощущать, как постепенно холодный металл нагревается от твоего собственного тела, просто… крышесносно, черт возьми.
Джеймс выдыхает рвано в чужие губы, а после – с готовностью отвечает, кажется, даже прикусывает в какой-то момент, и снова сталкивается языком с чужим. Это похоже на краткую борьбу за первенство, в которой Барнс проигрывает, но совершенно о том не жалеет. Поцелуй заканчивается вместе с воздухом, и Баки, только успев вдохнуть, тянется за новым, путается пальцами в волосах Солдата, тянет к себе, еще ближе, чем есть. А после – неожиданно стонет, когда зубы прихватывают кожу шеи. Бросает в жар, тело дрожит, оно и вовсе не подконтрольно сейчас Барнсу – он понимает это, когда вскидывает бедра, трется бесстыдно и теряет дар речи от осознания того, как же хочется продолжения.
Ладони беспорядочно скользят по испещренной шрамами спине, пальцы торопливо пересчитывают позвонки, пока не натыкаются на пояс – аккурат в момент, когда пряжка собственного ремня поддается. Кажется, Баки даже коротко шипит, потому что раздеть кого-то, будучи буквально вжатым в кушетку тяжелым телом, возможным не представляется. И он слегка царапает бока Солдата, прижимается губами к его плечу, прокладывает дорожку поцелуев вверх, по шее, пока не кусает легонько мочку и не шепчет:
- Снимай уже, - он улыбается – лукаво – и облизывает губы, медленнее, чем следовало бы, смутно понимая, как это может влиять. – Все.
Отпускать от себя мужчину не хочется даже на мгновение, Джеймс не желает лишаться тепла и этой жаркой близости – вдруг это не вернется после? С другой же стороны, избавиться от мешающей одежды он хочет не меньше, и это явно стоит того, чтобы потерпеть несколько секунд. Однозначно.
Барнс легонько толкает Солдата, заставляя отстраниться, ловит его вопросительный взгляд и тут же кивает, лишний раз подтверждая, что он не против, даже за, всем естеством. И будет чертовски рад, если кто-то поторопится.
Пальцы касаются лба, убирая прилипшие пряди, после снова путаются в волосах, даже тянут слегка, заставляя отклониться и открыть шею, чтобы в следующий миг Баки жарко прижался к ней губами – то ли ласка, то ли очередной жест одобрения, уже и не разберешь.
А после – он откидывается обратно на кушетку, вытягиваясь, открываясь и со странным удовольствиям чувствуя холод на коже, опутавший, казалось, все тело; наблюдает из-под полуопущенных ресниц и невольно улыбается, то и дело покусывая припухшие губы. И голос свой снова слышит словно со стороны:
- И с себя тоже.
Было бы интересно – просто смотреть. Солдат притягателен, до одури, холодно красив даже, и Барнсу это нравится. Напротив – человек, так на него похожий, но одновременно с тем совершенно отличен.
Он не выдерживает – и сам тянется к ремню, возится с пряжкой чуть дольше, чем хотелось бы, начиная тихо ненавидеть тех, что создавал для Солдата форму. Они что, предвидели сегодняшнее, и решили насолить Баки Барнсу таким количеством пряжек, да? Мысль дурацкая, она смешит немного, и Джеймс снова улыбается, когда тянет форменные штаны вместе с бельем вниз, снова же облизывает губы в явном нетерпении, а после – хмурится; в глазах же так и читается нетерпение.
А затем – снова близко, снова кожа к коже. Барнс не успевает рассмотреть Солдата, прежде чем тянет его к себе, прежде чем снова чувствует чужой вес и оказывается прижатым к кушетке, прежде чем сам подается навстречу, прижимается бедрами, оглаживает бока и первый раз целует сам, на удивление нежно, не смотря на нетерпеливость и откровенную жадность к этому телу.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+1

24

Никогда не думал, что можно вот так просто перестать владеть своим телом, даже мысль об этом казалась пугающей, невыносимой, отдающей горьким привкусом поражения и беспомощности. Но кто же знал, что реальность окажется настолько сладкой, дрожащей на кончиках чужих пальцев, отдающейся  вспышками удовольствия на коже именно там, где ощутимы прикосновения. Острота этой сладости появляется даже от самого мимолетного касания и хочется все больше и больше. Целует Барнса бесконечно долго, как будто заявляет свои неоспоримые права на него. Исследует языком рот, собирает вкус, дразнит язык, сминает покрасневшие губы.

Стон выводит из равновесия - зубы сильнее сжимаются на нежной коже шеи, этот стон словно вибрацией отдается удовольствием вдоль позвоночника. Близко, почти не осталось пространства между ними. Бедром чувствует горячую твердость чужого возбуждения, это ощущение заставляет пересыхать губы, колотиться сердце еще быстрее. Притирается сам и едва сдерживает шипение, срывающееся с его губ. Никогда не думал, что его форменные брюки из мягкой. сверхпрочной кожи могут каким-то образом доставлять неудобство.

И спиной хочется выгибаться, хочется урчать и подставляться под чуткие пальцы, ласкающие, обожающие одними только касаниями, загрубелой коже шрамов, как будто нет никакой разницы, как будто это тоже прекрасно. И негромкое "снимай" звучит как выстрел, как сломавшийся предохранитель, отпускающий пружину  доводчика. Пальцы сжимают ткань судорожно, дергают, пытаются добраться до пояса - застежек, но горячие губы на плече, на шее - выбивают всю медлительность и хочется уже разорвать плотную ткань. Всего одним движением бионической руки. Но Барнс, похоже, уловил его настроение и сам избавляется от всего лишнего.

На полсекунды Зимний колеблется, но следом за ним и сам старается быстро, четкими скупыми движениями снять с себя полностью всю одежду, но один только взгляда Баки, обнаженного, ждущего, горячего, раскрасневшегося, тяжело дышащего и тело вновь отказывается подчиняться. Облизывает враз пересохшие губы и почти неожиданно, сталкивается с горячими пальцами Барнса где-то в районе своей ширинки. С одеждой покончено, а его вторженец теперь с таким энтузиазмом притягивает к себе, словно бы уже полностью отдается в его сласть. Солдат не собирается отказывать себе в этом, прижимается к его телу, накрывает полностью своей тяжестью. Они соприкасаются грудью,бедрами, коленями, возбужденными членами и от этого так невыносимо хочется застонать, от опаляющего, всепоглощающего удовольствия.

Плавно двигает бедрами - немного неуверенно, на пробу и с губ наконец. неожиданного для самого себя, срывается приглушенный тихий стон - божественно.  Так горячо и прекрасно, что сложно вообще представить, как без этого можно жить, как жить без этого горячего тела, так похожего на собственное. Еще несколько таких же плавных движений,  несколько нескончаемых нежных поцелуев и снова почти непреодолимое желание выгнуться и подставиться под горячие ладони.

Прикусывает припухшую нижнюю губу, совсем слегка подается назад, опирается на локоть искусственной руки, совсем чуть чуть отстраняется, только для того, чтобы позволить себе получить доступ к напряженному, истекающему желанием возбуждению. Теплые пальцы обхватывают увитый синеватыми венками член, слегка сжимают, как и все его первые движения - почти робко. на пробу вначале, затем более уверенно, но не быстро. Солдат наслаждается. Несмотря ни на что - у него хватит выдержки слегка растянуть это мучительное удовольствие. И свое и чужое. Ласкать кого-то - приятно, в ощущении биения и пульсации горячей плоти под ладонью - есть невыносимое чувство удовлетворения, а особенно, если бросить потемневший взгляд на лицо Баки.

От одного только этого зрелища можно свихнуться -такой жаждущий, губ приоткрыты, на щеках проступает румянец, не шее видны темно-розовые следы от стараний Солдата, но они несерьезны, сойдут через пару часом. Зимний не выдерживает, н почти падет лицом тому на грудь,трется,ластится, как большой код, облизывает набухшие темные горошины сосков, прикусывает кожу на груди и сам уже беззастенчиво, почти того не замечая, трется о его ногу, чтобы хоть немного снизить градус этого напряжения.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+1

25

Быть с кем-то – это всегда жарко. Это волнует, распаляет, приносит удовлетворение в нескольких спектрах… Это просто приятно, черт возьми.
Но Баки никогда не думал, что близость с кем-то может обжигать настолько. Но сейчас кожа буквально превращается в пламя, горит, разве что не искрится, под прикосновениями, под чужим телом, и внутри разгорается такой же пожар, эпицентр которого – где-то внизу живота.
- О, Боже, - только и может выдохнуть Барнс, прямо в губы.
Он дрожит, инстинктивно вскидывает бедра, ловя эту близость, желая продлить сладкий миг. Джеймс, не иначе как, все еще смущен, он жмурится, слепо находит губы Солдата своими и затягивает его в новый поцелуй, цепляясь пальцами за плечи и выстанывая протяжно, кажется, прося… еще? Это «еще» грозит остановкой дыхания или разрывом сердца, но Баки плевать – слишком хорошо. Слишком сладко. И все еще мало.
Его снова бьет крупная дрожь, когда мужчина касается… там. По телу словно разряд тока проходит, Барнс дергается неосознанно, его бьет крупная дрожь, а щеки вспыхивают ярким румянцем. Он может смотреть – нужно лишь чуть приподняться. Именно это он и делает – и забывает, как дышать. Прикосновения, уверенные, неспешные, такие жаркие – это безумно интимно, это так смущает, что долго наблюдать не выходит. С новым стоном Джеймс падает обратно на кушетку, тянется к теплой руке, смыкает пальцы на запястье и отчаянно кусает губы. Хочет остановить? Вряд ли – сил не хватит добровольно отказаться от столь желанной близости. Баки понимает это, и пальцы ласково скользят по предплечью, еще выше, пока не сжимаются на плече, кажущееся вполне надежной опорой, позволяющей остаться в этом мире.
Барнс и не подозревал, что кто-то способен заставить его так беззастенчиво, умоляюще стонать, но Солдат определенно знает, как это сделать. И отплатить ему хочется той же монетой – сорвать возбужденный стон-крик с губ, заставить выгнуться навстречу, закусить губу; заставить делать все то же, что и Джеймс сейчас. Отчего-то он знает, что это должно выглядеть прекрасно.
Баки нетерпеливо подается бедрами навстречу, шипит тихонько, жарко оглаживает широкую спину, обласкивает ладонями бока, бедра и умудряется скользнуть рукой между разгоряченными телами. Пальцы находят чужое возбуждение, обхватывают уверенно, дразня, трут влажную головку, сжимают чуть сильнее, но, в то же время, удивительно мягко и осторожно, и скользят по всей длине, издевательски-медленно. А Барнс улыбается – словно бы самодовольно, как-то безумно и с откровенным вызовом.
Ему хочется видеть потемневшие глаза Солдата, потому он зарывается пальцами в длинные волосы и тянет легонько, заставляя откинуть голову. И тут же откровенно провокационно облизывает губы, кусает снова, улыбается при этом вновь, шумно втягивает ртом воздух, а затем – бесстыже стонет, откидывая голову и во всей красе демонстрируя зацелованную, закусанную шею.
Здравый смысл подсказывает, что Барнс сегодня нарвется на что-то, о чем и подумать стыдно, не ограничится такой вот взаимной лаской. И, наверное, это должно было отрезвить, заставить притормозить немного, но вместо того Баки только плотнее обхватывает горячий член Солдата и скользит ладонью быстрее. Собственные колени предательски разъезжаются в странной просьбе – чего, Джеймс и сам пока не осознает. Не хочет осознавать. Желает только больше прикосновений – хотя, казалось бы, куда уже больше? – и целовать припухшие яркие губы. Черт. Что с ним не так?!
Но об этом думать некогда. Барнс тихо чертыхается и, понимая, что сдерживаться больше не может, тянется-таки за поцелует, почти кусается, тут же вторгается языком в чужой рот и низко стонет, не отрываясь даже от желанных губ. Толкается в чужой кулак требовательно, и чуть сильнее разводит ноги, вжимаясь в горячее тело. Стоит подумать после, откуда в нем только это…

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+1

26

И вот настал момент, когда Зимний чувствует, что Баки доверяет ему полностью, отдает всего себя в его руки. Это чертовски сладко и абсолютно безнадежно. Солдат не уверен сейчас, что сможет совладать с самим собой, а тут в его руки отдается добровольно столь совершенное тело - ответственность возрастает в разы. Целует, отвечает на поцелуй, беспорядочно, рвано, совершенно не сдержано. Он пьет его дыхание, сладость его рта, его рваные вдохи, едва слышные приглушенные стоны и горячечный шепот. Он может ждать больше, и дает. Ласка щедрая, откровенная, одаривает это тело прикосновениями именно так, как нужно, как хочется им обоим.

И эти судорожно вцепившиеся пальцы, дрожь - самая лучшая награда. Целует, теплая ладонь не прекращая медленно, но ритмично оглаживает возбужденный член, от вида, ощущения напряженного тела под ним, укрытого бисеринками пота - кажется уносит последние остатки разума. Раскрывается. отдается, так сладко, так откровенно, так совершенно бесстыдно. Даже несмотря на то, сколько человеческих жизней обрывалось по воле умелых рук Солдата, никогда еще настолько остро не чувствовал чью-то зависимость от себя. Никакие посторонние жизни-смерти никогда не сравняться с этим чистым. незамутненным удовольствием, причиной которого стал он же - бездушная машина для убийств.

Ответное прикосновение чертовски неожиданно прошивает насквозь острой вспышкой болезненного удовольствия. Зимний со свистом вдыхает в себя воздух, напрягается всем телом, прогибается, прикрывает  затуманенные глаза. Тело буквально звенит от невероятного напряжения, почти неосознанно толкается бедрами, желая получить еще больше, еще сильнее, еще слаще. Эти ощущения сбивают с толку,  это как чертовски невозможный наркотик, с каждым разом хочется больше и чтобы подсесть на него - требуется всего доли секунды. Эти касания будят его тело окончательно, оно начинает требовать свое в полной мере.

Ложиться грудью на Баки, притирается, ласкает его слегка сбиваясь с ритма, вцепляется зубами в бледную кожу шеи,  оставляет следы от укусов,  и эти красноватые полукружья от зубов - почти не всерьез, чтобы причинить настоящую боль - но сбивают планку полностью. Они означают принадлежность. Принадлежность Барнса ему. Сейчас. В этот момент, наплевав на все прочие временные и пространственные рамки. Хочется больше. Намного больше. Вплавиться, врасти, стать больше, чем одно целое. Вылизать всего полностью, насладиться его вкусом и запахом, который сейчас чувствуется так остро и так явственно, перебивая ароматы жженного пороха и металла.

То, как почти приглашающе разъезжаются под ним крепкие ноги, так бесстыдно, откровенно - похоже на ответ, на разгадку, на подсказку.  И никаких сил отказываться. Совершенно бессовестно убирает ласкающую руку, сползает чуть нижу по телу Барнса, рискуя всерьез оказаться на полу, но пока этого не происходит. Обеими руками ведет по разгоряченному телу, вот так, по бокам, вниз, придерживает за бедра, оглаживает ноги, ведет губами от ключиц вниз, ласкает горячим языком потемневшие, напрягшиеся соски, уделяя внимание каждому, перекатывая их меж губами, зализывая.

Дорожка поцелуев ниже, язык скользит во впадинку пупка, слегка щекочет. Еще немного и сам Солдат готов замурлыкать от этих ощущений, от собственного обострившегося восприятия. Слегка прикусывает кожу на тазовой косточке, чувствует, как почти непроизвольно возбужденный. истекающий смазкой член, уперся ему в подбородок. Почти неосознанно облизывает ярко-красные, припухшие губы и сползает еще немного ниже. Никогда ведь такого не делал, не представляет даже, можно это или нет, но рот непроизвольно наполняется слюной и чертовски хочется попробовать на вкус. Всего Баки. И отдельные его части особенно. Легко обхватывает нежную головку губами, скользит языком, собирая капельки смазки, ощущая ни с чем не сравнимый вкус. Смыкает губ плотнее, скользит вниз, стараясь вобрать в себя больше, не забывая ласкать языком, придерживает за подрагивающие бедра.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+1

27

И что скажет Стив, когда увидит его – в разорванной рубашке, с искусанной шеей, раскрасневшегося и взъерошенного, как как воробей? Наверное, целомудренный Роджерс хлопнется в обморок прямо на том месте, где будет стоять, когда Баки вновь окажется в лаборатории.
Над этим вполне можно было бы посмеяться, не будь мозг так занят другим – мысли и тело, похоже, больше интересовались горячими губами Солдата, ласкающей рукой и тем, что должно было последовать после. Ведь должно же, правда? Барнс хотел этого ровно так же, как и опасался. Странное сочетание, но, черт возьми, такое волнующее.
Джеймс стонет – протяжно, откровенно недовольно, почти что жалобно. Что он сделал не так? Почему приглашающий, казалось бы, жест подействовал на Солдата вовсе не так, как задумывалось? Взгляд у сержанта мутный, расфокусированный, вопросительный, и шепот его звучит так же:
- Эй, куда?..
Он сжимает пальцами плечи – живое и металлическое – что есть сил, не хочет отпускать, но с Солдатом это не работает. Не стоило и надеяться, ведь для того эти прикосновения, попытки удержать, наверное, даже неощутимы. А Барнс едва справляется с паникой, не зная, что делать, если сейчас, на этой ноте все и прекратится.
Зря переживал. Мужчина вновь заставляет стонать, прогибаться под ним, прижиматься ближе, ища больше контакта, больше чужого жара, и беспорядочно твердить «еще-еще-еще», путаясь пальцами в волосах. Кто вообще научил Солдата… такому? Откуда он только знает все эти точки на теле Баки, стоит добраться до которых, как он сходит с ума? Немыслимо просто. Нереально.
Джеймс расслабляется, откидывает голову и жмурится до разноцветных сполохов перед глазами, отдается сладким ощущениям. Возбуждение заставляет вздрагивать от каждого поцелуя, прикосновения, не достигающего члена, но сержант каким-то чудом держится, не просит – только губы кусает так, что они алеют все ярче. Оказывается, это еще возможно.
А еще Баки не знал, что ласка, какой бы сладкой она ни была, может срывать с его губ такие звуки. Он впервые слышит, как вырвавшийся из груди вскрик переходит в громкий стон, а после – в шепот:
- Господи-боже, - звучит невнятно, сбивчиво, - что же ты делаешь-то… С ума сошел… - не вопрос – констатация факта.
Вербализировать происходящее просто язык не поворачивается. Даже у Барнса, черт, а ему-то некогда казалось, что бесстыдство – его конек. А сейчас… Да что там – он и посмотреть вниз-то стесняется, боится, распахнув глаза, скользит безумным взглядом по сероватому потолку и жадно ловит ртом воздух. А в голове вертятся одни только мысли: у Солдата безумно горячий и мягкий рот, юркий язык, и это лучшее, что Баки Барнс когда-либо испытывал.
Хочется толкнуться, хочется больше, быстрее, жарче – куда еще-то, Джеймс, не сходи с ума! – но он держится. Сглатывает, стонет снова, дрожащими пальцами гладит Солдата по волосам, скользит иногда по щеке, словно благодаря, и старается не шевелиться, не мешать, не спугнуть, в конце концов.
Но выдержка-то не железная, у Баки и подавно. Он тихо чертыхается сквозь зубы, сжимает жесткие пряди, не обращая внимания, как сводит от этой хватки мышцы, и вскидывает бедра, подается навстречу, смутно осознавая, что от пальцев Солдата, скорее всего, останутся синяки. Да и черт с ними, с синяками, они хотя бы не так заметны, как метки на шее и торсе, да и то удовольствие, что сейчас разливалось по телу, стоило чего угодно…
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

+1

28

А это приятно. Когда тебя хотя, когда к тебе тянутся. Когда от твоих прикосновений настолько сходят с ума, что не хотят отстраняться. Солдат ранее не знал ничего подобного, даже намеками это не занимало его мысли, ни на секунду, сколько себя помнит. Но вот собственное тело... у него явно больше воспоминаний и  это странно, это еще раз доказывает, что происходящее сейчас - реально, а не очередной эксперимент. Если посмотреть на Барнса сейчас - то можно едва ли не задохнуться от восхищения, желания, возбуждения. Он - яркое и живое воплощение похоти и порока, зацелованный, в остатках растерзанной одежды, взъерошенный, грудь ходит ходуном, губы припухли, взгляд настолько безумный... И даже гордость, удовлетворение какое-то чувствуется, что это именно его рук дело. И не собирается останавливаться.

А дальше - реакция жарче, безумнее, совершенно неконтролируема. Зимний чувствует, губами, кончиками пальцев, языком. Чувствует, насколько Баки потерялся в этом удовольствии, насколько перестал контролировать себя хоть немного. И только от этого осознания собственное возбуждение бьет едва ли не в центр рассудка. Почти не обращал внимание на потребности своего тела до этого момента. Но сейчас, от совершенно восхитительных звуков, которые издает Барнс, от ощущения его чертовски напряженного члена во рту, собственное желание разгорается с невероятной силой. Тело подрагивает, напряжено, жаждет прикосновений, чего-то более серьезного, и кажется, что единственное и самое важное из всего, что вообще может когда-либо хотеться.

Ладонями оглаживает бедра, сжимает упругую плоть, скользит под ягодицы, совершенно бессовестно тискает их, гладит, слегка разводит в стороны, поглаживая пальцами между. Все это на уровне инстинктов сродни звериным. Солдат знает чего хочет. Чего хочет его тело в первую очередь. Чутко улавливает момент, когда Баки совсем теряется в ощущениях, когда его движения становятся сильными, хаотичными, только чтобы достичь разрядки. Но сделать этого не позволяет, отстраняется, пережимает член у основания, не давая так быстро кончить. Солдат знает о человеческом теле с точки зрения анатомии - все, но вот никогда не применял эти знания в подобных целях.

Он не видит себя, но знает, что в его глазах плещется темнота и чистейшее безумие, дышит тяжело, приоткрыв припухшие, красные, поблескивающие влагой губы, улыбается совершенно сумасшедше, с жадностью оглядывает раскинувшееся пред ним мелко дрожащее тело, почти целомудренно лизнул напоследок блестящую от собственной слюны и смазки головку члена. Живой и бионической рукой продолжает целенаправленно ласкать ягодица Барнса, вполне себе без обиняков, хоть и безмолвно, заявляя о своих намерениях. Повисшая тишина нарушается только тяжелым обоюдным дыханием и легкими щелчками работы серодвигателя в бионической руке. Практически идеально. Солдат даже перестал прислушиваться к происходящему снаружи, он сейчас в таком состоянии, что зайди в помещение кто-угодно посторонний - накинется на него словно дикий зверь, в момент оторвет голову - совсем не фигурально - и продолжит прерванное занятие.

Он хочет Барнса. Он не хочет ему навредить. Ему сложно терпеть. Самоконтроль уже практически подрагивает на пределе. Устраивается между его раскинутых ног, становясь на колени, слегка задумчиво ласкает кончиками пальцев тугое колечко мышц, столь желанное сейчас... Отводит живую руку, и как-то резко подносит ее к своему лицу, обхватывает губами два пальца, принимаясь посасывать их. Если красуется, то только слегка, это ведь нужно для дела. Еще пара томительных секунд и скользкие от собственной слюны пальцы мягко толкаются в распаленное тело под ним. Сам Зимний склоняется и впивается - иного слова не подобрать - в губы, в рот Баки, целует, кусает, с жадностью, почти приносящей боль.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+1

29

Баки немного смешно – оттого, что каких-то полчаса назад он боялся Солдата. Он понятия не имеет, как вообще может думать об этом, как мозг еще не отключился совсем, как то и дело срывающееся с губ «еще» не заполнило собою разум полностью. Но сержант с отчаянием понимает, что до этого момента осталось не так уж и много времени. На самом деле – всего-то пары движений хватило бы и, пожалуй, прикосновения языка.
Барнс стонет громче, сжимает темные пряди, вскидывает бедра и… разочарованно распахивает глаза, чувствуя, как волна удовольствия вдруг останавливается и разливается внутри таким напряжением, что хочется скулить. Это невыносимо, это так обидно, почти больно. И он кусает губы в попытках не выдать этого, не начать умолять сейчас закончить уже начатое.
- Господи, да ты издеваешься, - шипит Барнс, царапая мужские плечи; ногти бестолково скребут металл протеза. Это еще обиднее.
Смотреть на Солдата немного страшно. Хотя, это кажется Джеймсу некоторым преуменьшением, ведь от темного взгляда, жадного, желающего, хочется ни то под землю провалиться, ни то сдаться окончательно и позволить сделать его обладателю все, что тот только пожелает. Барнс смутно осознает, что он, вообще-то, и так уже позволил. Черт.
Прикосновения… смущают. Баки старается не смотреть, отводит взгляд, даже глаза закрывает, но от этого только хуже – тело, откровенный предатель, дрожит, когда горячие пальцы давят, пока еще осторожно, гладят. Ничего неприятного в этом нет, во всяком случае, пока еще, но Барнсу все равно хочется закрыться. Но он даже не пытается, понимая вдруг, что Солдат ему просто не даст. Не сейчас, когда они оба возбуждены до звона в ушах и выскакивающего из груди сердца.
Джеймс даже рискует взглянуть на него – как раз в момент, когда мужчина так вызывающе облизывает пальцы, что все внутри холодеет. Барнсу не нужно объяснять зачем.
Он сглатывает, неосознанно напрягается, а стон застревает в горле, вырываясь лишь рваным вздохом, когда чужие пальцы вторгаются в тело. Это… горячо. Жжет, растягивает, заставляет выгнуться под тяжелым телом, сдавленно вскрикнуть прямо в губы. Баки хватается за плечи Солдата, как за спасательный круг, пытаясь не утонуть в ощущениях. Он даже ответить на поцелуй не сразу успевает, сперва только покорно раскрывая губы, и только после слегка подается навстречу, скользит языком в горячий рот, смелеет, кусает зацелованные губы. Это отвлекает, заставляет расслабиться, довериться наконец.
Возбуждение нисколько не спадает, напротив, приобретает какой-то иной оттенок, уловить который трудно, но так хочется. Баки кажется, что ощущение наполненности… волнует. Ему хочется распробовать, и он слегка подается бедрами навстречу, стонет, чувствуя движения внутри, будто бы требовательно прикусывает чужие губы и сильнее впивается пальцами в плечи.
- Я хочу знать, откуда ты… я так умею, а? – наверное, замолкать вовремя – это действительно талант, но Барнсу-то откуда знать. Он им явно не обладает.
Зато, кажется, неплохо умел другие вещи, чем и пользовался. Пальцы скользнули по широкой груди, царапая ногтями совсем легонько, по животу и сомкнулись наконец на напряженной плоти, оглаживая издевательски медленно, даже нежно, насколько это вообще было возможно, учитывая пыл возбуждения. Барнс улыбается лукаво, жадно вдыхает, откидывает голову, расслабляясь все больше, а ладонь мерно скользит по чужому члену. Баки стыдно – совсем немного – что Солдат оставался без ласки все то время, пока сам он выстанывал тут из-за его рта и языка. Сержант смущенно думает, что было бы неплохо вернуть этот должок.
- Еще, - повторяет он на выдохе и ерзает слегка нетерпеливо, закусывая губы от все еще непривычных ощущений. Сколько их, интересно знать, еще будет сегодня…

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cTh1.gif[/AVA]
[NIC]Bucky Barnes[/NIC]
[STA]where am I?[/STA]
[SGN]I don’t understand what you want from me
Cause I don’t know
If I can trust you.
I don’t understand what you want from me...
[/SGN]

Отредактировано Phantom (2016-07-07 12:28:39)

+1

30

Держать руку на горле своей жертвы, улавливая заполошно бьющийся пульс и осознавать, что от движения, почти неуловимого, твоих пальцев зависит будет человек жить или нет, оказывается даже вполовину не дает ощущения полноценной бесконтрольной власти. Настоящая власть - это заставлять сильное, натренированное тело под ним изгибаться от сладкой дрожи, хриплый голос срываться в неконтролируемых стонах, и желать... Это желание словно сочиться по всей поверхности кожи, с каждым звуком, срывающимся с искусанных припухших губ. Сладко. Несоизмеримо сладко.

Гладит, ласкает, приручает это сильное дрожащее тело. Растягивает, успокаивает, распаляет, готовит его под себя, только для себя и это осознание проносится сладкой мелкой дрожью вдоль позвоночника, заставляет обрушаться с ласками еще сильнее, жарче, бесстыднее. Пальцы скользят в дрожащем теле меж инстинктивно раздвинутых ног,  мышцы тугие, горячие, поддаются не сразу, обхватывают шелковистостью и жаром. А сдерживаться почти уже невозможно, Зимний чувствует. что почти теряет контроль. От того, что его так беззастенчиво хотят. Желают всем существом. Бедра плавно подаются вперед, Баки насаживается на пальцы, и так целует, так судорожно отвечает на поцелуи, что в какой-то момент Солдату совершенно искренне хочется умереть прямо здесь и сейчас.

-Я не знаю. -голос хриплый, почти не слушается, но этот вопрос не мог проигнорировать... потому что звучит это так.... странно. - Я никогда раньше этого не делал. - бионической рукой откидывает длинные слипшиеся от пота прядки волос, чтобы не закрывали глаза, улыбается слегка криво, почти скалиться, но в потемневших глазах сквозит только теплота и безудержное желание. Закусывает губы, запрокидывает голову и стонет, низко, протяжно, стоит только  сильной руке коснуться его члена. Все, предохранители сгорают,  Зимний больше не может контролировать себя ни единой секунды, потому что ведут инстинкты, потому что это "еще", такое жадное, такое откровенное, попросту убивает.

-Ты можешь потом пожалеть. - негромко, отведя взгляд, это звучит почти как извинение. Потому что в следующий момент вгрызается в припухшие губы, сжимает металлической рукой плечо, нехотя убирает живую руку, накрывает своим телом тело Баки, подхватывает его под бедра, притягивает его к себе, так беззастенчиво отирается возбужденным членом между упругих ягодиц, все, сдерживаться больше некуда. Первый толчок медленный, плавный, держит за бедра крепко, от обеих рук стопроцентно останутся синяки. Тугие мышцы поддаются, пропуская его, не хочется приинять Джеймсу боль, но быть более осторожным - что-то на грани фантастики. Медленно, плавно,  миллиметр за миллиметром входит почти полностью и стонет, в голос, не сдерживаясь, потому что невероятно сладко, горячо, туго, и хочется "еще-еще-еще.

Медленнее, осторожнее, притормозить, дать привыкнуть, хоть немного, не навредить... но... Чувствует на языке металлический привкус крови - губы Джеймса не выдерживают такого напора, на нижней появляется крохотная кровоточащая ранка, это ...боже...это непередаваемо сладко. И все. Движение бедрами, сильное, плавное - до конца. И чувство, что лучше не было никогда. Еще более медленно обратно, как же невероятно тесно, он уже сошел с ума. Разжимает судорожно сжатые руки, медленно, в такт размеренным движениям ведет металлической рукой по вздымающейся груди и чувствует, почти чувствует биение его сердца.

[NIC]Winter Soldier[/NIC]
[STA]so cold[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1606/64/7b9f3a599f84.jpg[/AVA]
[SGN]http://45.media.tumblr.com/f9ab8bd593d113c84f038584b1b85265/tumblr_n72fx9PCDJ1te4f5ko8_400.gif
[/SGN]

+1


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив законченных отыгрышей » [NC-17, Marvel] You and I - a single whole or reflection?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC