https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/87111.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/98288.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/21146.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/66837.css https://forumstatic.ru/files/0014/0c/7e/78840.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/57609.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/64280.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/96119.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/86328.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

15.06. — 21.06.
АКТИВНЫЕ ОТЫГРЫШИ
ЗАКРЫТЫЙ ОТЫГРЫШ

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel

Они не обращались друг к другу иначе. Звать друг друга «брат» даже во время битв друг с другом — в какой-то мере это поддерживало в Торе хрупкую надежду, что Локи вернется к нему.© Point Break

Но даже в самой непроглядной тьме можно найти искру света. Или самому стать светом. © Ri Unicorn


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив незавершённых отыгрышей » [NC-21] моцарт и/или сальери


[NC-21] моцарт и/или сальери

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

[nc-21, au mozart la opera rock] моцарт и/или сальери

http://s58.radikal.ru/i159/1408/8c/485e8982f7fc.jpg

время действия: 2014 год, осень.
место действия: австрия, вена.

участники: mozart & salieri

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
моцарт обладает талантом писать музыку, влияющую на подсознание. сальери поручено его ликвидировать.

+2

2

mozart

- Все прекрасно поработали сегодня, спасибо! - Моцарт радостно улыбался, глядя на музыкантов. Те в ответ смотрели не менее радостно, однако больше потому, что наконец-то могли сложить инструменты в футляры и пойти домой. Энергии Вольфгангу было не занимать, он бы и еще заставил их часок-другой поработать, однако студию следовало уже освободить для тех, кто арендовал ее после Моцарта и его коллег. - Завтра встречаемся в то же время! До свидания!
Кто-то тяжело вздохнул - мало кому хотелось тащиться в студию к восьми утра. Тем более завтра ведь воскресенье! Однако никто не пытался напомнить об этом композитору, поскольку для того не существовало таких понятий как выходной, когда он творил. А делал он это почти всегда. К тому же - где он, еще пару минут назад радостно прыгавший по комнате с нотными листами в руках? Уже сам первый куда-то унесся, прихватив эти самые листы с собой.
Моцарт быстро шел по коридору здания, в котором находилась студия звукозаписи, к выходу, на ходу пытался надеть куртку, читал нотные записи, тихонько напевал себе под нос мелодию и совершенно не смотрел, куда идет.

salieri

В деле, что дали Сальери, имелась краткая характеристика объекта, который ему предстояло ликвидировать. В ней Моцарт был назван рассеянным, невнимательным, когда дело касалось чего-либо, кроме музыки. Судя по всему, оценка была более чем верной. Композитор шел, не глядя под ноги, уткнувшись носом в какие-то записи, при этом пытался надеть куртку. Конечно, где уж тут заметить, что прешь прямо на другого человека?
За миг до встречи Сальери, стремительно приближающийся к цели, почувствовал себя подростком.  В самом деле, то, что он собирался провернуть, подходило для школьника, но не для взрослого человека. Но на войне все средства хороши, так ведь?
Столкновение вышло сильным, но мужчина постарался повернуться так, чтобы Моцарт не свалился. Только листы, что он держал в руках, разлетелись. Зато упал сам истинный виновник столкновения, разумеется, намеренно.
-Да что же Вы? Надо смотреть, куда идете, - поморщившись, мужчина наклонился вперед и провел рукой по голени, якобы проверяя, все ли в порядке, а затем поднял глаза на композитора.
-О, неужели я столкнулся с Моцартом? Много слышал о Вас, - изобразив сначала удивление, мужчина подкрепил его улыбкой и небольшой лестью. Однако, нельзя было рассиживаться. Когда Сальери поднялся с пола, на его лице снова отразилась боль, наступив на якобы больную ногу, он, прихрамывая, сделал пару шагов.

mozart

Неожиданно на пути его выросло препятствие в виде человека, и если бы Вольфганг не был настолько увлечен более интересными, чем слежение за дорогой, вещами, он обязательно избежал бы столкновения, в результате которого незнакомец упал, а сам Моцарт выронил листы и они с тихим шелестом разлетелись по полу. О, вряд ли у кого на лице можно было наблюдать такую быструю смену эмоций! В первый момент Амадею хотелось как следует поколотить незнакомца за то, что по его вине (а чьей же еще?!) записи были перепутаны, придется теперь по памяти восстанавливать их порядок, ведь нумерация для слабаков. Затем он заметил, что мужчине и так, похоже, досталось, потому гнев сменило чувство вины. А когда мужчина с каким-то восторгом даже обнаружил, что был сбит самим Моцартом, тот смущенно улыбнулся. Несмотря на то, что он добивался известности долгие годы, подобные комментарии заставляли его чувствовать себя неловко.
- Я прошу прощения, - выпалил он, все-таки надев куртку и, быстро собрав листы, нагнал незнакомца, с волнением посмотрел на него. - Мне жаль, что вы из-за меня пострадали. Давайте провожу вас в медпункт, он находится здесь же, на этаже.

salieri

О, этот взгляд, полный волнения! Конечно же, Сальери на то и рассчитывал. Из характеристики, данной композитору, было понятно, что на его чувствах можно играть, как на скрипке, главное, делать это умело.
-Не беспокойтесь, пустяки, - сказал Антонио поэтому, остановившись и прислонившись к стене, вымученно улыбнулся, - Не стоит отвлекать врача из-за такой ерунды. Приложу лед, и все пройдет.
Снова наступив на "больную" ногу, он сжал зубы, якобы попытавшись справиться с болью, затем склонил голову в приветствии:
-Кстати, забыл представиться. Антонио Сальери.

mozart
- Как же, пустяки? - композитор поджал губы, с сомнением взглянул на мужчину - вон как тот стиснул зубы от боли.  - Что ж, если не хотите в медпункт, можно зайти в кафе за углом, лед у них точно найдется. Заодно угощу вас чашечкой кофе в знак извинения, согласны?
Заручившись согласием Сальери, он повел того к выходу, поддерживая, чтобы пострадавшему было легче идти.
В кафе было не очень много народу, занятыми оказались всего три столика, остальные пять пустовали. Выбрать решено было тот, который находился недалеко от входа, но и не бросался в глаза всем мимо проходящим, так как был закрыт решетчатой перегородкой из тонких реек, обвитых искусственным плющом, на первый взгляд не отличимым от настоящего. Едва мужчины разместились, к ним подошла девушка в униформе официантки, приветливо улыбнулась.
- Добрый вечер, - она чуть наклонила голову, приветствуя Сальери. - Герр Моцарт, решили после работы зайти к нам? - она взглянула на стопку листов, которые композитор положил на стол и теперь складывал их в нужном порядке.
- Да, - он широко улыбнулся ей в ответ, принимая из рук девушки меню. - Бриджит, будь добра, принеси лед для господина Сальери.
- Хорошо, минуту, - девушка ушла. Вернулась и правда скоро, дала Сальери завязанное в узелок полотенце со льдом. Моцарт, успевая и внимательно просматривать свои записи, и листать меню, снова позвал ее по имени.
- Бриджит, я буду это, - он ткнул пальцем в страницу, - и это. Еще кофе со сливками и груши в карамели. Две порции, - добавил он, секунду подумав. -Герр Сальери, вы уже определились? Выбирайте что хотите, не стесняйтесь.

salieri

Альтернатива в виде кафе подходила Сальери куда больше медпункта. Покачав головой и чуть улыбнувшись, он взглянул на Моцарта:
-Как я могу отказать? Пойдемте, - после чего с его помощью направился к выходу. Начало знакомству было положено, это оказалось даже проще, чем Антонио предполагал. Моцарт казался ему похожим на ребенка, которого так легко обвести вокруг пальца. И как такому человеку мог достаться столь опасный дар? Фыркнув про себя, Сальери покосился на спутника. Можно было сколько угодно задаваться этим вопросом, истины это не изменит. Да и ему же на руку, что жертва не слишком умна и сообразительна, проще будет выполнить задание.
Народу в кафе оказалось мало. "Какая удача", - подумал Сальери, присаживаясь за выбранный Моцартом столик и изображая при этом облегчение.
-Благодарю, - сказал мужчина, получив полотенце со льдом, обращаясь сразу и к спутнику, и к официантке, приложил лед к ноге. Клиент тем временем обнаружил еще одно качество - прожорливость. Антонио даже удивился, как тому удалось сохранить стройность фигуры, если он привык питаться так обильно.
-Чашку кофе, только без сливок, и что-нибудь из десертов на Ваш вкус, - ответил Сальери, когда к нему обратились, решив продемонстрировать доверие. Когда же Бриджит, приняв заказ, удалилась, он пристально посмотрел на листы с нотами, что Вольфганг разбирал, взял один из них, со словами:
-Вы позволите? - и напел записанную мелодию себе под нос.
-Замечательно, - похвалил он затем композитора, вернув ему лист, - Это произведение уже закончено?

mozart
- Вы музыкант? - Амадей удивленно посмотрел на спутника, оторвавшись, наконец, от своих бесценных записей. Листы были, наконец, сложены в правильном порядке, первым был как раз тот, который взял посмотреть Сальери. - В целом да, закончено, однако мне кажется, что нужно как-то изменить финал. Но у меня никаких мыслей на этот счет, - признался он, с выражением вселенской скорби на лице и с тяжелым вздохом уткнулся лбом в стол. Конечно, все говорили, что в том варианте, который был сейчас, произведение очень хорошее, но Вольфганг был уверен, что его можно сделать еще лучше, но единственно правильная мелодия никак не желала приходить композитору на ум. Неужели придется все-таки выпустить альбом с не самым лучшим вариантом? Такой исход событий для Моцарта был сродни катастрофе.
Долго, правда, печалиться ему не пришлось, по крайней мере показывать это внешне - вскоре Бриджит принесла заказ, поставила блюда на стол. Недовольно цокнула языком, глядя на то, с какой скоростью Вольфганг стал поглощать содержимое тарелки, которую придвинул ближе к себе.
- Герр Моцарт, когда вы ели в последний раз? - осторожно поинтересовалась девушка.
- Вчера вечером, - ни на мгновение не задумавшись ответил мужчина. Тот чокопай, который он съел сегодня утром вместо завтрака, можно было не считать. - А что?
- Ничего, - Бриджит улыбнулась. - Ваш кофе и десерт я принесу немного позже, хорошо? Приятного аппетита, господа, - сказав это, она ушла.

salieri

- Вы музыкант? - удивился Моцарт, закончивший складывать листы, и Сальери кивнул, довольный произведенным эффектом. На его же вопрос о произведении композитор с готовностью ответил, правда, чересчур уж эмоционально, в своем стиле. Вновь пришли ассоциации о детском саде и штанах на лямках. "Неужели он ведет себя так со всеми малознакомыми людьми?" - было чему поражаться. Одно дело - читать описание  характера и поведения человека, а совсем другое - наблюдать все в реальности.
Однако, долго Вольфганг страдания изображать не стал. Едва официантка принесла еду, он, кажется, воспрянув духом, принялся ее поглощать, да так быстро, что девушка даже задала вполне резонный вопрос. Судя по ответу, следить за своим питанием композитор не привык. Покачав головой и поблагодарив  Бриджит за кофе и десерт, Антонио пододвинул к себе пачку листов:
-Позволите мне взглянуть еще раз?
Он откинулся на спинку стула и начал их просматривать, стараясь проиграть мелодию у себя в голове, периодически отвлекаясь на еду.
-Браво, маэстро, - заключил Сальери, вернув творение уже приговорившему основные блюда и теперь наслаждающемуся грушами в карамели создателю.
-У меня появились кое-какие мысли насчет окончания. Если желаете, могу сыграть, возможно, смогу Вам этим помочь, навести на нужный путь, - сопроводив свои слова улыбкой, мужчина чуть прищурился, ожидая ответа.

mozart
Снова попросив записи Моцарта посмотреть, Сальери некоторое время - Вольфганг успел уже съесть основные блюда и принялся за десерт, когда итальянец снова заговорил - читал их, иногда отвлекаясь на еду. Вернув их владельцу, Антонио в очередной раз заставил композитора смутиться, назвав его "маэстро", а также немного напрячься - слишком много похвалы за несчастные полчаса. Однако ему стало интересно, какую помощь может оказать Сальери, любопытно было, что он представляет из себя как композитор, ведь сколько Амадей не пытался, он не мог вспомнить, где мог раньше слышать его имя. Оно казалось ему смутно знакомым, но не более.
- Хорошо, - сказал он, проглотив очередную ложку лакомства. - У меня в квартире есть фортепиано и гитара. Впрочем, как вариант, можно воспользоваться теми инструментами, что есть в репетиционной - они ближе.

salieri

Конечно, Моцарт согласился. Сальери бы тоже на его месте непременно заинтересовался композитором, предлагающим свою помощь. Правда, не в позитивном русле, но заинтересовался.
-Я бы выбрал второй вариант, вот только инструменты в репетиционной могут быть заняты, кроме того, возможно, их придется еще и настраивать, - мужчина повел плечами, показывая, что такой вариант развития событий будет ему неприятен, - Жалко терять время, так что, наверное, я все же выберу первый. Но я к Вам ненадолго, у меня еще есть дела.
Сальери действительно не планировал слишком много общаться с Моцартом в первый же день. Его задачей было вызвать любопытство своей персоной, а не прилипнуть, как банный лист, вызывая тошноту.
-Скоро выступление, необходимо больше репетировать, - кивнул он сам себе с деловым видом. Кстати, не соврал.
Когда подошла официантка, чтобы забрать грязную посуду, Антонио отдал ей полотенце с подтаявшим льдом, еще раз поблагодарив, а когда, наконец, Вольфганг справился со своими десертами, вызвал такси. Сальери больших трудов стоило не глядеть все это время на собеседника с нетерпением, что поделать, итальянец никогда не был любителем посиделок без дела.

mozart
- Вы правы, - мужчина согласно кивнул. - Значит так и сделаем.
Когда он доел десерт и Бриджит убрала со стола грязную посуду, Сальери вызвал такси. Официантка принесла счет, Моцарт сразу же достал из бумажника несколько купюр и вложил их в книжечку, вернул ее девушке.
- Спасибо, Бриджит. Передай господину Вайнриху, что все было очень вкусно.
- Конечно, - ответила девушка, улыбаясь, и ушла. Вольфганг проводил ее взглядом и повернулся к Сальери. Показалось или на мгновение во взгляде итальянца промелькнуло нетерпение? Будто он чего-то никак не мог дождаться, чего-то весьма важного. Только вот чего?
Но прямо сейчас получить ответ на этот вопрос ему было не суждено, поскольку Антонио позвонил оператор службы такси и сказал, что машина подъехала.
- Какой номер? - переспросил Вольфганг, надевая куртку. И, получив ответ, кивнул, взял нотные листы и бодро зашагал к выходу.

salieri

Сальери, вынужденный все еще имитировать не до конца прошедшую боль в ноге и из-за этого едва подоспевший за Моцартом, устроился рядом с ним на заднем сидении машины. Ехали молча. Антонио всю дорогу делал вид, что увлечен разглядыванием мелькающих пейзажей за окном. Он не заводил разговор по двум причинам. Во-первых, не знал толком, что еще сказать, да и надоедать не хотел. Во-вторых, чтобы удивить и заинтересовать Вольфганга, Сальери должен был предложить ему действительно стоящее окончание его произведения, которое надо было еще придумать.
К счастью, дорога до жилища композитора заняла отнюдь не десять минут, такси даже умудрилось попасть в небольшую пробку, так что два музыкальных отрывка были готовы. Достав из сумки, которую он носил через плечо, толстый блокнот, Сальери записал их вкратце, чтобы наверняка не забыть.
За такси итальянец заплатил сам, не дожидаясь, пока его спутник достанет кошелек, и никак не обосновав свой поступок. Спрятав блокнот с ручкой обратно в сумку, он вылез из машины, осмотрелся и улыбнулся Моцарту:
-Вы живете в весьма приятном районе. Пойдемте?

mozart
Обернувшись уже в дверях, Моцарт в сердцах хлопнул себя по лбу, извиняясь перед Сальери за свою забывчивость, однако тот и без помощи композитора доковылял до выхода и они сели в машину.
Всю дорогу молчали, Сальери смотрел в окно, а Моцарт - в свои ноты, сосредоточенно грызя при этом ногти. Иногда он тихонько напевал какую-то пришедшую на ум мелодию, разочарованно вздыхал и качал головой. Все не то.
Наконец они приехали, итальянец сообщил, что район, где жил Моцарт, очень приятен.
- ... Пойдемте?
- Конечно, - Вольфганг повел спутника к себе. Миновав консьержа, они в лифте поднялись на нужный этаж и композитор, достав из кармана ключи, подошел к своей двери, отпер ее и пропустил Антонио вперед.
- Разувайтесь, - попросил он, захлопнув за собой дверь и сам снял ботинки так, что один теперь валялся под вешалкой для одежды, а другой - в противоположном углу. -Ванная там, студия там, - были указаны рукой нужные направления и Вольфганг направился в студию, оставил ноты на столе и затем вернулся, чтобы повесить куртку на вешалку.
- Прошу, - он жестом пригласил Сальери за инструмент, когда уже оба они были в комнате.

salieri

Очевидно, слово "порядок" было Моцарту не знакомо. Свои ботинки, разумеется, Сальери разбрасывать по прихожей не стал, а оставил их под вешалкой, на которую повесил свой пиджак. Он и дома всегда придерживался порядка. Оставшись в клетчатой рубашке с короткими рукавами, мужчина поправил строгий напульсник из плотной тянущейся ткани на левой руке и прошел в ванную.
После они с хозяином квартиры перебрались в студию. Вот это помещение понравилось Сальери куда больше виденного ранее. Студия выглядела профессионально, такого он и ожидал. Правда, выражать свои эмоции вслух не стал, посчитал лишним. Кажется, сегодня он и так перехвалил свою жертву.
Произведение было длинным, так что играть его целиком Антонио не стал, просто взял несколько листов с нотами, чтобы два раза исполнить последнюю часть, дополнив его своими вариантами окончания. Он играл профессионально, как и всегда: ни разу не сбился, не ошибся ни в одной ноте. Конечно, его музыка отличалась от музыки Вольфганга, это было заметно, но целью было не дописать чужое произведение, а подвести его автора к нужным мыслям, возможно, вдохновить. Закончив играть, Сальери сложил руки на коленях и посмотрел на Моцарта, ожидая, что тот поделится своими впечатлениями.

mozart
Когда Антонио начал играть, Амадей просто стоял рядом и слушал, изредка поглядывая на его руки. Музыка была мало похожа на ту, что обычно писал Моцарт, однако чем дольше он слушал, тем более явно в его голове звучала новая мелодия. Тихонько пропевая ее, мужчина увлеченно дирижировал невидимым оркестром и, когда Сальери, закончив играть, выжидающе уставился на него, резко остановился, секунд десять серьезно смотрел на итальянца.
- Сальери, я люблю вас, - с абсолютно непроницаемым лицом сообщил Моцарт и, не выдержав, рассмеялся. Взял карандаш со стола, подошел к роялю, схватил нотный лист и стал править записи прямо там. Вскоре все было готово и Вольфганг стал играть новую мелодию - нечто среднее между музыкой, характерной для него самого и тем, что играл Сальери. Закончив, он довольно улыбнулся и взглянул на итальянца. - Так оно звучит гораздо лучше. Все благодаря вам.

salieri

- Сальери, я люблю вас, - заявил вдруг Моцарт, серьезно глядя на коллегу, а затем рассмеялся.
Вот этого Антонио никогда не понимал. Как можно говорить такие серьезные слова в шутку? Конечно, он улыбнулся из вежливости, но при этом преисполнен был отнюдь не положительными эмоциями. Глядя на вдохновленного композитора, правившего ноты на листе, Сальери испытывал раздражение. В частности из-за того, что так и не научился проще смотреть на подобные выпады менее серьезных людей, чем он сам.
Вольфганг же, кажется, не заметил изменения настроения своего гостя, слишком был увлечен музыкой, что было не удивительно. Закончив писать, он сел за рояль и сыграл только что придуманную мелодию.
- Так оно звучит гораздо лучше. Все благодаря вам, - Сальери поймал на себе благодарный взгляд и мысленно поставил галочку напротив пункта: "завоевать симпатию Моцарта". Он помог ему дописать произведение, едва ли можно было придумать что-то лучшее для начала сближения с композитором.
-Я рад, что смог помочь, - склонив голову, Сальери посмотрел на Вольфганга из-за челки, упавшей на глаза.
-Что ж, пожалуй, мне пора. Вот только один момент, - отлучившись на пару минут в коридор, где он оставил свою сумку, итальянец вернулся в студию с билетом в руке, который и протянул Моцарту, - Приходите на мой концерт, если будет желание. Он будет через неделю.

mozart
Принимая из рук гостя пригласительный на его концерт, Моцарт искренне пообещал обязательно прийти, в то же время мысленно строя планы по избавлению себя от работы как раз вечером через неделю. После, проводив Сальери, он еще несколько часов провел в студии за работой и спать ушел только когда на часах была половина третьего, а клавиши рояля сливались друг с другом.
Выпросить себе выходной удалось удивительно легко. Вольфганг предпочел сделать вид, что не заметил явно читавшейся во взгляде продюсера фразы "Наконец-то мы все от тебя отдохнем!", в конце концов он получил именно то, что хотел и в назначенный день пришел на концерт Сальери.
И еще полтора часа спустя, миновав, благодаря знакомому охраннику, толпу галдящих фанаток, из-за надетого так, что скрывал половину лица, капюшона, не узнавших, что за "хрен такой, почему ему можно, а нам нет?!" мимо прошел и в гримерку к самому Антонио беспрепятственно попал, восторженно воскликнул:
- Сальери! Это было потрясающе! Как вы играли! - отчаянно жестикулируя, он с размаху ударился рукой о крышку стола, возле которого как раз оказался. - Ай, черт! Кажется, ваши фанатки меня прокляли, - с обиженным видом сообщил он, дуя на на ушибленные пальцы. - Но концерт был удивительным, такая энергетика! - Моцарта снова понесло на волне восхищения талантом его нового знакомого.

salieri

Когда Сальери вышел на сцену, то первым делом скользнул взглядом по той зоне, где должен был сидеть его особенный гость. Хоть он и обещал клятвенно неделю назад обязательно прийти, у Антонио были сомнения на его счет, слишком уж легкомысленным ему показался Моцарт. Кроме того, у него, как у человека занятого, могло просто не найтись свободного времени
Клиент оказался на месте, что заставило собраться еще больше. Необходимо было отыграть концерт идеально.
Полтора часа пролетели незаметно. Сальери играл, пел, жил в музыке, в своих собственных произведениях. Он делился накопленной энергией со зрителями, полностью выкладывался. Итальянец привык все делать качественно, на максимуме своих возможностей. Ему нравилось существовать на сцене, он становился на ней будто бы другим человеком, более живым и счастливым.
Напоследок исполнив на бис одну из самых любимых поклонниками песен, получив охапку цветов, пару плюшевых игрушек и море аплодисментов, Сальери удалился в гримерную. Было жарко, хотелось пить, так что, сложив дары прямо на стол с косметикой, он достал из шкафчика бутылку и жадно припал к ее горлышку, глотая воду. Вытерев затем полотенцем пот со лба, Антонио снял камзол и начал расстегивать рубашку. Тяжело было выступать в закрытой одежде в несколько слоев, но он сам придумал себе этот образ конкретно для текущего концерта, и изменять ему было нельзя. Как раз в этот момент в гримерке и появился Моцарт, которому каким-то образом удалось прорваться через толпу фанаток, их визги Сальери были прекрасно слышны.
Вольфганг был в восторге, причем, в таком, что, жестикулируя, даже ударился пальцами о стол. Правда, он недолго об этом горевал, через секунду уже снова начал заливаться соловьем.
Сальери же в этот момент испытывал смешанные эмоции. Сейчас ему больше всего хотелось отдохнуть, потому как чувствовал он себя полностью выжатым. Кроме того, он не привык переодеваться перед посторонними. Но с другой стороны, выходило, что он превзошел сам себя в плане покорения композитора, да и похвала от талантливого человека была, разумеется, приятна.
Все-таки сняв рубашку и обнаружив тем самым пару шрамов на боку, а также извечный напульсник на запястье левой руки, Сальери вытерся полотенцем и поспешил надеть темную майку. Не хватало еще светить перед гостем своим телом. Выдохнув посвободнее, артист наконец-то нашел в себе силы довольно искренне улыбнуться:
-Я очень рад, что Вы нашли время прийти сюда и получили такое удовольствие, - он вздохнул, посмотрев на джинсы, висящие на спинке стула, - Простите, Вы не могли бы отвернуться на пару минут? Очень жарко.
Едва только Моцарт выполнил просьбу, Сальери снял нижнюю часть своего концертного наряда и облачился в обычную одежду. Жить сразу стало легче.
-Я закончил, можете поворачиваться, -аккуратно сложив одежду в шкаф, Антонио обернулся на гостя и почесал глаз, размазывая и без того потекший макияж. И тут его взгляд упал на игрушки, что подарили ему фанатки: плюшевого медведя и звезду синего цвета. Подхватив последнюю игрушку, он протянул ее Моцарту, - Это Вам, - после чего, переложив со стола цветы и остальные лишние вещи на тумбочку рядом с диваном, принялся снимать грим с помощью ватных дисков и специального средства.

mozart
Когда Сальери попросил его отвернуться, Вольфганг недоуменно пожал плечами, но просьбу все же выполнил. Все таки тот факт, что самому Амадею не доставляло никаких неудобств переодеваться при посторонних, не обязывал других относиться к подобным вещам также. Когда же он снова обернулся к итальянцу, тот взял со стола одну из подаренных ему игрушек и вручил ее композитору.
- Ух ты, спасибо! - Моцарт заулыбался еще шире и радостнее, принимая игрушку, и, не дожидаясь больше приглашения, плюхнулся в одно из стоявших в комнате кресел. Уж что, а звезды он любил. Особенно те, что подарила ему на двадцатилетие Наннерль - вышила на рубашке. Эта одежка до сих пор была в его гардеробе и даже выглядела почти как новая, разве что немного потерлась на манжетах и на сгибе воротничка. - А та композиция, финал которой мы с вами написали, привела моего продюсера в неописуемый восторг, - продолжал он весело тараторить, вертя в руках игрушку. На одном из лучей у нее оказалась кнопка, которую мужчина, конечно же, сразу нажал и... Громкость звука была настолько сильной, что Моцарт испуганно вскрикнул и первым его желанием было выбросить игрушку в коридор, пусть там орет вместе с фанатками. Однако, быстро взяв себя в руки, он мужественно нажал кнопку во второй раз и снова в комнате воцарилась тишина. Аккуратно положив звезду на соседнее кресло, Амадей закрыл лицо ладонями и беззвучно рассмеялся. - Я даже не понял, на каком языке она пела. Кошмарная вещь. Слышите? - он отнял руки от лица и серьезно посмотрел на Сальери. - Даже ваши фанатки в коридоре онемели от ужаса. Или это у меня уши заложило? - он принялся сосредоточенно ковырять пальцем в ухе и дергать себя за мочку.

salieri

-Я рад, - ответил Сальери на слова Моцарта, а когда внезапно заиграла громкая музыка, аж выронил ватный диск и попал себе пальцем в глаз от неожиданности. Зажмурившись, он обернулся на вскрикнувшего коллегу. Оказывается, звук шел из звезды, не стоило ее ему давать.
Вздохнув и достав новый диск, мужчина продолжил этот нелегкий процесс снятия грима, надеясь, что больше его ничто не отвлечет, мысленно сделав себе пометку на будущее: написать на своем сайте, что не любит музыкальные игрушки. На Моцарта звезда произвела, видимо, слишком сильный эффект, потому как он продолжил говорить про нее.
-Я тоже не понял, на каком, - только и ответил устало Сальери, у которого до сих пор слезился пострадавший глаз, - Фанаток, скорее всего, проводили к выходу, потому как автограф-сессия на сегодня не планировалась.
Когда лицо приобрело прежний вид, композитор провел пальцами по волосам, уложенным гелем, а затем, наконец, снова обратил внимание на своего гостя:
-Знаете, герр Моцарт, а почему бы нам с Вами не сходить куда-нибудь поужинать? Я очень голоден. Могу предложить два варианта: ужин в каком-нибудь ресторане либо покупка еды и трапеза в парке. Вечера становятся уже теплее.
Выглянув из гримерной и подозвав охранника, Сальери попросил его отнести цветы в машину, а сам подошел к шкафу с одеждой. Майка была сложена на одну из полок, Антонио же облачился в темную рубашку, сверху накинул черное пальто, даже не потрудившись застегнуть его на пуговицы.
-Ну, что выбрали?
На выходе из здания их действительно поджидали фанаты. Сальери был встречен визгами и аплодисментами. Как бы ему ни хотелось просто пройти в свою машину, все же пришлось расписаться на нескольких дисках и сфотографироваться с особо прыткими фанатами. Один плюс в этом, правда, был: пока Антонио обнимали поклонники, охранник провел Моцарта к его машине, чтобы не концентрировать внимание посторонних людей на том факте, что их кумир уезжает с концерта не один.
-Простите, - немного смущенно сказал Сальери, забравшись, наконец, в машину, - Теперь точно можем ехать.
Он не привык, чтобы его слишком часто касались, а уж тем более, обнимали или целовали в щеку. До сих пор такое поведение поклонников вгоняло мужчину в некий ступор, а еще больше сам факт, что этим людям было достаточно такой ерунды для того, чтобы чувствовать себя счастливыми.

mozart
Инцидент с поющей звездой напугал Сальери явно не меньше Моцарта, однако итальянец отреагировал на него менее эмоционально, спокойно объяснил, что фанаток, скорее всего проводили к выходу. И продолжил смывать грим. Когда с этим было покончено, он снова обратил внимание на Амадея и предложил ему пойти вместе поужинать. Вариантов было два: ресторан и парк.
- Ну, что выбрали?
- Парк, - ответил Моцарт и, поднявшись с кресла, взял игрушку. - Сегодня и правда очень тепло, а я не люблю рестораны.
На улице к Антонио бросились ожидавшие его фанатки, пока итальянец раздавал автографы и фотографировался, охранник провел композитора к его машине. А скоро и сам Сальери сел в нее, извинился и сказал, что можно теперь ехать.
- Отлично, - ответил Моцарт, растекшись по сиденью и закрыв глаза. Звезду он бросил на заднее сиденье еще когда сел в машину. - Давайте возьмем какой-нибудь мексиканской еды?
В парке было немного прохладнее - все-таки деревья, тень, все дела. Сев на одну из скамеек, они положили между собой коробку с едой. Моцарт схватил одну из пластиковых баночек с соусом и попытался снять крышку, однако та лишь гнулась в разные стороны, но не поддавалась.
- Сальери, помогите, пожалуйста, - он протянул баночку итальянцу.

salieri

Итак, выбор пал на парк. Сальери был вполне рад этому, потому что и сам не горел желанием ждать, пока в ресторане приготовят заказанную еду. К тому же, в парке сейчас наверняка было мало народу, а значит, они с Вольфгангом могли спокойно побеседовать.
Единственное, Антонио не оценил его предложение насчет мексиканской еды. Подобную пищу он употреблял достаточно редко. Но что делать? Согласившись, мужчина только поинтересовался у Моцарта, куда конкретно он предлагает заехать.
Устроившись на скамейке в парке, Сальери поежился. Все же, на улице было прохладно. Вопреки ожиданиям, незнакомая еда пахла очень приятно. Они взяли четыре ролла с курицей, которые назывались то ли то ли флаутасами, то ли флотаусами, Антонио так и не сумел запомнить, две вишневых чимичанги и две чимичанги с яблоком, а также четыре стакана с чаем. В довесок ко всему им дали разные соусы, один из которых принялся открывать Моцарт. Совершенно не обращая на него внимания, голодный итальянец открыл в это время одну из коробочек с роллами и сглотнул от предвкушения, потому как есть хотелось очень.
- Сальери, помогите, пожалуйста, - от созерцания жирного и наверняка вредного блюда, но такого сейчас желанного, отвлекла просьба. Взглянув на Вольфганга, Сальери не сумел сдержать улыбки: тот был похож сейчас на ребенка, которому никак не поддается упаковка, скрывающая новую игрушку. Впрочем, Антонио тут же вновь принял серьезный вид, напомнив себе, что его никак не должно умилять подобное зрелище, пусть даже на секунду, и, открыв баночку, вернул ее своему спутнику.
-Пожалуйста. И приятного аппетита!
Решив не ждать больше, мужчина взял ролл и, откусив кусок, начал сосредоточенно жевать. Надо признать, на вкус оно было очень даже ничего. По-крайней мере, выплюнуть не хотелось. Сделав глоток чая, композитор прикрыл глаза. До чего же стало хорошо: напиток приятно согревал, желудок радовался, что в него начала поступать пища, а легкий ветер казался теперь приятным.
-Мяу! - раздалось вдруг откуда-то. Конечно, идиллия ведь не могла продолжаться долго. Сальери снова открыл глаза и, откусив еще кусок от ролла, посмотрел по сторонам.
-Мряу! - послышалось еще раз. Кажется, звук шел из-под лавочки. Когда туда успел забежать кот?
Впрочем, долго задаваться таким вопросом не пришлось. Через секунду перед мужчинами уже сидел маленький черный немного взъерошенный котенок с большими желтыми и довольно наглыми глазами. Он повел носом, посмотрел на еду, а потом поочередно на ее хозяев, и уверенно мяукнул еще пару раз, будто требовал с них плату за то, что они расселись на его лавочке в его парке.

mozart

- Благодарю. И вам того же, - ответил Моцарт на пожелание приятного аппетита.
Итак, соус был открыт, можно было загрести пальцем сразу полбанки и, облизав его, довольно пожмуриться - вкусный. Вольфганг взял картонный стаканчик с картошкой фри (она шла гарниром к флаутасам) и стал ее есть, обмакивая в соус. Сальери с уничтожением своей порции  не спешил, кажется ему мексиканская еда не слишком приглянулась. Однако один из роллов он все же рискнул попробовать и пока еще не заявил, что это гадость несусветная.
Вдруг откуда-то послышалось мяукание, а вскоре из-под скамейки выбежал котенок, уселся и замяукал, глядя то на мужчин, то на их еду.
- Привет, бандит, - сказал Амадей, весело хохотнув. Отложив картошку в сторону, он взял флаутас, вытащил из него кусочек курицы и положил перед котенком. Тот сосредоточенно обнюхал его и начал есть, довольно урча при этом. Моцарт откусил кусок ролла, задумчиво посмотрел на котенка, затем на Антонио, прожевал и глубокомысленно изрек: - Чем-то вы с ним похожи, Сальери. Наглостью морды, наверное.

salieri
Когда Сальери было пять лет, он страстно желал завести питомца. Все равно, кого, лишь бы оно бегало и было пушистым. Мать тогда была сильно против, и не разрешила. Он недолго переживал, правда, некогда было: занятия музыкой да игры отнимали все время.
Уже став взрослым, Антонио иногда вспоминал о своем желании, но возможность взять к себе кота или собаку отсутствовала. Им бы пришлось сидеть почти весь день в четырех стенах.
В общем, пока Сальери жевал свой ролл, смотрел на котенка и пытался понять сам себя и свои чувства по отношению к бездомному зверю, Моцарт уже успел скормить тому кусок курицы. Еще он успел выдать фразу, от которой Антонио аж прошибло на легкий румянец. Его никто еще не пытался сравнить со столь мелким существом, и уж точно мало кто посмел бы сказать о "наглости морды".
-Извините, но я не думаю, что похож на котенка. Ему несколько неделю от роду, а мне, - мысленно влепив себе оплеуху, Сальери быстро исправился, - Впрочем, не важно. И чем Вам не нравится выражение моего лица? По-моему, совершенно не похоже.
Доев ролл и открыв один из соусов, мужчина тоже взялся за картошку, чувствуя себя не в своей тарелке. Он был доволен, что нашел в себе силы ответить сдержанно, не доволен, что его задела такая ерунда, и уж совсем не доволен Моцартом, который ее сказал. Подул холодный ветер, заставляя поежиться и потянуться к стакану с чаем и забыть на миг о произошедшем. Погода начала портиться к вечеру.
-А знаете, мне даже нравится эта еда, - сказал чуть позже Сальери, уплетая второй ролл и заедая его картошкой. Пальто он снял, решив, что ему жарко, так что сидел теперь в довольно тонкой рубашке. От чая было очень уж тепло и хорошо.

mozart
- Эх, Сальери, - Вольфганг вытянул ноги и откинулся на спинку скамейки, глядя на небо. - Ладно, вы правы, забудем.
Ветер стал, кажется, холоднее и небо понемногу затягивалось тяжелыми серыми тучами. Амадей подумал было, что не стоит им, наверное, долго рассиживаться, когда итальянец сообщил, что еда ему понравилась.
- Да, я же говорил вам, что это вкусно, - ответил Моцарт, улыбнувшись и посмотрел на мужчину. Тот успел снять пальто и сидел теперь в одной рубашке. - Вы бы оделись, погода портится.
Он даже договорить не успел, как вдруг на землю упало несколько одиноких капель, а сразу за ними полило так, что на растоянии пары метров вокруг ничего разглядеть было нельзя.
- Скорее, Сальери! - закричал Вольфганг, вскакивая. - Мы должны спасти эту чимичангу! - и сгреб оставшуюся еду в пакет вместе с мусором - как-то некогда было искать мусорку - после чего они с Антонио побежали на парковку, где тот оставил свою машину.
- Вот это да! - восхищенно протянул он, уже оказавшись внутри салона. - Черт, Сальери, вы весь вымокли, - он обеспокоенно посмотрел на итальянца, коснувшись его плеча. Тут в его светлую голову пришла одна мысль и композитор быстро расстегнул свою куртку. - Раздевайтесь, - сняв сей предмет одежды, он принялся за рубашку. - Что смотрите? Снимайте рубашку, наденете мою. Еще не хватало, чтобы вы простудились.

salieri

- Вы бы оделись, погода портится, - не успел Сальери удивиться этим словам, обращенным к нему, как начался дождь, да такой сильный, что пришлось бежать к машине. Предварительно Моцарт сгреб всю еду в пакет, и хоть Антонио и не считал, что это так уж необходимо, но некогда было останавливать композитора.
Оказавшись в салоне, мужчина вытер рукавом лицо, отфыркиваясь от воды. Он успел продрогнуть на холодном ветру, так что теперь его чуть потряхивало.
- Черт, Сальери, вы весь вымокли, - решил поработать капитаном очевидностью его спутник.
-Угу, - только и буркнул на это Антонио, и кинул мокрое пальто на заднее сиденье. Рубашка противно липла к телу. необходимо было поскорее отвезти Моцарта домой, а затем вернуться к себе и принять горячий душ. Но поток правильных, с точки зрения Сальери, мыслей прервал призыв:
- Раздевайтесь, - решив, что ему послышалось, композитор с недоверием и удивлением посмотрел на спутника, и тот заговорил снова, в нетерпении, уже избавившись от куртки и расстегивая теперь свою рубашку, - Что смотрите? Снимайте рубашку, наденете мою. Еще не хватало, чтобы вы простудились.
Это был один из тех моментов, когда Сальери решительно не знал, что говорить и что делать. Почему Вольфганг так себя ведет, он понять не мог. Кроме того, в ушах все еще стоял шум дождя, а вода стекала с волос прямо за шиворот, мешая принять взвешенное решение и дать хотя бы более-менее адекватный ответ. Вздохнув, мужчина неуверенно начал расстегивать пуговицы, сняв рубашку, кинул ее к пальто. Шрамы находились на том боку, которым Антонио сидел к Моцарту, стоило бы сейчас подумать о более насущных проблемах, но в голове у мужчины из-за этого крутилась только мысль о том, что тот может увидеть и потребовать рассказа, почему и откуда. А еще промок напульсник, что тоже не добавляло комфорта.
Вольфганг тем временем уже протягивал Сальери свою рубашку. Чуть помедлив, тот взял ее, надел, правда, не стал застегивать. Вовсе не потому, что не захотел, просто боялся порвать, все же Моцарт был более хилым и низким, чем он.
-Спасибо, друг мой. Полагаю, теперь я должен угостить Вас чаем. Ту сладость со странным названием ведь удалось спасти? - как только Сальери стало более-менее комфортно, до него дошло, наконец, что все складывается так, как надо, даже лучше. Жертва о нем заботится, прониклась симпатией, а значит, необходимо закрепить полученный результат. Убрав мокрые волосы со лба, он завел машину, включил дворники и выехал с парковки.

mozart
Наконец-то Сальери перестал смотреть на него как баран на новые ворота и начал расстегивать пуговицы на своей рубашке. Делал это он с явной неохотой, но Моцарта это не удивило, ведь он уже знал почему. Сложно пропустить столь заметные шрамы. Что ж, если Антонио как-то стесняло их наличие, Вольфганг не страдал избытком любопытства и расспрашивать ни о чем не собирался.
- Ту сладость со странным названием ведь удалось спасти? - спросил Сальери и Вольфганг, снова надев куртку, взял пакет, который он второпях сунул между сиденьями. Заглянув внутрь, он ответил:
- Похоже да. Только подмокла немного. Вы мне должны только вернуть рубашку, когда будет возможность, - поставив пакет на пол, он провел ладонью по лицу, убирая налипшие на лоб и щеки длинные пряди. Теперь, когда можно было переключить внимание на себя, до него дошло, наконец, что в куртке на голое тело не слишком комфортно, вода, стекавшая с волос за шиворот тоже радости не прибавляла. Поежившись, Амадей привалился плечом к окну и закрыл глаза.

salieri

-Обязательно верну, - ответил Сальери, поразившись словам Моцарта. Что еще можно было сделать с рубашкой? Оставить себе в качестве сувенира или продать фанатам? В деньгах у Антонио недостатка не было.
Притихший Моцарт во время пути больше ничего не говорил, так что Сальери продолжал размышлять на тему рубашки. Ему вдруг вспомнилось, как в былые времена люди отравляли одежду. Перед глазами стояли сцены из фильма, который он смотрел так давно, что уже не помнил его названия. Там служанка принесла своей госпоже ночную сорочку, но женщина что-то заподозрила и заставила девушку саму надеть принесенное. Та испугалась, но не могла не исполнить приказа, поэтому следующие секунд тридцать показывали, как она живописно умирала в мучениях, явно раскаиваясь в содеянном.
Странно, Сальери не мог бы назвать себя впечатлительным человеком, но от воспоминаний его бросило в жар. Нет, разумеется, он был чувствительным, но к музыке, к иным видам искусства, но не к подобным творениям кинематографа, не имеющим ничего общего с истинными шедеврами. Он уже было подумал, что просто рубашка Моцарта слишком теплая, или отопление в машине включено  сильно. Но нет, пощупав ткань, мужчина убедился, что она тонка, а обогреватель работал в обычном режиме.
-Пойдемте, - Сальери нарушил молчание, когда уже припарковал машину. Взяв свою мокрую рубашку и пальто, он пошел вперед к многоэтажному дому. Жил он, кстати, на пятом этаже.
Открыв дверь, итальянец пропустил гостя вперед, а после зашел сам и проинструктировал его насчет шкафов для одежды и обуви.
Разувшись и повесив свое пальто сушиться, мужчина также рассказал Вольфгангу, где какие помещения находятся, предложил ему пройти на кухню, а после пошел ставить рубашки стираться, а также вытирать голову.
Быстро закончив с делами, Сальери сходил в спальню, где надел черную майку. Для Моцарта он принес одну из своих белых рубашек.
-Вот, держите, а я пока сделаю чаю.
Странно, но в майке было жарко, был огромный соблазн снять ее, но не хотелось разгуливать перед гостем полуголым. Тяжело вздохнув, Сальери потянулся за банкой с чаем, стоявшей в шкафу на верхней полке. Наверное, никто бы не поверил, что у Антонио дома может водиться чай с лепестками роз и их же ароматом.
Немногим позже разливая получившийся напиток по любимым чашкам из сервиза, мужчина вдруг задумался о том, почему у него в доме нет иных чашек. Ровно шесть с разными видами старой Вены.

mozart
Приехали довольно быстро, Вольфганг даже не успел задремать. Машина остановилась перед домом Сальери и мужчины, выйдя из нее, направились в его квартиру.
Едва переступив порог и осмотревшись, он понял, что здесь обувь раскидывается исключительно аккуратно и по линеечке. Однако сразу после этого он посмотрел под ноги и прочитал надпись на коврике. Прыснув в кулак, мужчина привычно скинул ботинки, отпинывая их к стенке, но все же сразу поставил их в шкаф. Куртка тоже заняла свое место на вешалке и Моцарт, прихватив пакет с едой, отправился на кухню.
Пока Антонио пропадал в ванной, он успел выгрести из пакета мусор и выбросить его в ведро. Коробочку с чимичангой он поставил на стол, а вот стаканы решено было тоже выбросить, предварительно вылив в раковину остывшую жидкость. Как раз за этим занятием его и застал вошедший в кухню Сальери.
- Спасибо, - взяв у него рубашку, Моцарт быстро надел ее и, застегнув все пуговицы, кроме верхней, сел за стол.
Итальянец заварил чай и разлил его по чашкам. - Симпатичный сервиз, - отметил он и откусил огромный кусок свернутой конвертом лепешки, начиненной вишней. Промычал что-то с набитым ртом, видно означавшее, что вкусная вещь эта чимичанга, однако догадаться об этом можно было разве что по жестам.

+2

3

salieri

Чимичанга и правда оказалась очень вкусной, не зря Моцарт, попробовавший ее первым, промычал что-то восторженное. В Сальери удивительно легко влезла его порция, вот только чай казался слишком горячим. Итальянец даже пожаловался:
-Жарко, - и распахнул форточку, чтобы впустить в помещение свежий воздух.  Заодно, раз уж встал, он достал из шкафа вазочку конфетами. Они были сделаны из самого разного бельгийского шоколада: молочного, горького, темного. Сальери любил их, но, к счастью, никогда не мог съесть много за раз, так что их еще осталось достаточно. Подлив еще чаю и себе, и гостю, Антонио сел на свое место и довольно вздохнул. Холодный ветер дул как раз на него, остужая.
-Кстати, Вы можете забрать пока эту рубашку, а Вашу я верну позже, она не успеет так скоро высохнуть, - мужчина взял одну конфету, развернул ее и добавил, прежде чем отправить в рот, - Если хотите, можно будет посмотреть мою студию, прежде чем я отвезу Вас домой.
Почему-то в обычно светлую голову Сальери не пришла мысль о том, что гостю можно просто вызвать такси, так что заявил он о своем решении уверенно, будто бы оно было единственно верным.
Когда они допили чай, Антонио так же уверенно повел Моцарта в свою студию, где сел за рояль и исполнил одну из своих самых свежих песен. Голос, правда, чуть подвел в конце, и мужчина закашлялся.
-Черт, наверное, немного посадил на концерте, - выругался он и прочистил горло, - Ладно, наверное, я Вас уже утомил.
Еще раз кашлянув, Сальери поскреб пальцами по кадыку. Надо было скорее отвезти гостя, а потом вернуться и лечь спать.

mozart
После чая Сальери решил показать Вольфгангу свою студию. Здесь, конечно же, царил такой же идеальный - если сравнивать с жилищем Моцарта - порядок. Исполнив одну из своих песен, мужчина закашлялся в конце, посетовав на то, что наверное посадил голос на концерте.
- Мне пора, - сказал Вольфганг и кивнул, словно соглашаясь сам с собой. - Вызовите мне такси, если вам не трудно.
На следующий день все снова пошло своим чередом. Нужно было записать одну из новых песен, а еще намечался небольшой концерт. Выступать надо было с новым коллективом, с этими музыкантами Вольфганг даже знаком не был, однако продюсер заливался соловьем на тему, какие это талантливые ребята. Что ж, хотя бы они будут репетировать вместе на следующей неделе и там Моцарт определит, действительно ли они так хороши.
В перерыве к нему подошел один из работников студии и спросил, собирается ли композитор арендовать помещение на несколько дополнительных часов.
- А что случилось? - просто так поинтересовался Вольфганг.
- После вас должен был работать один итальянец, но он позвонил утром и отменил заказ. Сказался больным.
- Итальянец? - переспросил Моцарт, нахмурившись. Мужчина кивнул.
- Да. Антонио... Как его... Забыл фамилию...
- Сальери, - просто сказал композитор. - Нет, я не буду брать дополнительные часы.
Едва закончив работу, он поехал к дому итальянца. Можно было бы задаться вопросом, какого черта его туда понесло, однако у Вольфганга было объяснение: он считал, что поступает правильно. И это вполне его устраивало. Поэтому, поднявшись на нужный этаж, он несколько раз нажал на кнопку звонка и стал ждать.

salieri

Когда Моцарт сказал про такси, Сальери захотелось хлопнуть себя по лбу. Разумеется, он не стал возражать, такой вариант его более чем устраивал, так что вскоре он проводил гостя до двери, а после отправился, как и планировал, спать, не забыв принять перед этим душ.
Сон был неспокойным. Снилась какая-то психоделическая ерунда, а посреди ночи Сальери проснулся вновь от жары. Выругавшись, он открыл форточку, а забравшись обратно в кровать, лег на живот и раскрылся по пояс. Утром он проснулся уже от холода, укутавшись в одеяло, проспал до звонка будильника. Вот тогда-то и обнаружился весь набор типичного простудившегося: в горле саднило, чувствовалась общая слабость в организме, а еще температура явно была повышенной.
Это было очень плохо, Сальери казнил себя теперь за то, что творил накануне. Но дело было сделано, пришлось отменять все свои дела и оставаться в постели, чтобы отлежаться. Сделав несколько звонков, композитор укрылся одеялом с головой и постарался сосредоточиться. Надо было продумать план лечения. О том, чтобы вызывать врача, не могло быть и речи, обязательно пойдут советы остаться на больничном как минимум на полторы недели. Но Антонио был слишком занятым человеком, чтобы позволять себе такой незапланированный отпуск!
В итоге было решено прополоскать горло соленой теплой водой, выпить немного коньяка для лечения, а после попробовать снова поспать. Разумеется, на сей раз укрывшись по-нормальному. Так Сальери и сделал, причем, отрубился снова он на удивление легко, глаза сами начали слипаться, едва он лег в постель.
Разбудили итальянца настойчивые звонки в дверь. Кто мог прийти к нему сегодня? Сальери никого не ждал, поэтому лениво перевернулся на другой бок, намереваясь снова провалиться в сон. Посетитель же не успокаивался.
-Чтоб ты провалился, - искренне пожелал неизвестному мужчина, потерявший терпение, и пошел открывать, едва сообразив накинуть перед этим халат.
-Моцарт? - нет, правда, Антонио давно так не удивлялся. Хотя, пожалуй, появление Вольфганга было вполне объяснимым: рубашка-то осталась у Сальери.
-Черт, я же забыл вчера вынуть ее из стирки, - посмотрев куда-то вверх сказал итальянец вместо приветствия и, сделав большие глаза, удалился в ванную.

mozart
Не открывал Сальери долго и Моцарт уже начал сомневаться в том, что идея приехать была такой уж замечательной. Он собрался уже развернуться и уйти, как вдруг дверь распахнулась, являя композитору хозяина квартиры, бледного, помятого, с темными кругами под глазами.
- Моцарт? - хриплый голос как завершение унылой картины. Затем Антонио вспомнил, что не вынул из стиральной машины одежду и пошел в ванную, очевидно, намереваясь это сделать.
- Сальери! - быстро скинув обувь, Амадей бросился следом за ним. Осторожно приобнял за плечи, вынуждая пойти к выходу. - Я сам все сделаю, вам нужно лечь.
Уложив итальянца в постель и укрыв одеялом, он первым делом вернулся в прихожую, повесил куртку в шкаф и затем направился в ванную. Это в доме Моцарта вещи часто находились в самых удивительных местах, где человек не знающий их даже не думал обнаружить, но Сальери явно любил порядок, так что по логике вещей аптечка должна была храниться на кухне или в ванной. И точно, открыв шкафчик над раковиной, Вольфганг сразу обнаружил искомое.
- Нда, не густо, - отметил он, разочарованно покачав головой, когда заглянул в аптечку. Только жаропонижающее, обезболивающее и еще какие-то таблетки, кажется от проблем с желудком. Изучать их более подробно Моцарт не стал, по изображению данного органа на упаковке и так все было понятно. Взяв пачку жаропонижающего и градусник, мужчина сходил на кухню за стаканом воды и вернулся в комнату к Сальери.
Собственно, температуру можно было не мерить, одного прикосновения ко лбу итальянца было достаточно, однако Вольфганг посчитал нужным знать конкретные цифры. Узнал, удивленно присвистнул и сунул Антонио таблетку.
- Вот, примите это, - поддерживая мужчину за плечи, он помог тому запить лекарство и, оставив стакан и таблетки на прикроватной тумбочке, вышел.
Спускаясь к выходу из подъезда и на ходу надевая куртку, композитор мысленно прикидывал, что из лекарств следует купить и судорожно вспоминал, чем его самого в свое время лечили от просуды заботливые родственники. Аптека нашлась прямо напротив дома, довольно пожилая женщина фармацевт помогла Вольфгангу подобрать нужные лекарства и даже поделилась кое-какими способами лечения без них. Поблагодарив ее за помощь и расплатившись, Моцарт взял пакет с покупками и ушел. Затем он наведался в магазин, где купил лаймов, банку меда и кое-какие специи. В свое время мама поила его напитком, приготовленным из сока этого фрукта. Также в ее арсенале был и куриный бульон, однако его приготовление было достаточно долгим процессом, к тому же кулинария никогда не являлась сильной стороной композитора.
Итак, вернувшись в квартиру, он отправился на кухню, сложил покупки на стол. В одном из шкафов нашлась соковыжималка, так что с приготовлением напитка проблем не было, всего-то и требовалось выжать сок из лаймов, добавить специи и мед, чтобы напиток не был слишком кислым. Наполнив им стакан, Вольфганг взял пачку противовирусного препарата и пошел к Сальери.
- Вам нужно принять еще лекарство, - сказал он, присаживаясь на край кровати. После того как Антонио запил таблетку водой, остававшейся в первом стакане, Вольфганг протянул ему стакан с напитком. - И это тоже выпейте, помогает при простуде. Как вы себя чувствуете? Может, достать еще одеяло?

salieri

События, которые начали происходить далее, не поддавались никакому логическому объяснению. Сальери уже начал думать, что все ему просто снится. Моцарт остановил его по пути в ванную и, приобняв за плечи, проводил в спальню, где уложил в постель и укрыл одеялом. После он ушел, так что Антонио сел, намереваясь снова встать, чтобы пойти за гостем, вот только ощутил головокружение.  Пришлось снять халат, кинуть его на стул и лечь обратно.
Вольфганг не заставил себя долго ждать, снова появился в спальне итальянца. Вот теперь тот точно уверился, что на самом деле спит. Разве в реальности Моцарт стал бы обеспокоенно смотреть, трогая его горячий лоб? И заставлять мерить температуру? И уж тем более, поддерживать за плечи, помогая запить таблетку?
"Мне нравится, а теперь пусть принесет чаю с коньяком и сыграет что-нибудь освежающее,", - отрешенно подумал Антонио, когда его жертва вышла, и провалился в уже настоящий сон.
В следующий раз Сальери вернулся в реальность тогда, когда кто-то снова зашел в его комнату. Приоткрыв глаза, он опять увидел Моцарта. Тот заявил, что надо принять еще лекарство, выдал мужчине таблетку, а тот безропотно ее принял, даже не задумавшись о том, что это может быть совсем не жаропонижающее. Какая разница, все ведь не по-настоящему. Этот вывод подтверждало еще и то, что столь вкусных напитков, как тот, что Амадей затем протянул ему, никогда не было в доме итальянца. Осушив жадными глотками стакан, он вернул его мужчине, а затем, отрицательно помотав головой, снова лег.
-Не знаю. Лучше, - облизав губы, на которых еще остался привкус напитка, он добавил, - Не надо, мне и так жарко.
Закашлявшись, он прикрыл рот кулаком, а после поинтересовался:
-Скажите, а почему мне снитесь именно Вы? Глупо задавать такой вопрос своему подсознанию, конечно, но, - снова кашлянув пару раз, он положил руки поверх одеяла, запустил пальцы под напульсник и почесал уставшее от ткани запястье.
-И главное, Вы меня лечите. Не понимаю.
Сальери вдруг буквально обожгла мысль о том, что Моцарта надо будет убить. А что, если тот продолжит являться к нему во снах? А может, начальство об этом знает, может, именно в этом отчасти состоит их план? Больное сознание порождало все новые странные предположения, которые сложно было фильтровать.

mozart
Когда Сальери закашлялся, Вольфганг мысленно хлопнул себя по лбу - лекарство от кашля купить он забыл. Но от этой мысли его отвлек все тот же Сальери, принявшийся нести какой-то бред. Похоже, тот был уверен, что спит и Моцарт ему снится. Встав, Вольфганг подошел к окну и приоткрыл его, чтобы немного проветрить комнату, а то было слишком уж душно, после чего взял грязную посуду и серьезно посмотрел на Антонио.
- Я вам не снюсь, Сальери. Если что-то понадобится - зовите, - и ушел.
После того как лекарства были сложены в аптечку, а продукты в холодильник, мужчина вспомнил, наконец, про одежду в стирке, достал ее и повесил сушиться, хотя она была уже не мокрой, а слегка влажной. Потом он снова наведался к больному, осторожно, стараясь не разбудить, потрогал его лоб. Температура все еще не спадала, хотя, наверное еще прошло недостаточно времени. Тем не менее, Моцарту это совсем не нравилось, поэтому он намочил полотенце прохладной водой и стал вытирать им Сальери от пота.
Потом он еще несколько раз заглядывал к нему в комнату, чтобы удостовериться, что все в порядке и хуже итальянцу не становится, через несколько часов дал ему принять еще лекарства. О том, что следовало бы поесть, он вспомнил лишь когда уже стемнело. Однако от волнения ему кусок в горло не лез, так что кое-как запихнув в себя бутерброд с сыром, он снова вернулся в спальню. Повесив халат на спинку стула, передвинул его в угол и сел, задумчиво грызя ногти на левой руке. Кажется, ничего не забыл. Ах да, окно. Ну, закрыть его было делом пяти секунд, после чего Моцарт вернулся на свой пост. Решил не уходить, потому что побоялся не услышать из другой комнаты, если вдруг Сальери станет хуже. Через какое-то время глаза начали закрываться, что было, в общем-то, неудивительно - все-таки было уже поздно, да и переживания за больного отняли немало сил. Привалившись плечом к стене, Вольфганг кое-как устроился на стуле, чтобы было удобно - хотя какое может быть "удобно", когда спишь на стуле? - и задремал.

salieri

"Я вам не снюсь, Сальери. Если что-то понадобится - зовите," - Антонио пришлось проговорить про себя эти слова раз три, не меньше, чтобы окончательно осознать. Жестокий Моцарт же вышел из комнаты, не дав задать ряд вопросов типа почему и зачем. Хорошо, что итальянцу не долго пришлось страдать от любопытства, он быстро заснул от лекарств.
Когда бредовые сны отступили и буквально вытолкнули его в реальности, Сальери понял, что чувствует себя лучше. Видимо, зато время, пока от отдыхал, таблетки подействовали. Осторожно сев на кровати, он вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Надо было хоть умыться сходить. "Интересно, где сейчас Моцарт?" - Сальери по инерции обвел взглядом комнату.
Это было не сном и не шуткой. Вольфганг спал, кое-как свернувшись на стуле и привалившись к стене. Сердце у Сальери заколотилось при виде этого так, будто он уже совершил преступление. Моцарт будто издевался. Жертва не должна так вести себя со своим будущим палачом.
Сальери поднялся и тихо вышел из спальни, периодически упираясь ладонью в стену, прошел по коридору сначала в туалет, а затем в ванную. Из зеркала на него смотрел изрядно помятый и лохматый больной человек.  Прохладная вода немного помогла. Также мужчина почистил зубы. Он бы и душ принял, на самом деле, да боялся, что сил не хватит. Конечно, упасть в душе - это не страшно, но на шум мог прибежать Моцарт.
"Моцарт, Моцарт... Ладно, будем считать, что это тоже этап необходимого сближения", - Сальери напоследок еще раз взглянул на себя в зеркало и отправился на кухню. Там он какое-то время посидел, соображая, что ему делать. Пять минут глубоких размышлений принесли свои плоды: Антонио вспомнил, что у него была надувная кровать. Он спал на ней, пока не купил обычную, кажется, убрал в шкаф в гостиной. Глотнув воды, чтобы утолить жажду, мужчина отправился на поиски.
Как жаль, что в шкафу слишком сложно умудриться копаться бесшумно. Кровать за ненадобностью, похоже, была спрятана дальше прочих необходимых предметов. Итальянец старался тихо доставать коробки, но одна все же выскользнула у него из рук.

mozart
Проснулся он от грохота, раздавшегося в соседней комнате, и сначала даже не понял, что произошло. Резко подхватившись, он первым делом посмотрел на кровать Сальери и очень витиевато выругался. Итальянца в постели не было, а значит именно он и явился виновником произведенного шума. Моцарт вскочил на ноги и выбежал в коридор.
- Сальери, черт вас побери! - искомый итальянец обнаружился почти сразу - в гостиной, пытающимся что-то достать из шкафа. Моцарт подошел ближе, осторожно коснулся его плеча. - Зачем вы встали? Что нужно? Давайте я достану.

salieri

Сальери, скрипнув зубами, медленно поднялся и сел на диван. В голосе Моцарта слышалось такое беспокойство, что становилось не по себе, кроме того, итальянец и так чувствовал слабость из-за болезни.
-Там должна быть надувная кровать с насосом, - сказал он сиплым голосом, взглянув на Вольфганга, и кивнул в сторону шкафа. Сил спорить не было никаких, раз человек хочет помочь - пусть помогает.
-Я пойду лягу. Принесите в спальню, как найдете, я покажу, как ее надуть и где взять постельное белье, - закашлявшись, мужчина чуть ли не согнулся пополам. Как только это прошло, он вернулся в постель. Удивительно, но едва его голова коснулась подушки, снова, кажется, навалилась сонливость. Пришлось лежать, не закрывая глаз, чтобы не отправиться раньше времени снова в Царство Морфея, итак за прошедшие сутки Антонио стал там слишком частым гостем.

mozart
Сонный еще Амадей первые несколько секунд мысленно спрашивал себя, зачем Сальери могла понадобиться надувная кровать, если его и с обычной никто не сгонял. Но потом, сообразив что к чему, он отыскал в шкафу нужную вещь и приволок ее в спальню. Как ее надуть он знал, о чем сразу сообщил Антонио.
- Пришлось одно время пожить на съемных квартирах, - с улыбкой сказал он, раскладывая кровать на полу. - А жилье без мебели сдают дешевле. Но обычную мебель перевозить с места на место очень хлопотно.
Кровать вскоре была надута и застелена, и занимала больше половины остававшегося в комнате свободного места, так что Моцарт, сев на ее край мог без труда коснуться Сальери, чем он, конечно же, не преминул воспользоваться, чтобы проверить у него температуру.
- Похоже, лекарство действует. Это хорошо.

salieri
-Угу, - это была единственная реакция Сальери на объяснения Моцарта. Какая ему разница, где жил раньше Вольфганг и в каких условиях? Чувствуя, что начинает раздражаться, причем, не совсем ясно, по какой причине, мужчина прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам. Композитор уже почти настелил постель, тишина должна была вот-вот настать.
Но разве мог Вольфганг просто тихо лечь? Конечно, нет, ему обязательно надо было снова начать трогать Сальери. Прищурившись, тот и выдал, не выдержав:
-Скажите, Вы решили стать моей матерью? - судя по тому, с каким вызовом прозвучали эти слова, лекарства действительно подействовали. - Почему Вы все-таки так себя ведете? Зачем это все? Я не понимаю. Вы так издеваетесь?
Он не думал спрашивать обо всем сейчас, планировал сделать это на следующий день, но вопросы вырвались сами собой. Закашлявшись, Антонио отвернулся и прикрыл рот кулаком.

mozart
Конечно, Вольфганг совсем не ждал от Антонио благодарностей за то что притащился к нему в дом и принялся ухаживать за больным итальянцем, однако такой вот выпад его обескуражил. Очень мягко говоря. Помолчав немного, он провел ладонью по шее и несильно, но все равно ощутимо дернул себя за волосы.
- И правда, зачем я все это делаю? - спросил он самого себя, горько усмехнувшись. - Зачем пытаюсь сделать что-то для человека, который мне симпатичен? Издеваюсь? - он в упор посмотрел на Сальери и сжал кулаки. - Вот как это теперь называется!
Поднявшись на ноги, он выскочил в коридор. Безумно хотелось что-нибудь сломать, но ограничиться пришлось ударом кулаком в стену, достаточно сильным, чтобы на костяшке среднего пальца лопнула кожа, однако боли Вольфганг не почувствовал - слишком был зол. Сальери, этот проклятый ублюдок! Да чтоб он провалился!
Решив больше не обременять Антонио своим присутствием, Вольфганг обулся, накинул на плечи куртку и ушел.
В третьем часу ночи улицы Вены были абсолютно пусты. Кое-где уже не горели фонари и здравый смысл решил все-таки подать голос, напомнить своему непутевому хозяину, что ничем хорошим прогулки по темным улицам в одиночестве не заканчиваются. Прислушавшись к голосу разума, композитор подошел к автобусной остановке, сел на скамью и стал шарить по карманам в поисках мобильного. Однако тот нигде не находился.
- Чудесно, - зло прошипел мужина, вспомнив что оставил телефон на кухонном столе у Сальери, после того как прочитал присланное ему сообщение с рекламой. Мелочи, чтобы позвонить с таксофона, в карманах не было, мест, где можно было бы разменять деньги, в доступной близости - тоже. Вздохнув, Моцарт застегнул молнию на куртке и сунул руки в карманы. От дома Сальери он ушел, конечно, не слишком далеко, но не возвращаться же теперь. Ладно, может ему повезет и мимо будет проезжать какое-нибудь такси.

salieri

Почему-то Антонио не думал, что Моцарт возьмет и убежит после таких нападок, хотя это было логично. Услышав хлопок входной двери, мужчина почувствовал укол совести, но поспешил тут же запрятать неуместные чувства поглубже. Перевернувшись на бок, он закрыл глаза, убедив себя, что все замечательно. К чему ему в доме посторонний человек, тем более, именно этот конкретный? "Симпатичен, ха", - пронеслась в голове мысль. Вообще, заснуть никак не получалось, вопреки ожиданию. В затуманенные болезнью мозги начали закрадываться сильные сомнения насчет правильности совершенного поступка. Вольфганг был обижен, к нему снова будет не так-то просто подобраться.
Проворочавшись полчаса, Сальери не выдержал и решил позвонить композитору, чтобы извиниться. Все же, личное - личным, а работа - работой. Начальство не обрадуется, если и это задание будет провалено. По-крайней мере, для себя Антонио мотивировал свои дальнейшие поступки именно так, чтобы было проще.
Моцарт не отвечал, а из кухни едва слышно донеслась мелодия, что заставило Сальери выругаться. Логическую цепочку составить было не трудно: Моцарт ушел посреди ночи без телефона, а значит, ходит сейчас где-то, потому что не может вызвать такси. Существовал процент вероятности, что он может поймать попутку, но слишком  небольшой.
Итак, перед Сальери стояло теперь два варианта. Первый безумно заманчивый - оставить все как есть. Плох он был тем, что Моцарт за то время, что Антонио не сумеет с ним связаться, наверняка обидится еще больше, что может затруднить общение с ним в дальнейшем. Еще бы, он ведь был буквально выгнан посреди ночи. На этом моменте Сальери вдруг почувствовал себя злым волком из сказок, что ему читала в детстве бабушка.
Второй вариант заключался том, чтобы пойти искать Моцарта. Минусов у него тоже было предостаточно: композитор мог уйти довольно далеко, а у Сальери было не так уж много сил. Но в случае победы он смог бы извиниться, да и такой поступок наверняка понравился бы Вольфгангу. Все счастливы, включая начальство.
Давно у Сальери на губах не было столь кислой улыбки. Похоже, он только что сам лишил себя выбора.
Надев джинсы, майку и кофту, мужчина вышел в коридор, где обулся и накинул куртку.
Уже сидя в машине он задумался о том, с чего начать поиски. Пожалуй, стоило для начала объехать все ближайшие остановки. Вдруг Моцарт в кой-то веки оказался благоразумным и не пошел гулять по ночной Вене?
На первой Сальери не повезло. Он даже вышел из машины и оглядел окрестности, но никого не заметил. Вторая остановка тоже не принесла удачи. Чертыхнувшись, мужчина развернулся и решил поехать в другую сторону.
-Бинго, - человек, сидящий на скамье, не мог быть никем иным, кроме Моцарта, - А теперь надо постараться. Черт, Боже, чем я провинился, что должен это делать?
Итальянец вылез из машины и подошел к композитору, похлопал его по плечу, а затем сел перед ним на корточки. Вообще-то он сделал это просто потому, что ноги уже не особо держали, но уже после подумал, что выбрал очень удачную позу для извинений. Глядя на Моцарта снизу вверх, он сказал, прочистив горло:
-Простите, должно быть, болезнь совсем лишила меня разума. И я, должно быть, просто не привык, чтобы обо мне заботились. Не хотел Вас обидеть и прогнать, - играть почти не приходилось, слова действительно давались непросто. Сальери крайне редко извинялся, чаще всего предпочитал этого не делать.
-Вы мне тоже симпатичны, Моцарт, поэтому я не хочу, чтобы Вы тут замерзли. Пойдемте?
Это было... Унизительно. Просить мужчина тоже не привык, но чувствовал, что если сейчас говорить слишком настойчиво, то ничего не получится. Температура, похоже, снова начала подниматься. Расстегнув воротник куртки, он вздохнул, ожидая ответа.

mozart
Вольфганг успел уже основательно замерзнуть, однако фортуна явно решила сегодня демонстрировать композитору свой роскошный зад, и за все то время, что он просидел на остановке, мимо не проехал даже ни один бомбила. И в довершение всего к остановке подъехала машина, которую Моцарт узнал сразу, едва взглянул на нее, потому и не стал подходить.
Сальери же, посидев немного - гадал, наверное, идти или нет - вышел из салона и, подойдя ближе, хлопнул Амадея по плечу, опустился перед ним на корточки и стал извиняться. Моцарт смотрел на него сначала просто с любопытством, мол, ну, чем вы намерены отбрехаться, герр Сальери, но потом вдруг глаза его сузились в щелки, уголок губ дернулся в презрительной усмешке.
- Не хотели, - тихо, но внятно и чересчур спокойно сказал он, не сводя с Антонио взгляда. - Почему все всегда уверены, что фраза "Я не хотел..." снимает с них всякую вину? Вы не хотели. Может еще и не думали? Сколько вам лет, Сальери, чтобы не думать о последствиях? Пять?
Вздохнув, он встал со скамейки.
- Пойдемте. И застегните куртку, прошу вас. Не хочу, чтобы мои старания пошли насмарку, пусть даже для вас они ничего не значат.
В машине было, конечно же, теплее. Вольфганг потер друг о друга замерзшие ладони, согревая их дыханием, почесал щеку и демонстративно уставился в окно.

salieri
Так гадко было чувствовать себя нашкодившим мальчишкой. В этот момент Моцарт действительно напомнил Сальери мать. У той тоже было вечно не вымолить прощения, и она обожала отчитывать. И с чего он решил, что сейчас все пойдет по лучшему сценарию?
В машину Вольфганг, правда, сел, но тут же уставился в окно. Сальери же, пристегнувшись, честно застегнул куртку, мысленно проклиная все на свете.
Когда мать подолгу на него злилась, на нее не действовали слова.Тогда он устраивал какой-нибудь сюрприз: дарил подарок или писал песню лично для нее. В данных условиях этого было не сделать, даже гитары не было под рукой. Сальери взглянул на часы и завел машину. У него появилась идея, безумная по своей сути и противная всему его существу, но это могло помочь. С Моцартом ни в чем нельзя было быть уверенным, но почему бы не попытаться?
Сальери повел машину в противоположную от дома сторону, сосредоточившись на дороге. Времени, чтобы добраться до нужного места, находящегося за городом, было не так много.
-Хочу показать Вам кое-что, это не займет много времени, - сказал Антонио, когда они уже пересекали второй перекресток.
На самом деле идея была не только безрассудной, но и глупой. Моцарт не должен был узнать ничего о своем палаче, кроме того, что было известно всем. А он сам сейчас собирался, грубо говоря, вырезать у себя кусок плоти и продемонстрировать ее австрийцу со всех сторон.
Ровно через сорок пять минут машина остановилась на обочине дороги. Вокруг уже не было многоэтажек, до самого горизонта простирались цветочные поля, вдалеке виднелись симпатичные домики.
-Пойдемте.
Сальери привел Вольфганга к высоким деревьям, растущим неподалеку. В тени их листвы стояла старенькая скамейка. Сев на нее, мужчина вздохнул и посмотрел на небо:
-Скоро начнется рассвет. Здесь он особенно прекрасен. В детстве я часто приезжал сюда с родителями, этакое тайное место. Мне казалось, что о нем знаем только мы.
Прикусив губу, он продолжил, не глядя на Моцарта. Вдруг тот смотрит с презрением? К чему ему чужие тайны?
-Еще ни разу не был здесь со смерти отца.

mozart
Поехали они почему-то в совершенно противоположную от дома Сальери сторону и Моцарт подумал было, что итальянцу взбрело вдруг в голову довезти композитора до его собственного дома, однако Антонио сказал:
-Хочу показать Вам кое-что, это не займет много времени.
Моцарт пожал плечами и закрыл глаза. Ехали, навскидку, больше получаса, затем шли пешком - уже недолго, скоро остановились перед старой скамейкой, стоявшей в тени деревьев.
Оказалось, Сальери решил показать Вольфгангу свое любимое место, куда в детстве он приезжал с родителями. Амадей тоже сел на скамейку, широко расставив ноги, и посмотрел прямо перед собой. Местность была действительно красивой и казалось, будто здесь даже немного теплее. Хотя, может действительно так оно и было.
- Сальери, подвиньтесь, - сказал вдруг Вольфганг, поражаясь собственной наглости. После того как тот выполнил просьбу, композитор лег на скамью, но, поскольку места было немного, голову пришлось все же положить итальянцу на колени. - Раз уж мне сегодня не светит поспать в своей постели, позвольте я тут подремлю, - он закрыл глаза и скрестил руки на груди. - А то в девять мне нужно быть в студии. Разбудите, когда рассвет начнется, в общем.

salieri

Кажется, Моцарт очень хотел, чтобы Сальери почувствовал себя неблагодарной скотиной. Сальери почувствовал. Следующие минуты он сосредоточенно размышлял о том, что стоит лучше себя контролировать, тщательнее думать о том, как могут повлиять на ситуацию слова и действия. В конце-концов, предыдущая миссия тоже была отчасти провалена из-за этого.
Непонятно было только, почему обиженный Вольфганг положил голову ему на колени. Просто потому, что места на лавочке было не так много? Все равно это противоречило событиям последних двух часов. Нет, Моцарт был непредсказуемым, конечно, но должны же быть причины у его поступков.
Когда солнце начало вставать, Сальери погладил Моцарта по вьющимся волосам, запустил в них пальцы, перебирая пряди:
-Просыпайтесь.
Едва только тот открыл глаза, мужчина убрал руку и серьезным взглядом посмотрел вдаль.
-После заедем ко мне, я верну Вам телефон. Если захотите, накормлю и довезу до студии, если нет - вызову такси.
Раз уж попытка вернуть отношения на прежний уровень провалилась, итальянец решил хотя бы не портить их еще больше. Главное, чтобы сил на все хватило.

mozart
Проснулся Моцарт сразу, как почувствовал прикосновение Сальери, открыл глаза и сел, потягиваясь. Потер глаза тыльной стороной ладони и, тряхнув головой, посмотрел в ту же сторону, что и итальянец.
- После заедем ко мне, я верну вам телефон, - сказал Антонио. Кажется, он был недоволен тем, что его попытка помириться не удалась? Но Моцарт на него уже не обижался. Ему было, по сути, все равно. Почти. - Если захотите, накормлю и довезу до студии, если нет - вызову такси.
- Поесть я всегда успею, а вот принять душ и переодеться в чистое хотелось бы поскорее, - ответил Моцарт, глядя на исчезающую темную синеву неба. - Так что такси. Вы правы, Сальери - здесь прекрасный рассвет.

salieri

Какое-то время они сидели в тишине. Если раньше Сальери всегда чувствовал себя уютно в любимом месте, то сейчас он ощутимо нервничал, хоть и казался спокойным внешне. Он уже жалел, что затеял это все, попытка явно провалилась, поскольку Вольфганг реагировал больно вяло. И волшебство момента совершенно не чувствовалось. "Рассвет как рассвет", - удрученно подумал Антонио.
После он отвез Вольфганга к себе, чтобы вернуть телефон и рубашку, откуда уже вызвал ему такси.
-До встречи, - сказал он композитору на прощание и закрыл дверь. Вернувшись на кухню, мужчина проглотил таблетку, запив ее водой, чтобы окончательно сбить температуру. За минуту до этого, правда, ему в голову пришла одна очень любопытная мысль: а что, если бы он действительно серьезно заболел? Было бы Моцарту все равно или нет? Или его симпатия была столь слаба, что ее разрушили какие-то слова? Как бы то ни было, Сальери был слишком взрослым, чтобы решиться на такую проверку.
После итальянец посетил душ, поел, поставил стираться грязные вещи. Валяться в постели больше желания не было, ведь чувствовал он себя уже лучше.
За весь день Сальери вышел из дома только раз: ходил в аптеку купить сироп для горла, чтобы вновь обрести свой прежний приятный голос, а не гаркать, как медведь. Все остальное время он сочинял, прерываясь на отдых.

mozart
Следующие дней пять Вольфгангу было не до Сальери - репетиции, запись новых композиций, составление трек-листа нового альбома. Вдобавок один старый друг пригласил его принять участие в его концерте.
Друг этот на самом деле не был известным музыкантом - да что там, он вообще музыкантом по сути не был - просто они с приятелями устраивали иногда концерты в небольших клубах. Вход на такой концерт был бесплатным, посетители платили только за выпивку, никто из выступавших на сцене денег таким образом не зарабатывал - для этого у них были официальные места работы. И вот Вольфганг, едва отработав в студии, мчался на репетицию, домой в итоге приходил часов в одиннадцать вечера и еще какое-то время работал дома. В итоге ложился спать всего часов на четыре-пять.
О Сальери он, конечно, вспомнил один раз - и вернул ему рубашку. Курьер принес итальянцу пакет с этим предметом одежды и запиской, в которой размашисто выведено было единственное слово "Спасибо".
И вот, наконец, день (точнее, вечер) концерта настал. Днем Моцарт давал интервью для какого-то журнала, название которого было совсем простым, но почему-то не задержалось в памяти композитора и на десять секунд. Управились быстро, так что после обеда мужчина был уже совершенно свободен и решил воспользоваться этим временем, чтобы поспать.
В клуб он приехал часа за полтора до выступления. Вся техника была уже почти настроена, ничего не фонило, не визжало и не скрипело. Вольфганг бросил свою куртку на диванчик в помещении, которое музыкантам выделили, чтобы переодеться, оставшись в драных серых джинсах и в простой черной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Не обошлось и без ярких пятен: пестрые платки, носимые Моцартом почти всегда, и в этот раз красовались на его запястьях. Подойдя к зеркалу, он придирчиво осмотрел себя и, немного подумав, взял со стола складной нож, оставленный кем-то из музыкантов и удалился в туалет. Там, наклонившись над раковиной, он стал срезать осветленные пряди. Как раз за этим занятием его и застал друг, тоже зашедший в уборную.
- О, приятель, чего это ты решил имидж сменить?
- Захотелось, - коротко ответил Моцарт и протянул нож другу. - Отрежь сзади, а то я не вижу.
Мужчина взял нож, пару секунд придирчиво осматривал творение Моцарта-парикмахера, затем принялся за работу. Когда затылок был подстрижен, он заметил, что Вольфганг не срезал прядь у виска и потянулся было сделать это, однако композитор отодвинулся в сторону:
- Не надо, пусть останется.
Друг пожал плечами и, вернув нож Амадею, направился к писсуару делать, собственно, то, зачем изначально пришел. Вольфганг открыл кран, собрал остриженные волосы и выбросил их в мусорку, после чего ополоснул лицо холодной водой и вернулся в "гримерную". До начала выступления оставалось чуть больше получаса.
И вот музыканты заняли свои места на сцене, заиграли, разминаясь, какой-то бодрый мотивчик. Моцарт подошел к микрофонной стойке и они сразу же заиграли другую мелодию.

salieri

Сальери не знал, как себя вести с Моцартом дальше. Он извинился, как смог, и виноватым себя не чувствовал. Тот же не объявлялся, должно быть, был слишком занят либо до сих пор обижался. Даже рубашку передал с курьером. Решив, что лучше пока выждать, итальянец тоже ничем не напоминал о себе, тем более, ему было, чем заняться. Здоровье требовало повышенного внимания, а также, конечно, музыка. Кроме того, с ним связывалось начальство. Необходимо было доложить, как продвигается выполнение задания. Пожалуй, этот момент за последние дни был самым неприятным. Несмотря на то, что Сальери успешно отговорился фразами про развитие дружеских отношений,  чувствовал он себя после этого разговора крайне паршиво.
Собственно, наверное, плохое настроение и толкнуло его пойти в один из вечеров в клуб. Не в тот, где чаще всего собирается молодежь, не имеющая вкуса, а только деньги родителей или любовников,  этого Антонио бы не выдержал, а в действительно хорошее место с качественной, как правило, музыкой.
Устроившись за одним из дальних столиков, мужчина заказал себе бутылку вина и ужин. Он собирался приятно провести время и хорошо отдохнуть, а в комплекте со зрелищами для этого, по его мнению, должен был идти хлеб.
Каково же было удивление итальянца, когда на сцене он увидел Вольфганга. Тот успел измениться: его волосы будто обрезал неумелый парикмахер. Впрочем, мужчина готов был признать, что Моцарту идет такой стиль. Поедая свою курицу в соусе, Сальери с интересом стал следить за происходящим.
На самом деле Антонио не стал бы продолжать знакомство с Вольфгангом. Просто потому, что не любил контролировать себя постоянно, хотя всю жизнь именно этим и занимался, приходилось. Кстати, именно поэтому он так обожал сцену, на ней можно было жить. С Моцартом в последний день их общения он чувствовал себя абсолютно мертвым. Но начальство ясно дало понять, что это задание должно быть выполнено, отказаться было нельзя. Так что после концерта Сальери планировал засунуть куда подальше свои желания, подойти к Вольфгангу и обязательно его похвалить.

mozart

Пожалуй, именно такие концерты Амадей любил больше всего. Здесь было куда меньше народу, чем на тех, что устраивались его продюсером, но именно на этой маленькой сцене он мог делать все, что ему придет в голову и никто не будет истерически вопить в наушник "Моцарт! Это немыслимо! Немедленно остановитесь!", когда он в очередной раз начнет танцевать с микрофонной стойкой или прыгать по сцене. Или заигрывать с кем-то из музыкантов.
Почему-то продюсер был уверен, что Вольфганг должен следовать выбранному для него имиджу этакого классического музыканта, исполняющего свои произведения, не делая ни одного лишнего движения. Моцарт же был уверен в обратном и в итоге концертов было меньше, чем хотелось бы.
"Отработаю до окончания контракта", - давно уже решил для себя Вольфганг, - "и сразу уйду в свободное плавание"
- You think we look pretty good together
You think my shoes are made of leather
But I'm a substitute for another guy
I look pretty tall but my heels are high... - пел Вольфганг, глядя на стекающихся на танцпол, поближе к сцене, парней и девушек. Начать выступление решено было с чего-то легкого и веселого, хотя эту песню Моцарту пришлось отстаивать чуть ли не с боем. Что-нибудь из репертуара Битлз было, по мнению остальных, куда веселее.
В итоге, правда, сошлись на том, что Битлз - это слишком избито. Так что сейчас герой исполняемой им песни рассказывал о том, как они с подружкой заменяют друг другом вещи, которых не имеют.
- It's a genuine problem, you won't try
To work it out at all you just pass it by, pass it by, - он поправил микрофон и зажал стойку в кулаке. Веселье не всегда бывает таким, каким его хотят представлять. Иногда оно бывает и очень злым. И голос Вольфганга, входящего в роль того парня, звучал так, будто мужчина едва сдерживал свою злость.

salieri

Сальери был неплохо знаком с творчеством группы, чью песню Моцарт исполнял в данный момент. Как звучал оригинал, итальянец помнил, и тем интереснее ему было слушать ковер-версию.
Исполнение песен, когда-то блестяще спетых другим коллективом - дело чрезвычайно неблагодарное. Очень сложно угодить публике, она ведь знает, как в идеале все должно звучать. Исполнять один в один скучно, а вносить изменения слишком рискованно, так как легко ошибиться. Тут существует один только вариант: создать еще один идеал, не похожий на первый.
Сальери готов был признать, что Моцарту это сделать удалось. От него не хотелось отрывать взгляда: настолько цепляющими были мимика, жесты, поведение на сцене в целом. И переставать слушать тоже не хотелось, он замечательно играл голосом. Вот такой Вольфганг итальянцу нравился.
Когда песня закончилась, он вернулся к ужину, пока тот еще не окончательно остыл. Хорошо, что все внимание на себя притягивал Моцарт, а Сальери сидел почти что в тени, возможные поклонники даже не смотрели на него, проходили мимо. Можно было спокойно доесть курицу и продолжить наслаждаться концертом, потягивая вино.

mozart
Закончив петь, Моцарт криво ухмыльнулся, и скользнул быстрым взглядом по залу. Что ж, привлечь к себе внимание музыкантам удалось, теперь следовало его постараться удержать. Немного отдышавшись, Вольфганг кивнул своему другу и тот, удобнее перехватив гриф гитары, снова заиграл.
- Show me how to lie
You're getting better all the time
And turning all against the one
Is an art that's hard to teach
Another clever word
Sets off an unsuspecting herd
And as you step back into line
A mob jumps to their feet...
Он увидел Сальери совершенно случайно, хотя тот и сидел в таком месте, что не сразу обратишь внимание. Быстрым жестом показал итальянцу, что заметил его, и снова "выпал из реальности".
Быстрые, заводные, злые композиции сменялись спокойными и тихими, и Вольфганг останавливался, будто делал передышку перед тем как снова начать вести себя словно пьяный. Правда делать это было опасно на самом деле, поскольку сцена была небольшой и пару раз  Моцарт чуть не улетел с нее в обнимку с микрофонной стойкой.
Наконец музыканты остановились немного передохнуть. Вольфганг отошел взять бутылку воды, сделал из нее несколько жадных глотков, откашлялся и, вытерев губы и подбородок тыльной стороной ладони, вернулся на сцену, где его приятели уже играли начало новой песни. Оставалось только вступить.
- Ooo my little pretty one, pretty one
When you gonna give me some time Sharona
Ohh you make my motor run, motor run,
Got it coming off of the line Sharona, - ха, похоже, что даже тем зрителям, которые не дружили с английским, стало понятно, о чем песня. Еще бы, ведь пение свое мужчина сопровождал очень недвусмысленными жестами и движениями, на грани пошлости. Да и музыканты явно были удивлены - они, конечно, давно были в курсе, что Моцарт человек темпераментный и не слишком предсказуемый, когда выступает на сцене, но... оседлать стойку и заигрывать с гитаристом? Это, похоже, у них не укладывалось никуда. Ну да и черт с ним, играют ведь.

salieri

Вино расслабляло, помогало лучше воспринимать происходящее на сцене. Сальери искренне наслаждался выступлением Моцарта, его кавер-версиями известных песен, смешанных с терпковато-сладким вкусом. И его даже не слишком встревожило то, что он был обнаружен. Кто бы мог подумать, что у Моцарта такое хорошее зрение?
По мере приближения концерта к завершению Вольфганг становился все более раскрепощенным. От него исходила буквально животная энергетика. Сальери и раньше замечал, разумеется, что композитор весьма приятный на вид мужчина, но закрывал на это глаза, ибо  внешние данные жертвы не должны были его интересовать. Но сейчас равнодушным мог остаться разве что мертвый, особенно, когда австриец запел "Шерону". Обаяние его не то, что текло рекой, оно накрывало волнами.
Положив пиджак себе на колени, Сальери одним махом допил вино из бокала, глядя на то, что коллега вытворяет с микрофонной стойкой и как пристает к гитаристу. В этот момент в груди итальянца зародилось чувство сродни ненависти. Странное и необоснованное. Но пытаться мыслить логически, глядя на сводящее с ума безобразие, было решительно не возможно.
"Чтоб ты провалился, Моцарт", - мрачно подумал Сальери, чувствуя, что если так пойдет и дальше, то с комплиментами таланту придется подождать.
Мироздание, к счастью, решило сжалиться над мужчиной: следующая песня была относительно спокойной, а после Моцарт, попрощавшись со зрителями, ушел со сцены, оставив музыкантов играть какую-то приятную композицию самостоятельно. Почти успокоившийся во всех смыслах Сальери был вполне готов к общению. Пока он добрался до сцены, то мысленно набросал пару заготовок. Найти Вольфганга было не сложно: он находился в одной из гримерок, вернее, ее подобии.
-Здравствуйте, друг мой, - итальянец решил начать именно с этого обращения, надеясь этим подкупить, - Могу Вас поздравить. Это было великолепно, хоть местами и очень провокационно, - немного хищно улыбнувшись, мужчина осмотрелся и осторожно присел на узенький диванчик.
-Это был чудесный вечер, но я не думал, что в жизни еще случаются такие совпадения. Клянусь Вам, я не знал, что Вы сегодня здесь выступаете, - последние слова были произнесены со смехом, после чего итальянец добавил, - Не иначе, судьба.

mozart
Все хорошее когда-нибудь заканчивается, не был исключением и этот концерт. Попрощавшись со зрителями - даже разочарованные возгласы послышались, надо же - он ушел в гримерку, а музыканты остались играть на сцене. Упал на диванчик, тут же вытянул из-под себя собственную куртку и положил ее рядом. Убрал со лба налипшие пряди и тут-то в помещение явился Сальери.
- Здравствуйте, друг мой, - начал разговор итальянец. Вольфганг устало улыбнулся и прищурился, наблюдая за тем, как он аккуратно садится на диванчик напротив - точно такой же, как тот, что занял Моцарт.
- Еще пару раз назовете меня своим другом и я, быть может, начну в это верить, - композитор усмехнулся и закрыл глаза, откинулся на спинку дивана и запрокинул голову. - Рад, что вам понравилось. И рад видеть, что здоровье ваше гораздо лучше, чем было в последнюю нашу встречу.
Рубашка противно липла к разгоряченному телу, Моцарт с тяжелым вздохом поднялся с дивана и, сняв ее, достал из сумки футболку, взял со стола одно из специально оставленных полотенец и вышел в коридор. Конечно, мытье до пояса над раковиной в служебном туалете никак нельзя было сравнивать с душем, однако после этого стало хоть не так неприятно.
- Сальери, вы можете отвезти меня домой? - спросил он первым делом, когда вернулся в комнату. Бросил на стол скомканное полотенце, надел футболку и вопросительно посмотрел на мужчину. Такси ждать не хотелось, тем более раз уж итальянец так удачно ему подвернулся. - В знак благодарности возьму с вас пример и накормлю ужином. Сегодня выбор кухни за вами.

salieri
Итак, обмен любезностями состоялся, после чего Моцарт поднялся с дивана, снял рубашку, явив чужому взору свою потную спину, а затем и грудь. Взяв футболку и полотенце, он вышел в коридор, оставив Сальери скрипеть зубами. Тот еще не совсем отошел от недавнего выступления, чтобы спокойно реагировать на обнаженную натуру, тем более, такую подтянутую. Успокоиться, правда, удалось быстро: Сальери просто вспомнил о задании, о том, что рано или поздно должно было произойти. Такие вещи мгновенно настраивали на серьезный лад. Мужчина сложил руки на коленях и еще сильнее выпрямил спину, оглядывая помещение, но думая в этот момент совсем не об обстановке "гримерной". Надо было сообразить, как продолжить сегодняшний вечер по случаю хорошего настроения Вольфганга, чтобы улучшить отношения. И он уже почти придумал, что можно было бы предложить, как Моцарт вернулся и перехватил инициативу.
- Сальери, вы можете отвезти меня домой? - попросил он, бросив полотенце на стол, надел футболку и пообещал, что накормит итальянца ужином в знак признательности.
Вообще-то Антонио только что выпил больше половины бутылки вина, а еще съел хоть и небольшое, но довольно сытное блюдо, но разве можно было отказаться, раз жертва сама шла к нему в руки?
-Конечно, с удовольствием Вас отвезу, - ответил мужчина, чуть улыбнувшись и кивнув,  а после добавил, - Итальянская, в таком случае. Заедем по пути в один хороший ресторан и возьмем что-нибудь. Я буду ждать Вас в машине.
Сбежав от Вольфганга, Сальери первым делом посетил уборную, дабы справить естественную нужду, а также вымыть руки и ополоснуть лицо. Следовало бы посидеть еще хотя бы полчаса спокойно и выпить крепкого чаю, чтобы чувствовать себя совсем трезвым, но времени не было. Посмотрев в глаза своему отражению в зеркале, мужчина ухмыльнулся: где наша не пропадала. Будто бы он никогда не водил машину в слегка нетрезвом виде.
Моцарта пришлось ждать недолго. Сальери как раз успел позвонить в ресторан и сделать заказ, о чем и сообщил композитору, едва тот только сел в машину.
-Несколько моих любимых блюд и вино. Надеюсь, Вы оцените, - улыбнувшись, он завел машину и, полностью сконцентрировавшись на дороге, повез их к ужину.

mozart
Когда Вольфганг вышел из клуба и сел в машину к Сальери, тот сообщил, что уже заказал еду, и они поехали в ресторан забрать ее. За выданный им заказ Моцарт расплатился сам, пакеты были сложены на заднее сиденье, мужчина снова занял свое место рядом с водителем и устало закрыл глаза. Эти маленькие концерты отнимали у него столько сил, что он долго не мог прийти в себя.
Доехали почти без происшествий, лишь раз Сальери едва разминулся с едущим навстречу автомобилем - водитель того истерически загудел клаксоном, отчего Моцарт проснулся.
- Чувствуйте себя как дома, то есть сами соберите на стол, - оставив пакеты с едой в кухне, композитор удалился в ванную. Долго скучать в одиночестве, конечно, Сальери не пришлось, управился Вольфганг минут за пятнадцать и вернулся к гостю чистый, свежий, в чистой одежде.
- Ммм, вкусно пахнет, - он склонился над одним из контейнеров, потянув носом, и руками стал таскать оттуда кусочки, придвинув ближе к себе контейнер и сев на стул. - И не только пахнет.

salieri
Всю дорогу Моцарт молчал, правда, на сей раз из-за того, что сильно устал после концерта. Одного взгляда Сальери было достаточно, чтобы понять это: Вольфганг даже не смотрел в окно, просто сидел с закрытыми глазами. Оставалось надеяться, что вкусная еда поможет ему прийти в себя. "Хотя, казалось бы, какая мне разница", - подумал Антонио. Как раз в следующий момент он чуть ли не столкнулся с автомобилем, едущим по встречной.
Несмотря ни на что, доехать удалось без происшествий. Оказавшись дома, Моцарт сразу же удалился в душ, оставив гостя выкладывать еду на стол. Вымыв руки, тот достал контейнеры и бутылку, нашел тарелки и приборы в столе. Не стоило бы, конечно, слишком наедаться, но блюда выглядели и пахни великолепно, как всегда, так что Сальери и сам уже чувствовал легкий голод. Мысленно пожелав, чтобы австриец скорее помылся, он стал искать штопор. На это ушло добрых десять минут, так что вино было открыто перед самым приходом чистого, свежего, красивого Моцарта.
-Все готово, - улыбнулся ему Сальери и сел на тот стул, на спинку которого повесил пиджак, как пришел. Глядя на то, как Моцарт поедает одно из его самых любимых блюд, он даже засмеялся, -Здорово, что Вам нравится. Приятного аппетита,, - и, закатав рукава рубашки, придвинул к себе тарелку, чтобы выложить из другого контейнера в нее немного салата.
-Кстати, Вольфганг, у Вас есть бокалы? Я не нашел, - он кивнул на бутылку, - Очень хочу, чтобы Вы попробовали, оно прекрасно подойдет к тому блюду, что Вы едите.
Сейчас Сальери чувствовал себя практически уютно, благодаря родной еде, родным ароматам и вкусам. Не понятно ему было только, как в эту картину мог вписаться Моцарт, но Антонио решил сейчас об этом не задумываться. Можно позволить иногда жизни течь своим чередом, тем более, во время ужина.

mozart
- Вольфганг? - мужчина удивленно приподнял брови и взял вилку, все еще не глядя на Сальери. - Означает ли это, что мне теперь следует называть вас Антонио? А бокалы там, - он ткнул пальцем в сторону одного из шкафов. - На верхней полке.
Вино и правда очень хорошо подошло к блюдам. Особенно Моцарту понравилась лазанья.
- Никогда еще не приходилось ее есть, - признался он, невзначай проведя ладонью по шее. Усмехнулся и добавил: - Черт, совсем забыл, что волосы обрезаны.

+2

4

salieri

Сальери сделал вид, что пропустил слова Моцарта мимо ушей, и пошел доставать бокалы.
Вольфгангу понравилась еда, а лазанью он, оказывается, до этого дня даже не пробовал. Вообще, после концерта у него был отменный аппетит, что не удивляло, в отличие от итальянца. Тот ел медленно, поскольку был и так сытым, в основном для того, чтобы не совсем опьянеть от вина.
-Вам идет такой образ. Мне больше нравится, - воспользовавшись случаем, Сальери решил прокомментировать новую стрижку Моцарта, раз уж тот сам затронул эту тему, - Мне кажется, такая стрижка лучше отражает Ваше внутреннее состояние, насколько я могу от этом судить, конечно, - он улыбнулся немного сладко. Пора было заканчивать с комплиментами, расточать их порядком надоело, даже если они были и заслуженными.
Когда скромная трапеза почти подошла к концу, итальянец, подобрев и расслабившись после выпитого, даже не стал долго раздумывать на тему: "Как сделать так, чтобы остаться у Моцарта подольше и завоевать его доверие". Что тут долго думать, если можно просто предложить, глядя прямо на композитора своими темно-карими загоревшимися энтузиазмом глазами:
-Моцарт, а давайте сыграем в четыре руки?

mozart

Моцарт чуть заметно улыбнулся, услышав комплимент и заметил как бы невзначай:
- Некоторые верят, что если человек сам обрезает себе волосы, он изменяет свою судьбу в худшую сторону и приближает свою смерть. Вы верите в приметы, Сальери? - пару секунд он пытливо смотрел на итальянца, но потом снова занялся уничтожением своей порции еды.
Когда уже почти все было съедено, Антонио предложил сыграть вместе.
- Хорошая идея, давайте, - Вольфганг кивнул и залпом допил остатки вина из бокала. Желания спросить что-то в духе "Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?" не было, как и мыслей насчет того, чем развлечь гостя. Разве что вот музыкой. А раз уж Сальери и сам был за этот вариант... - Идемте.
Вытерев пальцы и губы салфеткой, он поднялся из-за стола и вышел в коридор.
- Что будем играть? - спросил Моцарт уже когда они были в студии. Поднял крышку с клавиатуры, перетащил ближе к фортепиано второй стул, до этого стоявший возле стены.

salieri

-Знаете группу "Muse"? - поинтересовался Сальери, садясь на тот стул, что Моцарт только что придвинул к фортепиано, и взглянул на композитора. Дождавшись кивка, он предложил, - Есть у них песня "Hysteria", давайте ее? Первое, что пришло в голову.
Прежде чем начать играть, он отметил, покосившись на Вольфганга и покачав головой:
-А в приметы, кстати, я не верю. Они общие, в этом нет смысла, - он не ответил на этот вопрос на кухне только лишь потому, что посчитал его странным и глупым, но по пути в студию почему-то решил, что австриец должен знать.
Сразу же после этих слов он начал играть вступительную часть, Моцарт к нему присоединился. Сальери еще не пробовал исполнять эту песню в четыре руки, это был интересный опыт, а петь в два голоса было уж совсем весело, хоть совместный концерт организовывай. Правда, композитор не рассчитал, что ближе к концу имеется отрывок, играя который, он был вынужден приблизить свою левую руку практически вплотную к правой руке Моцарта. Это тоже было весело, благодаря вину, но немного смущающе, хоть Антонио и постарался этого не показать.
-Слушайте, у нас с Вами здорово выходит! - закончив играть, он хлопнул себя по колену и посмотрел на коллегу с задором, - Давайте еще что-нибудь из "Muse"?

mozart
С творчеством группы, предложенной итальянцем, Амадей был хоть и немного, но знаком. И с песней Антонио попал, по крайней мере, мелодию он знал, да и текст тоже, разве что несколько слов забыл.
Ему редко приходилось играть с кем-то дуэтом, но сейчас у них с Сальери вышло очень даже неплохо и обрадованный музыкант предложил сыграть еще что-нибудь из репертуара Muse.
- Хм, - Вольфганг задумчиво прошелся пальцами по клавишам, наигрывая только что пришедшую на ум мелодию. - Пожалуй, лучше всего я знаю только Resistance. Сыграем ее?

salieri

-Отличный выбор, - немедленно согласился итальянец, тут же начиная играть. Песня, названная Моцартом, тоже была в числе его любимых, так что он ее, разумеется, прекрасно знал.
От вина будто бы открылось второе дыхание, Сальери чувствовал себя прекрасно. Хотелось петь, не сдерживая себя, выкладываясь полностью, что он и делал. В какой-то момент мужчина даже прикрыл глаза, он настолько часто исполнял эту песню, что без труда попадал по нужным клавишам вслепую. Он, правда, чуть не забыл про коллегу, но вовремя опомнился.
-Черт, почему мне так хорошо? - очевидно, этот вопрос прозвучал только лишь потому, что мужчину еще несло на волне эмоций от только что исполненной песни, а также от окончательно ударившего в голову вина. Закрыв глаза и блаженно улыбнувшись, он запрокинул голову, затем качнул ею вправо и влево, разминая шею. Ему вдруг пришла забавная мысль о том, что Моцарт, наверное, может подумать, что итальянца подменили. "Эй, это не смешно", - возмутился было внутренний голос, но его заглушили другие мысли.
-А попробуйте спеть одну из моих песен? Очень хочу послушать, как получится, - резко сорвавшись с места, Сальери сбегал в коридор, а вернувшись и усевшись на стул, сунул Вольфгангу под нос идеально гладкий лист с текстом.
-Помните, как оно звучит?

mozart
- Сейчас попробуем, - с готовностью отозвался Моцарт; пару раз перечитав текст, он начал наигрывать мелодию, вспоминая. Вскоре заиграл он увереннее, а вот на текст постоянно приходилось смотреть - такой уж была особенность его памяти: услышав мелодию лишь один раз, Вольфганг мог потом легко воиспроизвести ее до последней ноты. А вот с запоминанием того же текста у него всегда были большие проблемы. - Да уж, вышло не ахти, - подытожил он, закончив играть, и зевнул, потер ладонью глаза. - Знаете, Сальери, с вами хорошо, но я спать хочу. Предлагаю завершить наш чудесный вечер. Я вызову вам такси, - пару секунд подумав, Моцарт продолжил: - Хотя могу предложить как вариант переночевать здесь. Если, конечно, вам не претит спать в одной постели с мужчиной.

salieri
Сальери был удивлен тем, насколько точно Моцарт воспроизвел мелодию. И черт с ним, с пением, это ведь было практически незнакомое ему произведение.
-Что Вы, по-моему, для первого раза вышло очень даже, -итальянец забрал листок с текстом, чтобы убрать его назад в сумку, а заодно принести другой с нотами совсем еще свежей песни, которую никто не слышал, как Моцарт зевнул. Отметив, что ему тоже хорошо с Сальери, но слишком уж клонит в сон, он предложил два варианта завершения вечера на выбор.
Разумеется, логичнее и правильнее было бы уехать на такси. Но Антонио тут же мысленно подвел базу под второе предложение. Мол, так и трястись в машине не придется, ни за своей, у дома Моцарта оставленной, потом возвращаться, и вообще, для дела оно будет полезно. К тому же он полагал, что у Вольфганга наверняка широкая кровать, так что никаких проблем возникнуть не должно было.
-Я останусь, - ответил, чуть помедлив, Сальери. Он хотел было назвать причину такого решения, выбрать в качестве нее нежелание возвращаться за автомобилем, но в последний момент передумал. Кто знает, как на такое обоснование мог отреагировать композитор.
-Постараюсь Вам не помешать. Давайте, тогда Вы покажете мне сейчас спальню. И можно ли мне будет воспользоваться Вашим душем? - поднявшись со стула, мужчина обмахнулся листком пару раз, в ожидании глядя на Моцарта.

- Да, конечно, - ответил Моцарт на вопрос и тоже встал, закрыл клавиатуру, и они с Сальери вышли из студии.
В соседней комнате Вольфганг первым делом показал итальянцу свое спальное место, после чего полез в шкаф за чистым полотенцем и халатом для гостя.
- Единственное спальное место в этом доме, - прокомментировал он, складывая халат не слишком аккуратным свертком. - И нет, она не раскладывается.
Вручив Сальери все необходимое, Амадей отправил его в ванную, а сам пошел в кухню, где убрал со стола и выбросил мусор. Потом зашел в студию и выключил свет. Проверил, закрыта ли дверь - с него станется забыть запереть замок, так что лучше было все перепроверить. Вернувшись в комнату, он достал еще одну подушку и одеяло для Антонио. Уж точно не стоило смущать его надобностью спать, укрывшись одним одеялом на двоих.
- Если вам не нужно никуда идти с утра пораньше, я заведу будильник на восемь, - сказал мужчина, когда Сальери вернулся из ванной. - Нужно приехать в студию к девяти.

salieri
- Единственное спальное место в этом доме, - сказал Моцарт, приведя Сальери в свою комнату, и указал ему на небольшую тахту, а затем добавил еще до того, как тот успел открыть рот, предугадав вопрос, - И нет, она не раскладывается.
Антонио хватило только на то, чтобы кивнуть. Он никак не ожидал, что кровать Вольфганга окажется столь узкой. Хотя, собственно, с чего бы ей быть огромной? Композитор ведь жил один. Однако, теперь не имело значения, почему Салери выдвинул неверное предположение, ведь дело было сделано, брать свои слова обратно было бы не хорошо, тем более, держа в руках выданные щедрым хозяином халат и полотенце.
После душа стало лучше. Во-первых, итальянец чуть протрезвел, а во-вторых, тоже почувствовал сонливость, что в данной ситуации казалось ему огромным плюсом. Было бы крайне неловко ворочаться всю ночь с боку на бок, мешая коллеге.
Вернувшись в спальню, Сальери аккуратно сложил свою одежду на стуле, а затем отрицательно помотал головой в ответ на слова Моцарта:
-Нет, не нужно. Я довезу Вас утром.
Чуть помедлив, Антонио снял и халат, оставшись в одних трусах. Не спать же в нем, это было бы неудобно.
Когда оба композитора забрались в постель, он замотался в свое одеяло, лег на бок, повернувшись спиной к коллеге, и придвинулся поближе к краю тахты.
-Спокойной ночи, Вольфганг, - снова назвав композитора по имени, он закрыл глаза и улыбнулся, подумав о том, что тот, вот забавно, пользуется механическим будильником, хотя во всех телефонах есть такая функция.

mozart
- Это так любезно с вашей стороны, - сказал Моцарт, улыбнувшись. Завел будильник на нужное время, поставил его на тумбу, стоявшую в изголовье, разделся и лег, укрывшись своим одеялом.
- Спокойной ночи, Вольфганг, - итальянец повернулся к нему спиной. Амадей несколько секунд смотрел на его затылок, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Обращение по имени было для него чем-то, безусловно, интимным, называя его так Сальери переступал некую черту, за которую пускать кого-то без спроса Моцарт желанием не горел. Вдобавок ему чудилась в поведении Антонио какая-то фальшь, но почему так было, он даже себе самому не мог объяснить.
- И вам того же, Сальери, - отаетил он, зевнув, и закрыл глаза.
Уснул Вольфганг почти сразу. Сначала ему снилось, будто он сидел в студии, записывал ноты на бумагу, а рядом стоял продюсер, вытянув руки по швам и глядя в одну точку, и механическим голосом повторял:
- Быстрее, быстрее, времени мало. Поторопись. Быстрее. Быстрее...
Потом пришел Сальери, подключил электрогитару к усилку, выкрутил мощность звука на максимум и ударил по струнам. Моцарт выронил карандаш и тот покатился по столу, подпрыгивая при каждом новом ударе по струнам. Вольфганг зажимал уши ладонями, не в силах выдержать такое издевательство над собой: мало того, что звук был слишком громким, он еще и был каким-то скрипучим и дребезжащим, как бывает, если струну плохо зажать. И продюсер, оставаясь все в той же позе, продолжал поворять как заведенный: "Быстрее, быстрее...", только теперь уже гораздо громче.
Лежавший на постели композитор что-то невнятно забормотал, заворочался, а потом вдруг совершенно внятно спросил:
- Сальери, вы меня убить хотите? - и снова затих. Во сне же Моцарт, сначала пытавшийся уговорить коллегу прекратить игру, подошел к розетке и выдернул шнур питания усилка. Тут же стало тихо, Сальери как-то обмженно посмотрел на Амадея и исчез. Вместе с продюсером и студией. Больше композитору ничего не снилось.
Будильник звонко задребезжал и Вольфганг поднял голову с подушки, не открывая глаз вслепую нашарил его на тумбе и, отключив, упал обратно. Он ведь сказал только, что заведет будильник на восемь. Встать в это время, а уж тем более проснуться мужчина никому не обещал.

salieri
Конечно, Вольфганг не спешил называть Сальери по имени. Впрочем, тот и не рассчитывал, что сумеет добиться доверия так скоро. Да и, если учесть, чем закончилась их прошлая встреча, то и так сложившееся на данный момент положение вещей можно было назвать успешным.
Сальери спалось удивительно плохо. Он привык отдыхать один, менять позы, когда захочется, так что вскоре устал лежать на боку и лег на спину. И конечно же уперся плечом в плечо Моцарта. Это нервировало, и мужчина не желал задумываться, почему именно.
Легкую навалившуюся было на итальянца дремоту прервал все тот же австриец. Он вдруг начал ворочаться, кошмар ему приснился, не иначе, а потом вдруг сказал, не просыпаясь:
- Сальери, вы меня убить хотите? - после чего затих. Затих и разбуженный Сальери, которые смотрел теперь широко раскрытыми глазами на потолок, пытаясь унять колотящееся сердце. Моцарт уже во второй раз говорил про смерть. Сначала за едой, когда вспоминал о примете, затем и вовсе во сне. "Неужели он что-то подозревает", - пронеслась мысль в нескольких разных вариациях, -"Не может быть".
Необходимо было быстрее покончить со всем этим. Сальери вынул из-под одеяла руку и снял напульсник, посмотрел на скорпиона. Раз они хотят, чтобы он убил Моцарта, он должен. Он ведь профессионал. И он не может совершить еще больше ошибок, чем уже совершил.
Где-то на краю сознания замаячила мысль о том, а что есть ошибка в данном конкретном случае. Антонио отогнал ее, надел напульсник и закрыл глаза, решив снова предпринять попытку заснуть.
Звон будильника показался просто отвратительным. Сальери сумел забыться сном лишь к утру, поэтому ему почудилось, что едва он закрыл глаза, как задребезжала эта проклятая штука. Судя по всему, Вольфганг считал также. Он выключил будильник и упал обратно на подушку.
И что мешало Сальери продолжить спать? Зачем было вспоминать о том, что Моцарту нужно в девять быть в студии?
"Убью его при следующей встрече. А сейчас надо сделать все необходимое, чтобы она состоялась", - дав себе такую установку, мужчина сел, протер глаза и потянулся. Легко подумать - сложно сделать. Так хотелось вновь принять горизонтальное положение. Но Сальери был сильным духом. Вместо того, чтобы лечь, он потряс Моцарта за плечи и тоже усадил его на кровати.
-Маэстро, просыпайтесь! - впрочем, это не слишком помогло, тот даже глаз не разлепил, упал снова, завернувшись в одеяло. Плюнув на такой способ побудки, Сальери вылез из постели и пошел умываться, даже не накинув халат. В квартире было тепло, а Моцарт все равно спал, поэтому не было пока смысла ничего надевать. По-крайней мере, можно было бы обосновать все так, но мы будем честными людьми и признаемся, что Антонио просто про него забыл.
Итак, умывшись, он сходил на кухню, заварил чаю, нашел печенье и вазочку, куда и высыпал его, сделал несколько бутербродов из тех продуктов, что нашел в холодильнике и, не долго думая, принес все это Моцарту на подносе прямо в спальню.
-Моцарт, просыпайтесь же! Завтрак готов! - теперь уже громко позвал он.

mozart

Вскоре после звонка будильника кто-то поднял Моцарта, усадив его на кровати, но композитор тут же снова лег, завернулся в одеяло. Когда же внезапно он услышал громкое:
- Моцарт, просыпайтесь же! Завтрак готов! - то вздрогнул и открыл глаза. Несколько секунд удивленно смотрел на Сальери, пока не вспомнил, наконец, что вчера итальянец остался у него ночевать. Тогда он довольно зажмурился и потянулся, после чего сел на постели, поскреб пальцами макушку, отчаянно зевая при этом.
- Ух, знал бы я, что мне при пробуждении светит узреть самого Антонио Сальери в одних трусах, причем явно об этом не думающего, - Вольфганг еще сильнее взъерошил и без того лохматые волосы и улыбнулся.
- А сколько времени? - не прошло и года как он решил этим поинтересоваться и посмотрел на будильник. - Черт...
Далее все происходило по следующему сценарию: почти не жуя проглотить бутерброд, торопливо запивая его чаем и обжигаясь при этом, потом чудом не забыть поблагодарить Сальери и  унестись в ванную умываться. После второпях надеть то, что выпало первым из шкафа - в данном случае это были черные брюки-карго, футболка с надписью "Santa is not real" и светло-серая толстовка - и, побросав в сумку кое-какие записи, остановиться лишь на полминуты, чтобы схватить пару печенек из вазочки. Интересно, он когда-нибудь в этой жизни проснется вовремя?

salieri
Кажется, Сальери все-таки покраснел. Ну, да, забыл надеть халат спросонья, но зачем Моцарту было обращать на это такое уж внимание? Правда, ответить ему мужчина ничего не успел, поскольку, узнав, сколько времени, Вольфганг засуетился и забегал по квартире, одновременно и завтракая, и приводя себя в порядок.
Итальянец за это время успел одеться сам, а также заправить кровать. Забрав лист с текстом песни из студии, он убрал его в сумку и стал обуваться, чтобы Вольфгангу не пришлось его ждать. Как только тот был готов, мужчины вышли из квартиры.
До студии получилось добраться довольно быстро, так Моцарт не опоздал.
-Если что, мой номер у Вас есть, удачи! - сказал Сальери, остановив машину, чтобы выпустить пассажира, - До встречи.
Проследив взглядом за мужчиной, вскоре скрывшимся за тяжелыми дверьми здания, он поехал к себе, чтобы переодеться и отправиться по делам. День тоже обещал быть насыщенным.

mozart
И снова понеслись наполненные работой дни. Снова Сальери никак о себе не напоминал, а Моцарт не звонил ему лишь потому, что было некогда. Близился очередной концерт, продюсер из кожи вон лез, пытаясь сообщить об этом, несомненно, важном событии в распоследней газетенке, чьи редакторы только и рады были хоть как-то поднять тираж своего издания. С особым усердием журналисты обмусоливали слух о романе Моцарта с Алоизией Вебер и Вольфгангу приходилось в каждом интервью этот слух отрицать, говорить, что да, когда они с Алоизией только начинали работать, он был в нее влюблен, она также отвечала ему симпатией, однако ни во что серьезное эти их отношения не вылились и они остались с певицей просто хорошими знакомыми.
- Иногда мы выпиваем с ней чашечку кофе. Когда она приезжает из очередного гастрольного тура. Болтаем о том, о сем. И больше ничего.
А еще съемки в каких-то передачах ("Надо, чтобы люди узнавали тебя в лицо!"), фотосессии. Особенно Вольфганг ненавидел последнее.
Ничтожно мало времени оставалось на написание новой мелодии. Предназначалась она лишь для одного человека, потому Моцарт работал над ней в тайне от всех. Это была одна из тех вещей, которые Амадей писал в исключительных случаях, не для массового потребления, так сказать. Особой сложностью было то, что композитор точно не знал, какие чувства и эмоции он хочет вызвать с ее помощью. Радость? Облегчение? Уверенность в себе?
- Да что он, так в себе не уверен? - Вольфганг вздыхал и снова ставил пальцы на клавиатуру.
Однажды он проснулся среди ночи, посмотрел на исписаный и исчерканый лист, разминая затекшие плечи и спину (не нужно было спать сидя за фортепиано), и понял, что знает, какой должна быть музыка для Сальери. Как ни странно, он хотел для итальянца любви. Без сомнений.
Он позвонил Сальери после того как встретил следующий за этой ночью рассвет. На начинавшийся день ничего запланировано не было и стоило, по-хорошему, еще немного поспать, теперь уже нормально, в постели, но Вольфганг чувствовал себя чересчур бодрым, чтобы ложиться, потому и вышел погулять, прихватив с собой гитару.
- Сальери, вы что, еще спали? - искренне изумился Моцарт, услышав сонный голос итальянца после того как минут пять с упорством, достойным лучшего применения, ему названивал. И что с того, что половина седьмого утра и воскресенье? - Простите. Сальери, я хотел предложить вам встретиться, если вы не заняты сегодня.

salieri
Сальери решил выждать. Не стоило быть слишком навязчивым, это могло вызвать лишние подозрения. Он еще раз изучил дело на жертву и примерно представлял, как будет от нее избавляться, но желал, чтобы она сама на него вышла.
День шел за днем. Моцарт, очевидно, был слишком занят, чтобы звонить. Иногда, в перерывах между своими записями, репетициями и прочими делами, которые есть у каждого артиста, Сальери в задумчивости смотрел на свой мобильный, один раз даже думал отправить смс, да в гримерную влетел коллега и отвлек.
А в пятницу итальянец увидел Вольфганга по телевизору. Просто что-то вдруг решил посмотреть за завтраком, что хорошего показывают, и на одном из каналов наткнулся на передачу с коллегой. Моцарт улыбался, шутил, отвечал на дурацкие вопросы ведущего, исполнил пару песен. Вот только счастливым он при этом не выглядел, по-крайней мере, так показалось Сальери.
-Хотя, какая мне разница? - спросил он сам себя вслух, вытирая губы салфеткой, - Самому бы не опоздать.
В планах на тот день у мужчины тоже стояли съемки в передачах, как это ни странно, одна из них была той самой, в которой он увидел Моцарта.
Австриец позвонил в воскресенье. Рано утром. Совершенно внезапно. Сальери, который лег спать не очень-то рано, сначала не понял, что происходит. Музыка вторглась в сон, мягко, но очень настойчиво возвращая мужчину в реальность. Сколько звонил телефон, прежде чем его хозяин осознал, наконец, что надо взять трубку?
-Да, я слушаю, - сонным голосом ответил он, даже не посмотрев, кто ему звонит, перед тем, как приложить мобильный к уху и снова ткнуться носом в подушку.
- Сальери, вы что, еще спали? - из трубки раздался до боли знакомый голос, услышав который, Антонио мгновенно проснулся.
- Простите. Сальери, я хотел предложить вам встретиться, если вы не заняты сегодня.
Нельзя было упускать такой момент. Он ведь ждал его всю неделю!
-Доброе утро, Моцарт, - вспомнив, что сегодня выходной, мужчина тут же ответил, - Нет, я не занят, так что с удовольствием.
Встретиться договорились в парке, в том, что уже были один раз. Оставалось определиться со временем.
-Скажите, а Вы уже успели позавтракать? - поинтересовался Сальери, уже успевший посмотреть на время и узнать, что разбудили его в полседьмого утра. Разумеется, прозвучал отрицательный ответ. Теперь можно было высказать свое предложение, что итальянец и сделал, постаравшись, чтобы в голосе его звучало побольше энтузиазма:
-Тогда давайте, я Вас угощу! Вчера в ресторане попробовал одно вкусное блюдо, думаю, Вам понравится. Они работают круглосуточно.
Австриец согласился, дело было практически сделано. Заверив его, что прибудет через час, максимум, через полтора, Сальери нажал на "отбой" и побежал в ванную приводить себя в порядок. Он старался не думать о том, как его поведение может выглядеть со стороны: проснулся, едва услышав Моцарта, не лег дальше спать, а помчался на встречу по первому зову, несмотря на слишком раннее время, пообещал накормить, да еще и в парке. Какая, к черту, разница? Главное ведь цель.
После ванной Сальери посетил кухню, чтобы глотнуть воды и выглянуть в окно. Уже вовсю светило солнце, на небе было ни облачка. Из шкафа в спальне была извлечена рубашка в синюю клетку с коротким рукавом, черные джинсы. Одевшись, мужчина зачем-то сходил в прихожую, чтобы посмотреть на себя в большое зеркало. Немного подумав, вернулся в комнату, чтобы сменить черный напульсник на такой же темно-синий.
Кожаную куртку Антонио даже накидывать не стал, просто захватил с собой на всякий случай. До машины можно было дойти и так. В воскресенье движение было достаточно свободным, так что вскоре Сальери прибыл в однин из ресторанов. Он взял две порции дорогого мяса в соусе, в состав которого входил мед. Дело в том, что у Моцарта была на него очень сильная аллергия, что стало известно итальянцу из дела. Употребление данного продукта должно было повлечь за собой анафилактический шок, и, если повезет, быструю смерть. Мед содержался в соусе в небольшом количестве, жертва не должна была почувствовать его запах.
Также Сальери взял для отвода глаз пару десертов и домашний мятный лимонад, после чего, не раздумывая, поехал в парк. Было немного жутко где-то глубоко в душе, но Антонио запрещал себе возвращаться к этим мыслям. Поздно идти на попятную.

mozart
- Ух ты, - только и сказал Амадей, нажав клавишу сброса вызова. Мало того, что Сальери не стал устраивать скандала по поводу того, что нормальные люди думают, прежде чем звонить кому-то ни свет ни заря, так еще и предложил накормить Моцарта завтраком. Невероятно. Спрятав телефон в карман, он бодро зашагал в сторону парка. Конечно, можно было доехать на автобусе, однако тогда пришлось бы дольше ждать Сальери. И к тому же погода шептала, грех было не воспользоваться возможностью еще немного погулять.
В парке он осторожно прислонил инструмент к скамейке и устало повалился на нее сам. Ноги гудели после долгой ходьбы, ботинки, казалось, стали размера на два меньше. Стянув их вместе с носками, мужчина поставил ступни на не прогретую еще солнцем  землю. Расчехлил гитару, положил ее себе на колени. Сальери должен был вот-вот появиться, но пока можно было развлечь себя музицированием.

salieri
Припарковав машину возле парка, Сальери взял куртку, пакет с едой и пошел искать Моцарта.
Солнце припекало, легкий ветерок освежал, путался в кронах деревьев, заставляя листья шелестеть едва слышно. Удивительно чудесный день.
Ассоциация пришла в тот момент, когда мужчина увидел коллегу, сидящего на лавочке, залитой светом, и играющего на гитаре. Ощутив неприятный укол в сердце, Сальери твердым шагом направился прямо в нему.
На самом деле, он не чувствовал никакого желания убивать. Это было ведь просто заданием. Раньше все казалось проще, никого не приходилось устранять, но теперь, как сказало начальство, Антонио стал уже большим мальчиком, которому можно было поручить и такую несомненно важную миссию.
Весь парк, вся природа показалось на какое-то мгновение отражением Моцарта."Будет смешно, если в тот миг, когда его сердце остановится, пойдет дождь", - подумал итальянец, поднимая глаза к небу. По прежнему ни облачка. Пожалуй, он и впрямь был дрянным специалистом, если, вплотную приблизившись к выполнению задания, мучился такими мыслями.
-Здравствуйте, Моцарт, - поприветствовав композитора широкой улыбкой, Сальери присел рядом с ним. Он хотел было обратиться по имени, но не сумел.
-Не думал, что Вы можете встать так рано. Неделю назад я Вас добудиться не мог, - положив куртку рядом с собой, мужчина выложил принесенную еду на середину скамейки.
-Однако, сегодня такая погода, что грех сидеть дома, - открыв контейнеры и развернув столовые приборы, он вновь взглянул на Моцарта, - Вот, угощайтесь.
Сердце стучало, как бешеное, напоминая Сальери о его не профессионализме. Он должен был оставаться хладнокровным, а не только казаться таким. И ни в коем случае не мешать личное с работой. То, чему его всегда старался научить отец. Вольфганг, нет, Моцарт, был только заданием, делом, жертвой. Воспоминания, связанные с ним, были рабочими. Исключительно. Подавив вздох, рвавшийся из груди, в которой, по мнению многих, и находилась душа, которую так настойчиво пытался уговорить сейчас Саотери, он подцепил вилкой кусок мяса из своей порции и положил в рот, хотя есть ему совершенно не хотелось.

mozart
Наконец Сальери пришел, поприветствовал Моцарта и сел рядом с ним на скамейку.
- Не думал, что вы можете встать так рано, - с улыбкой заметил он, выкладывая перед Вольфгангом еду.
- Я сам не ожидал, - ответил тот, засмеявшись. - На самом деле минувшей ночью я спал часа два от силы. Зато сегодня я доделал одну работу, - он как-то смущенно взглянул на итальянца и, взяв вилку, заговорил быстро, немного сбивчиво. -Я написал музыку для вас. Только. И для того вас позвал, чтобы сыграть ее вам. Вот только поем, - он снова рассмеялся, услышав как его желудок недвусмысленно напомнил о своем существовании. И принялся таскать кусочки мяса из своего контейнера. Было очень вкусно, к тому же Вольфганг, начав есть, понял, что не просто голоден, а очень голоден, так что мужчина и не заметил, как уговорил около трети порции. Он хотел было сообщить Сальери, что вкус у блюда выше всяких похвал, но вдруг почувствовал, что ему становится труднее дышать. Гитара свалилась с колен, ударив корпусом по ногам - Моцарт на мгновение зажмурился и захрипел, хватаясь за горло.
- Что с вами? - Вольфганг не понял, как сумел так ясно различить вопрос, ведь голос послышался откуда-то издалека и был очень тихим, однако, подняв глаза, он увидел его обладательницу - невысокую полную девушку, соскочившую с велосипеда и подбежавшую к скамье, на которой сидели мужчины. - Господи! У него анафилактический шок, - сообщила она, повернувшись к Сальери. Потом снова повернулась к Амадею, несильно встряхнула его за плечи. - Эй, у вас есть какие-то лекарства от аллергии?
Удивительно, однако мужчина ее понял и покачал головой. Чертыхнувшись, толстушка набросилась на итальянца:
- Что вы сидите?! Вызывайте "ско..."! - вопль ее для Моцарта оборвался на полуслове. Потеряв сознание, мужчина мешком свалился на землю.

salieri
-Я отвезу сам. Пожалуйста, помогите донести до машины гитару, - сбивчиво попросил девушку Сальери. Его лицо было бледным, как у самой смерти, наверное. Придерживая Моцарта за плечи, Антонио дотащил его до машины и, уложив его на заднее сидение и кинув гитару в багажник, а заодно и ботинки с курткой, которые девушка тоже прихватила, забыв ее поблагодарить, залез в машину и рванул к ближайшей аптеке. Хорошо, что в Вене их достаточно. И минуты не прошло, как автомобиль остановился, а его хозяин пулей влетел в небольшое помещение. Подвинув пару старушек, он протянул женщине в белом халате вытащенную наугад из кошелька купюру, оказавшуюся довольно крупной, попросил один шприц с эпинефрином, добавив, что это дело жизни и смерти. Осуждающе кудахтавшие старушки притихли, и едва аптекарша протянула нетерпеливому покупателю требуемое, тот убежал, даже не захватив сдачу.
Сальери умел делать уколы, благодаря тому, что был агентом. Не медля не секунды, он стащил с Моцарта кофту, потому что сделать это он мог быстрее, чем закатать рукав так, чтобы тот не мешал, открыл упаковку со шприцем и ввел лекарство в дельтовидную мышцу. После этого Вольфгангу должно было стать лучше. Проверив на всякий случай его пульс, Сальери снова вернулся на водительское место и теперь уже повез свою жертву в больницу. Первая помощь была оказана, должен был продержаться.
Время подумать обо всем выдалось Антонио минут через двадцать-двадцать пять. Правда, ему они показались часами. За всю дорогу он умудрился несколько раз проскочить на красный свет, нарушить правила, чудом не попасться в руки полиции. Потом, припарковав машину у здания больницы, он снова втащил композитора в помещение, поддерживая за плечи, объяснял девушке в регистратуре ситуацию, распихав других посетителей.
И вот теперь, наконец, Моцарт на кушетке скрылся за дверями кабинета, в сопровождении врача и медсестры, а Сальери остался сидеть на скамейке в коридоре. Подавшись вперед, он скорчился, запустил пальцы в черные волосы.
Только что он собственными руками разрушил свой план. Отличный. Почти сбывшийся. Перед глазами предстало лицо задыхающегося Моцарта, и к горлу подступила тошнота. "Отлично, Сальери, отлично. Повестись на какие-то сантименты. На ерунду. Что с того, что он написал для тебя какую-то там музыку? Неужели тебе это важнее работы? Что же ты за профессионал такой?" - от навязчивых мыслей разболелась голова, - "Разве такого хотел твой отец?"
И тут же их сменили другие, будто Сальери пытался оправдать сам себя. Они были о том, что именно было правильно в данном конкретном случае. Убить талантливого очень интересного человека, который почему-то обратил на Сальери такое внимание, которого тот уж точно не заслуживал, по какому-то идиотскому приказу, либо не делать этого, спасти, хоть и едва ли не в последний момент?
Еще через пять минут Сальери замучили плохие предчувствия насчет того, как будет вести себя его начальство, если он вдруг откажется от дела. То, что ему будет плохо, сомнений не было, но также было ясно и то, что для Моцарта найдут другого убийцу.
-Боже, во что я ввязался? Что мне теперь делать? - прошептал мужчина одними губами, а после резко поднял голову, услышав, что дверь в кабинет открылась. Вышел врач.
-Как он? Пожалуйста, скажите, - лицо Сальери не тронула ни одна эмоция, только глаза умоляли. Догадываясь об этом, мужчина тут же отвел глаза, с волнением ожидая ответа. Он уже и не знал, как было бы лучше поступить в идеале, оставить Моцарта в живых или умертвить, но сейчас однозначно желал услышать хорошие вести.

mozart
Вольфганг с хрипом втянул воздух и тут же на затылок ему надавили, заставляя наклонить голову. Как оказалось, не зря - мужчину стошнило.
- Вот так, хорошо, - послышался сверху мужской голос и давить на затылок перестали, когда Моцарт, кашляя, отплевывался от мерзкой жижи во рту. Посмотрев вверх, он увидел пожилого седого мужчину в белом халате. Тот ободряюще похлопал пациента по голому плечу. - Просто отлично. Приходим в себя и отвечаем на вопрос: как вас зовут?
- Где моя кофта? - Моцарт прикрыл глаза. И тут же почувствовал легкий укол в плечо.
- Забавно, - старик усмехнулся, надавливая на поршень шприца. - Обычно все в подобных случаях интересуются, где находятся они сами, а этот волнуется за кофту. Странный вы человек, герр Моцарт.
Убрав шприц, он прижал к месту укола ватный тампон и попросил пациента его придержать, а также лечь пока на кушетку. Тот послушался и, улегшись на бок, осмотрелся. Кроме доктора в кабинете еще находилась девушка - видимо медсестра.
- Что ж, я пойду поговорю с вашим другом, - сказал доктор. И повернулся к девушке. - Марике, оформи документы и проводи молодого человека в палату. Придется вам задержаться у нас по меньшей мере до завтра, - он снова усмехнулся, пригладив аккуратно подстриженную седую бороду, и вышел в коридор, где тут же Сальери, сидевший на стуле возле двери, поднял голову и спросил:
- Как он? Пожалуйста, скажите.
Старик тяжело вздохнул, сел на соседний стул и, сняв очки, начал деловито протирать линзы носовым платком.
- Все в порядке, - ответил он, наконец. - Насколько это возможно в данном случае. Сегодня ему лучше будет остаться здесь, а завтра сможете его забрать. Ему повезло, молодой человек, что вы были рядом и оказали первую помощь, - он замолчал ненадолго, когда дверь кабинета открылась и Марике повела пациента по коридору в сторону палаты.  - Иначе он мог просто не дотянуть до больницы. Ладно, всего хорошего, мне нужно идти. Вы тоже сходите куда-нибудь, прогуляйтесь. Позже навестите его, если хотите, сейчас ему лучше всего поспать.
В палате Марике помогла Вольфгангу лечь на койку, опустила ее головной конец, сказав, что так нужно для лучшего кровоснабжения мозга, и ушла. Моцарт закрыл глаза и не особо реагировал, когда девушка приходила ставить ему еще уколы - не было на это ни сил, ни желания.

salieri
Сальери ненавидел такие моменты. Почему люди так любят тянуть с ответом, зная, как он важен? Хотелось выбить очки из рук врача и раздавить их так, чтобы от стекол остались лишь мелкие осколки.
"Все в порядке, надо же! Почему нельзя было сказать это сразу", - не поднимая глаза, в которых теперь плескалась злоба, мужчина слушал слова наконец-то начавшего рассказывать о самочувствии пациента врача и кивал. Тот говорил очень неприятные вещи. О том, что Моцарту повезло с Сальери. Что если бы не первая помощь, Вольфганг мог бы умереть.
-Спасибо, - бесцветным голосом сказал мужчина, едва доктор закончил. Когда больного провели мимо, Антонио даже не взглянул на него, побоялся.
-Пожалуй, воспользуюсь Вашим советом, - притворно улыбнувшись, Сальери поднялся и побрел в сторону выхода, сунув руки в карманы. Когда он вернулся к машине, то первым делом достал из багажника гитару, уложил ее, как следует. Ботинки Моцарта были поставлены у пассажирского сидения, его кофту Антонио аккуратно сложил, как и свою куртку.
Надо было поехать домой, но не хотелось. Немного подумав, мужчина скатался до магазина, где купил пару пачек хороших дорогих сигарет и зажигалку. Вообще-то он вроде как бросил эту пагубную привычку. Вместо этого можно было  заехать в аптеку, купить какое-нибудь успокоительное, тем более, знал ведь о том, что то, что сигареты дарят спокойствие - это лишь иллюзия. Но захотелось. "И кому какое дело до моего здоровья по большому счету? Скоро может быть вообще не будет. Ни меня, ни здоровья", - пессимистично думал Сальери.
Дома он где-то с полчаса простоял на балконе, выкурил одну сигарету, а потом просто дышал воздухом. Сразу много было нельзя, могла заболеть голова, а мужчина не считал, что это будет к лучшему. Ему еще назад в больницу ехать.
"Хотя стоит ли?" - вопрос пришел к Сальери далеко не в первый раз. Он твердо решил, что не будет ничего рассказывать Моцарту, соврет. Так было необходимо, по-крайней мере, пока. Даже если решиться отступить от своей организации, делать это нужно аккуратно, полностью уверившись в том, что Вольфганг согласиться участвовать в плане по своему спасению. Если он вообще будет, этот план. Сальери предполагал, что если он признается во всем сегодня же, то австриец просто не захочет его даже дослушать до конца, о дальнейшем общении речи тоже идти не будет, разумеется.
Но если Моцарт будет искренне считать, что Сальери довел его до анафилактического шока не намеренно, что тут же начал предпринимать решительные действия, поняв, что происходит, и что, в конце концов, спас его, то он будет пытаться как-то отблагодарить мужчину. И это будет самым ужасным.
Нашел Антонио время подумать и об оправдании перед начальством. Можно было сообщить о свидетелях, а также об изначальном плане спасти Моцарта, укрепив этим отношения, опять же. Сослаться на более совершенный план. В том случае, если будут всем этим интересоваться, конечно.
Забив на еду и сон, Сальери так и расхаживал по квартире, погрузившись в думы, совершенно не следя за временем. Мысли метались от одного дела к другому, эмоции, вызываемые ими, сильно мешали, и вообще, толку от такого времяпрепровождения было мало. Очнулся он тогда, когда минул час. Ехать было еще не пора. Зарывшись пальцами в волосы и выдав недовольное емкое:
-Аааа, - мужчина удалился в комнату-студию. Какое-то время он просто сидел и наигрывал мелодии, приходившие ему на ум, после исполнил несколько своих песен и осекся на припеве одной из них, вспомнив слова Моцарта: "Я написал музыку для вас. Только."
Часы подсказывали, что все еще не пора, но Сальери подумал, что дорога может занять достаточно времени, все же, уже стоял день, и поехал в больницу. От бездействия скручивало нервы.
В расчетах композитор ошибся, он прибыл на место слишком рано. Врач сказал, что пациент отдыхает и хорошо бы подождать еще хотя бы полчаса. Пришлось сидеть на скамейке и копаться в телефоне, чтобы отвлечься. Антонио нашел у себя какую-то дурацкую игрушку с кубиками и дошел уже до двадцать восьмого уровня, кода доктор обратил на себя его внимание. Он сообщил, что Моцарт уже проснулся. Сказав стандартные слова благодарности, Сальери зашел в палату, стараясь думать головой и не обращать внимания на участившееся сердцебиение.
-Здравствуйте, Моцарт, - пододвинув к кушетке стул и сев на него, итальянец посмотрел, наконец, на свою жертву. Вольфганг  походил на практически здорового человека.
-Я рад, что Вам лучше. Извините меня, - Сальери говорил негромко и чуть неуверенно, морально готовясь к любой реакции и пытаясь при этом просчитать хоть какие-то варианты заранее.

mozart
- Сальери, - мужчина приподнялся на локтях и радостно улыбнулся. Если не считать совсем легкую слабость, он действительно чувствовал себя гораздо лучше после приема всех тех лекарств, которыми его успели напичкать за эти несколько часов. -Как хорошо, что вы пришли. И не извиняйтесь, я вас еще благодарить должен.
Дверь палаты снова открылась, впуская в этот раз медсестру, несущую поднос с едой. Девушка поставила его на специальный столик, который придвинула ближе к койке. Пожелав Вольфгангу приятного аппетита, она снова ушла.
- Мм, вовремя, - обрадованный еще больше Моцарт сел на постели, поправил не глядя подушку и принялся за еду. Ведь до сих пор ему так и не удалось ничего съесть, так что даже не особенно любимый им томатный суп никаких нареканий не вызвал. - Послушайте, Сальери, - обратился он к мужчине, уговорив чуть меньше трети порции, - если вам не трудно, поговорите с врачом, пусть он меня выпишет, - Моцарт скорчил недовольную рожу, покосившись на дверь. - Меня никто здесь не слушает.

salieri
Моцарт был ему рад. Он приподнялся на локтях, улыбнулся этой своей особенной солнечной улыбкой, прожигающей насквозь. Сальери выстоял, не стал возражать и отвергать благодарность, уголки его губ чуть дрогнули, а взгляд потеплел. С Вольфгангом почти не проходилось играть, этот человек вызывал настоящие эмоции.
Разговор прервала медсестра, она принесла еду, чему Моцарт обрадовался еще больше. Он с удовольствием принялся за суп.
-Приятного аппетита, - сказал Сальери и замолчал, гладя, как быстро ест мужчина. Еще бы, наверное, здорово проголодался после того, как чуть не...
Обращение заставило встрепенуться и потерять мысль. Антонио внимательно посмотрел на Моцарта, выслушал его, а затем не выдержал и немного нервно рассмеялся, наклонившись вперед и закрыв лицо ладонями.
-Моцарт, Вы неисправимы. Вам нужно отдыхать, - взгляд итальянца вновь стал серьезным, когда он отвел руки от лица,- Вы хоть понимаете, что едва не произошло? Впрочем...
"Почему я иду у него на поводу?" - пожалуй, этот вопрос был слишком глупым даже для того, чтобы задавать его самому себе. Просто было слишком интересно, а в больнице фортепиано не было. Да и Моцарт действительно выглядел здоровым.
-Если Вы обещаете исполнять все указания врача и не проявлять слишком большую активность, то я могу попросить. Но в таком случае я не только отвезу Вас домой, но и проконтролирую процесс лечения. До завтрашнего дня. Идет? - подмигнув австрийцу, Сальери улыбнулся и подпер голову руками. Сейчас самым главным было не скатиться в самоанализ и дурные мысли, Моцарт бы заметил, что его коллегу что-то гнетет. "Попробуем хоть немного отвлечься и насладиться моментом", - решил для себя мужчина.

mozart
- Договорились, - ответил мужчина, улыбаясь и протягивая итальянцу раскрытую ладонь. В самом деле, он ведь не собирался сразу после выписки идти играть в чехарду с малышней из детского отделения, например. Просто Моцарт ненавидел лежать в больницах.
Пока Сальери ходил к доктору, Вольфганг успел съесть и суп, и курицу с овощами, и даже какое-то приторно-сладкое желе. Затем он наведался в соседнюю палату и спросил у лежавшего там старика лист бумаги и карандаш. Тот посмотрел на Амадея почему-то удивленно, однако дал ему что тот просил.
- Спасибо, - Моцарт улыбнулся и пошел обратно в свою палату, на ходу напевая только что пришедшую на ум мелодию и вдохновенно дирижируя самому себе.
Наконец итальянец вернулся и сообщил, что он все уладил, так что Моцарт может собираться домой. И правда, вскоре Марике принесла его одежду, Вольфганг быстро переоделся, сунул в карман сложенный вчетверо листок и они с Сальери отправились к выходу. По дороге, конечно, композитор не забыл вернуть старику из соседней палаты карандаш.
- Всего хорошего, выздоравливайте, - сказал Амадей, заставляя старика снова взглянуть на него с удивлением.
Поначалу Сальери пытался помочь ему дойти до машины, но Вольфганг мягко отстранил его руку.
- Я могу сам идти, - и это не было отговоркой.

salieri
Закрепив договор рукопожатием, Сальери удалился вести переговоры с врачом. Это было не сложно, достаточно было продемонстрировать серьезность и ответственность, поинтересовавшись точными причинами приступа, случившегося с другом, лечением, что было проведено, а также справиться о его текущем самочувствии. После Антонио высказал просьбу, заверив доктора, что останется с пациентом до завтрашнего дня и проследит, чтобы тот выполнял все предписания. Врач был не очень-то доволен, но навстречу пойти согласился, дал ряд указания и советов. В целом ничего сверхъестественного делать не надо было, просто следить, чтобы Моцарт по большей части лежал или сидел, не перенапрягался, хорошо питался, а ближе к вечеру следовало сделать еще один укол. Запакованный шприц с лекарством Сальери был выдан.
Сходив к машине, итальянец взял обувь и свитер Вольфганга, принес все к нему в палату, а заодно и сообщил ему отличную новость. Австриец, кстати, и впрямь чувствовал себя лучше. Вскоре выяснилось, что он уже успел одолжить у кого-то карандаш, чтобы что-то записать. "Неугомонный", - подумал Сальери, но улыбнулся Моцарту, когда от вышел из чужой палаты. Несмотря на то, что тот выглядел достаточно бодрым, Антонио все же решил помочь ему дойти до машины, поддержать. Разумеется, сделать этого ему не дали.
- Я могу сам идти, - возразил Вольфганг, и итальянцу ничего не оставалось, как убрать руки и просто шагать рядом. Моцарт действительно успешно справился сам.
-Кстати, Ваша гитара в багажнике, - сказал Сальери, отъехав от больницы, - Ближе к вечеру надо будет сделать Вам еще один укол. Также врач напомнил мне о нормальном питании. У Вас дома есть продукты? Или позже съездим и купим что-нибудь готовое?
Светофор впереди переключился на красный, остановив машины, Сальери поймал взгляд австрийца:
-Только выбирать будете Вы. Я так и не понял, на что у Вас аллергия.
Солнце припекало сильнее, чем утром. Даже немного обидно было ехать в такой чудесный день домой к Моцарту, чтобы просидеть в четырех стенах. "Ладно, в крайнем случае, погуляем на балконе", - решил Сальери. Он очень надеялся, что в голове композитора сейчас не бродят те же мысли, с него станется попытаться уговорить коллегу поехать в какой-нибудь парк или еще куда.
В скором времени машина остановилась у дома, в котором жил Моцарт. Взяв из багажника гитару, Сальери поспешил за хозяином квартиры, совершенно забыв про куртку, что осталась на заднем сидении. Впрочем, она была сейчас ему ни к чему.

mozart
- Нет у меня ничего, - Моцарт тоскливо посмотрел на итальянца и поджал губы. -Только салат остался от вчерашнего ужина, два куска жареной рыбы и пачка печенья. Мм, яблоко еще. А аллергия у меня на мед, наверное он был в соусе.
Скоро они доехали до дома. Вольфганг, совершив привычный ритуал раскидывания ботинок по углам, взял у Антонио гитару и отнес ее в студию.
- Сальери! Идите в студию, должен же я вам сыграть, наконец, - он выглянул в коридор. - Только в туалет схожу.
Посетив уборную и затем ванную, он вернулся в комнату и сел за фортепиано. Пару минут наигрывал что-то простенькое, настраиваясь, после чего поерзал на стуле, устраиваясь удобнее. Замер на мгновение, легко коснувшись клавиш, будто засомневавшись, стоит ли начинать. И заиграл медленную спокойную мелодию. Поначалу тихая и немного однообразная, она постепенно обогащалась новыми аккордами, делавшими ее тяжелее, что ли. Темп иногда нарастал, но не сильно и основной рисунок мелодии оставался таким же размеренным, как и в начале.

salieri
Неодобрительно посмотрев на валяющиеся как попало ботинки Моцарта, Сальери снял свои, и, немного подумав, аккуратно поставить обе пары обуви под вешалкой. Затем он прошел в студию. Уговоры были ни к чему, итальянцу самому было слишком интересно, что же за музыку написал для него Вольфганг. И главное, зачем?
Устроившись на стуле, Сальери наклонился вперед, уперся локтями в колени, положил подбородок на переплетенные пальцы. Всю композицию он так и просидел, уставившись в пол невидящим взором.
Музыка была прекрасна, разумеется. Иначе у Моцарта не могло быть. Хотелось, чтобы она никогда не прекращалась, несмотря на то, что довольно ощутимо дергала самые тонкие струны души. В какой-то момент Сальери почувствовал себя мазохистом.
Когда Моцарт закончил играть, убрал руки с клавиш, у Антонио по спине пробежали мурашки от наступившей внезапно тишины. Он поднялся, сделал пару кругов по студии, все еще задумчиво глядя в пол и сложив теперь руки на груди, а затем остановился рядом с роялем и спросил, глядя Вольфгангу прямо в лицо:
-Почему для меня?
Итальянец был в смятении, оно и отражалось в его глазах. Это было ужасно, черт возьми. Все в один день: решиться на убийство, решиться на спасение жизни того же самого человека, а потом услышать от него такую спокойную, но вместе с тем пронзительную музыку. Если бы Сальери мог, то послал бы сейчас и свое начальство, и Моцарта вместе с его произведением, и ушел бы из этой квартиры навсегда, но это было невозможно. Ступни будто прибили гвоздями к полу. "Зачем Вы это со мной делаете?" - вот он, правильный вопрос. Только озвучить его мужчина не решился.

mozart
- Почему для меня?
Вольфганг смотрел на Сальери и молчал. К такому вопросу он был совершенно не готов, не знал на него ответа. Или знал?
- Просто... - начал композитор и замолчал, нервно сглотнул. Очень хотелось отвести взгляд от Сальери, но почему-то он продолжал играть с итальянцем в гляделки. -Просто я хотел сделать для вас что-то хорошее. Чего больше никто не сделает.
Все-таки он отвернулся к клавиатуре, провел пальцем по клавишам, морщась от услышаного. Настолько глупо Моцарт себя еще ни разу не чувствовал.
- Я надеюсь, что вам хотя бы понравилось.

salieri
И что можно было на это ответить? Подавив нервный смешок, Сальери провел ладонью по лицу и тряхнул затем головой.
-Очень. Слишком. Потому и спросил, - наконец, честно признался он, а затем вздохнул, - Да, Вы правы, специально для меня музыку еще никто не писал.
Снова обретя способность двигаться, мужчина начал мерить шагами студию. Правда, надолго его не хватило, уже через минуту он остановился у рояля вновь, провел пальцами по его крышке и попросил Моцарта:
-А Вы не могли бы сыграть еще раз? То же самое.
Жаль, что нельзя было попросить композитора записать эту музыку. Тогда Сальери смог бы послушать ее дома в одиночестве, может быть, тогда понять себя и свои чувства было бы проще. Можно было, конечно, попросить ноты, или воспроизвести их самому, но это уже не то.
Снова полилась мелодия, теперь итальянец слушал ее еще внимательнее, чем в первый раз. И когда она закончилась, он уже примерно знал, что скажет и как именно. Присев на корточки рядом со стулом, на котором сидел Моцарт, он чуть улыбнулся и, глядя на того снизу вверх, сказал:
-Спасибо Вам, Вольфганг.
Разумеется, можно было поблагодарить и стоя, но Сальери стало вдруг интересно, что сделает Моцарт теперь. Переведет разговор на другую тему? Убежит куда-нибудь? Сам итальянец на его месте просто сыграл бы что-нибудь веселое и непринужденное, наверное.

mozart
- Хм... не за что? - Моцарт пожал плечами, глядя на Сальери немного смущенно. Закрыл клавиатуру и поднялся со стула. - Вы есть хотите? Могу предложить тот скудный запас еды, который у меня есть. Салат вкусный. В рыбе не уверен, - добавил он, усмехнувшись.

salieri
Во взгляде Моцарта читалось смущение. Ответив неожиданно скромно, он решил сменить тему. При этом сидеть на стуле не остался, встал, вынуждая тем самым подняться и Сальери.
Итальянец не хотел есть. Это вообще было последнее, о чем он мог сейчас думать. Но врач сказал, что Моцарту необходимо питаться хорошо, поэтому, прикинув, что вероятность того, что Вольфганг отправится есть один, ничтожно мала, Антонио кивнул.
Салат оказался и правда вкусный, без обмана, рыба, в общем-то, тоже была неплоха. Поскольку итальянец взялся помочь разложить еду по тарелкам и разогреть ее, то Моцарту досталась большая часть. Свою порцию хитрый Антонио честно съел, не спеша и тщательно пережевывая. Со стороны могло показаться, что этот человек просто привык всегда действовать размеренно, даже во время трапезы, на самом же деле ему просто всегда было сложно принимать пищу при отсутствии аппетита.
-Спасибо, - сказал Антонио, закончив, отнес тарелку в мойку. После они пили чай. На стол было поставлено блюдо с печеньем, для порядка итальянец даже взял одно. Прожевав, сделал пару глотков и решил поинтересоваться:
-Как Вы себя чувствуете? - этот вопрос действительно продолжал волновать его. И этот факт тревожил. Что с Моцартом станется, сидит ведь напротив, умирать больше не собирается, к чему спрашивать?

mozart
- Вполне сносно,- ответил Вольфганг. - Не о чем беспокоиться.
Хитрюга Сальери разделил еду так, что ему досталась меньшая половина. Впрочем, Моцарт совсем этому не противился, быстро уговорил и рыбу, и салат, хлебнул чаю и зашипел, обжегшись, высунул кончик языка.
- Не знаю, чем вас развлечь, - признался он, наконец, задумчиво глядя на итальянца. - Хотите фильм какой-нибудь посмотреть? Правда, на компьютере.
Получив утвердительный ответ, мужчина поставил посуду в мойку и отправился вместе с гостем выбирать фильм. Переворошив все коробки с дисками, он передал несколько Антонио, чтобы тот прочитал аннотацию и решил, хочет ли он это смотреть. Среди предложенного были мюзикл "Через Вселенную", второй "Железный человек" и "Психо".
- Кстати, есть еще комедия Хичкока, - сообщил Вольфганг, снова принявшись рыться в дисках. - Стоящая вещь.
Фильм, наконец, был выбран и включен. Композитор с ногами забрался в кресло и уставился на экран монитора. Он, надо сказать, вполне успешно заменял телевизионный - и по размеру, и по качеству изображения.

salieri
Моцарт сказал, что чувствует себя сносно. Что ж, этот ответ вполне устроил Антонио. После же Вольфганг вдруг признался, что не знает, чем развлечь гостя, чем вызвал недоумение последнего. Тот, увлеченный своими мыслями, вовсе не скучал. Тем не менее, предложение решил принять.
Дисков у Моцарта было много. Какое-то время пришлось потратить на выбор фильма. В итоге Сальери захотел посмотреть "Психо". Он слышал достаточно лестных отзывов о фильмах Хичкока, но не видел ни одного, все как-то некогда было. А тут и Вольфганг подогрел интерес, сообщив, что режиссер снимал еще и комедии.
-Отлично,  посмотрим в следующий раз, - кивнул Антонио, устраиваясь на тахте, пока хозяин квартиры ставил диск. Задача была поставлена: следующие полтора-два часа, сколько там идет фильм, не думать о реальных событиях, не думать о своих реакциях на них, сосредоточиться исключительно на действии.
Выбор был сделан в этом плане удачно. Антонио следил за действием на экране во все глаза, не желая упускать ни одной детали. Как только мысли начинали предательски уходить в сторону человека, сидящего рядом, итальянец начинал пристальнее рассматривать героев, заставлял себя запоминать мелкие детали.
Фильм закончился неожиданно быстро, хотелось еще. Антонио еще какое-то время смотрел на бегущие титры, прежде чем поделиться своим мнением:
-Замечательно. Вот как бывает... - он кивнул головой сам себе и усмехнулся, - Вот это да. Не ожидал, что все окажется так просто.

mozart
Вольфганг смотрел этот фильм уже не в первый раз, но было все также интересно наблюдать за действием, происходившим на экране. Сальери, похоже, тоже увлек фильм - Моцарт иногда поглядывал на него, видел, что итальянец неотрывно смотрит на экран, хмыкал и продолжал смотреть дальше.
Наконец фильм закончился, Антонио еще молчал какое-то время, а потом сообщил, будто не ожидал, что все будет так просто.
- А зачем усложнять? - Амадей зевнул и потер глаза тыльной стороной ладони. -Жизнь и без наших стараний слишком сложная штука.
Он подошел к столу и закрыл плеер, посмотрел на часы.
- Всего-то начало девятого, а я спать хочу. Лекарства действуют что ли? - он обернулся к итальянцу и сонно улыбнулся. - Вы же меня извините, Сальери?
Прихватив с собой полотенце и чистую одежду, он отправился в душ. Сальери перед этим было предложено самому потом достать все нужное из шкафа, если уж он собрался снова заночевать у Амадея.
И вот, спустя четверть часа, чистый свежий Моцарт забрался под одеяло, придвинувшись ближе к стенке и скоро заснул, предоставив гостю возможность развлекаться самому.

salieri
Моцарт вот уже полчаса, как спал. Сальери, чтобы не мешать ему, ушел на кухню. По правде говоря, особых причин оставаться на ночь не было. Стоило поехать домой, заняться своими делами, но...
Нахмурившись, итальянец в который раз провел указательным пальцем по ручке кружки с остывшим чаем. У него было простое задание: решить уравнение с неизвестными. Найти х - способ убийства, найти у - способ втереться в доверие, найти t - идеальное время для воплощения плана в жизнь. Все это было найдено, оставалось только посчитать, что же получается в итоге. Он же, вместо этого, придумал свое уравнение, новое, с интегралами, степенями, процентами. Необходимо было его решить теперь уже его. Безошибочно, с первого раза.
Еще через пятнадцать минут Сальери, устав от тяжелых мыслей, решил прогуляться возле дома, выкурить пару сигарет. Вот уж пагубная привычка. Решив, что завтра все же купит себе какое-нибудь успокаивающее, Антонио, прежде чем вернуться обратно в квартиру, выкинул обе пачки в урну у подъезда, вместе с зажигалкой.
Спать не хотелось, а заняться было особенно нечем. Антонио зашел в комнату, стараясь не шуметь, свет включать не стал. Он наугад взял из шкафа с книгами увесистую пачку каких-то журналов и отправился на кухню. Решил, что сегодня все равно ничего стоящего не придумает, но мозги занять чем-то надо.
На самом деле, Сальери был готов к чему угодно: что это будет подборка о великих композиторах, о животных, о машинах, "PlayBoy", в конце концов, но он бы никогда не подумал, что Моцарт может увлекаться детскими комиксами. 
Итальянец как раз закрыл первый выпуск журнала, как из кармана его брюк полилась негромкая мелодия. Моля всех богов о том, чтобы это звонил кто-нибудь из музыкантов, он достал телефон. Не повезло.
-Здравствуйте, Сальери. Я хотел бы обсудить с Вами случившееся сегодня, - начал обманчиво-мягкий голос, - Сегодня Моцарт попал в больницу, Вам это хорошо известно, ведь его привезли Вы. Острая аллергическая реакция. Еще немного - и он сейчас лежал бы в морге, не так ли? - в голосе появились металлическое нотки. Его обладатель, непосредственный начальник итальянца, пребывал явно в крайне мрачном настроении. Антонио не составило труда представить, какое мерзкое у него сейчас было выражение лица.
-Изложите мне, Сальери, Вашу версию случившегося. Вы же не хотите, чтобы я решил, что Вы работаете против нас. Это глупо, В одиночку Вы ничего не сможете.
Итальянец закрыл глаза, сосредоточившись. Говорил негромко, но четко. Моцарт спал, поэтому можно было особенно не таиться.
-Моя тактика - приблизиться на максимально допустимый уровень, и Вам это известно. Человек, которому спасли жизнь, будет вечно благодарен своему спасителю, будет ему сильно доверять, Вы так не думаете? Совершенно иной образ взаимодействия. Если бы он умер сегодня, что бы было? Скандал, расследование. Он слишком яркий, привлекает слишком много внимания. Он должен исчезнуть незаметно. Сначала необходимо низвергнуть его с той вершины, на которую он уже сумел забраться, а потом прихлопнуть, как муху.
Начальник молчал, ожидая продолжения ответа, как строгий экзаменатор.
-Я его убил один раз, убью и во второй.
-Уверены, что снова не спасете? Никаких личных симпатий, - кажется, говорящий насмехался.
-Никаких личных симпатий, - повторил Антонио серьезно, не размыкая век, - Все будет сделано, просто займет больше времени.
-Смотрите, Сальери, я не могу дать Вам слишком много. Не справитесь Вы - пойдет другой. И на этот раз скорпионом не отделаетесь.
-Не надо другого. Я все сделаю сам, - сказал итальянец все тем же мертвым голосом, каким обычно говорил с начальством, но в трубке уже были слышны только гудки.

mozart
Проснулся Моцарт от ощущения, что хочет пить. Он сел на постели, подобрав под себя ноги и огляделся. За окном почти стемнело, а Сальери в комнате не было. Что ж, наверное куда-нибудь вышел. Амадей слез с тахты, попутно кутаясь в одеяло, и отправился в сторону кухни, почти неслышно ступая босыми ногами по полу.
Дверь была чуть приоткрыта, мужчина потянулся было к ручке, как вдруг услышал тихое, но достаточно четкое:
- Человек, которому спасли жизнь, будет вечно благодарен своему спасителю, будет ему сильно доверять, Вы так не думаете?
Вольфганг так и остался стоять, держась за дверную ручку. Плевать, что там говорится в правилах приличия насчет подслушивания чужих разговоров - сейчас явно стоило не упустить ни слова. Ведь разговор был явно о Моцарте.
- Если бы он умер сегодня, что бы было? - продолжал между тем говорить Сальери. -Скандал, расследование. Он слишком яркий, привлекает слишком много внимания, - голос его звучал серьезно и как-то безэмоционально, как будто итальянцу было уже настолько все равно... Впрочем, может ему и так было все равно. С самого начала. Все это не более, чем спектакль, разыграный, чтобы втереться в доверие, подобраться поближе.
"И прихлопнуть, как муху", - Амадей тихонько хмыкнул и медленно сделал пару шагов назад. Затем сосчитал до десяти и снова подошел к двери, открыл ее и зашел в кухню, щурясь от слишком яркого после полутемного коридора электрического света.
- О, Сальери, польстились на мое сокровище? - он широко улыбнулся, заметив на столе стопку комиксов. И, прошлепав к раковине, достал из шкафа стакан, налил себе воды и залпом осушил его, после чего насмешливо посмотрел на Сальери. - Или больше ничего интересного в моей библиотеке не нашли?

+1

5

salieri
Моцарт появился на кухне через несколько секунд. Было бы глупо предположить, что все так совпало, скорее всего, он слышал либо весь разговор, либо его часть, так рассудил Сальери.
Пожалуй, это было к лучшему. Вольфгангу пора было узнать все, возможно, они смогли бы использовать его необычный талант, чтобы спастись. 
Услышав вопросы, итальянец медленно открыл глаза. Не сразу понял, о чем идет речь, слишком далеко сейчас находился и мыслями, и чувствами от развлечений, встретился взглядом с хозяином квартиры. Вот уж, в чем не было даже капли равнодушия. Антонио, когда он только обучался своей сложной профессии, вечно ругали за глаза. Ему неплохо удавалась актерская игра, он отлично владел голосом, чуть хуже - эмоциями, но вот со взглядом была совсем беда, ему слишком сложно было научиться закрываться в критические моменты.
А в глазах Моцарта читалась насмешка.
-Не хотел Вас будить, поэтому взял наугад, - устало ответил ему Антонио. Отшучиваться сейчас не было сил. Предстоял долгий обстоятельный разговор, очень сложный разговор. Сальери вдруг вспомнил, как возил Моцарта на свое любимое место, и в душу закрались сомнения: вдруг не поймет, не поверит? В таком случае, придется играть в одиночку.
Впрочем, и у такого уравнения наверняка может быть решение.
-Давайте к делу. Выскажете мне все, что думаете, или мне можно взять слово?- убрав телефон в карман, он положил руки на колени и вновь взглянул на Вольфганга. Память услужливо напомнила о том, как совсем недавно композитор сбежал из квартиры итальянца посреди ночи. Грудь сковало напряжение. Сальери внутренне готовился к любому развитию событий и старался прогнать так некстати появившийся страх.

mozart
Надо же, он что, собирается все объяснить? Тот факт, что Сальери все понял, Моцарта не удивил. Он и не собирался притворяться, будто ничего не произошло. Не только потому, что не умел - не хотел.
Вымыв стакан и вернув его на место, Амадей сел напротив гостя, подобрав край одеяла с пола, подпер ладонью щеку.
- Все, я готов слушать сказку, - уже без улыбки сказал он. - Начинайте.

salieri
- Я работаю на правительственную организацию. Они приказали мне Вас ликвидировать, - Сальери говорил ровным голосом, но слышно было, что ему приходится его контролировать. Взглядом он уперся в чашку, так было легче. Не смотреть же Моцарту в глаза!
- С помощью вашей музыки можно управлять людьми. Они, - итальянец сделал акцент на этом слове, - Считают, что Вы опасны. Меня вынудили взять это задание. Это, вроде как, искупление ошибок прошлого, - на этом места мужчина остановился, перевел дыхание и, сняв напульсник, продемонстрировал своему единственному зрителю ненавистного скорпиона. Хотел было рассказать историю появления этого существа на своем запястье, да язык не повернулся.
- Это чтобы я не забыл, - вновь сложив руки на коленях, он перешел к самой важной части. Сейчас на словах надо было все объяснить Моцарту, да так, чтобы он, даже после того, что слышал совсем недавно, поверил. Жаль, что нельзя было прибегнуть к музыке, она выразила бы лучше.
-Сначала я воспринимал Вас как объект. Действительно хотел выполнить это задание. Подбирался к Вам. Но долго относиться, как к объекту, не получилось. Главный прокол, - говорить было сложно. Сознаваться в своих чувствах Сальери ненавидел, жаль, что у Моцарта не было пистолета, под его дулом было бы проще, наверное.
- Дружеские посиделки, забота. Я попал в свой собственный капкан, - выдавив горькую улыбку, Сальери шире раскрыл глаза, буквально впиваясь взглядом в ручку кружки.
- Сегодня я, тем не менее, решился. Все пытался уговорить себя, что Вы только задание. Вот только завершить начатое не смог, понял, что совершаю огромную ошибку. Как ни бился надо мной отец, я не стал профессионалом, не сумел отбросить чувства, - собственная откровенность уже начинала сводить с ума, жаль было выкинутых сигарет, может быть, они бы помогли.
- Но я не жалею, что спас Вас. Только вот до того гадко было, когда меня благодарил врач, - пауза продлилась секунд десять, не больше, прежде чем Сальери почти прошептал, - Прощения просить не буду, потому что такое по определению нельзя простить, как и искупить.
После мужчина положил руки на стол, сцепил пальцы и подался корпусом вперед:
-Они купились на мою, якобы, тактику. Наверное, Вы тоже. Что бы я сейчас ни сказал и ни сделал, может быть истолковано как хорошая актерская игра и только, я понимаю - с сожалением сказал он. 
-Они сказали, что если я не выполню это задание, то вместо меня пришлют другого. Пока что я выиграл время, - тут Сальери, наконец, взглянул Моцарту в глаза с какой-то невероятной тоской.
-У меня есть одно предложение: объединиться. Мы можем использовать Вашу способность. Вы написали для меня музыку, я напишу для Вас жизнь.
Что ж это такое? Почему, черт возьми, так жутко? Сердце стучит где-то в желудке, эмоции давят на легкие, мешая дышать.
-Если откажетесь, все равно напишу, - твердо, четко.
Сальери вдруг понял, что на месте Моцарта сейчас  бы просто рассмеялся. Хотя, он не мог представить себя на его месте.   
Отчаянно захотелось, чтобы Вольфганг поверил. Но с каждой секундой это казалось все более невероятным, невозможным.

mozart
За все время, что Сальери говорил, он ни разу не взглянул на Амадея, тот же напротив неотрывно смотрел на него, кажется, даже не мигая. Ему очень хотелось возненавидеть итальянца, презирать его всей душой, однако даже всколыхнувшаяся было внутри злость быстро уступила место удивлению. Странно было видеть такого Сальери, странно слышать его голос и понимать, что сейчас он не врет.
- Вы написали для меня музыку, я напишу для Вас жизнь, - заявил в итоге итальянец, уже глядя Моцарту в глаза, и тот заметно вздрогнул.
- Осторожнее с высокопарными выражениями, Сальери, - он нервно пригладил длинную прядку у виска, вдохнул глубоко, будто собрался прыгнуть в воду и, чуть помедлив, поднялся со своего места, подошел к мужчине. Сев рядом на корточки, он взял его за руку, на которой был вытатуирован скорпион, провел большим пальцем по изображению.
- Скажите, - Вольфганг легонько сжал руку композитора и, на короткое мгновение коснувшись губами кончиков пальцев, посмотрел на него снизу вверх, - неужели те ваши ошибки были настолько страшны, что вы решились заплатить за них своей свободой? Они ведь вас не отпустят. Или вам все равно?

salieri
Почему-то, когда Моцарт присел рядом с Сальери на корточки, он вспомнил, что младше австрийца.  Когда же тот взял его за руку, ощущения только усилились. Кроме того, захотелось встать, уйти, только чтобы Вольфганг не видел этого уродливого рисунка на запястье, не касался его. Было стыдно.
Но Сальери, не двигался к места, просто смотрел на Моцарта сверху вниз, прикусив губу. Детская привычка, иногда дававшая о себе знать. Смотрел, как тот гладит его руку, и - о, Боже - целует его пальцы.
Действия мужчины настолько потрясли Антонио, что он не сразу нашелся с ответом. Да, что уж так, будем честными, не сразу он понял и вопрос.
- Понимаете, на эту организацию работал мой отец, - через несколько вдохов и выдохов начал Сальери, после чего вновь умолк. Решал, рассказывать историю с самого начала или все же не стоит.
- Он был успешным. Обожал свою работу. Мечтал, что я повторю его путь, -губы композитора тронула усмешка, причем, совсем не веселая, впрочем, вдаваться в подробности он не пожелал.
- Мне поначалу даже нравилось, даже... - мысль Сальери не окончил, резко вдруг перескочил на другую, взглянув в глаза собеседнику,  - А знаете, мать всегда ненавидела его профессию. Была против, чтобы он втягивал в это меня, - протянув свободную руку, Сальери мягко коснулся пальцами волос Моцарта.
- Я провалил серьезное задание. Это случилось не так давно. Вражеская организация вычислила, что я агент и похитила меня. Держали в каком-то подвале, издевались. Когда закончили все свои дела, то, прежде чем скрыться, набили мне эту татуировку, свой символ, и пырнули ножом. В таком виде и подбросили "своим". Можете представить, какое это было унижение... - переведя дыхание, Антонио потер пальцами переносицу, - Мне запретили ее сводить. Текущее задание - искупление. Мне на это очень четко намекнули. По сути, у меня не было выбора. И мне не все равно, - как Антонио не старался, но в его голосе к концу монолога появились-таки истеричные нотки. По телу аж дрожь пошла, легкая, но неприятная. Тяжело выдохнув, итальянец постарался взять себя в руки, даже извинился за свое поведение. нельзя было впадать в панику, тем более, в такой ситуации.

mozart
Услышав в голосе собеседника намеки на истерику, Вольфганг на секудну растерялся, но тут же постарался взять себя в руки. Спокойствие, только спокойствие, как говорил герой одной известной сказки.
Снова быстрый поцелуй, на этот раз в раскрытую ладонь, после чего мужчина отпустил, наконец, руку итальянца и встал.
- Пойдемте, - сказал он, поправляя сползшее с плеч одеяло. - Хотя бы попытаемся поспать. Утром придумаем что-нибудь.

salieri
Моцарт был на его стороне. На его! Сальери не смел до конца в это поверить.
Дыхание сбилось из-за поцелуя, из-за простых слов, сказанных австрийцем. Он обобщил Антонио и себя, употребив глаголы во множественном числе, и до того стало тепло, что высокопарные слова, сказанные ранее, захотелось повторить снова. Конечно же, это было бы лишним, поэтому, подняв на вставшего уже Моцарта горящие глаза, Сальери согласился:
- Пойдемте.
На приготовления ко сну ушло от силы минут десять. Аккуратно сложив свою одежду на кресло, Антонио выключил свет и забрался под одеяло, лег на бок, лицом к Вольфгангу.
Сальери одновременно нравились и не нравились чувства, что он испытывал к этому человеку. Ему сложно было дать им точную характеристику, сложно было противостоять им и не менее сложно позволить себе действовать, исходя из них. Не так его учили.
Позволив себе вольность, мужчина лег к Вольфгангу ближе, положил руку ему на талию и закрыл глаза. На большее не имел права. Он и так достаточно плохого сделал Моцарту, чтобы еще и сейчас не считаться с ним.

mozart
Сон никак не шел. Сначала Вольфганг просто лежал, глядя на Сальери, который в этот раз решился быть гораздо ближе, чем в первый. Моцарт накрыл ладонью его руку, сжал на секунду предплечье и передумал ее отталкивать. Потом поворочался немного, пытаясь улечься поудобнее, наконец замер, глядя на потолок. И, не выдержав, спросил:
- Сальери, а... вы тоже думаете, что я опасен? Из-за этой моей способности?

salieri
После столько эмоционально насыщенного дня сложно было уснуть. Сальери лежал, стараясь выбросить все тревожащие его мысли из головы. Получалось не очень-то хорошо, благодаря Моцарту. Сначала тот ворочался, а после тишину разрушил вопрос, прозвучавший, как показалось итальянцу, слишком громко. Открыв глаза, он попытался рассмотреть черты лица собеседника в темноте и честно ответил:
- Нет. Вы же ею не пользуетесь.
И тут же ляпнул, сам не зная, зачем:
- Вы опасны из-за другого, - осторожно погладив Моцарта по талии, Сальери вздохнул и замолчал.

Только Моцарт собрался облегченно выдохнуть, услышав отрицательный ответ на свой вопрос, как вдруг итальянец продолжил фразу и мужчина тут же повернулся к нему лицом, глядя удивленно.
- Из-за чего? - внезапно возникшая в голове догадка не могла быть правдой - слишком невероятно. Амадей повернулся на бок, от волнения не обращая никакого внимания на то, что при этом придвинулся к Сальери практически вплотную.

salieri
Конечно же, Моцарт задал еще один вопрос, еще и придвинулся к Сальери практически вплотную, так что тот снова разнервничался.
- Вы привлекаете людей искренностью, обаянием, другими положительными качествами, - хочешь не хочешь, а ответить надо было, поэтому итальянец старался, чтобы хотя бы слова его звучали как можно суше, но напряжения в голосе скрыть не удалось, - У Вас ведь много поклонников, я уверен, они свернут за Вас горы.
Все, что сказал Антонио, было вроде как верным, но прозвучало не в тему, по-крайней мере он, договорив, ясно это ощутил. Стушевавшись, он убрал руку с талии Моцарта и, стараясь успокоить дыхание, чуть отодвинулся. Вспомнилось то мерзкое чувство, что он ощутил, когда провалил задание: чувство, что попал в ловушку.

mozart
- Поклонники, - Моцарт язвительно усмехнулся. - Сегодня они помнят тебя, завтра - нет. Всего несколько лет назад обо мне и слышать никто не хотел.
Итальянец добился своего этим идиотским ответом - говорить о чем-либо Вольфгангу сразу расхотелось. Он отвернулся к стенке, с головой забрался под одеяло и закрыл глаза.

salieri
Реакция Моцарта не только отрезвила, но и спровоцировала. Сальери надо было бы промолчать, лечь на спину, успокоиться и постараться заснуть, так нет же, не сумел сдержаться:
- Ладно, хорошо. Хотите правду? Вы опасны потому, что слишком талантливы, слишком привлекательны! И своевольны, черт возьми! Вы вызываете чувства и эмоции, будто и вправду управляете, только безо всякой музыки, - слова прозвучали до того горячо, что Антонио ощутил жгучий стыд. Хорошо, что Вольфганг лежал, укрывшись одеялом с головой и отвернувшись.
- Простите, веду себя, как какой-то мальчишка. Нужно отдохнуть, - закончив разговор таким образом для собственного успокоения, итальянец повернулся к Моцарту спиной и отодвинулся на самый край кровати, будто это могло его спасти.

mozart
Задумка никак не отреагировать на последовавшие слова Сальери и не вылезать из под одеяла до самого утра удалась лишь наполовину. Очень скоро под одеялом стало душно и пришлось высунуть голову наружу. Моцарт поскреб пальцами шею, закрыл глаза и довольно скоро задремал. Однако крепко заснуть все никак не удавалось, композитор просыпался от каждого шороха, наконец придвинулся к Сальери, ткнулся носом ему в шею и обнял за талию. Как ни странно, это подействовало настолько успокаивающе, что Вольфганг даже злиться на итальянца перестал.
- Я управляю людьми, ха, - уголок его губ нервно дернулся. - А как вы управляете мной...
Если на это и должен был последовать ответ, то Моцарт его уже не ждал, так и заснул, обнимая Сальери.

salieri
Моцарт ничего не сказал. Сальери и не ждал, в общем-то. Он сомкнул веки, твердый в своем намерении уснуть, представил себе спокойное море, чаек, кружащих над водой. Не был уверен, что поможет, но почему бы не попытаться? О таком способе уснуть мужчина прочитал в какой-то газетенке, из тех, что раздают бесплатно.
Моцарт пошевелился и снова затих. Антонио и сам задремал ненадолго, но сон этот был чутким. Прогнали его объятия  и слова, которых мужчина никак не ожидал услышать. Странное дело, они должны были бы взбудоражить итальянца, а вышло так, что, наоборот, успокоили. Ему больше не пришлось представлять водоемы, чтобы забыться сном, теперь уже до утра.
Антонио проснулся первым, осторожно, чтобы не разбудить Вольфганга, выбрался из его объятий и ушел умываться. Разумеется, в голову сразу полезли разные насущные мысли, но те, что касались событий в постели, отчего-то подавляли те, что касались дела. Легонько ударившись лбом о стену, Антонио усмехнулся сам себе и прошел на кухню. Там, на столе, все еще лежал его телефон. Посмотрев на время и заглянув в холодильник, мужчина покачал головой: есть было нечего, надо было звонить в знакомый ресторан.
Итальянец заказал несколько разных блюд, надеясь, что Моцарту что-нибудь приглянется, попросил приложить распечатки с их составом к заказу. Это не было необходимостью, но мужчине хотелось, чтобы австриец точно не боялся есть еду, заказанную человеком, который совсем недавно отравил его.
Блюда привезли через сорок пять минут. Сальери открыл дверь, расплатился и принес яства на кухню, расставил все на столе. Аромат стоял потрясающий. Итальянец сглотнул слюну и понял, что не сможет дождаться момента, когда Моцарт проснется сам, и пошел, чуть ли не побежал его будить.
Вольфганг будто издевался, он сладко спал, лежа на спине, и выглядел при этом таким... Сальери слов не мог подобрать, каким, но только в сердце у него от этого зрелища сладко защемило. Жаль, что разбудить композитора все же было необходимо. Осмелев, мужчина легонько чмокнул его в губы, потом в щеку и лишь потом осторожно потряс за плечо со словами:
- Вольфганг, просыпайтесь, завтрак на столе! - желудок итальянца тоже что-то буркнул, явно недовольный тем, что его все еще не накормили.

mozart
Итальянец осторожно выбрался из постели, отчего Моцарт на мгновение проснулся, но так ничего и не поняв, заснул обратно. Позже Сальери вернулся в комнату и стал будить мужчину, сообщая, что завтрак на столе.
- Мм, какая чудесная фраза, - Вольфганг улыбнулся, сел на постели и только тогда открыл глаза. Сладко потянулся и, решив больше не заставлять ждать Сальери, которому явно не терпелось пойти, наконец, завтракать, встал, быстро надел джинсы и футболку и отправился в кухню.
Помимо вкусно пахнущей еды из ресторана на столе Вольфганг заметил также какие-то бумаги, взял одну из них, пробежался глазами по тексту и вопросительно взглянул на Антонио. Однако удивление в его взгляде быстро сменилось пониманием; скомкав бумагу и выбросив ее в урну, он пожелал итальянцу приятного аппетита и сам принялся за еду.
Почти уже прикончив первое блюдо, он решил вдруг зачем-то посмотреть время, но, достав из кармана телефон, обнаружил тот полностью разряженным и отключенным. Это, конечно же была беда, которую надо было немедленно исправить. Вдруг продюсер именно сейчас ему названивает? Истерик потом не оберешься. Поэтому Вольфганг ушел в комнату за зарядным устройством, вернулся в кухню и поставил телефон заряжаться.
Через несколько минут, опустошив тарелку, он включил мобильник и тот тут же запиликал, выдавая сообщение. Открыв его, Моцарт чуть нахмурился и удивленно пробормотал:
- Наннерль звонила мне восемь раз... - и, быстро найдя в контактах номер сестры, нажал клавишу вызова.
Она взяла трубку сразу, будто ждала его звонка.
- Почему ты был недоступен? - спросила женщина и Моцарт ясно услышал в ее голосе слезы.
- Телефон разрядился. Наннерль, что-то случилось?
В трубке послышался прерывистый вздох, женщина шмыгнула носом.
- Отец, Вольфганг... Он умер сегодня ночью. Ему стало очень плохо днем, он хотел, чтобы ты приехал... - дальше Моцарт слушать не смог, нажал "отбой", положил телефон и молча вышел из кухни.
Закрыв дверь студии, мужчина включил музыку на полную громкость и огляделся. Подошел к полке с дисками и одним движением смахнул их все на пол. Одна коробочка углом ударила по босой ноге, Моцарт выругался и, схватив пачку нотных листов, стал сминать и рвать их, разбрасывая по полу. Следом на пол полетела гитара, от удара дека треснула. Одному из стульев пришлось хуже - с размаху влепившись в стену, он развалился на куски. Моцарт быстро утер тыльной стороной ладони набежавшие слезы и, тяжело дыша, замер ненадолго, прикидывая, что еще можно сломать.

salieri
К сожалению, хорошее настроение удалось сохранить ненадолго. Сальери и Моцарт завтракали, когда последнему приспичило начать разбираться с телефоном. Это привело к звонку, принесшему плохие вести. Антонио, уже к тому времени доедавший десерт, не слышал, что конкретно сказала Вольфгангу сестра, но судя по тому, как изменился его взгляд, это однозначно было что-то страшное.
После этого короткого разговора Моцарт положил телефон на стол, встал и, ничего не объясняя, вышел из кухни.
Наверное, стоило сразу пойти за ним, но Антонио посмотрел на дверь, перевел взгляд на телефон, и решился на более правильный, с его точки зрения, поступок. Посмотрев номер девушки, он набрал его со своего телефона.
Наннерль, как называл ее Вольфганг, взяла трубку почти сразу, удивилась услышав незнакомый голос.
- Меня зовут Антонио Сальери, я друг Вашего брата, я сейчас с ним, - спокойно и даже мягко объяснил Сальери, - Скажите, что произошло? Я очень беспокоюсь.
Должно быть, девушка поверила, либо просто не нашла причин отказывать в ответе, поэтому Антонио вскоре стала известна вся информация. Оказалось, что этой ночью умер отец семейства. Дата похорон еще не была назначена, о ней Мария обещала сообщить позже. Церемония должна была пройти в Зальцбурге, где Моцарты и жили. Выразив свои соболезнования, заверив ее, что на похороны они приедут, а также сказав ей занести на всякий случай его номер в телефонную книгу, Антонио положил трубку и тяжело вздохнул. После же, не медля более, он пошел к Вольфгангу.
Тот оказался в студии, почти полностью уже разрушенной. Рассыпаны по полу были диски, сломана табуретка, гитара, по всему полу Моцарт разбросал нотные листы, часть из них была изорвана в клочья. Неожиданно больно оказалось увидеть мужчину в таком состоянии, тем более, Сальери толком и не знал, что ему делать в такой ситуации. Решено было действовать по наитию, не сомневаясь и не отступая. Главное ведь уверенность? 
Антонио выключил музыку, крепко обнял Моцарта, так, чтобы тот если и смог вырваться, то с трудом, и погладил его по спине, попросив:
- Успокойся, Вольферль.

mozart
Когда появившийся вдруг в комнате Сальери крепко обнял его, Вольфганг в первую секунду попытался вырваться, но быстро затих, почувствовав, как итальянец гладит его по спине, услышав как называет его ласково уменьшительным именем. Мужчину мелко трясло, слезы текли по щекам, Амадей шумно вдохнул и осторожно дотронулся до руки Антонио.
- Почему, Сальери? - сдавленно прошептал он. - Почему все произошло именно так? Я должен был быть с ним, должен был держать его за руку. Должен был умолять его о прощении, - вырвавшийся из груди всхлип заглушить не удалось. -Отпустите, прошу вас.

salieri
- Жизнь порой бывает несправедливой. Этому нет объяснения. Несмотря на то, что так сложилось, я уверен, что он Вас простил, - заверил Моцарта итальянец. Он не знал, что еще сказать, да и Моцарт устал об его объятий.
- Пойдемте, - все-таки решив отпустить по этой причине Вольфганга, Сальери взял его за руку и увел в спальню, усадил на постель.
- Я сейчас вернусь. Не крушите только тут все, ладно?
Антонио действительно вернулся скоро, принес стакан воды, сел рядом с Моцартом. Надо было что-то сказать, но Сальери казалось, что слова утешения будут лишними, да и предложения такого рода сложно было сформулировать, не то, что сказать вслух. Но как-то надо было выразить участие, показать, что он понимает, каково это. Опустив глаза, итальянец, как бы между прочим, рассказал Моцарту свою историю. Голос его при этом звучал спокойно, как обычно, будто бы описываемые события произошли когда-то с кем-то другим, не с ним, и его они мало волнуют. 
- Мой отец тоже умер. Наши отношения с каждым годом становились все хуже, порой я его даже ненавидел, не желал общаться с ним, но был вынужден, а потом его убили на одном из заданий. Труп был изуродован, я был на опознании. Знаете, у него отсутствовал один глаз. Мать так рыдала, - Антонио немного промолчал, прежде чем продолжить, - Тогда я понял, что стоит дорожить каждым моментом, проведенным с родным человеком, каким бы он ни был. Жестокий получился урок... Со временем я ясно увидел свои ошибки, до этого видел только его. Признал, извинился, решил постараться больше не повторять. Знаете, мне, кстати, стало лучше, когда я начал с ним говорить. Не обязательно делать это на могиле, можно просто... Он же всегда рядом.
Не выдержав напряжения, Сальери нервно рассмеялся, затем повернулся к Вольфгангу и погладил его по плечу со словами:
- Боже, Вы не представляете, насколько странно и сложно говорить об этом. Я Вас утомил своими разговорами, наверное. Хотите, оставлю ненадолго одного? Схожу в аптеку за чем-нибудь успокоительным, думаю, понадобится.

mozart
Отпустив Моцарта, Антонио повел его в спальню, где оставил ненадолго, отлучившись за стаканом воды. И, сев потом с ним рядом, начал рассказывать о своем отце, о том, что тот тоже умер. Удивленно посмотрев на мужчину, Амадей поставил пустой стакан на тумбочку.
- Вы звонили Наннерль? - полувопрос-полуутверждение, оставшееся без ответа, впрочем Моцарт и так понимал, что прав. Сальери нервно засмеялся, повернулся к Вольфгангу и погладил его по плечу. И, предположив, что утомил того своими разговорами, предложил оставить композитора одного.
- Нет, - одними губами произнес Вольфганг и, резко вскинув голову, повернулся к итальянцу, испуганно глядя на него, схватил его за руку. - Не уходите, пожалуйста.

salieri
Сальери был почти уверен, что его предложение будет воспринято положительно, но оказалось, что он ошибался. Вольфганг тут же, явно испугавшись, схватил его за руку и попросил не уходить.
- Ладно, не буду, - немного удивленно скачал Антонио, не ожидавший такой реакции, а после предложил, - Может, полежим?
Это возражений не вызвало. Поправив одеяло, Сальери подождал, пока устроится Моцарт, затем лег рядом с ним на бок, близко, как и ночью. Вновь положив руку ему на талию, итальянец решил продолжить разговор о семье, только увести его в положительное русло.
- У Вашей сестры, кстати, красивый голос. Она не поет, случайно? Расскажите мне что-нибудь интересное о ней, о своем детстве, - просьба была мягкой, ни в коем случае не хотелось давить на Вольфганга.

mozart
- Ладно, не буду, - сказал Сальери, явно удивившись такой реакции Моцарта и предложил полежать, на что Вольфганг ответил согласием. Улегся на спину, закрыл глаза и тут же почувствовал как итальянец опускается рядом и обнимает его. Решив, наверное, отвлечь Моцарта от негативных мыслей, он стал расспрашивать его о Наннерль.
- Из нее вышла бы прекрасная певица, - мужчина чуть улыбнулся и, открыв глаза повернулся лицом к Сальери. - И композитор она хороший, но почему-то она решила ограничить себя обучением других музыке. А ведь в детстве мы с ней постоянно выступали дуэтом на концертах, на которые нас возил отец.
Повернувшись на бок, Вольфганг обнял итальянца и, потершись носом о заросший черной щетиной подбородок, вздохнул, крепко обнял мужчину, прижимаясь всем телом.
- Отец очень хотел, чтобы все знали, какие мы у него талантливые, очень гордился, что мы пошли по его стопам, причем Наннерль - буквально, он ведь тоже был музыкальным педагогом в первую очередь, - он невесело усмехнулся. -Вы, верно, рассчитывали, что я начну вспоминать о чем-то другом? Простите, не могу. Кстати, Наннерль говорила вам, дату похорон уже назначили?

salieri
Сальери смотрел на Моцарта, слушал его и все старался справиться с сердцем, решившим избрать себе новый ритм, куда быстрее прежнего. Но усилия пошли прахом, когда Вольфганг обнял итальянца в ответ и потерся вдруг носом о его подбородок.
Смущение и нежность, чувства, которые были сейчас неуместны, завладели Антонио."Вспомни, что случилось. Сколько проблем свалилось на тебя, на него", - попытался одернуть он сам себя, но Моцарт, прижимающийся теперь к нему всем телом, продолжающий говорить, только все усугубил. Когда он закончил рассказывать, Сальери вздохнул и сказал тихо, делясь своим открытием:
- Я чувствую себя Вашим инструментом.
Конечно, это было не к месту, но он не сумел смолчать. Да и комментариев от Вольфганга не требовал, просто поставил перед фактом, вернувшись затем к разговору.
- Я думаю, он был счастлив, что его дети стали мастерами каждый в своем деле. Главное, не останавливаться. Я догадывался, что все сведется к этому, но я рад, что Вы поделились хорошими воспоминаниями, - в голосе итальянца слышалось тепло, он говорил совершенно искренне. На вопрос же он, разумеется, ответил серьезно:
- Я спросил ее об этом. Ответила, что еще не назначили, обещала перезвонить. Я сказал, что мы приедем, - немного помолчав, предложил, - Поговорим еще немного про семью? Каково это, иметь старшую сестру? Я был единственным ребенком в семье.
Ухмыльнувшись, мужчина добавил, погладив Моцарта по спине:
- Не то, чтобы я был расстроен этим фактом, просто любопытно, как было у Вас?

mozart
- Тогда будем ждать ее звонка, - Моцарт немного отодвинулся, чтобы потереть зачесавшийся глаз. И, помолчав, стал отвечать на очередной вопрос итальянца. - Мы с ней не ладили поначалу, она меня не любила, - он усмехнулся. - Легко понять, девочке ее возраста хотелось гулять с подружками, заниматься своими делами, а она только и слышала "Присмотри за Вольфгангом!", "Погуляй с Вольфгангом!". Вольфганг то, Вольфганг се... Но потом мы как-то незаметно друг для друга примирились. Потом друг за друга даже дрались с кем-нибудь, - тихо рассмеявшись, мужчина продолжил, водя кончиками пальцев по плечу Сальери. -Сейчас и предположить нельзя, что подростком Наннерль была такой забиякой.
Он замолчал, приподнялся на локте, подперев голову ладонью и задумчиво посмотрел на Антонио. Пальцы коснулись шеи, чуть надавливая на пульсирующую жилку, скользнули по щеке.
- Вы говорите, что чувствуете себя моим инструментом, - Вольфганг снова улыбнулся, надеясь скрыть свое смущение. Гораздо легче говорить о своих чувствах когда считаешь это несерьезным, когда не заботишься тем, какие слова подобрать. -Вы гораздо более значимы, Антонио.

salieri
Сальери был доволен, что ему удалось вернуть Моцарта в нормальное состояние, отвлечь, и не важно, что сейчас он сам снова был смущен и, кажется, даже покраснел.
Ладно, зачем обманывать самого себя? Важно, еще как.
После рассказа о сестре, который итальянец слушал с интересом, в деле ведь таких подробностей не было, Вольфганг решил вернуться к тем самым словам об инструменте. Погладив Сальери по шее, по щеке, он, улыбнувшись, сказал то, чего тот услышать никак не ожидал.
- Простите я... Не говорили мне никогда ничего подобного, - виновато улыбнувшись, мужчина тяжело вздохнул, - Я не хочу, чтобы Вы думали, что я, ну... Черт, - слова упорно не желали складываться предложение, так что оставалось только рассмеяться над самим собой и понадеяться, что Моцарт не захочет продолжить этот разговор, так действующий на Сальери. Необходимо было сменить тему. Срочно.
- А в школу Вы с ней тоже вместе ходили? Помогала делать уроки? Я вот больше всего в такие моменты мечтал о старшей сестре или брате, - он вновь рассмеялся и вновь взглянул на собеседника уже без тени смущения.

mozart
Итальянец от таких слов смутился настолько, что даже скрыть этого не смог, пробормотал что-то невразумительное и постарался быстро сменить тему. Вольфганг секунды три смотрел на него не мигая, а потом вдруг рассмеялся, опрокинувшись на спину.
- Сальери, вы... - еле выговорил он, давясь смехом. Вдохнул глубоко, надеясь успокоиться, но только еще сильнее расхохотался, закрыв лицо руками. - Простите, - выдохнул он, наконец, снова поворачиваясь к мужчине. - Да, Наннерль помогала мне с уроками и объясняла материал порой даже лучше учителей, все очень легко запоминалось. Что еще вы хотите знать? Или, быть может, расскажете что-нибудь интересное о себе?

salieri
В итоге Вольфганг долго, как показалось Сальери, смеялся над ним. И, странное дело, итальянец вовсе не чувствовал обиды или чего-то подобного, ему было приятно, что он сумел каким-то образом настолько развеселить этого человека. Тем более, тот ведь не со зла.
Ответ на вопрос прозвучал позже, а затем Моцарт сам попросил собеседника поведать ему что-нибудь интересное о себе.
Это оказалось сложно. В миг все хорошие воспоминания, рассказ о которых мог поднять настроение, забились по углам памяти, а на первый план вышло все отрицательное. Посерьезнев, Сальери посмотрел задумчиво в карие глаза австрийца, перевел взгляд на стену. Когда, наконец, нужная мысль пришла, он тоже оперся о локоть, подпер голову рукой и поведал вот что:
- Когда я учился в седьмом классе, мы с маминой подругой и ее сыном ездили на Евровидение в Стокгольм. Мои родители не интересовались этим конкурсом. Мне поп-музыка тоже никогда не была особенно близка, но прямую трансляцию смотрел каждый год, интересно же. Когда выдалась возможность съездить, да еще и в другой город, согласился, не раздумывая. Так вот, мы приехали за день до Евровидения, гуляли по городу. Я везде таскал за собой гитару, тогда только начинал учиться играть. И вот, в один прекрасный момент я, Вы не поверите, заблудился. И не испугался ведь, хотя мобильного телефона у меня тогда не было. Быстрым шагом направился в ту сторону, в которой, предположительно, должны были быть мои спутники, и совершенно неожиданно врезался в мужчину в годах. Это оказался Нильс Ольсен. Оказался под прицелом камер, это ж надо было так задуматься! А его брат, которого я заметил позже, взял и предложил мне сыграть на гитаре. Репортеры обрадовались, попросили представиться, у меня аж сердце в пятки ушло. Но сыграл, даже спел что-то. Братья мне дали визитку, сказали, чтобы связался, как подрасту, - Сальери довольно рассмеялся, - А потом они выиграли, их песня была прекрасной. Я так болел, хоть и представляли они Данию, - весело посмотрев на Моцарта, он не стал даже выдерживать паузу, чтобы сохранить интригу, - Пару лет назад я нашел способ с ними связаться. Они меня вспомнили. И мы спели с ними ту самую песню на одном из их концертов на родине.

mozart
Почему-то прежде чем рассказывать что-то хорошее о себе, Антонио очень крепко задумался. Но все-таки припомнил один случай из детства. Моцарт заинтересованно слушал, глядя на итальянца, тоже улыбался, вспоминая чужое давнее выступление, которое сам он смотрел по телевизору.
- Да, братья Ольсен отлично выступили тогда, - сказал он, когда Сальери закончил свой рассказ. - Жаль, мне не удалось тогда поехать на этот конкурс, может поболели бы с вами вместе, - он отвел взгляд в сторону и помолчал немного, что-то вспоминая, а потом снова взглянул на Сальери, теперь уже вопросительно. - Вы что же, выходит, младше меня? Сколько вам - двадцать пять?

salieri
Как выяснилось, Моцарт тоже смотрел Евровидение, более того, смог припомнить исполнителей, про которых рассказал Сальери. А еще австриец сопоставил факты и теперь был в курсе возраста своего собеседника.
- Двадцать шесть, - ответил тот с легкой досадой на последовавший вопрос, - Благо, выгляжу старше.
Ему отчаянно хотелось быть взрослее Вольфганга, но почему, проанализировать не успел, потому как из кухни донеслась мелодия. Она была едва слышна, но Сальери обладал отменным слухом. С неохотой поднявшись, он сходил за телефоном и принес его Моцарту. Надпись на дисплее гласила, что звонок от Наннерль.
Пока Вольфганг разговаривал, Антонио снова устроился рядом с ним и медленно водил пальцами по его плечу, задумавшись о делах. Необходимо было отменить все репетиции, заехать домой за вещами, купить билеты, а также, скорее всего, заказать номер в гостинице.

mozart
Похороны решено было назначить на вечер следующего дня. Как раз должны были приехать родственники и друзья, также как и Вольганг, не жившие в Зальцбурге. Поскольку Наннерль была занята подготовкой похорон, долго разговаривать она не стала, поинтересовалась лишь, приедет ли ее брат в гости вместе со своим другом.
- Хм, я не... - начал было мужчина, искоса поглядев на  Антонио, но Наннерль тут же заверила брата, что они нисколько ее не стеснят. - Хорошо, посмотрим как там лучше будет.
На этом он попрощался с сестрой и, сунув телефон в карман, обратился к Сальери:
- Наннерль предлагает пожить в нашем доме. Там полно места, если что.

salieri
Сальери и Моцарт направлялись в сторону дома сестры последнего. Позади было улаживание дел по работе, сборы, утомительная поездка в автобусе. Нет, австрийский транспорт был, как всегда, на высоте, но даже в лучшем автобусе устаешь от долгого путешествия. Часы показывали восемь вечера, хотелось есть.
Антонио почти все время молчал, ушел в свои мысли с концами, только его и видели. Дорога не располагала к беседам, тяжелая спортивная сумка на плече тем более. Когда они подошли к небольшому одноэтажному дому, который и оказался местом назначения, Антонио уже был почти уверен в том, что все его вещи прекратились по пути в кирпичи. Сплошная магия.
Когда же Вольфганг нажал на кнопку дверного звонка, итальянец вдруг поймал себя на волнении. Все-таки, он сам, можно сказать, напросился в гости, кроме того, испытывал к брату Марии чувства, кто знает, как она отнесется к этому? Нет, конечно, он не собирался об этом с ней говорить, но вдруг она окажется проницательной?

mozart
Позади были сборы и долгая утомительная поездка в автобусе, во время которой никому из них не хотелось разговаривать; Сальери думал все о чем-то своем, Моцарт и вовсе проспал половину пути, остальное время он бездумно пялился в окно.
И вот, наконец, они добрались до дома. Вольфганг нажал кнопку звонка и, ожидая когда Наннерль откроет, мельком взглянул на итальянца. Тот, похоже, нервничал. Моцарт вполне его понимал, его самого очень волновало, как отнесется к Антонио сестра. Погладив мужчину по руке, Амадей ободряюще улыбнулся ему.
- Вольфганг! - дверь, наконец, открылась и Наннерль бросилась обнимать брата. Тот тоже обнял ее в ответ, ласково погладив по спине. Затем она с вежливой улыбкой поприветствовала Сальери и пригласила их обоих в дом.
- Ужин будет скоро готов, - сказала она. - Пока располагайтесь, я вас позову.
И ушла на кухню. Вольфганг, разувшись и повесив куртку в шкаф, указал итальянцу направление ванной и туалета, после чего, взяв у Антонио сумку, отправился в комнату, когда-то ему принадлежавшую. Бросил вещи на кровать и пошел сначала в туалет, затем в ванную. И как раз когда водные процедуры были завершены, Наннерль позвала их к столу.
Ужинали в основном молча. Наннерль по понятным причинам тоже не была настроена поболтать, только сказала, обратившись к Сальери:
- У нас нет гостевой комнаты. Я надеюсь, вы не откажетесь ночевать в комнате родителей?

salieri
Вольфганг ободряюще улыбнулся ему, погладил по руке. Пожалуй, именно в этот момент Антонио понял, что он действительно все сделал верно, все правильно решил. Может быть, кому-то это показалось бы мелочью, для него же такой жест со стороны австрийца был значимым. Очень важно ощущать поддержку, когда она так необходима.
Дверь отворила хозяйка дома, симпатичная девушка, в чертах лица которой угадывались черты Вольфганга. Конечно, на самом деле, надо было бы сказать иначе, ведь Мария являлась старшей сестрой, но Сальери ничего не смог с собой поделать.
Девушка первым былом обняла брата, затем поприветствовала второго гостя вежливой светлой улыбкой. Тот постарался ответить тем же. Уже в прихожей она сказала, что ужин вскоре будет готов, и ушла на кухню. Сальери поставил свою ношу на пол, разулся, последовав примеру Моцарта, повесил куртку в шкаф. После Вольфганг рассказал ему, где находятся необходимые помещения, а сам ушел в неизвестном направлении вместе с сумкой итальянца. Наверное, решил отнести ее в комнату, где придется ночевать, чтобы не болталась под ногами, - так решил Сальери.
В скором времени все трое сидели за столом. Еда была отменной, у Марии явно был талант не только к музыке. Плохо было лишь то, что собрались они по очень печальному поводу. Практически весь ужин прошел в тишине, каждый думал о чем-то своем.
В ходе трапезы Сальери было предложено переночевать в комнате родителей Моцарта. Пожав плечами, он коротко ответил:
- Конечно, я не против. Благодарю Вас, - и кинул быстрый взгляд на Вольфганга, подумав о том, что будет спать не так хорошо без него. Но возражать девушке ведь было бы наглостью, не так ли? Как и заявлять свои права на ее брата. У Антонио еще была совесть.
В конце ужина он еще раз поблагодарил Марию, отметил, что все было очень вкусно и спросил, где находится комната. Решил, что Моцарт наверняка захочет поговорить с сестрой, что лучше удалиться на время и не мешать.

mozart
После ужина Антонио спросил, где находится комната, предложенная ему для ночлега и после короткого пояснения Наннерль - сразу направо первая дверь - ушел. Моцарт только предупредил его, что обе сумки он отнес в свою комнату, которая находится как раз напротив.
Наннерль собрала со стола грязную посуду и поставила ее в мойку.
- Господин Сальери тоже музыкант? - спросила она, взяв тряпку и начав вытирать стол. Вольфганг кивнул и женщина продолжила: - Он кажется мне хорошим человеком.
- Он такой и есть, - Моцарт тепло улыбнулся. - Послушай, а отец говорил что-нибудь... ну..?
- Нет, - Наннерль вздохнула и, вернувшись к мойке, открыла кран, выполоскала тряпку и стала мыть посуду. - Только все спрашивал, приедешь ли ты.
- Прости, - сдавленно пробормотал мужчина. Он чувствовал себя ужасно виноватым во всем, что случилось и очень горько было от того, что ничего нельзя изменить.
- Не вини себя, - сказала женщина, не оборачиваясь. - Уверена, узнай ты обо всем вовремя, сразу примчался бы. Поедешь завтра со мной в ритуальное агентство?
Моцарт заверил ее, что разумеется, можно было и не спрашивать, после чего подошел к сестре, обнял ее за плечи и чмокнул в макушку. И потом ушел, решив наведаться в родительскую комнату.
За все то время, что Вольфганг жил в Вене, ни в доме вообще, ни в этой комнате в частности ничего не изменилось. Можно было бы даже представить, будто не было этих нескольких лет, если бы не воспоминания - тяжелые, мрачные. Моцарт как мог старался отогнать их от себя и сейчас понимал, что все старания пошли насмарку.
- Знаете, Сальери, я до сих пор не могу до конца поверить, что он умер, - сказал он, присев на кровать рядом с итальянцем. - Глупо, да?

salieri
Удалившись в выделенную ему комнату, Сальери для начала осмотрел ее. Немного неуютно было из-за того, что она принадлежала родителям Вольфганга, в остальном же все было прекрасно. Притащив свою сумку, он достал ботинки и костюм, повесил его в шкаф, саму сумку убрал туда же, только некоторые необходимые вещи оставил на тумбочке.
Стоило, закончив с делами, сесть на кровать, как пришел Моцарт, сел рядом и завел разговор про отца. Это не было сюрпризом, вполне понятно, что в родном доме австрийцу все напоминало о нем. Задачей Антонио было поддержать, что он и сделал.
- Не глупо, вполне естественно. Я тоже далеко не сразу осознал. И извините, я сейчас скажу очень сентиментальную вещь, но, - развернувшись корпусом к собеседнику, мужчина положил ладонь на его грудь, - Пока он тут, он жив.
Поговорив еще какое-то время, они пожелали друг другу спокойной ночи и Моцарт ушел. Разумеется, перед этим Антонио его обнял, сказав, что все пройдет нормально, осмелев, даже поцеловал в висок.
Жаль, что нельзя было оставить Вольфганга у себя. Но его сестра вряд ли оценила бы такой поступок. Об этом итальянец размышлял, уже лежа в постели. Будильник был поставлен на довольно раннее время. день обещал быть насыщенным, так что стоило уснуть как можно скорее, но пока не получалось.

mozart
После разговора с Сальери стало немного легче. Вольфганг отправился к себе и после привычной подготовки ко сну лег в постель. Однако быстро заснуть почему-то все никак не получалось. Мужчина даже овец решил посчитать, насчитал целую отару, однако это никак не помогло. Повалявшись еще немного, Вольфганг встал, прошелся из угла в угол, достал телефон, чтобы посмотреть время. Почти два часа ночи. Выругавшись, мужчина положил телефон на стол и, постояв немного, задумчиво оглядывая комнату, вышел в коридор. Открыл дверь напротив, подошел к кровати и забрался под одеяло.
- Не могу уснуть, - пожаловался он Сальери, когда тот повернулся к нему. Повозился немного, устраиваясь, придвинулся ближе к итальянцу и закрыл глаза. Как ни странно, в этот раз сон сморил его довольно быстро.
Утром Наннерль проснулась пораньше, чтобы приготовить завтрак. Когда все было сделано, она пошла в комнату к брату, чтобы разбудить его и была очень удивлена, когда там его не застала. В доме было тихо, во дворе никого не оказалось и женщина, не зная уже, что подумать, наугад открыла дверь комнаты родителей. И увидела брата, мирно спавшего в одной постели с Сальери. Последний, видимо услышав, как открылась дверь, проснулся, поднял голову и посмотрел на Наннерль и та поспешно приложила палец к губам. Не хотелось, чтобы он сейчас вскакивал и пытался оправдаться. Лучше было, рассудила она, поговорить с ним спокойно наедине. Поэтому женщина только тихо сказала:
- Пойдемте в кухню, поговорим, - и ушла.

salieri

Сальери спал чутко, так что проснулся, почувствовав движение рядом с собой. Это был Вольфганг, оправдавшийся тем, что не может уснуть. Улыбнувшись и подождав, пока тот устроится. Антонио положил руку ему на талию и снова погрузился в сон. Несмотря на обстоятельства, он чувствовал себя совершенно счастливым.
Снилась приятная послеобеденная прогулка по английским просторам. Сальери был облачен в одежду, соответствующую моде конца девятнадцатого века, он шел, заложив руки за спину, наслаждаясь свежим воздухом и прекрасными осенними видами. Музыкой казалось пение птиц, шелест листьев. Незаметно мужчина подошел к небольшому озеру, скрытому пышными кустами, свернул на узкую тропинку, желая спуститься к берегу, и замер, оказавшись случайным свидетелем зрелища, для него не предназначенного.
Прямо на траве, еще зеленой, лежал, раскинувшись, Вольфганг. Был он совершенно обнажен. Солнце ласкало его бледную кожу, делало похожим на сказочное существо. Сложно было поверить, стоя в тени кустов, что этот человек реален.
Моцарт пошевелился, заставив тайного наблюдателя вздрогнуть, отвести на миг горящий взгляд. Но в следующую секунду Антонио снова смотрел на него, ловя каждое движение, запоминая, впитывая. Потянувшись, австриец потер глаза, сел, осматриваясь и снова опустился спиной на траву. Грудь его поднялась и опустилась от вздоха, ладонь легла на пах. Облизав сухие губы, Сальери, не моргая, кажется, даже не дыша, замер, ожидая еще более красочного действа, как вдруг...
Это была Мария. Сальери смотрел на нее, ничего пока еще не понимая, но мысленно начав уже сгорать от стыда. однако, девушка не стала ничего спрашивать, приложила палец к губам и ушла, позвав Антонио за собой.
Итальянец полежал еще минуты две. Они потребовались ему, чтобы осознать, что Моцарт у озера был сном, что настоящий австриец лежит сейчас рядом с ним, что его сестра, черт побери, это видела, и что об этом и будет, очевидно, идти разговор.
Осторожно, чтобы не разбудить Вольфганга, Антонио встал с постели, оделся и, набравшись мужества, направился на кухню. По пусти он заглянул, конечно, в важные помещения, но не задержался там надолго. Зачем откладывать неизбежное?
Пожелав девушке доброго утра, Антонио сел за стол и притих, ожидая, что разговор она начнет сама. Не хотелось оправдываться, да и, по сути, почему он должен был это делать?

mozart
- И вам того же, - ответила Наннерль, усаживаясь напротив Сальери. Несколько секунд задумчиво смотрела на него, наконец не выдержала, вскочила и зашагала из угла в угол. Нервно заправила за ухо прядь волос, пригладила их, хотя в том не было никакой нужды и, вздохнув, снова повернулась к мужчине. - Простите. Вынуждена признать, я, мягко говоря, шокирована увиденным.
Она снова села, чуть подалась вперед, сложив ладони вместе, покрутила изящное серебряное колечко на мизинце.
- Вы, я так понимаю, недавно вместе? - ну да, конечно, иначе Вольфганг обязательно ей рассказал бы. Как же он не поделится со своей Наннерль? У них никогда не было секретов друг от друга. - Послушайте, я не против, Вольфганг давно не мальчик и волен сам принимать решения, но... - она поджала губы, думая как бы продолжить. -Насколько все серьезно?

salieri
Долго ждать не пришлось. Девушка, поначалу пытавшаяся сохранить спокойствие, вскочила из-за стола, начала мерить быстрыми шагами кухню, сильно нервничая. Ее смятение выдавали жесты, взгляд, все. В этот момент Сальери вновь увидел в ней Вольфганга.
Когда Мария обрела дар речи, то извинилась и признала, что она шокированная увиденным. Антонио ничего на это не ответил, ожидая продолжения. Что он мог сказать? Девушка вновь села, собралась с мыслями и задала, наконец-то, вопрос. Не тот, которого ожидал Сальери, но тоже, в общем-то, логичный. Тут же добавила, что она не против, даже обосновала это, правда. как показалось итальянцу, больше для себя, чем для него. Затем прозвучал еще один вопрос, очевидно, он дался Марии нелегко.
Зачем нужен был весь этот разговор? Страх отошел на второй план, сейчас мужчина чувствовал уверенность и возмущение. Он всегда считал, что никто не имеет права лезть в личную жизнь других людей, даже из добрых побуждений, что отношения - личное дело двоих. Конечно, когда он только проснулся, но был испуган, застигнут врасплох, сейчас же уже успел собраться с мыслями.
- Что ж, Ваш брат раньше не проявлял таких наклонностей? - пожалуй, это был не лучший способ построить добрые отношения с сестрой Моцарта, но по-другому не вышло, - Я рад, что Вы понимаете, что он уже взрослый человек, старше меня, кстати.
Говорить про возраст необходимости не было, но Сальери было интересно, как отреагирует на его слова девушка. Он старался, чтобы его голос звучал спокойно, не грубо. Сильно задевать не хотелось, только донести мысль. По-крайней мере, сначала все было так, пока итальянцем не завладели эмоции.
- Почему Вы спрашиваете об этом? Считаете, что я могу опорочить честь Вашего брата, а потом его бросить? - Сальери прищурился, стараясь более ровно дышать. В груди начинала закипать ярость. Самое смешное что, кажется, он сам себя накрутил.
- Допускаете, что могу просто играть с его чувствами? И что Вы сделаете, если так и есть? - он пристально взглянул Марии в глаза и вздохнул, покачав головой, - Не могу. Все серьезно. У Вас нет поводов для беспокойства. И не смотрите на меня так. Что мне Вам еще сказать, пообещать? Может, еще на какие вопросы ответить? - силой заставил Сальери заставил себя замолчать, понимая, что наговорил лишнего.

mozart

По мере того как Сальери отвечал, Наннерль начала внутренне закипать от злости. Да как он смеет говорить с ней в таком тоне?! Впрочем, когда мужчина закончил, она сумела все-таки взять себя в руки и заговорила уже абсолютно спокойно, даже с легкой улыбкой, которую, правда, доброжелательной можно было назвать с огромной натяжкой.
- По какому праву вы грубите мне? Я, кажется, была с вами вежлива и не позволила себе нападок в ваш адрес, - она сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и продолжила. - Я только рада, если вы говорите правду. Если бы вы решили поиграть, я бы вас просто убила.
Моцарт проснулся от того, что рядом играла музыка, причем спросонья ему показалось, что звук был слишком громким и противным. Недовольно поморщившись, мужчина перевернулся на другой бок и сунул голову под подушку, но от назойливой мелодии это все равно не спасало. Тогда он решил, наконец, сесть, разлепить веки, оглядеться в поисках источника звука и обнаружить его на столе - телефон Антонио. И еще пару секунд спустя до него дошло, что Сальери рядом нет. Он поначалу удивился, но потом подумал, что возможно итальянец отлучился в туалет, например.
Выключив будильник, Моцарт потянулся и тихонько вышел в коридор. Уже в своей комнате надел джинсы и пошлепал в уборную. А затем на кухню, услышав доносившиеся отуда приглушенные голоса Антонио и Наннерль. И снова пришлось остановиться у двери, услышав такое, отчего сердце тут же забилось быстрее, а на лице появилась счастливая улыбка. Сальери говорил, что у них все серьезно. И это было чертовски приятно слышать.
Он еще немного постоял, пока внутренний голос не заметил ехидно, что подслушивать - дурной тон, наконец открыл дверь и вошел в помещение:
- Мир, ребята, - радостно улыбнувшись присутствующим, он подошел к Наннерль, коротко поцеловал ее в макушку. - Не нужно никого убивать. Лучше покормите меня.
Если Наннерль и собиралась что-то еще сказать Сальери, то теперь все ее внимание переключилось на брата. Улыбнувшись в ответ, женщина пожелала ему доброго утра и стала собирать на стол.

salieri
Сальери уже хотел было ответить девушке на эмоциях, но от греха его спас Моцарт, внезапно появившийся на кухне. Должно быть, сработал будильник.
Вольфганг сказал пару примирительных фраз, поцеловал сестру, и улыбался при этом он очень уж счастливо. Неужели слышал не только последнюю ее реплику? Антонио почувствовал, как ярость уходит, оставляя за собой легкое сожаление и страх. Не тот, что был, а новый, несколько иного рода.
- Простите меня, если был слишком резок, - извинился он перед Марией, дабы очистить свою совесть. Затем  улыбнулся Вольфгангу, кивнул ему, приветствуя. Хотелось подойти и обнять, но при девушке делать это было неловко.
А еще все-таки хотелось продолжить разговор, но только уже спокойно и с самим Моцартом. Сальери не мог сразу отойти от темы, которая была поднята. Ком из мыслей нарастал. Необходимо было как-то с этим справиться, ведь  день мало подходил для объяснений, хотя с них и начался.

+1

6

Что же, конфликт был улажен, извинения принесены и приняты, и все сели завтракать. И, забегая вперед, стоит отметить, что это были последние спокойные минуты грядущего дня.
Все началось с телефонного звонка какой-то там дальней родственницы, с которой при жизни отца Вольфганг и Наннерль виделись от силы раза полтора. Непонятно, с чего вдруг она захотела приехать на похороны, когда Наннерль из вежливости оповестила ее о произошедшей трагедии. А звонила она, чтобы возмутиться, мол, всю ночь она тряслась в междугородном автобусе не для того, чтобы теперь стоять на автовокзале, дожидаясь, когда же ее соизволят забрать оттуда. На резонное замечание Наннерль, что можно было бы взять такси, отреагировала отвратительной истерикой. Минуты три Мария выслушивала гневные вопли, доносившиеся из динамика, то и дело отводя от уха руку с трубкой и досадливо морщась. Наконец, когда поток криков иссяк, женщина спокойно повторила свое предложение насчет такси.
- Но если вы против, фрау Кауфманн, не смею вас уговаривать. Всего хорошего.
И, положив трубку, она облегченно выдохнула. Общаться с такой истеричкой не было никакого желания. Тем более сегодня. Постояв в прихожей еще немного и утерев набежавшие слезы, вернулась в кухню, где ее брат со своим другом заканчивали завтрак.
- Вольфганг, ты обещал поехать со мной в ритуальное агентство.
- Я помню, - ответил тот, допив чай. - Вызвать такси?
- Хорошо, - она стала убирать грязную посуду. - Сальери, вас не затруднит помочь? Друзья отца, господин Гартвиг с женой приедут к нам примерно через час. Их нужно будет просто встретить.
Через полчаса они уехали. Сам по себе визит в ритуальное агентство прошел спокойно, ведь все детали похорон были оговорены накануне, зато родственники и друзья все как один решили активизироваться и начать названивать Наннерль на мобильный, задавая при  этом какие-то совершенно дурацкие вопросы. Причем продолжалось это несколько часов, пока, наконец, все не собрались в назначенном месте.
Похороны прошли для Моцарта как в тумане и какими-то урывками. Отец в гробу, на лице застыло такое же как и при жизни строгое выражение. Речь священника. Летящие в яму комья земли. Наннерль, не выдержавшая и тихонько всхлипывающая, уткнувшись ему в плечо. Вереница знакомых и не очень лиц с одинаково сочувствующим выражением лица. Да, да, спасибо. Да, мы в курсе, что наш отец был прекрасным человеком.
- Извините, мне нужно отойти ненадолго, - сказал, наконец, Моцарт, обратившись к сестре и Сальери, когда появившееся от всего этого желание свернуть кому-нибудь шею стало слишком уж навязчивым. Пройдя вдоль ряда могил он поднялся на пригорок, где росли несколько деревьев, прислонился к одному из них спиной и закрыл глаза.
- Доброго вечера, господин Моцарт, - раздавшийся у самого уха вкрадчивый голос напугал до того, что мужчина даже вздрогнул, резко распахнул глаза. Он решительно не слышал как к нему подошли!
Человек в классическом черном костюме не обладал никакими особыми приметами. От такого отвернешься и через минуту напрочь забудешь, как он выглядит. Специально их так подбирают, что ли? Хотя вот Сальери...
- Прошу вас, не бойтесь, господин Моцарт, - человек в черном улыбнулся и Вольфганг почувствовал как в бок ему чем-то ткнули. Опустив взгляд он увидел пистолет. - Если вы сделаете все как я говорю, никто не пострадает. В том числе, - он посмотрел в ту же сторону, куда, не совсем даже по своей воле, в первую очередь беспокойно взглянул Вольфганг, - и ваша сестра. И ваш друг, разумеется. Идите со мной.
Пришлось повиноваться. Против аргумента в виде заряженного пистолета не попрешь. Они прошли в противоположную от кладбища сторону, где уже ждал мини-фургон. Пленника посадили туда и машина, резко сорвавшись с места, поехала прочь.
Примерно в это же время к Сальери и Наннерль подошел другой человек.
- Сальери, вы едете с нами. Немедленно.

+1

7

Сальери казалось, что он попал на съемки фильма. В них редко показывают картинку целиком, как правило, предпочитают акцентировать внимание зрителей на деталях. Вот от ветра задрался воротник у одного из пожилых мужчин, должно быть, бывшего одним из друзей Моцарта-старшего. Комья земли глухо стукнулись о крышку гроба, рассыпаясь. Оттенок дерева, из которого он был сколочен, напомнил Сальери цвет шкафа в гостиной Наннерль. Речь священника, звучавшая фоном, как и все слова сочувствия, вызывала легкую головную боль.
Происходящее отдавало бессмысленностью. Антонио никогда не понимал, к чему на свадьбы и на похороны часто собирается так много людей. Слишком интимные события.
Тело его отца не стали предавать земле. Его прах мать увезла в Венецию, там и развеяла.
Впору было начать сожалеть, что согласился помочь, что пришел. Украдкой Сальери поглядывал на Моцарта с сестрой. Она, не в силах держаться, плакала, ну, а Вольфганг выглядел, как мертвец. Единственное сравнение, пришедшее на ум.
Не стоило в этот день отпускать его из дома. Пусть бы кричал, разбивал руки в кровь, избивая стены, пусть бы переломал всю мебель и перебил все вещи, все равно не стоило. А Сальери отпустил. Более того, когда Моцарт известил их с девушкой, что ему необходимо отойти, промолчал, кивнув.
- Где Вольферль? - через некоторое время спросила его сестра, промокнув глаза платком, - Сальери, Вы его не видите?
Наверное, только в этот момент мужчина вышел из оцепенения. Моцарта действительно не было видно. Антонио помнил, куда тот направился, но, опять же, на глаза попадались только незнакомые люди.
- Где Вольферль? - повторила девушка, явно находящаяся на грани. Через секунду перед ней и мужчиной появился человек. Он был одет в классический черный костюм. Сальери питал слабость к классике, но сейчас готов был отдать все, лишь бы перед ним стоял какой-нибудь хиппи, панк, да кто угодно, только не одна из марионеток его организации.
- Сальери, вы едете с нами. Немедленно, - человеку не обязательно было демонстрировать пистолет или любое другое оружие. Антонио его понял. Операцию официально посчитали проваленной. Странно, но волнения не было, только холодная решимость. Будь что будет, он сделает все возможное, чтобы победить, даже зная, что это не возможно.
- Кто Вы? - всхлипнула Наннерль, но Антонио прервал дальнейшие расспросы.
- Простите, мне надо идти, - сказал он, взяв ее руки в свои и глядя ей в глаза. От неожиданности, она замолчала, позволив ему продолжить.
- Он вернется, - кажется, она ожидала услышать больше. Но бесполезно было окликать Сальери, тот уже шел уверенным шагом за посыльным. Хотелось поскорее преодолеть порог неизвестности, чтобы понять, как действовать.
Антонио посадили в мини-фургон. Начало было не таким уж и плохим. Его не думали связывать, знали, что не сбежит. Когда машина остановилась, мужчине завязали глаза и повели в неизвестном направлении. Все это время с ним никто не пытался заговорить, очевидно, воспитательные беседы были впереди.
Слышался скрип дверей, звук открываемых замков. В конце пути Сальери толкнули, и он приземлился на холодный пол, успев выставить перед собой руки. Сев, он тут же сорвал повязку с глаз.

+1

8

На какую-то долю секунды Наннерль замерла, непонимающе глядя на уходящего Сальери, а потом бросилась было за ним, но была остановлена одним из пришедших на похороны гостей.
- Что случилось, дорогая? - мягко спросил мужчина, притом крепко ее удерживая, не давая сделать больше ни шагу.
- Пустите! - взвизгнула она, пытаясь вырваться. Но хватка мужчины не ослабевала и постепенно Наннерль сдалась. - Мой брат исчез! Что мне делать, Иоганн?
- Успокоиться и взять себя в руки для начала, - спокойно ответил мужчина и, наконец, отпустил ее. - У него есть с собой мобильный телефон?  Позвони ему.
Наннерль отчаянно закивала, достала телефон, трясущимися пальцами стала нажимать на клавиши, поднесла телефон к уху. Длинные гудки. Пять, шесть, семь, восемь... До тех пор, пока механический голос не начинал говорить, что абонент не может сейчас ответить. Он и вправду не мог, потому что телефон его был выброшен куда-то в придорожные кусты еще на полпути до места, куда его требовалось привезти.
Всю дорогу Моцарт просидел глядя в одну точку. Мыслей не было никаких, впрочем, как и эмоций. Ну, убьют его теперь, что поделаешь. Наннерль жаль, конечно, только отца похоронили, теперь еще брата придется... И Сальери... Не повезло.
Он не противился, когда ему завязали глаза и куда-то повели. Когда, наконец, за его спиной захлопнулась последняя дверь, Моцарт стянул повязку и огляделся. Он находился в абсолютно пустом помещении без окон, залитом ярким светом люминесцентных ламп. В углах под самым потолком были закреплены видеокамеры. Моцарт прошел в угол и сел прямо на пол, раз уж альтернатив не имелось. Камеры тут же повернулись, не выпуская пленника из зоны видимости. Похоже, были оснащены датчиком движения.
- Ну и что за спектакль? - устало спросил Моцарт, глядя в объектив одной из камер. - Долго мне еще ждать, пока вы наиграетесь?
Никто ему, разумеется, не ответил, но несколько минут спустя дверь открылась и в комнату втолкнули еще одного пленника. Тот упал на пол, выставив перед собой руки, но быстро сел, сорвал повязку с глаз.
- Сальери, - Вольфганг смотрел на него удивленно. Апатия и безразличие медленно, но верно отходили на второй план, заменяясь страхом. Только сейчас он понял, насколько ему страшно, действительно страшно за Антонио. Поднявшись на ноги он подошел к Сальери, осторожно тронул его за плечо, будто не веря, что вот он, настоящий, стоит сейчас перед ним. А потом порывисто обнял его, прижавшись щекой к плечу и закрыл глаза. - Простите. Из-за меня они теперь убьют вас. Я виноват во всем.

+1

9

Сальери оказался, как и ожидал, в одной из комнат, где обычно держали пленников. Мебель в ней отсутствовала, были только камеры, лампы и микрофоны. Почувствуй себя подопытным кроликом, называется.
Зато нашелся Моцарт. Подошел, порывисто обнял мужчину, прижался к нему и ни с того ни с сего начал извиняться.
- Успокойтесь, Вы ни в чем не виноваты, - поспешил заверить его Сальери, подкрепив свои слова похлопыванием по плечу, а потом прошептал Моцарту на ухо, прикрывшись ладонью, - И не думайте обо мне. Я уверен, у Вас есть все шансы выбраться, с Вашей-то способностью. Воспользуйтесь ею.
От поступка Вольфганга и от своей собственной реакции на него стало как-то обжигающе-горячо в груди. Иногда чувства вызывают почти реальные физические ощущения. Сальери постарался запомнить этот момент, как одно из самых главных чудес, случившихся с ним.

Долго ждать действий от противника не пришлось. Через несколько минут за пленниками пришло несколько человек. Двое из них держали Моцарта и Сальери на прицеле и имели такой сосредоточенный вид, будто те были самыми опасными преступниками современности.
Шли запутанными коридорами, поднимались наверх в просторном зеркальном лифте, затем снова шли. Антонио знал место назначения, но прекрасно понимал, что Моцарт, должно быть, уже запутался в направлениях. Все казалось одинаковым, требовалось много времени на то, чтобы научиться хорошо ориентироваться в этом здании.
Наконец, они оказались в просторном практически пустом помещении. Навстречу пленникам и "персоналу" вышел явно довольный собой босс, одетый в строгий костюм, как и все.
- Добро пожаловать, дорогие гости! Сальери, Вы давно ко мне не заглядывали, я подумал, что Вы захотите прийти со своим другом! - о, Антонио был прекрасно знаком оскал, которым мужчина сопроводил данную фразу, и нехороший прищур. На пощаду можно было не надеяться. Сколько раз он присутствовал при подобных сценах в качестве зрителя? Не сосчитать.
- О, Сальери, только не надо сказок о том, что он тебе не друг и что ты просто приводишь в действие свой великолепный план! Не думай, что я такой идиот.
Босс подошел ближе, теперь глядя на пленников уже серьезно. Время шуток прошло.
- Впрочем, не бойся. Мы устраним только его. Это будет автомобильная авария, как тебе? Два композитора. Один погиб, второй остался изуродованным до невозможности, но живым. Надо ведь тебя как-то наказать за очередной провал. Боже, Сальери, твой отец был прекрасным агентом, если не считать пары его последних дел. В кого ты такой? 
Босса хотелось убить. Не только сегодня, такое желание Сальери испытывал практически всегда, когда ему приходилось общаться с этим человеком. Его слова вымораживали, заставляли приходить в отчаяние. У Антонио не было решительно никаких идей насчет того, как действовать дальше. Он был безоружен, а соответственно, беспомощен. Теперь все зависело от Моцарта, и от осознания этого факта становилось так гадко.
Бесполезно было пытаться заговорить зубы боссу, он был не из тех людей, что пересматривают свои решения, заслушавшись чужой болтовней. Зато она вполне могла помочь Моцарту.
- Мне не нравится этот план, а Вам? - обратился он к мужчине, взглянув на него, - Тебе не пойдет гроб, а мне придется поселиться на кладбище. Музыку будет писать некогда. Пойдем отсюда, Вольфганг? Тем более, твоя сестра, наверное, очень волнуется.
Голос Сальери звучал до смешного уверенно, хотя он и понимал, что если Моцарт и выберется, то, скорее всего, один. Не бывает такого сказочного везения, они ведь не в кино.

+1

10

В ответ Сальери ободряюще похлопал его по плечу и стал уверять, что вовсе Моцарт ни в чем не виноват. А еще попытался уговорить его воспользоваться своей способностью, чтобы выбраться отсюда живым. Одному. Без Сальери. Вот в самом деле, какой же он удивительный дурак. Тяжело вздохнув Вольфганг выпустил его из объятий и, вернувшись на свое место, снова сел.
Надолго их в условном одиночестве не оставили, через несколько минут за ними пришли. Повели куда-то длинными запутанными коридорами, такими одинаковыми, что скоро Вольфгангу начало казаться, будто они попросту ходят кругами. Наконец их привели в какое-то помещение, просторное и также пустое. Здесь-то и явил себя народу босс Сальери. Вольфганг брезгливо поморщился, все в этом человеке выводило из себя: жесты, мимика, манера речи. То, что он говорит. Это злило и это было страшно. И все больше напоминало какой-то глупый боевик, в котором злодеи раскрывают все карты, а затем главные герои делают невообразимо сложный финт ушами и в одиночку расправляются с десятком-другим бойцов, после чего выбираются на свободу, оставляя позади пожары и разрушенные здания. Моцарту отчаянно хотелось сейчас разрушить это здание до основания, только бы Сальери был жив и невредим.
- Мне не нравится этот план, а вам? - голос Сальери звучал преувеличенно нагло. Моцарт удивленно посмотрел на него и понял, что итальянец  тоже находится на грани отчаяния.
- Ох, хватит, Сальери, - нетерпеливо сказал его босс. - Я устал от твоих дурацких выходок, так что ты сам напросился, - кивнул одному из бойцов, стоявшему ближе всех. - Ты тоже умрешь, медленно и мучительно. Прямо сейчас.
Мужчина с готовностью кивнул и, достав пистолет, подошел к Сальери. Ухмыльнувшись, он стал будто бы выбирать, куда будет лучше всадить первую пулю. 
- Нет! - Моцарт дернулся, но его тут же схватили, заломили руки за спину. - Отпустите его!
Послышались смешки. Ну, конечно, забавно смотреть, как твоя жертва брыкается, будучи не в силах что-либо предпринять для своего спасения. Вольфганг вдруг замер, но не обмяк в руках бойца, сдаваясь.
- Прекрати тыкать в него своим чертовым пистолетом, - очень внятно и достаточно громко сказал он. И даже сам не узнал своего голоса, настолько изменилось его звучание. Вольфганг смотрел на врагов исподлобья, глаза его потемнели от злости. Тот, что держал Антонио на прицеле вздрогнул и удивленно посмотрел на Моцарта. Рука, державшая пистолет, мелко затряслась. В следующее мгновение в сознание мужчины ворвалась такая волна безотчетного ужаса, что он, вскрикнув, отбросил пистолет в сторону и упал на пол, закрыв голову руками. Снятое с предохранителя оружие от удара выстрелило в стену. Вольфганг шумно вздохнул, стиснул зубы. Было теперь только одно желание: сделать так, чтобы эти ублюдки умерли от страха. Начиная с босса, который ошеломленно орал сейчас, что такого не может быть.
"О, не сомневайся во мне" - злорадно подумал Моцарт, врываясь в сознание окружавших его людей, заставляя их испытывать все тот же парализующий ужас и панику. Еще, еще сильнее. Это причиняло боль, но одновременно было так сладко, что не хотелось останавливаться. Да и если бы Вольфганг захотел остановиться сейчас, все равно не смог бы.
Его уже никто не удерживал и Вольфганг опустился на пол, больно стукнувшись коленями и посмотрел на Сальери. И тут же понимание, что итальянец тоже попал под раздачу словно отрезвило его. Вольфганг сморгнул и огляделся, грозные бандиты теперь поскуливали от страха, что-то бормотали и даже не пытались выхватить оружие ни до того, ни теперь, когда Моцарт поднялся на ноги и подошел сначала к одному из бойцов, снял у него с пояса ключи, затем к Сальери, решительно схватил его за руку и потащил прочь из комнаты.
-Антонио, - после такого всплеска сил почти не осталось, но он должен был исправить то, что натворил. Нельзя было так глупо потерять его. - Все закончилось, Антонио.
Он обнял Сальери и всхлипнул.
- Пожалуйста, прости меня. Я не хотел причинить тебе вред, - зашептал он, снова входя в его сознание, на этот раз уже мягче. Спокойно. Теперь все хорошо. Времени только не слишком много, если кто-то уже спешит на перехват сбежавших пленников. - Прости...

Отредактировано mozart (2014-08-11 00:19:18)

+1

11

Признаться честно, Сальери рассчитывал, что его слова, обращенные к Моцарту, заденут и босса, даже желал этого. Ему даже было почти не страшно. Он думал только о том, что если под угрозу поставят его жизнь, то это может заставить композитора применить свою силу, что хороши любые средства. Морально приготовившись к физической боли, Антонио во все глаза смотрел на него, схваченного, кричащего, и испытывал немалые душевные страдания. В первую очередь из-за того, что не может это прекратить. Чувство вины решило не вовремя напомнить о себе. Неужели он поступил неправильно?
То, чего так ждал мужчина, случилось через несколько секунд. Оказалось, что он недооценивал Моцарта. Тот был намного сильнее, чем он предполагал, да и его способ воздействия на психику был более простым, чем считалось. Вольфганг просто будто накрыл всех присутствующих в помещении волной, ворвался в их разум, внушая страх и ужас.  Прежде чем осесть на пол, Сальери успел заметить, что все агенты во главе с главным потеряли ориентацию в пространстве, опустили оружие и явно сходили с ума от приступа паники. Смешно, что, даже испытывая то же самое, мужчина успел обрадоваться: Моцарт сделал это!
Дальше сознание заволокла пелена. Нервы натянулись, сердце забилось так, будто решило побить все рекорды. Схватившись за голову, Антонио стиснул зубы. В памяти возникали образы, причиняющие еще большую боль, и убрать их было решительно невозможно. Стараясь дышать глубоко, он попытался представить что-нибудь хорошее, но тут же вновь потерял контроль над своим разумом. От ужаса хотелось бежать, но было невозможно пошевелиться.
Когда Сальери уверился, что пытка не закончится никогда, кто-то потянул его за руку и потащил за собой.
- Все закончилось, Антонио, - кажется, только услышав эти слова, мужчина начал приходить в себя. Боль нехотя отступала.
- Пожалуйста, прости меня. Я не хотел причинить тебе вред. Прости,  - в его сознание снова вторглись, но уже мягко, успокаивая. Еще не до конца пришедший в себя Сальери обнял Моцарта в ответ, прикрыв глаза и тяжело дыша. Вот бы этот миг продолжался вечно!
- Ничего, все нормально, - успокоил он друга, когда обрел способность говорить, - Все нормально. Они обезврежены. Теперь надо выбраться отсюда.
Приказав себе собраться, он вернулся в комнату, чтобы забрать пистолеты у двух агентов, валявшихся поближе к дверям. Они не оказали никакого сопротивления, так что справился он быстро.
Ужас окончательно ушел, но вместо него появилась какое-то щемящее чувство и смелость, много смелости. Сальери, названному наконец-то по имени, хотелось так много сказать Вольфгангу, но он понимал, что время для подобных бесед было слишком не подходящим.
- Пойдем сюда, - окликнул он друга и направился вперед по коридору. Их завели далеко, к выходу вело несколько путей. Разницы между ними особой не было, все равно все здание было оборудовано камерами слежения. Идея была в том, чтобы пробраться в комнату, из которой велось наблюдение, и, обезвредив персонал, отключить оборудование. В таком случае шансы спастись возрастали. Все же, вряд ли Вольфганг был машиной, которая может вырубить всех агентов в здании. 
- Тебе придется сделать это еще раз. Не бойся причинить мне боль, я справлюсь, - это было сказано по пути в нужное помещение, на лестнице. Сальери было невыносимо приятно, что Моцарт действительно переживает за него, что волнуется о его состоянии, и при этом он чувствовал, что так не должно быть, что он не достоин этого. Как раз в разгар мыслей о личном навстречу беглецам выбежали двое. Антонио среагировал мгновенно. Одна пуля просвистела у его виска, потому как он выстрелил в противника раньше и попал точно ему в голову, из-за чего тот не сумел нормально прицелиться. Второго убил вслед за первым, агент даже сделать ничего не успел.
Похоже, Моцарт действительно был страшной силой. За него хотелось убивать. Сальери поразило, что он, совершив такой поступок, не испытал ни малейших угрызений совести, более того, он ясно чувствовал, что расстрелял бы любого, кто встал бы у них на пути. Забрав из валявшихся на полу пистолетов пули, мужчина пошел дальше. Стоило поторопиться, благо, место назначения находилось недалеко.

+2

12

Наконец Сальери стал приходить в себя, хотя для этого пришлось очень постараться. Из глаз потекли слезы, Вольфганг крепко зажмурился, сейчас было не время раскисать. Нужно было, как резонно заметил Антонио, выбираться отсюда поскорее.
Завели их действительно далеко, человек несведущий, похоже, рисковал плутать по этим коридорам до конца жизни. Но, к счастью, Сальери знал, куда идти. А еще у него был план, в котором должен был принять участие Моцарт.
- Тебе придется сделать это еще раз. Не бойся причинить мне боль, я справлюсь.
Вольфганг покачал головой в ответ.
- Не уверен, что справлюсь я.
Тут им навстречу выскочили двое с оружием. Реакция Сальери была молниеносной, через пару секунд оба агента были мертвы. Вольфганг даже тихонько присвистнул от изумления: точно в голову! Даже рука не дрогнула.
Вскоре они добрались до комнаты, откуда велось видеонаблюдение. Здесь их уже ждали, разумеется, с оружием на изготовку и чья-то пуля в ходе перестрелки чиркнула Сальери по плечу. Этого вполне хватило, чтобы Вольфганг на секунду забыл как дышать и внутри у него все похолодело от ужаса, а потом сильнейший приступ паники подкосил нападавших. Кто-то вскинул руку с пистолетом, но тут же схватился за голову, истошно заорал. Моцарт с каким-то странным, пугающим равнодушием отметил про себя, что этот уже обречен.
Потом он снова "вытаскивал" Сальери, оказавшегося на удивление сильным - обычно люди, сдерживавшие себя в эмоциональном плане, реагировали на вторжение Моцарта в их сознание острее, чем другие. Антонио отключил камеры и они стали пробираться к выходу. Теперь у них было преимущество, их не видели. И это было хорошо, потому что силы были на исходе явно у обоих.
Еще немного плутаний по коридорам, еще несколько обезвреженных агентов и - Моцарт даже не сразу поверил - вот они уже и на улице, садятся в один из мини-фургонов, и он срывается с места, чиркая колесами об асфальт. Когда они сносят шлагбаум, уклоняясь от пуль охранников, Моцарт ощущает себя героем боевика и это кажется ему до смешного глупым. И он нервно смеется, прикрыв рот ладонью. Теперь потихоньку накрывает уже его - истерикой.
Наверное, это заметил Сальери, потому что машина остановилась. Моцарт посмотрел в окно и, не узнав пейзажа за окном, глупо улыбнулся и сказал:
- Мы еще не доехали.
И вдруг со всей силы ударил кулаками по приборной панели. И еще пару раз для закрепления эффекта.
- Никогда больше... - начал было он и замолчал, прерывисто вздохнул, повернулся к Сальери и снова заговорил, с надрывом в голосе. - Не смей больше заставлять меня подвергать тебя такому воздействию моей силы!
Того, что случилось дальше, Моцарт сам от себя не ожидал, но в следующую секунду он схватил итальянца за лацкан пиджака, прижался губами к его губам, целуя коротко и как-то отчаянно, шепча при этом какие-то ругательства вперемешку с обещаниями научиться стрелять и драться, если это понадобится.

+2

13

Сальери пообещал, что он справится, но одно дело сказать, а совершенно другое - сделать. Согнувшись на полу в три погибели, он поначалу старался сосредоточиться на своих светлых чувствах к другу, но это мало помогало, поскольку мозг под действием паники извращал образы, перед глазами плыли страшные картины, доставляющие страшную боль. Когда в какой-то момент мужчине показалось, что его грудную клетку просто разорвет и все внутренние органы просто выпадут из нее кровавым месивом, он уцепился за одно-единственное настоящее ощущение. Пуля, от которой он не совсем успел увернуться, не нанесла серьезных повреждений, однако плечо саднило. Глубоко дыша, Сальери думал об этом, старался убедить свой разум в том, что эта малость сейчас важнее всего.
На фоне слышались крики. Несмотря на то, что они были довольно громкими, казалось, что люди, издающие эти звуки, находятся далеко. Уши будто заложило.
Когда губительное воздействие на разум прекратилось, Сальери без сил развалился на полу. Мышцы расслабились, напряжение схлынуло мгновенно. Наверное, он потерял бы сознание, если бы Моцарт не подоспел. Он вновь мягко вошел в сознание мужчины, так, что тому пришло на ум сравнение: все это напоминало прикосновение чего-то холодного к месту ожога.
Если бы Антонио не чувствовал так остро необходимости прийти в себя и действовать, вряд ли он бы реабилитировался скоро. Второй "сеанс" подействовал сильнее, несмотря на то, что мужчина был к нему морально более готов. Тем не менее, он заставил себя подняться, отключить оборудование и продолжить путь. Отдохнуть можно будет позже, так он справедливо рассудил. Пока же минуты промедления могли стоить жизни.
К счастью, им не пришлось столкнуться с большими вооруженными группами агентов, только с отдельными людьми, которых удалось обезвредить. Довольно скоро мужчины оказались в гараже и завладели одним из мини-фургонов. К счастью, Сальери довелось водить одно время такую машину, так что он отлично с ней управлялся. Без труда скрылся от охранников и на полной скорости поехал в сторону главных улиц. Там они могли бы на время оказаться в безопасности и немного отдохнуть. Глупо было надеяться, что их не попытаются достать снова.
Сальери так бы и доехал до примерного места назначения, если бы Моцарт не смеялся так странно и долго. Съехав на обочину, Антонио с беспокойством посмотрел на него, думая, как действовать в такой ситуации.
Вольфганг сделал все сам. Сначала ударил изо всех сил кулаками по приборной панели, да еще и не раз, вымещая на ней эмоции, а потом обратился к своему спутнику с явной болью в голосе.
- Никогда больше... Не смей больше заставлять меня подвергать тебя такому воздействию моей силы! - вот, что сказал Моцарт, заставив Сальери окончательно застыть. А потом на него хлынули поцелуи, перемежающиеся обещаниями, ругательствами, всем сразу. В его жизни никогда не случалось ничего подобного, никогда и никому он не был дорог настолько, насколько, как ему показалось, он стал дорог Моцарту.
- Тихо, тихо, - прошептал Сальери сорвавшемуся другу, крепко обнимая его, - У нас получилось сбежать и мы живы. Пока.
За этими словами последовал долгий, мягкий и глубокий поцелуй. Надеясь, что это помогло Вольфгангу хоть немного прийти в себя, он продолжил:
- А теперь послушай. Надеюсь, больше мне не придется этого делать, но исключать этого нельзя, - прижав мужчину к себе, он положил голову ему на плечо, - Надо подумать о том, как мы можем меня защитить. Может быть, какой-нибудь шлем?.. - дурацкая, но все же идея.
- Насчет того, чтобы научиться стрелять и драться... Это было бы неплохо, - совершенно серьезно протянул он, - Нас не отпустят так просто. Надо тщательно продумать, что делать дальше.
Странно было говорить о деле, когда с каждым словом душу охватывало пугающее чувство всепоглощающей любви к Моцарту. Сальери с каждой секундой понимал все яснее, что сделает все, чтобы спасти его, даже если для этого придется взорвать город. Ему не доводилось испытывать подобного, поэтому он не знал, как об этом сказать.
- Мы обязательно придумаем, - заверил он Вольфганга. Отпустив его, осторожно коснулся губами его ладони со словами:
- Я последую за тобой на край света, если потребуется, и это не пустые угрозы, - Сальери заставил себя улыбнуться. То, что звучало в мыслях так хорошо, теперь казалось несколько пафосным. Что делать, именно так он чувствовал и готов был отвечать за свои слова.

Отредактировано salieri (2014-08-13 18:56:47)

+1

14

- Тихо, тихо, - зашептал Сальери, обнимая Вольфганга, и тот почувствовал, как его понемногу отпускает. По крайней мере он снова обрел способность адекватно воспринимать то, что ему говорят.
Сказав, что им нельзя будет исключать новой возможности воздействия силы Моцарта на него, Сальери предложил в качестве защиты использовать какой-нибудь шлем.
- Ну да, - Моцарт фыркнул и шмыгнул носом. - Обязательно посоветуюсь со стариком Магнето на счет этого.
Сальери пообещал, что они обязательно что-то придумают. И что он последует за Моцартом на край света, если потребуется. Еще и ладонь его поцеловал, тем самым смутив напрочь. Странно, но Амадей, делая то же самое в свое время, не предполагал насколько это может смущать.
- Так далеко не нужно, - ответил Вольфганг, отняв ладонь и немного отодвинувшись от Сальери. - Для начала давай наведаемся в ближайшую аптеку, нужно заняться твоим ранением, - он с сомнением взглянул на темное пятно, расползшееся по рукаву пиджака Антонио.
В больницу ехать было нельзя, об огнестрельном ранении врачи обязаны будут сообщить полицейским. Да и кто знает, где еще у этой чертовой организации есть шпионы.
- И еще нужно связаться с Наннерль, - добавил он, помолчав немного. - Она, наверняка места себе не находит.

Отредактировано mozart (2014-09-17 22:47:30)

+1

15

Пока ехали до аптеки, Сальери все представлял себя в костюме Магнето, пытаясь отвлечься. У героя комиксов действительно был замечательный шлем, блокирующий любые попытки телепатической связи. Даже жалко стало, что персонаж вымышленный.
Припарковавшись у ближайшей аптеки, попавшейся на пути, Антонио подхватил чужую куртку, чтобы накинуть ее на плечи и скрыть тем самым небольшое кровавое пятно на рукаве. Не хватало еще, чтобы посторонние люди его увидели. Подождав, пока выйдет Моцарт, он закрыл машину.
Взяли только самое необходимое: недорогие бинты, обезболивающее, дезинфицирующее средство и средство для скорейшего заживления ран. Пуля, к счастью, только задела плечо, а не застряла в нем. Все, что требовалось теперь - как следует обработать рану и перевязать ее.
Оплатив покупки, Антонио протянул девушке-кассиру еще одну купюру:
- Пожалуйста, если Вам не сложно, дайте нам позвонить со своего телефона. Я свой забыл, а у него, - он кивнул в сторону Вольфганга, - Разрядился. 
На самом деле, у мужчины было при себе два заряженных пистолета. Он заранее решил, что использует их в случае необходимости, но очень надеялся, что сейчас этого делать не придется. Лучше решить вопрос по-хорошему.
- Да, пожалуйста, - пожала плечами кассир и, взяв деньги, протянула свой телефон. Она смотрела на посетителей настороженно, но страха в ее взгляде не было. Антонио испытал облегчение. Взяв мобильный, он протянул его спутнику.
- Передавай ей от меня привет, - улыбнувшись, сказал мужчина, хотя глаза его оставались серьезными, отошел и принялся рассматривать товары на полках, слушая, что говорит Моцарт, что отвечает. В голове очень не вовремя начала рождаться новая мелодия. В этот момент Антонио пожалел, что его телефон остался лежать в одной из комнат организации, из которой они сбежали. Можно было бы записать. Не выдержав, он попросил у девушки ручку и листок бумаги. Та если и подумала, что посетители в конец обнаглели, то ничем себя не выдала. Сделав необходимые записи, Сальери спрятал листок в карман и вернул ручку, не забыв высказать благодарность.

+1

16

На осознание того, что ему дают воспользоваться чужим телефоном, у Моцарта ушло секунд пять, не меньше. Еще примерно столько же потребовалось, чтобы вспомнить номер Наннерль.
- Алло, - она взяла трубку почти сразу, будто только и ждала звонка, пусть он и был с незнакомого номера.
- Наннерль... - начал было Моцарт, но тут же ему пришлось замолчать, поскольку сестра тут же запричитала, затараторила, всхлипывая, так что ее почти невозможно было понять. - Наннерль, успокойся, со мной все в порядке.
- Где ты, Вольфганг? Куда ты пропал?
- Я, - мужчина огляделся вокруг и, вздохнув, ответил: - Я в аптеке.
Он в самом деле слабо представлял себе, где точно они с Сальери находятся, но что-то подсказывало ему, что уже в Зальцбурге. Кое-как он уговорил сестру успокоиться, несколько раз заверил ее, что цел и невредим. Только вот объяснить толком, что же произошло, не сумел - это был явно не телефонный разговор. Наконец, попросил ее быть осторожной, сообщив, что ей может угрожать опасность.
- О чем ты, какая опасность? - удивилась женщина. Тут в трубке послышался знакомый мужской голос, Моцарту не удалось разобрать, что он говорит, а затем Наннерль сказала: - Вольфганг, Иоганн хочет поговорить с тобой. Передаю ему трубку.
Секундная заминка - и вот уже в динамике слышится голос друга отца. Что случилось? Ничего особенного, просто Моцарта хотели убить. Наверняка все еще хотят.
- Сейчас не слишком удобно вдаваться в подробности.
- Понял. Твой друг  Сальери с тобой?
- Да.
- Делайте как я скажу.
Далее Иоганн продиктовал Вольфгангу адрес, велел немедленно ехать туда и носа наружу не показывать. Сам обещал явиться вечером. Вольфганг слушал и думал о том, что этот человек всегда удивительно много знает. С Сальери ведь его почти не знакомили.
- Я распоряжусь, чтобы вас встретили. О сестре не беспокойся, она будет в безопасности.
Вольфганг поблагодарил Иоганна и, сбросив вызов, отдал телефон аптекарю. Когда они с Антонио вышли на улицу и сели в машину, Вольфганг назвал адрес, на который им велено было ехать.

Об их визите действительно были предупреждены: длинный, немного нескладный парень с широким скуластым лицом вышел навстречу, едва Сальери затормозил у нужного дома. Молча протянул Моцарту ключи, назвал только номер квартиры и тут же зашагал прочь. Вольфганг только неопределенно пожал плечами. Его уже ничто не могло удивить.
В квартире он в первую очередь потащил Сальери в ванную. Помог раздеться, стал обрабатывать рану. Счастье, что пуля только лишь задела плечо.
- Нормально? - спросил он, наложив повязку. - Не слишком туго?

комментарий

согласно информации из википедии иоганн-кто-то-там фон зонненбург был мужем наннерль. замуж за него она вышла по настоянию отца, еще при жизни моцарта-старшего, но у нас же ау, так что будем считать, что мария-анна у нас дама незамужняя, но возможно между этими двумя есть какие-то намеки на чувства. также вики сообщает, что у господина зонненбурга была какая-то политическая должность, поэтому предлагаю считать его кем-то вроде австрийской версии майкрофта.

+2

17

Разговор Моцарта с сестрой принес неожиданные плоды. Когда мужчины вернулись в машину, был озвучен адрес, на который предлагалось поехать. Сальери был готов признаться, положив руку на сердце, что ему эта идея не понравилась. Как знать, вдруг это ловушка? Идея ведь принадлежала чужому человеку, еще неизвестно, на чьей он стороне.
Вольфганг же, кажется, был уверен в том, что ему сказали. Кроме того, у Антонио толковых идей пока не было, а еще он чувствовал себя ужасно разбитым и уставшим. Все это победило встрепенувшееся было самолюбие. Проверив, на месте ли пистолеты, Сальери завел машину. Хотелось добраться до места назначения до темноты.
Рана всю дорогу ныла. Антонио, игнорируя неприятные ощущения, молчал, мучаясь опасениями, и старался быть очень внимательным, чтобы не попасть в аварию. Полиция была сейчас им точно не нужна.
Довольно скоро они с Моцартом оказались в нужной квартире. Сальери, убедившийся, что все тихо, не стал сопротивляться, когда Моцарт увлек его в ванную. Оказавшись предметом заботы, мужчина позволил себе впервые за этот день расслабиться. На самом деле, стоило бы самому заняться своей раной, но не хотелось возражать Вольфгангу, чьи прикосновения будто облегчали боль и явно благотворно действовали в психологическом плане. Сальери вновь очень четко почувствовал себя нужным и понял, что ему это было необходимо. Совсем разомлев, он не сразу отреагировал, услышав вопрос.
- А? А... Да, все нормально, - очнувшись, ответил он, в доказательство пошевелив рукой, потом широко зевнул и, заключив Вольфганга в объятия, предложил отправиться спать.
В заботах Антонио совсем забыл про ужин и заметил, что голоден, только когда, приняв его предложение, Моцарт предложил сначала подкрепиться. В холодильнике обнаружились и отдельные продукты, и готовые блюда. К счастью, к упаковке каждого из них были прикреплены перечни с составом, а то бы Сальери скорее сам приготовил что-нибудь Вольфгангу, чем позволил бы ему есть неизвестно что.

Отредактировано salieri (2014-09-25 21:59:48)

+1

18

Закончив разговор с Моцартом Иоганн вернул Наннерль телефон и сказал:
- С ним все будет в порядке, не волнуйся. Мне сейчас нужно уехать, а ты...
- Вы поедете к нему, да? - нетерпеливо перебила она его. - Я с вами!
- Нет, ты останешься дома. Никаких возражений.
Она удивленно посмотрела на него. В какой-то момент ей показалось, что перед ней стоит вовсе не Иоганн, с которым она знакома много лет, а кто-то другой, просто очень на него похожий. А затем она поняла, что ей придется согласиться.
- Хорошо, - Наннерль вздохнула. - Там, куда вы их отправили, хотя бы еда есть?
- Будет.
- У Вольфганга аллергия на мед, - напомнила она и Иоганн мягко улыбнулся, достав свой телефон.
- Я помню. Мне пора. До свидания.
Он вышел из дома, на ходу набирая нужный номер. Через пару минут указания по поводу Моцарта и Сальери были розданы, двоих человек Иоганн оставил присматривать за Наннерль, велев им делать это так, чтобы даже сама объект охраны не догадалась, что находится не в одиночестве. Сев в машину, он поехал сначала в свой офис, рассудив, что Моцарту с Сальери необходима небольшая передышка.

На вопрос Вольфганга Сальери ответил не сразу. Видно было, что он очень устал, Моцарт и сам был бы не прочь сейчас взять и лечь спать, как и было ему предложено, но также он хотел еще и есть.
Заглянув в холодильник, они обнаружили в нем несколько контейнеров с едой. Ко всем были прикреплены стикеры, на которых был написан состав блюд.
- Ух ты, - удивленно, сказал Вольфганг, достав один из контейнеров. - Иоганн предусмотрителен до жути. Кстати, он обещал заехать сегодня.
Фраза вышла какой-то будничной и Вольфганг едва сдержал нервный смешок. Решив, что лучше будет теперь помолчать, он принялся за еду.
После ужина он обошел всю квартиру, чтобы иметь представление о том, что где находится, наконец, с ногами забрался в кресло в гостиной и принялся разглядывать одну из газет, аккуратной стопкой лежавших на журнальном столике. Через пару минут он протянул ее Антонио.
- Посмотри на дату.
Номер был пятилетней давности.
- Странно, тут все выглядит так, будто квартиру просто недавно прибрали. А тут такой привет из прошлого.
На этом мысль пришлось закончить, поскольку из прихожей донесся звук отпираемого замка. Иоганн зашел в квартиру и захлопнул за собой дверь.
- Вольфганг, - позвал он с порога. - Где вы?
- В гостиной, - отозвался Моцарт и, соскочив с кресла, встал в дверном проеме комнаты. - Мы тут газеты читаем.
Иоганн только молча улыбнулся в ответ и пройдя в гостиную, сначала протянул обоим мужчинам руку, приветствуя, затем сел в кресло напротив них.
- Вижу, у вас все в порядке. Тогда я надолго не задержусь.
Он вынул из кармана два мобильных телефона и положил их на стол.
- По номеру в списке контактов вы можете связаться со мной в любое время, - говорил он спокойно, неторопливо и поза его была абсолютно расслабленной, но Моцарту бросилось в глаза то как он легонько постукивает  кончиками пальцев по подлокотнику кресла. - Рядом будут круглосуточно находиться мои люди, так что в случае возникновения малейшей угрозы для вас они придут на помощь. Вам придется не покидать эту квартиру в течение некоторого времени. Завтра вам принесут одежду на смену, еду тоже будут носить. Поручу это Карлу, тому парню, который вас встретил. Ему я доверяю. Есть вопросы?
- Только один пока, - сказал Вольфганг. - Чего еще я о тебе не знаю?
- Сожалею, но я не могу раскрывать государственных секретов, - с улыбкой ответил Иоганн.
Попрощавшись с Моцартом и Сальери, он вскоре ушел. Теперь действительно можно и нужно было лечь спать. Только устроившись рядом с Сальери, осторожно обняв его, стараясь не задеть раненое плечо, Вольфганг понял, насколько сильно его утомил сегодняшний день. Собственно, это было последнее, о чем он успел подумать, прежде чем провалиться в сон.

Отредактировано mozart (2014-10-29 11:34:56)

+1


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив незавершённых отыгрышей » [NC-21] моцарт и/или сальери


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC