https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/87111.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/98288.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/21146.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/66837.css https://forumstatic.ru/files/0014/0c/7e/78840.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/57609.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/64280.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/96119.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/86328.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

15.06. — 21.06.
АКТИВНЫЕ ОТЫГРЫШИ
ЗАКРЫТЫЙ ОТЫГРЫШ

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel

Они не обращались друг к другу иначе. Звать друг друга «брат» даже во время битв друг с другом — в какой-то мере это поддерживало в Торе хрупкую надежду, что Локи вернется к нему.© Point Break

Но даже в самой непроглядной тьме можно найти искру света. Или самому стать светом. © Ri Unicorn


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив незавершённых отыгрышей » [18+, PotC|B.S.] I. «One day you’ll meet a stranger...»


[18+, PotC|B.S.] I. «One day you’ll meet a stranger...»

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[NIC]James Norrington[/NIC][AVA]http://savepic.org/7223177.png[/AVA]

[18+, PotC|B.S.]I. «One day you’ll meet a stranger...»

https://38.media.tumblr.com/1075667ec270b7b64ddc82b552cc04d7/tumblr_n0din8ZlSB1qax2xho7_r1_250.gifhttps://31.media.tumblr.com/a8166e2169c768972b064fe0cde4226c/tumblr_mzgs5y3Kq21rs9nolo1_250.gif

время действия: Середина 18 века
место действия: о. Нью-Провиденс, Нассау

участники: Eleanor Guthrie & James Norrington (а.к.а. amazingrace & Farenheight)

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
Расцвет пиратства в Карибском море. Под черными парусами собрались самые отъявленные негодяи, не знающие пощады и жалости. Отрекшись от старых наций, они создали новую, идеал которой - свобода от законов. Но даже среди анархии и безвластия находятся такие люди, которым по силам манипулировать толпой, ставить выгодные рамки и вести за собой как на смертный бой, так и в опасные хитрые финансовые авантюры.
Для мисс Элеонор Гатри наступило тяжелое время. Ее вотчине на Нью-Провиденс в Нассау, малой родине, которой она с детства посвятила себя, угрожает опасность, из-за опального капитана Флинта и его неуловимой "Урка де Лима" ее саму некогда преданные и верные головорезы возненавидели и только ждут удобного момента, чтобы обезглавить захватившую бразды правления "королеву". Но однажды ночью, когда недруги все-таки решили напасть, появился незнакомец...

Отредактировано Farenheight (2015-05-08 18:45:21)

+2

2

[NIC]Eleanor Guthrie[/NIC]
[STA]God save the Queen[/STA]
[AVA]http://savepic.net/6870220.png[/AVA]

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а тишина все не наступала. Наоборот, город только начинал жить ночью. Все те немногие, что могли похвастаться своей более или менее чистой совестью отправлялись на боковую, освобождая место на сумрачных улицах для тех, кто предпочитал скрывать свои лица в тени. И поверьте, вторых на острове было куда больше чем первых. Именно благодаря этим «друзьям» тьмы порт и все местные заведения могли похвастаться доходом и процветанием. С наступлением ночи начиналась другая, более полная и красочная жизнь… Но все должно иметь свою меру. И разумеется, кто-то должен устанавливать мерки и границы этой самой дозволенности. Кто-то должен творить закон в условиях полного беззакония. Создавать правила для тех, кто поклялся их не соблюдать… Как сложно удержать две отрицающие друг друга по сути, стороны.
Светловолосая женщина устало вздохнула и отвернулась от раскрытых ставней, что ведут на небольшой балкон. Ночной ветерок теребил старые шторы и огонек одинокой свечи, обдувая прохладой сидящую в потрепанном кресле мисс Гатри. Тревожные мысли не давали ей покоя…
Протянув руку, она ухватила кружку из которой недавно пила и встряхнув ею, обнаружила, что на дне нет и капли. Тонкие брови нахмурились, когда и в бутылке не нашлось искомого. И когда она успела все выпить? Неужели так глубоко ушла в раздумья?
С глухим стуком женщина опустила свои ноги, что до этого покоились на столе, и нехотя встала. Больше всего ей сейчас хотелось позволить себе плюнуть на все проблемы, расслабиться и… пройти по тоненькому веревочному мостику, что соединял верхний этаж ее покоев с комнатой над борделем, в которой обитала одна куртизанка. Но это был пережиток прошлого. А обстоятельства требовали от нее максимум сил и минимум расстроенных чувств. И плевать что она осталась совершенно одна во всех своих проблемах. По крайней мере она теперь точно знает кто ей друг, а кто нет. Ведь друзья познаются в беде.
Не то чтобы она была в большой беде. Но неприятности назревали, а она с трудом успевала решать повседневные «происшествия», которые то и дело происходили в «ее» городе… Кто говорил, что ответственности не бывает слишком много? Покачав головой и скривив губы Элеонор пошла вон из своего кабинета, который по праву уже считала действительно своим. Ведь отец не появлялся здесь уже очень долгое время и все деловые вопросы, а иногда и вопросы личного характера, она решала именно тут: «тронный зал королевы». Звучит еще смешнее чем желание Ричарда «искупить свои грехи».
Она уже спускалась по лестнице, что вела в зал таверны, размышляя о гадкой породе своего родного отца. Стоило лишь чуть-чуть «вдохнуть жаренного», как сразу испугался и решил переметнуться под чужие знамена. А ведь это была не первая и не вторя инспекция, явившиеся с визитом в Нассау. Да, разве что они раньше не проявляли такого интереса… Но трусость мистера Гатри сейчас была не самой большой неприятностью. Глупец уже имел «счастье» получить за свое упрямство от Флинта, хоть это его ничему и не научило. Он решил отомстить дочери, выставив ее крайней за все его глупости и малодушие. Что же, следующий ход должен быть за ней. Но какой?
Сегодня вечером она не хотела думать о том, какими способами она должна бороться с демонами Ричарда. Да и без него хватало неприятностей. Что делать с разъяренной толпой, которая требовала своих денег? И главное, они бы и не стали их требовать до поры, если бы не чертов папаша… Она смогла успокоить их на время. Но скоро все и вправду узнают о том, что денег у их предприятия почти не осталось. Кажется, все эти вояки заткнулись лишь потому, что форт перешел в руки Уэйна.
Как произошла эта досадная неприятность – она вообще не могла понять. Или же ее сознание отказывалось работать в этот вечер. И все же, когда она успела выпить всю бутылку?
Скользя рукой по перилам хлипкой лестницы, женщина осматривала зал таверны. За столами разместился разнообразный, хоть и немногочисленный люд. Здесь можно было душевно посидеть и хорошо выпить. Но все же место не пользовалось изрядной популярностью из-за того, что все знали кому оно принадлежит. Ведь все хорошо усвоили, что за данную им как благословение, возможность вершить свои не очень законные дела на этом острове, взамен они обязаны соблюдать правила «приличия». И не многим местным хотелось отдыхать под присмотром представителей власти этого города. Эта таверна была скорее прибежищем для новичков и приезжих, которые, в силу своей не адаптированности к местному «климату», страшились за свои кошельки и жизни. Вот и сейчас, Элеонор выделила из всех присутствующих так называемых «мальков». Они были еще не привыкшие и пуганные, озирались по сторонам, боялись открыто говорить о своем желании приобрести что-то незаконно, или же что-то продать… Но с ними она будет разбираться завтра. Сейчас – благословенный вечер, когда ей удастся дать отдых сознанию, чтобы потом «запрячь» его, нещадно погоняя и заставляя работать без отдыха «на переправах».
Спустившись в зал и направившись к прилавку, Элеонор потерла уставшие глаза, что с таким разочарованием смотрели на окружающий ее мир. Некоторые могли бы подумать, что она только что встала, толком не проспавшись после тяжелой попойки. Хотя, после «сеанса» погружения в свои мысли она чувствовала себя примерно так же, что собственно и отражалось на ее уставшем лице. Ее состояние выражалось в понуро опущенных плечах, немного растрепанном виде и казалось, даже каждая складка на ее юбке выражает измождение как моральное, так и физическое. Ей бы поспать…
Заглянув за прилавок, женщина изъяла из нижней полки наполненную мутную склянку хорошего вина, что хранила лично для себя. В этот самый момент двери в таверну раскрылись и из полутьмы улицы на порог шагнуло несколько человек:
-Где эта гадина? – выдал один из них. Многие из присутствующих обернулись на звук громкого голоса. Но через мгновение их взгляды обратились в сторону стоящей за прилавком Элеонор. Видимо, не смотря на наличие в зале еще как минимум трех женщин, «гадиной» здесь могла быть только она.
Прихлопнув пробку, что с характерным чпокающим звуком закупорила горлышко бутылки, женщина отставила ее и взялась за наполненную кружку.
-Мне казалось они с Сильвером перебили всех буйных, - тихо самой себе сказала она и сделала глоток. Нет, ей явно сегодня больше не стоит пить. Тем более, если назревает разборка. –Что случилось, уважаемый? – уже громко и для всех, будто бы она выступает с объявлением, спросила Элеонор. Если с ней хотели что-то сделать, то лучше привлечь свидетелей. Может, кто-то сможет вразумить этих «гостей». –У вас ко мне какое-то дело?
-А может и дело! – огрызнулся тот, что решил выступать лидером их маленького бунта. –Ты, блондинистая тварь, легко отделалась в прошлый раз! У Уэйна оказалась кишка тонка поставить тебя на место и вернуть себе… все! – очевидно длинные высказывания и мыслительный процесс были сложны и не совместимы для данного индивида. Но и сказанного было достаточно, чтобы понять – он действительно пришел ее убивать. И каков наглец! Явился прямо в ее таверну!
-А разве Уэйн не доказал вам и мне, что он хитрый стратег и талантливый тактик, когда увел у меня из под носа форт? – старательно скрывая ироничные нотки в своем голосе, спросила женщина, хмуря брови. Она старалась держать лицо, но помимо иронии и понимания абсурдности ситуации, она так же испытывала страх. Ведь здесь нет никого кто решился бы за нее заступиться. Флинт пропал на своем «Морже», в погоне за легендарной «Уркой де Лима»; Уэйн, как бы ни был зол на нее, сейчас отлеживается в своем укреплении, явно планируя свой следующий шаг по покорению ее, словно непостижимой высоты; отец далеко, да и она почти не сомневается в том, что он бы поспособствовал ее «свержению»… Рядом никого нет. А с таким трудом успокоенный люд, словно те угли, ждут лишь искры чтобы вновь распалиться в новом приступе злости. Эти неотесанные уроды направят их злость в правильном русле – в ее сторону. И тогда от нее даже мокрого места не останется.
-Господа, давайте мы все дружно пойдем спать, протрезвеем за ночь, а завтра вы сможете изложить мне суть своих претензий, как… нормальные люди. – она решила больше не язвить и собрать все свое благоразумие, дабы отвадить от себя беду прибегнув к своему таланту оратора. Но у нее язык не повернулся сказать про этих козлов «цивилизованные». И они, кажется, это заметили. Значит не так уж и пьяны. А это даже страшнее…
Тот что был первым и явным лидером, грязно выругался в ее адрес и пнул ногой стоящую неподалеку скамью. Та со скрипом повалилась, задев не прочный стол. Стол же, в свою очередь задрожал и стоящие на нем бутылки и кружки попадали и скатились на пол, произведя шум. Кто-то уже вскочил из-за своих столов и отскочил к стене, дабы дождаться удачного момента чтобы убраться из опасного места. Лидер «банды» уверенно прошагал через зал, распихивая на своем пути столы и нескольких человек. Остальные же его трое друзей разбрелись, желая держать всю обстановку под своим цепким, почти трезвым, наблюдением.
-Сейчас твое личико, которое так любит Уэйн, познакомится с поверхностью этой столешницы, … - очевидно привязанность капитана не давала ему покоя, как личная обида. Испорченный ум мог подумать что угодно, но Элеонор все же предпочитала считать, что этот бабуин просто не может простить ей отобранный корабль и унижение. Видимо, он был одним из тех немногих, кто остался на стороне Чарльза и, кто разочаровался в его бездействии. Да и его решение владеть сухопутными и наземными силами, очевидно, его так же не устраивало. И теперь, она будет расплачиваться за чужую глупость. Ну ладно, за свою тоже. Но она не считает это глупостью.
Женщина поставила кружку на прилавок и даже сама не заметила, как сделала предостерегающий шаг назад, упершись спиной в стенку с полками, что были уставлены всяческой выпивкой на любой вкус. Если она сейчас кинет в него бутылкой… то вряд ли попадет…

Отредактировано amazingrace (2015-05-07 19:38:28)

+1

3

[NIC]James Norrington[/NIC][AVA]http://savepic.org/7223177.png[/AVA]Кошмары преследовали его каждую ночь и подолгу не отпускали ранним утром, когда не хватало сил видеть одни и те же картины, превратившие его жизнь в беспросветный ад. Он видел их лица, слышал голоса и крики, прерывающие рев урагана, даже собственный голос, искаженный яростью и пагубной решимостью. Джеймс нутром чувствовал тогда, что идет на смерть, вопреки здравому смыслу, вопреки логике, которой перестал пользоваться, поддавшись гневу и нарастающей злости. Месяцы в погоне за «Черной Жемчужиной» сделали его глухим и слепым к бедам экипажа. Маячившая на горизонте черная корма притягивала его взгляд куда больше, чем списки, составленные лекарем о нуждах больных в лазарете. Они редко заходили в порты и почти не спали, подгоняя «Разящий» и днем и ночью к неуловимому пиратскому бригу. Отчаяние сжимало их сердца, а злость на капитана в итоге приводила к неподчинению, которое коммодор на третий месяц жестоко наказал. После последнего из шести высеченных до потери сознания у грот-мачты матросов желающих высказывать свое недовольство вслух уже не находилось, но Джеймс знал, что экипаж ему этого никогда не забудет и простит лишь в том случае, если погоня завершится успешно. Поэтому Норрингтон не отдыхал вовсе, в отличие от тех же матросов и младших офицеров не имея ни морального права, ни желания на свободное время, большую часть ночи и почти весь день работая с приборами и картами… Пытаясь найти нужный короткий путь до пиратского судна, чтобы сократить немилосердно стабильные мили, разделяющие их от сражения борт к борту. Они ловили каждый попутный ветер, меняли галс, шли при высоких волнах, и даже заставший их штиль на экваторе не смог остановить «Разящий», который вытянули из неблагоприятной зоны на лодках веслами. Ситуация обострялась, чем больше было потерь среди команды от недоедания и слишком тяжелой работы, но у Триполи, когда сил не оставалось совсем, а все офицеры уже давно предчувствовали и предупреждали о готовящемся бунте, удача вдруг улыбнулась. Каким-то чудом «Жечмужина» потеряла скорость, и команда коммодора уже начала готовиться к абордажу, переведя свой гнев на врага на чужой палубе.
Все потери, все трудности, вся злость, негодование и жажда мести – все достигло своего пика. Они ринулись хищником на замешкавшуюся жертву, уже предвкушая сладкий вкус победы и торжественного пира, когда небо над кораблями сомкнулось свинцовыми тучами. Видевший и переживший не один шторм, коммодор мог поклясться, что без потусторонних сил этот ураган не мог возникнуть. Тучи словно невидимой рукой нарисовали на ясном небосклоне, превратившим вечер в глубокую ночь. Чем ближе они были к цели, тем страшнее становился рев ветра. Лейтенант Грувз как старый знакомый и один из немногих, кто рисковал считать коммодора другом, фактически умолял развернуть корабль назад к берегам Ливии, но от опасности этот маневр бы все равно не спас и решение было принято фатальное – идти напролом и догонять «Жечмужину», расправившую паруса как черные крылья. Пиратскому бригу непогода не мешала, наоборот, «Жемчужина» летела по волнам как заколдованная, что окончательно лишило Джеймса здравого смысла. Прислушайся он тогда к своим офицерам, а не к гордыне, то, быть может, смог бы смотреть по возвращении домой в глаза губернатора Суонна. «Разящий» не смог пережить тот ураган и развалился на части. Что осталось от судна и экипажа выбросило назад к берегам Триполи, откуда выжившие словно призраки отправились домой. Джеймс приходил в себя куда дольше остальных сослуживцев, а когда очнулся в госпитале, не сразу поверил в поражение, легшее непосильным бременем на его сердце и душу. Он потерял судно, большую часть своих людей, уважение как коллег, так и собственное. Он снова опозорил отцовское имя и просто не мог продолжать носить офицерский мундир с честью. Он сам поставил на карьере крест, утопив его на дне Средиземного моря вместе с «Разящим». По возвращении в Порт-Роял Норрингтон незамедлительно подал в отставку, оставив все, что имел, отдав семьям погибших самое ценное имущество, надеясь, что со временем его просто забудут и перестанут проклинать за гибель родных и близких. Трибунал оправдал его действия, не дав разгневанной толпе растерзать жестокого капитана на месте, быть может, памятуя о старых заслугах. В конце концов, верить в невозможное после случившегося нападения бессмертных пиратов на Ямайке точно могли, а значит, и не пойми откуда взявшийся ураган тоже был возможен. Но силы природы, сыгравшие пиратам на руку, оказались слабым утешением потерявшему все офицеру, и отправившись на первом попавшемся торговом судне в море, Джеймс уже не надеялся когда-то вернуться в ставший родным и потерянный для него город.
«Эдинбург» был маленьким, но юрким шлюпом. Команда насчитывала человек двадцать и все давно друг друга знали, к тому же на борт редко, крайне редко брали пассажиров. Заплатив выше нормы за услугу капитану, Норрингтон оказался среди этих людей белой вороной. Одинокой, нелюдимой, неразговорчивой и постоянно в настроении, над которым некоторые посмеивались, называя лирически трагичным. Они торговали с испанцами на Кубе и, как впоследствии оказалось, не очень законно. Именно с командой «Эдинбурга» Джеймс прибыл после Сантьяго в Нассау, совершенно безразлично относясь к выбранному маршруту, где экипаж хотел «расслабиться». Пиратское логово, одна из тех колоний, где от номинальной власти не осталось и названия. Республика головорезов, воров и мошенников… Казалось, именно такого общества он достоин и не более того, поэтому  экс-коммодор остался среди них, с первого же вечера опустившись до соответствующего завсегдатаю состояния опьянения, лишь бы больше не помнить своих снов утром. Каждую ночь переживать один и тот же ужас неминуемой гибели в раскрывшейся пасти морской пучины уже не хватало ни сил, ни нервов, поэтому ромом Норрингтон обеспечивал себе абсолютное затмение рассудка. Постепенно, неделя за неделей, он стал приобретать и соответствующий новой компании вид. Грязный, неопрятный, совершенно запущенный. Страшная пародия на некогда холеного с иголочки одетого служителя Его Величества. Оставшаяся на его плечах капитанская форма была в плачевном донельзя состоянии и стала для него клеймом позора, от которого, впрочем, не хватало духу избавиться. Он все равно помнил свою прежнюю жизнь и потому жаждал напиться каждый вечер. Джеймс возвращался в эту таверну, приглянувшуюся с первого же раза своей относительной тишиной и отсутствием вечно орущей толпы, которая бродила по ночам на улицах и в других заведениях устраивала красочные стычки. У него даже появилось излюбленное место в тени под лестницей, где никто и никогда не замечал его присутствия. Но тишина в этот вечер оборвалась внезапно, хоть бывший коммодор этого и не заметил сразу, слишком погрузившись в свои мысли о былом.
Особенно резануло его слух и все-таки привлекло внимание весьма грубое обращение к даме, которая этим заведением заправляла. Не вдаваясь в детали иерархии, Норрингтон окрестил эту девушку «хозяйкой» и попросту не знал, какими делами мисс Гатри занимается помимо ведения бухгалтерской книги своей таверны, поэтому беседа его лишь запутала, не придав никакой ясности, за что на нее так злились ворвавшиеся незнакомцы.
Спор стал достоянием притихшей общественности и Джеймс с презрением отметил про себя, что пираты всегда похожи на стервятников, даже на суше, просто ожидая кровопролития и легкой добычи. Или наслаждаясь таким зрелищем, как в этот злосчастный для Элеонор момент. И неужели никто не заступится за девушку, подумал он, не заметив, как рука сама собой легла на эфес сабли. Судя по недвижимой толпе, то явно нет, что никак не устраивало проснувшуюся в коммодоре совесть, которая подняла его вопреки тяжести выпитого со стула и направила среди застывших статуй глазеющих к эпицентру разворачивающейся драмы. Бездушные твари, бурчал он про себя не без оснований, вдруг вспомнив прежние идеалы о чести и достоинстве. На женщину руку поднимать нельзя, не говоря уже о всех прочих видах мщения, на которые, судя по агрессивному тону, рассчитывали пришедшие пираты. Один из спутников жалкого оратора в центре зала оказался на пути у Джеймса, и тот не долго думая пырнул со спины его саблей, зажав бедолаге рот рукой, дабы не произвести много шума, пока остальные смотрели, как угрожающе приближается главарь банды к своей жертве. Обстановка накалялась и убыстрялась, поэтому медлить не было времени. Второй негодяй услышал все-таки раздавшиеся удивленные возгласы и ринулся в атаку, надеясь отомстить за смерть товарища своим клинком. Но если Джеймс чему-то и научился у Берегового братства, так это экономии сил. Сражаться с каждым не было желания. Норрингтон уверенно вытащил из-за пояса пистолет и прицелился промеж испуганных глаз. Раздался выстрел и крики огласили таверну, заставив толпу наконец зашевелиться как подобает при хорошей и кровавой драке. Распластавшийся на полу труп рухнул звездой, раскинув руки и ноги с пробитым черепом, вокруг которого начала расплываться лужа крови. Третий подлец, наконец сумевший протиснуться через бегущих к выходу нервных и непривычных к таким разборкам людей, все-таки был удостоен коротким, но смертельным боем. Разоружив соперника, Джеймс рассек ему туловище от плеча до бока и наконец оказался лицом к лицу с главарем.
Габаритный мужчина, кажется, даже моложе Джеймса, пират был абсолютно лыс, весь в татуировках и без нескольких зубов, которыми вдруг заулыбался, раскрыв кривой рот.
- Заступаешься за эту шлюшку?
- Судя по тому, как вяло боролись за свою жизнь ваши спутники, она и сама бы вас всех уложила. Но зачем леди марать руки о всякую шваль? – со спокойной улыбкой бросив взгляд за спину верзилы, Джеймс про себя подумал, что вряд ли мисс Гатри могла бы быть настолько хороша в бою, как он утверждал. Хрупкая на вид дамочка, миловидная, но определенно не часто бывающая в открытом море с оружием на перевес. Обычная портовая жительница, если так можно было говорить о тех, кто населял Нассау. Но какая была разница, в самом деле. Он уже заступился за нее и проблема девушку уже не касалась.
Нецензурную брань в ответ коммодор пропустил мимо ушей, зато без особых усилий отбился от первого выпада, который наверняка бы повалил на землю любого пьянчугу в этом заведении. Так и начался этот необычный бой, в котором впервые за долгое время Норрингтон почувствовал себя в своей тарелке, вспомнив не только навыки фехтования, но и былую мотивацию сражаться с честью и побеждать достойно. Ему не было равных среди офицеров Порт-Рояла и уж подавно среди пиратов. Может, ему не довелось встретить достойного соперника, но в этот вечер противник таковым явно не был, и спустя семь минут кряхтел от порезов на коленях перед мисс Гатри, пока Джеймс держал пирата за шиворот, напоминая о своем присутствии за его спиной острием сабли, утыкающимся в толстую короткую шею.
- Есть прекрасная возможность попросить прощения и пообещать больше никогда не беспокоить мисс своим присутствием.

Отредактировано Farenheight (2015-05-07 19:44:29)

0

4

[NIC]Eleanor Guthrie[/NIC]
[STA]God save the Queen[/STA]
[AVA]http://savepic.net/6870220.png[/AVA]

Она так и стояла, будто бы примерзшая, прислонившись к полкам с выпивкой в широчайшем ассортименте. Зрелище что предстало перед ее глазами обескуражило ее. И стоит сказать, на пару мгновений даже лишило дара соображать здраво. У Высших Сил, очевидно, есть свое чувство юмора – ведь именно в тот момент, когда женщина уже думала о своем приближающемся скоропостижном конце, будто бы из ниоткуда возник некий герой, что решил вступиться за ее... ну если не честь, то, жизнь точно. Правда героем мисс Гатри считала его не долго. В первые минуты перепалки в ее таверне она просто растерялась, разумеется, от внезапного поворота событий и... счастливого избавления? Хотя предугадать финал этой изящной схватки она не могла, поэтому, расчетливый ум быстро собрал свои более или менее трезвые крупицы и составил план благополучного отбытия из «зоны конфликта». В конце концов, если этот внезапный спаситель не справится со своей миссией, он хотя бы отвлечет бандитов, дав ей возможность улизнуть. Но куда бежать? Наверх, в свой кабинет? Так они смогут ее догнать и выломать хлипкие двери. Бежать из кабинета по мостику, биться в двери к Макс – не известно пустит ли она ее, свою неудачную любовь. Да и весь бордель сейчас принадлежит людям Уэйна. Ее ничто не стоит взять там, что называется «под белы рученьки» и оттащить к любому, кто захотел бы взыскать с нее расплату за долги и обиды. Неужели она такая бедовая дама? Неужели люди ее так ненавидят?
Вскоре осознав что бежать то ей особо некуда, мисс Гатри решила остаться на том месте где ее застали неприятели и хотя бы, досмотреть сие действо до конца. Она не из тех «голубых героинь» в кружевных оборках, которые при первом виде грубости и крови, падали в обморок или задирая юбки, бежали в противоположном направлении с воплями о помощи. Все свои неприятности она привыкла расхлебывать сама. Ну, или же находить тех, кто смог бы сделать это за нее…
В данном случае, ей даже не пришлось искать. Этот «спаситель» должно быть, послан провидением или… самим морским дьяволом. Сейчас, ей было глубоко наплевать откуда он такой взялся. Она бы пожала руку и самому черту, если бы это он оказался виновником ее спасения. Но черта с два, она признает себя беспомощной бабенкой!
Наверное, именно из-за своего строптивого характера и большой нелюбви признавать свои просчеты, радость спасения Элеонор быстро сменилась на злость и раздражение. И что самое нелепое, злилась она вовсе не на тех полоумных, что пришли подправить ей лицо.
Главарь ненавистной банды «мстителей» оказался на коленях перед ней, избитый и потрепанный. За его спиной возвышался этот таинственный вечерний герой, требуя просить прощения гада, за его гадкие намерения.
Да куда я дену его извинения, думала женщина, уже отошедшая от первого шока и словно коршун, вцепившаяся пальцами в прилавок, что был перед ней. Глаза ее были широко раскрыты, грудь вздымалась от частого дыхания. Она переводила свой сокрушающий взгляд с побежденного на победителя и обратно.
-Прошу прощения, - тихо выдавил из себя этот неудавшийся обидчик.
-Уберите это отсюда! – отрезала Элеонор, кивая на бандита и при этом, не сводя ледяного взгляда с незнакомца, так вовремя явившегося на помощь. Сказать, что она была в бешенстве – это ничего не сказать.
Она заметила как побелели костяшки ее пальцев, что так сильно сжимали края столешницы прилавка. С трудом разжав пальцы и размяв их, женщина осмотрела опустевший зал таверны. Двери были раскрыты, пропуская в помещение сквозняк и пыль, некоторые столы перевернуты, с некоторых попадали кружки, бутылки и кувшины… Сколько народу ушло, так и не заплатив за еду и питье?
Издав тихий вздох возмущенного бессилия и, осознавая, что угроза миновала, женщина склонилась и на мгновение спрятала лицо в ладонях. Но слабость ее быстро сменилась собранностью – руки скользнули выше по лицу и пальцы зачесали растрепавшиеся светлые пряди. Глубоко вздохнув, она гордо вздернула подбородок, собирая в кулак все чувство своего достоинства… Будто бы вновь готовясь к бою.
Да, она была очень зла. Ведь каждая монетка сейчас была на счету. И любой плохой слух, что пройдет о ней по городу и добавит и без того ощутимый багаж гадких сплетен, может ощутимо навредить ей и ее делу. А если это произойдет, то всему придет конец. И ее планам, и острову, и… ей самой. Тогда она станет никому ненужной, серой и безгласной представительницей слабого пола. Ее можно будет отловить, словно рыбу в море, и продать… Она даже знала парочку имен тех, кто с радостью приобрел бы такой трофей и полюбовался бы на ее унижение. Понаблюдал бы за «закатом империи Гатри». Нет. Она этого не допустит!
Обойдя прилавок, Элеонор пошла по залу, взявшись расставлять упавшую мебель и собирать разбросанную посуду. Она сливала оставшуюся выпивку в одну кружку и сносила все это в одно место, где кое-кто из немногочисленных служащих сможет рассортировать и переразлить в бутылки то, что еще не выветрилось… А что делать? Приходится экономить и немного жульничать. Но покажите пальцем тех, кто так не делает?!
Занимаясь своими делами, будто бы ничего не произошло и это был обычный вечер, Элеонор долго хранила молчание, стараясь унять злость на весь этот сброд, на этот вечер в цело м на этого явившегося «героя», что с одной стороны оказал ей услугу, избавив от увечий, а с другой – подпортил ей репутацию… возможно.
-Я должна поблагодарить вас? – спокойно спросила она, в очередной раз возвращаясь к складу бутылок на прилавке и расставляя уцелевшие бутылки на места. Женщина лишь мельком взглянула на потрепанные одежды гостя и покачала головой, -Сколько я вам должна, за ваше… эффектное появление?
Мисс Гатри забила ладонью пробку в последнюю бутылку и вновь одарила мужчину коротким взглядом, приподняв брови. Казалось, будто бы он тут стоит и отвлекает ее от важных дел… А она тем временем изъяла тряпку из какого-то угла и пошла протирать покосившиеся столы, параллельно поднимая упавшие скамейки и стулья. Сколько денег она сегодня упустила? И куда делся парень, что разливал посетителям выпивку? Тоже сбежал? Тоже с деньгами?
Благодаря Ричарду она потеряла изрядное число клиентов и выгодных сделок. Этот старый гад как всегда – натворил дел и исчез, оставив ее разбираться. И ведь это были не просто ошибки глупого человека, нет. Он сделал это специально, чтобы выгородить себя и унизить ее. Эта многолетняя борьба отца и дочери продолжается, и будет продолжаться. И теперь, чтобы не уйти на дно, ей придется не отвечать отцу его же приемами, а стать умнее. Если она раньше продумывала каждый свой следующий шаг и ход, каждое свое решение и возможные последствия, то теперь ей придется стать что называется «ясновидящей». Потому что встань она сейчас на ноги, Ричард не простит ей этого. И тогда придумает новую ловушку, привлечет какие-нибудь связи… Мало ли, скольких она возможно обидела, и сколькие хотят с ней поквитаться? Что если он привлечет на свою сторону Чарльза. Ведь этот самец пойдет на что угодно, лишь бы увидеть ее перед собой на коленях. А собственный отец не испугается продать дочь пиратскому главарю, если на его стороне будет сила. Все что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Неужели лишь она одна здесь думает о чем-то большем, чем собственная выгода!?
Остановившись в одного из столов и протирая его, Элеонор явственно представила себе победную улыбку Уэйна, который захватывает остров и превращает его в ужасную черную клоаку беззакония и безнаказанности. И ведь сила действительно может оказаться на его стороне.

0

5

[NIC]James Norrington[/NIC][AVA]http://savepic.org/7223177.png[/AVA]А этой дамочке палец в рот не клади, откусит, думал бывший коммодор, едва ли не восхищенно. Мисс Гатри оказалась действительно сильной духом леди. На леди она конечно была похожа так же слабо, как ее таверна на честное предприятие, но все же, женщина и слабый пол, а следовательно, на лицо необходимость в защите, даже если этот факт не признают. Одно лишь отсутствие какой-то охраны уже говорило о слишком высоко задранном носике, которому чуть не досталось за высокомерие и самомнение. А если бы в этот вечер Норрингтон бы не дополз до места привычной трапезы и рухнул где-то по дороге спать? Судьба ведет своими удивительными  дорогами, даже когда тело приходится волочь вопреки воле и выпитому. Впрочем, сколько бы не был Джеймс пьян перед дракой, сейчас он чувствовал себя лишь капельку сонным, что не отвлекло бедовую голову от обидной мысли. Мало того, что барышня не только не убежала от мало приятного зрелища вслед за посетителями своей таверны, так еще и начала командовать, будто Норрингтон был обязан выволочь ее обидчика за пределы заведения. Изрядно пострадавшего, стоит отметить.
По общей обстановке разрушений и заброшенности, таверна напоминала собой свалку, хотя и раньше выглядела лишь малым лучше. Джеймс не выносил таких заведений в пору службы и всячески избегал проводить время за чаркой даже в компании сослуживцев, которым злачные местечки щекотали нервы и укорачивали кошельки по обоюдному согласию дам легкого поведения и владельцев тех самых заведений. И, черт возьми, он это все равно сделает, даже если указание вызвало праведный гнев. Но обычного спасибо и милой улыбки хватило бы, чтобы окупить и потраченные на побоище силы, и слишком протрезвевший рассудок. Увы, что ждать от представителей и даже представительниц Берегового Братства? Ни стыда, ни совести, ни чести, за лирический образ которой, забыв о здравом смысле, вступился Норрингтон. Хотя, он не жалел. Даже если мисс Гатри сердилась на него за спасенное лицо, ему было дороже собственное представление о том, что правильно и не правильно делать в данной конкретной ситуации. Просить разрешения вступиться – это же нонсенс, тем более, времени не было. Да и не по его вине такой погром вышел, лишний грех брать на душу не хотелось, и без того тяжело ступать по бренной земле.
Джеймс снес с достоинством прожигающий до нутра взгляд Элеонор, почти что умиленно улыбаясь своим мыслям, и театрально важно склонил голову, демонстрируя подчинение ее воле. Отступив на шаг, чтобы негодяй смог встать и не насадить свою шею на острие сабли, Норрингтон для пущего ускорения грозной туши кольнул пирата в зад, чтобы напомнить, как тот не защищен в данный момент и отбить потенциальное желание вдруг отомстить, не отходя от места развернувшейся схватки. Но увалень, потерявший дружков в прямом и переносном смысле слова, оказался более разумным существом, чем казалось изначально, поэтому лишь обиженно потер пострадавшее место и угрюмо прошаркал к выходу, лишь там, на пороге, остановившись.
Предчувствуя продолжение банкета, Джеймс застыл и сам на почтительном расстоянии от таверны, чтобы мисс Гатри не услышала разговора, если он начнется.
Развернувшись лицом к обидчику, которым неожиданно выступил Норрингтон, пират презрительно сплюнул ему под ноги и лишь то же острие клинка, уткнувшееся в кадык, заставило его остановиться.
- Ты мне за это еще ответишь, сукин сын… Найду и прирежу как собаку, - злобно процедил сквозь зубы неизвестный самонадеянный тип, мечтательно растянув губы в подобии улыбки. Не впечатленный ни словами, ни выражением чужого лица, бывший коммодор снисходительно хмыкнул, но взгляд зеленых глаз, в которых вдруг заплясали нехорошие огоньки, оказался красноречивее стали.
- Надеюсь, к тому моменту, научишься сражаться на рапире. Иначе, при следующей встрече, я всажу ее в твое брюхо и распорю как свинью, - злобно улыбнулся бывший коммодор, и откланялся, не отрывая взгляда, даже сняв потрепанную треуголку. В ответ на этот жест пират не нашел ничего лучше как фыркнуть и удалиться в темноту улицы, периодически оглядываясь назад, на все еще стоящего перед дверьми таверны незнакомца, надравшего ему и его товарищам одно место с легкость, достойной офицера.
Вернув саблю в ножны с характерным звоном, Джеймс неторопливо вернулся назад в затхлое и душное помещение, от яркого освещения которого поневоле сощурился, не сразу заметив убирающуюся мисс Гатри.
Владелица, а со столов прибирает в гордом одиночестве. Явно насолила сильным сего ограниченного мира, но без охраны, и даже спасителю умудряется дерзить. Не зная, какого было Элеонор на самом деле, Джеймс делал свои выводы, исходя из личного опыта. Дамочка попыталась прыгнуть выше головы и в какой-то степени это даже получилось, но последствия оказались не такими радужными, как она планировала. Кто мог бы пожелать себе таких клиентов в ничего плохого не предвещающий вечер? Норрингтон проникся сочувствием к особе, хотя мысленно упрекал ее в беспечности. Женщина должна знать свое место, не пытаться быть тем, кем она не является, иначе мир просто сломается, как и все, кто в нем… Или с Ней рядом. Вспомнив Элизабет, Джеймс устало вздохнул и безвольно последовал вслед за Гатри, помогая собирать посуду. Медленно, вяло, но все-таки помогая, даже без просьб или приказов, просто потому что хотел.
Хмыкнув и бросив на девушку беглый изучающий взгляд, экс-коммодор сел за стойку полубоком, озираясь по сторонам так, будто это была и его таверна, потрепанная, обшарпанная и неожиданно пустая.
- Деньги меня мало волнуют, мисс. Не все можно купить. Судя по тому, какие требовательные были посетители, вы это знаете не хуже.
Иронично подняв брови и улыбнувшись, Джеймс взялся за оставшуюся на столешнице бутылку и допил остаток, игнорируя тот факт, что бутылка чужая и им явно не оплаченная.
И как только рука поднялась, помогая перелить остаток из сосуда в горло, Норрингтон неожиданно сам для себя вздрогнул. Зажмурившись от боли и зашипев, он осторожно завел руку к потрепанному жилету, под не менее потрепанный китель и с досадой уставился на кровь, оставшуюся на пальцах.
«Вот же ублюдки, - ругнулся мысленно Джеймс, упрямо допивая ром, - не хватало подохнуть от дизентерии…»
Перспектива загнуться от грязи, а не от страшной раны в честном и красивом бою, окончательно опустила настроение коммодора на уровень поцарапанного пола. Почему он здесь оказался? Зачем он доводил себя до этого столько дней, чтобы действительно сгинуть как ничтожной букашке под чьим-то сапогом? Что, если однажды тот громила сдержит слово и грохнет, набрав дружков посмекалистей да опытней? Честного боя ждать не придется, равно как и красивой смерти. Его задавят числом, бесчестьем и наглостью, а голову потом найдут в канаве, раздельно от остальных частей тела. Такие сюрпризы частенько находили в канавах местных джунглей и за малые деяния. А за его? Осмотрев те трупы, которые еще предстояло вынести, Норрингтон отстранено подумал, что получил рану скорее всего перед финальным боем. Не такие уж и вялые противники.
Прижав руку к ране, Джеймс молча поднялся и зашагал прочь, словно не желая больше тратить чужое время. Полезным он уже вряд ли будет, да и не факт, что долго проживет. Стоит найти канаву посимпатичней, пока есть шанс выбирать, думал он, переступая через труп поверженного соперника.

0

6

[NIC]Eleanor Guthrie[/NIC]
[STA]God save the Queen[/STA]
[AVA]http://savepic.net/6870220.png[/AVA]
Она одарила своего вечернего гостя взглядом полным иронии и сомнения. «Не все можно купить». Ну конечно. Держи карман шире, все так говорят. А когда дело доходит до звона монет в кармане, так тут и оказывается, что купить можно все. И честность, и верность и дружбу… Женщина отвернулась, продолжая наводить порядок, вытирая столы и расставляя скамейки. Она никогда не чуралась грязной работы. В ее разумении пачкать руки было логично, если ты хочешь сохранить власть и положение над теми, кто сам в свое время умудрился запятнать себя, во всех смыслах…
Элеонор заглянула под прилавок и достала оттуда ведро с чистой водой, что предусмотрительно там держали работники таверны. Склонившись, она окунула в воду обрывок тряпки и хорошенько прополоскала его, перед тем как отжать и взяться протирать поверхность самой стойки, за которой все сегодняшние гости, заказывали себе выпить. Ткань то и дело цеплялась за потертую деревянную поверхность, впитывая пыль и пятна от пролитого алкоголя.
-За счет заведения, конечно. – едко ответила Элеонор, когда мужчина выпил из оставленной ею бутылки. Хотя, какая разница? Может в эту выпивку кто-то наплевал? Может тот, кто пил эти помои, чем-то болен? Светловолосая женщина покривила губы, с отвращением глядя на то, как ее единственный посетитель пьет. «Да что с тобой? Этот «спаситель» заслужил хотя бы глоток нормального вина, за то, что спас твой хорошенький зад!»
Выдохнув, будто бы проиграв в немом споре с самой собой, женщина закатила глаза и шлепнула тряпку об стол, недовольно вытирая руки о подол юбки. Если этот благородный джентльмен не хочет брать денег, то хоть достойной выпивкой от него стоит откупиться. Элеонор уже двинулась к другому концу прилавка, где была припрятана ее «заначка». Однако на полпути ее остановил странный звук – недовольное шипение, свидетельствующее о боли. Она замерла, глядя в спину спасшего ее человека, который явно обнаружил ранение. Ей было невдомек, насколько он сильно пострадал или же он уже был болен до этой стычки. Наклонившись и достав бутылку хорошего вина, мисс Гатри уже поняла, что сегодняшнюю ночь она проведет в обществе своего внезапно обретенного «рыцаря», пусть он и был без своих сияющих доспехов и от него пасло выпивкой, как от заправского гуляки. Он совершил доброе дело, и было бы не очень хорошо оставлять его раненым – раз уж он решил встать в позу и не брать денег. А если он таким образом собирается войти в ее доверие и ограбить, так с раненым она уж как-нибудь сама справится… Из под того же прилавка она достала чистую, насколько это возможно, кружку и плеснула в нее выпивку. В это время ее гость решил ретироваться и был на полпути к выходу с покосившейся дверью.
-И куда вы собрались, мистер? – все с той же недовольной иронией спросила Элеонор, подкрепляя свой вопрос громким стуком поставленной кружки на обшарпанную поверхность прилавка. –Вас кажется, подрезали и вы истекаете кровью. Вернитесь немедленно.
«Черт бы это все побрал», - подумал Норрингтон, искренне ненавидя и себя, и эту таверну, и весь городишко, в котором очутился по воле своей заблудшей совести. Если бы не груз вины, то ноги бы его не было в столь роскошных заведениях, как таверна мисс Гатри. Не было бы его на этом берегу, где кругом кишат крысы и убийцы, готовые заколоть тебя за пару серебряных. Он бы был с другой стороны, со стороны чистого, ясного моря, где на высоких мачтах мановаров развивался бы британский флаг, когда его корабли бы камня на камне не оставили бы от этого клочка суши, ставшего рассадником порока и бесчестья… Но это было в прошлом, в безвозвратно утерянном, прекрасном прошлом, которое загубил своими собственными руками, поддавшись гордыне. Все наследие благородной фамилии, все навыки и знания – теперь им применение было лишь в глупых стычках пьяниц в кабаках Нассау. Это был его страшный смертный грех, за который платил напрасно прожитыми днями и проливающейся теперь кровью, уже добавившей в пеструю палитру его грязной одежды алый цвет. Бывший коммодор понимал свою вину и принимал, но смириться глубоко в душе не мог, что боялся признать. Он чувствовал, что внутри как на захваченной врагом палубе кипит сражение разума с эмоциями. Что вина за погубленные жизни навсегда останется клеймом на его продолжающейся вопреки стихии жизни, но жить так… Было против природы, неестественно. И это была совесть, требующая кары, будто мало было кошмаров, воспоминаний о том, что потерял по глупости. Его не ранили, он позволил это сделать. Он искал легкий выход, быть может, той самой смерти, которая решила не забирать к себе вместе с погибшими на «Разящем». Нету ада страшнее, чем придуманного человеком для самого себя. Если и было, с которого тяжело выбираться, так это такое, в котором оказался Джеймс по собственной воле. Дно самих нравов, представлений о жизни, банальных манер, которые казались для местного люда забавной пародией на жизнь богачей. Он не хотел тратить чужое время на свою никчемную и потерянную для общества персону. Сделал, что считал должным, на том и хватит внимания. И без того его к себе привлек, обеспечив возможно не один еще приятный вечер в компании местных головорезов. Если, конечно, дотянет до нового рандеву.
Голос, раздавшийся за спиной, вынудил коммодора замедлить нетвердый шаг. Крепко зажмурившись, чтобы прогнать предательское желание проклясть на чем свет стоит владелицу таверны и ее несносный характер, Норрингтон надрывно вздохнул и с хмурой миной оглянулся. Неужели она всерьез считала, что может кем-то командовать так легко и просто? Потому что женщина? Не показали ей сегодня, что многим попросту плевать на то, что она женщина и может себе позволить несколько больше, чем мужчина, в вопросах внимания к себе? Командный тон, обращенный как к подчиненному, вызвал у Джеймса усмешку на губах. Впрочем, растянувшиеся в улыбке губы скоро ее растеряли. Оскалившись от боли, Норрингтон облокотился плечом к стене и позволил себе дерзкое замечание, от которого потеплело на душе. Он не любил указывать другим на слабости, ошибки или допущенные по глупости наглости, но какая, к черту, разница, раз напрашиваются так упрямо.
- Вам бы в море, да к верной команде, чтобы так командовать людьми, мисс. И голос подходит, и вид такой грозный.
Рассмеявшись и тут же пожалев об этом, Джеймс тяжело оттолкнулся от стены и вновь вопреки здравому смыслу все же вернулся назад к стойке. В какой-то момент стало просто плевать, что будет дальше, слишком устал, чтобы думать или действовать логично.
Что же, это был достойный ответ. Элеонор вновь безразлично посмотрела на вяло плетущегося назад, мужчину и пододвинула кружку с вином ближе к противоположному краю прилавка. Оглянувшись в поисках подходящего источника освещения, она нашла стоящую неподалеку свечку в медном блюдце. Этот кривой огарок и осветил ей путь к ее гостю, дабы получше разглядеть его рану. Обойдя стойку, мисс Гатри подошла к нему и дождавшись, когда он опустится на высокий стул, указала на кружку:
-Выпейте. Это не то дерьмо, которым вы травились прежде. - спокойно заявила она, будто бы назло подтверждая, что и на своем корабле, будь она капитаном, ее бы слушались беспрекословно. В конце концов это почти что было явью. Только вместо корабля у нее был... целый порт. И многие солидные пираты и торговцы подчинялись ее слову, ее воле и ее правилам. Так что один раненый гуляка тут точно не нарушит ее душевное равновесие, и главное - уверенность в себе.
Поставив блюдце со свечкой поближе к раненному, женщина без лишних вопросов и промедления взялась за потрепанный воротник синего камзола и дернула его в сторону. Про себя, правда, Элеонор отметила что ткань, из которой была пошиты эти обноски, некогда была дорогой и говорила, если не о благородстве, то о состоятельности своего хозяина - точно. Что же, может быть он игрок? Промотал все свои денежки и теперь пытается закончить жизнь красиво, спасая таких недостойных леди как она. Следом за камзолом, грубым движением был сорван и жилет. Не стоит упоминать о запахе, который ударил в нос светловолосой женщине. Но она привыкла и не к такому... Когда же она добралась до рубашки, ее взору открылось большое кровавое пятно, которое свидетельствовало о достаточно глубокой ране. Женщина нахмурилась и уже аккуратнее, стала стягивать рубашку с плеча мужчины. В полутьме виднелся глубокий порез. Элеонор схватила блюдце со свечей, чтобы лучше разглядеть кровавые последствия ее спасения.
-Это следует промыть и зашить. Но здесь слишком темно и нет чистой воды под рукой. Пойдемте наверх, в мой кабинет. - она кивнула на лестницу, что вела на второй этаж. Наклонившись она подхватила валяющиеся на полу лохмотья своего спасителя и вопреки ожиданиям, направилась к двери в таверну. Взявшись за увесистое кольцо, она толкнула косую дверь и попыталась поставить ее на место, чтобы следом опустить засов. Дверь скрипнула, хоть и нехотя, но подчинилась. Заперев таверну, Элеонор подошла к ближайшему столу и задула единственную свечу, что еще не перегорела и освещала ту половину помещения. Оглядевшись, женщина, все еще сжимая в руках старый камзол и окровавленный жилет мужчины, быстро зашагала к лестнице, по пути прихватив то блюдце с тусклым огоньком - ей же не хотелось запнуться на крутых ступеньках.

0

7

[NIC]James Norrington[/NIC][AVA]http://savepic.org/7223177.png[/AVA]Странная оказалась эта мисс Гатри. Прозвище «Хозяйка» подходило ей без сомнений, хотя о том, насколько прав, Норрингтон даже не догадывался. Ему было невдомек о том, что семейство Гатри и в частности Элеонор по сути владела Нассау так как хотела. Он был слишком занят, пока работал в Порт-Рояле, чтобы разбираться с заразой, распространившейся на чужом острове, где должны были быть свои власти. Но власти не было, и больше всего Нью-Провиденс напоминал бывшему коммодору злосчастную Тортугу. По крайней мере, по слухам островок был дивной копией той дыры, в которой пребывал Джеймс сейчас. Но если на Тортуге ему бы вряд ли стали помогать, то здесь, в таверне мисс Гатри он неожиданно обнаружил некое подобие благородства и заботы о ближнем. Несмотря на то, что он своим поведением напросился на уход и медицинскую помощь, никто ведь не заставлял эту женщину тратить свое определенно драгоценное время на посетителя, по дурости решившего за нее вступиться. Для нее это была выгода, а для Норрингтона – проблема, но решать ее он оказался не один, а в дерзкой и бесстыжей компании блондинки, чей пристальный взор потихоньку его интриговал все больше. Кто же она такая? С такой уверенностью и разговаривать, и приказывать, и наглеть, тем более с мужчиной, который вопреки ранению все еще был сильнее чисто физически. Неужели она ничего не боялась, даже оставшись с разделавшимся с несколькими противниками мужчиной…Убийцей? Зеленые глаза затуманились от нахлынувших на него воспоминаний. Мисс Гатри напоминала ему уже известный тип женщин, с которым судьба успешно сталкивала, судя по всему, второй раз. Самоуверенные леди, где бы ни были, в грязь лицо не ударяли, даже когда того требовали сильные мира сего или вынуждали слабые. Улыбнувшись своим мыслям, что в этот раз скорее слаб, Джеймс нахмурился от вызывающей резкости, с которой его принялись лечить. Точнее раздевать, чтобы рассмотреть рану. И она была так близко, что ему казалось, несколько ближе, чем следовало. В конце концов, он мог и сам снять камзол. Но, наверно, ей нравилось демонстрировать свою власть, даже если дело касалось мелочей. Не брезгуя, не стесняясь. Она не смотрела в ответ, зато коммодор наблюдал за ней и не мог оторвать глаз, хоть и испытывал боль. Выпитое давало о себе знать, раз он так легко задумался о том, что мисс Гатри весьма недурна собой и пожалел, что тратит свое «влияние» и губит красоту в этой дыре. С ее нравом можно было бы заниматься тем же бизнесом в более безопасном месте. Тот же Порт-Роял, почему бы и нет. А он бы помог… Правда, чем? Стать ей охранником? Стиснув зубы от боли и чуть громче вздохнув, чем следовало, Джеймс поспешно грустно улыбнулся, будто от досады, что допустил такую оплошность в схватке. Впрочем, он действительно оплошал, раз даже не заметил, что подпустил к себе врага так близко. И очередной не то друг, не то враг был непозволительно рядом, настолько, что он даже полюбил цвет ее волос и загар кожи. У нее были правильные, красивые черты лица и не по годам для молодой леди мудрый взгляд. Но чего было удивляться, ведь жила она в опасном месте и наверняка пережила не мало. А ему предстояло пережить первое в жизни столь серьезное лечение. Коммодор был счастливчиком в этом плане, на службе зарабатывая разве что царапины. Ни пуля, ни сталь его не задевали, будто избегая встречи с бравым офицером, хотя он никогда не прятался за спины подчиненных и всегда шел в бой, если того требовали обстоятельства. Видимо, растерял навык… Но и Фортуна отвернулась, с чем было глупо спорить, даже глядя на него. Страшась узнать, во что превратился, но замечая блеклое отражение в бутылках выпитого, Норрингтон понимал, что удача его забыла и вряд ли вернется. Он перестал быть ее достоин, подставив под удар слишком много, чем не имел морального права распоряжаться. Все было по закону, но не по-человечески. Даже среди цивилизованного общества есть такие грани, которые считались аморальными, и он переступил одну из этих черт, сурово расплатившись за грехи. Совесть – самый страшный бич Божий, била нещадно и без устали, едва он просыхал от ночных попоек… Но ни одна из них не заканчивалась так плачевно, как сегодняшняя. Мог ли он доверять мисс Гатри по факту свою жизнь? Не проще ли было найти какого-то мало-мальски знающего лекаря, раз уж начал думать о сохранности своей жизни? Но глядя на Элеонор, Джеймс перестал сопротивляться даже мысленно. Кажется, так она и получала ту невидимую власть над окружающими, которую демонстрировала и с ним, и с посетителями своей таверны. В ней была скрытая от посторонних глаз сила и уверенность в себе. А раз она была уверенна, что может обработать и зашить рану, чего ему противиться? Он встал не сразу, проводив ее взглядом до двери таверны, которую Элеонор закрыла на замок, предусмотрительно обезопасив от незваных гостей. Пока что оправив рубашку как была, Джеймс оставил на стойке треуголку и видавший виды парик, больше похожий на растрепанную кошку, явив на свет темную и спутанную шевелюру, повязанную строй черной лентой. Вздохнув, коммодор последовал вслед за огоньком, который держала в руках мисс Гатри на второй этаж, в ее кабинет, который оказался просторным и в какой-то степени даже уютным. Со вкусом было тяжело, что коммодор отметил рефлекторно и без задней мысли о неуместности таких комментариев в адрес своей любезной помощницы, но едва дверь закрылась, как он вновь вспомнил о манерах и банальной благодарности.
- Я не ожидал, что в этом городе есть еще…Добрые люди. Хотя, смею предположить, напрасно так подумал, - глянув в открытое окно, Джеймс потер плечо и опустил взгляд в пол.
- Но в любом случае… Спасибо.

0

8

[NIC]Eleanor Guthrie[/NIC]
[STA]God save the Queen[/STA]
[AVA]http://savepic.net/6870220.png[/AVA]

Казалось бы, любая нормальная женщина должна чувствовать себя неуютно, находясь наедине с незнакомым представителем противоположного пола. Тем более, если поблизости нет ни одной живой души не только в соседних комнатах, но и в самом доме... Любая нормальная особа думала бы о своей чести или хотя бы о том, что подумают люди. Любая бы, разумеется, смутилась впускать в свою комнату незнакомца, особенно когда он частично... разоблачен. Даже если он только что спас ее зад от крупных неприятностей. Или даже если он серьезно ранен после свершения подобного героического поступка.
Так бы себя чувствовали нормальные женщины на ее месте. Но она не была обыкновенной. Она была Элеонор Гатри. И в ее жизни были вещи намного важнее чем постороннее мнение о ее благодетели. Тем более, ей точно пришлось знать, что нет в этом порту собаки, которая бы еще не знала об ее былой и весьма горячей связи с капитаном Уэйном. А значит, поздно хвататься за голову и беспокоиться о чужом порицании. В этом месте никто не задает лишних вопросов и здесь редко встречается «хорошая мина при плохой игре». Люди, оказываясь в Нассау быстро понимают что к чему и перестают строить из себя что-то. Ты можешь притворяться сколько угодно, но именно здесь все видят тебя насквозь, и какая бы шлюха не притворялась великосветской леди, она все равно будет выглядеть простой дешевой шлюхой. Именно по этой причине мисс Гатри не старалась сделать из себя кого-то другого или прожить какую-то иную жизнь. Наоборот, она хотела быть именно собой, именно в этом мире и привнести в свою судьбу и судьбу этого острова что-то стоящее. И всяческие раненные полуголые «герои» в ее кабинете не могут вывести ее из равновесия, заставив покраснеть или упасть в обморок при виде крови. Этот мир слишком жесток, а эта жизнь слишком коротка чтобы сворачивать с выбранного пути, в конечную цель которого ты веришь. Выбрав свою дорогу, эта женщина научилась быть собой – такой, какой ей самой хотелось быть… Быть сильной, стойкой и несгибаемой под гнетом проблем. Ей приходилось видеть кровь, мучения, голод, ну и разумеется, раненых и убитых людей. Поэтому да, она необыкновенная женщина, которая не будет смущаться при виде полуголого мужчины в непосредственной близости от нее. И да, ей наплевать, что подумают остальные, пока это не касается ее предприятия.
Поставив свечку на стол и задернув шторы у балконной двери, которая вела на хрупкий мостик, что еще соединял с «прошлым» но уже не был символом воспоминаний и надежд, женщина взяла лучинку и подожгла ее край. Не особо торопясь, будто бы в комнате не находился раненый, истекающий кровью человек, она подошла к массивному комоду и последовательно зажгла свечи что были в канделябре. Задув огонек на щепочке, она отложила ее и выдвинула верхний ящик. Покопавшись в нем с пол минуты, Элеонор извлекла из вороха бумаг и тысячи и одной полезной мелочи небольшой мешочек. Развернувшись и бросив этот мешочек на свой стол, женщина задвинула ящик и «растворилась» в темноте, почти незаметно исчезнув за небольшой дверцей, которая вела в более маленькую комнатку, что не редко служила ей импровизированными покоями. Оттуда она появилась спустя пару минут, неся ворох чистой, хоть и не особо белой ткани и таз наполненный водой. В тазу плавало намокшее полотенце.
Водрузив все это на свой стол, женщина пододвинула ближе подсвечник со свечами, которые предусмотрительно зажгла от уже потухающего огарка в принесенном ею блюдце.
-В этом городе есть Люди, - она сделала акцент на последнем слове. Однако совершенно не собиралась подтверждать тот факт, что здесь обитает добро. -Есть только живые люди и их судьбы с их страданиями и обстоятельствами. Так что да, Вы зря так подумали. – Она многозначительно кивнула на его окровавленную рубашку. В это время Элеонор развязала мешочек и высыпала из него себе на ладонь иглы и нитки. Разумеется, это была не первая в ее жизни рана которую ей приходилось обрабатывать и зашивать. Сама она, слава Богу, избегала пока подобного «удовольствия». Но живя в такой тесной близи с самой сложной и грязной стороной жизни, чего только не насмотришься, и что только не придется делать – в том числе и зашивать раны работникам. Таково это место…
-Садитесь вот сюда, - показала она на стул напротив себя, -Не стойте на пороге как невеста в первую брачную ночь.
Элеонор приготовила иглу и выпрямилась, глядя на своего гостя. Мгновение она вглядывалась в его лицо, которое тускло освящалось покачивающимися от свечей огоньками. Рубашка на нем все больше темнела от крови, а ему было вроде бы нипочем. Или ей просто так кажется? Может он был просто мертвецки пьян и сейчас думает не о своей досадной кровоточащей неприятности, а о том как будет задирать ее, Элеонор, подол? Разумеется, она не умела читать по лицам или забираться в чужие мысли. Но позже она отметит для себя, что впервые по-настоящему заметила и увидела этого человека. Впервые встретила его.
Приложив ладонь ко лбу, женщина вспомнила, что ей нечем продезинфицировать иглу и для этого ей придется вновь спуститься вниз, в зал таверны. Закатив глаза, она направилась к двери, почти задев плечом своего гостя:
-Благодарить будите после. – сказала она выходя на узкую лестницу. –Или не будите. – уже тише добавила она, хотя он наверняка услышал это.
Сбежав вниз по ступенькам, в полутьме она добралась до прилавка и схватила самое дешевое и самое ядреное и проспиртованное пойло, которое только имелось в наличии… Возвращаясь, она выдернула пробку из бутылки и понюхала содержимое. Вздрогнув от резкого аромата, мисс Гатри заткнула пробку обратно, попутно кивнув самой себе. Ей хотелось уже поскорее закончить с этим всем. Зашивание боевых ран не входило в ее сегодняшние планы на вечер. –Снимите уже наконец эту рубашку! Ее нужно выкинуть, однозначно.

0

9

[NIC]James Norrington[/NIC][AVA]http://savepic.org/7223177.png[/AVA]Дама оказалась со странным чувством юмора. В какой-то степени даже неуместным, если бы у Норрингтона сохранилось хоть немного чувства прежнего достоинства и стати. Но сейчас оно казалось просто странно звучащим из уст девушки, намного младше него и, несомненно, слабее, но почему-то никак об этом не беспокоящейся. Впрочем, знать, о чем думает мисс Гатри, Джеймсу было не дано. Насколько она могла привыкнуть к подобным визитам в свою таверну? Как часто приходилось спасать свое лицо от унижения и прочих «радостей» пиратской жизни? Он мог предположить, что хозяйка таверны все же дорожит своим здоровьем и честью, если она у нее была, о чем то же не знал. С другой стороны, Джеймс не мог оставить без внимания тот факт, что Элеонор никак не пыталась себя обезопасить даже банальным нанятым сторожем, который мог бы помочь хотя бы выкрасть время у потенциальных вредителей, чтобы хозяйка заведения могла сбежать от опасности. Стоило бы предложить такой вариант, если бы только Норрингтон знал, как начать этот разговор. Обосновать для себя это внимание к чужой персоне он бы смог, но внимание к своей мисс Гатри могла не понять. С чего вдруг какому-то пьянице, по глупости или по пьяни решившему ее защитить, заботиться о ней, такой вроде бы независимой, смелой и многим насолившей. Вот только чем? Наглостью, которую уже успел приметить, поневоле умилившись? Порой такое поведение рассматривалось не больше, чем обычная бравада, чтобы скрыть истинное состояние души. Страха девушка не проявила,  но зато гордости у мисс Гатри было не занимать в любой ситуации. Равно как и вредности, от которой лишь глухо усмехнулся, почти что нехотя и медленно усаживаясь на предоставленный ему стул.
Невольный зрительный контакт был разорван слишком быстро, чтобы Джеймс успел задать хоть какой-то вопрос, крутящийся на языке, но само выражение ее лица, изучающее, испытывающее в какой-то степени, показалось ему притягательным. Будто она пыталась что-то увидеть под несвойственной ему от природы маской лишенного всего и всех человека, напомнив и ему самому, что был когда-то другим. В какую-то секунду ему показалось, что Элеонор его знает, может быть, даже вспомнит, как его зовут и назовет по имени, но этого не случилось. Девушка ушла на первый этаж своего притихшего в ночи заведения, позволив Норрингтону взять себя в руки и подумать о собственном поведении. Он пошел против каких-то местных сил, не боящихся общественного порицания, при этом заступился один единственный, значит, у других посетителей таверны тоже был зуб на мисс Гатри, а Джеймс лишь привлек к себе внимание попыткой ее обезопасить. И теперь к его персоне возможно внимание не менее опасное, чем к самой владелице таверны. А это означало только одно, скрывать прошлое, пока не прояснится хотя бы ближайшее будущее. Мимолетное желание, чтобы его узнали, несмотря на радикальные перемены внешности, вдруг растворилось под гнетом тревоги и страха, что правда все-таки откроется. Что с ним сделают, если на территории города найдется хотя бы один человек, знающий коммодора Норрингтона в лицо? Перспектива страшной расправы за былые боевые заслуги сильно остудила его заступнический пыл. Пока девушка искала, чем бы обработать его рану, сам Джеймс придумывал себе более-менее правдоподобную историю, если придется немного говорить о себе. Упрямое молчание могло вызвать подозрения, которые и так наверняка появились после сегодняшнего вечера. Неожиданно трезвые рассуждения, по сути, выветрили из него остатки пьяного дурмана. В этот вечер Джеймс пил мало и не успел закончить свою «трапезу», поэтому к моменту возвращения Элеонор вынужден был делать скорее сонный, нежели пьяный вид. И возмущенный возглас он демонстративно воспринял не сразу, а спустя пару долгих секунд размышлений о некой… Непристойности происходящего. Однако, была правда в ее словах, рубашка пострадала неимоверно, окрасившись уже не в бурый, а в алый цвет его собственной крови, отстирывать которую не представлялось возможным.
Осторожно стянув ткань через голову, Джеймс понял, что явно недооценил соперника, настолько сильной болью отозвалось это простое движение. Уложив ткань себе на колено, он поневоле нахмурился, стиснув зубы, чтобы не выдать того контраста боли, раздражения и ненависти к себе и к пиратам вместе взятым в этот злосчастный миг своего почти что публичного унижения. Раньше так легко его было не достать не то что саблей, пулей. А теперь он был вынужден признать, что действительно нуждается в помощи.
- Я буду благодарен за все, даже если умру после этой процедуры, по правде сказать, - хмыкнул Джеймс, пытаясь отвлечься от неприятных ему мыслей, - жизнь слишком короткая, чтобы тратить ее на обиды или ненависть. Хотя, ваши сегодняшние… Гости этого мнения не разделяют. Что вы такого им сделали, мисс…?
Не зная ее имени, вести беседу будет тяжело, опомнился Джеймс запоздало, искренне заинтересовавшись, как же зовут его спасительницу и невольную подзащитную. Может быть, он и слышал ее имя раньше, но не мог запомнить в силу объяснимых обстоятельств и состояния сознания, заплывшего в роме. Понимая, что если получит чужое имя, придется сказать и свое, Норрингтон морально приготовился врать, но взгляда все равно не отвел, даже перестав смущаться тому факту, что по пояс разделся перед незнакомкой.

0

10

[NIC]Eleanor Guthrie[/NIC]
[STA]God save the Queen[/STA]
[AVA]http://savepic.net/6870220.png[/AVA]

Вернувшись к источнику света, женщина обошла сидящего на стуле гостя и принялась за дело. Для начала она продезинфицировала иглу содержимым той самой бутылки, которую только что принесла. После извлекла из вороха ткани, горкой лежащей у нее на столе, небольшой обрывок и скомкав его, опустила в таз с водой.
Элеонор была не особо расположена к задушевным беседам. Но все же из чувства банальной благодарности и оставшихся крупиц воспитания она была просто обязана поддерживать хоть какой-то разговор. Тем более, что мужчина решил все же позволить проронить себе больше чем два сухих предложения. Очевидно, начал трезветь... -Не думаю что вы умрете. Если вы конечно не неженка. - холодно усмехнулась женщина и тут же напомнила себе, что занимается лечением человека, который по доброй воле помог ей избежать проблем. Следовало быть добрее. -Но... судя по тому как вы ловко управлялись с оружием, раны и кровь для вас не в новизну.
Элеонор несколько раз погружала ткань в теплую воду и отжимала, пока та совсем не пропиталась влагой. Тогда женщина пододвинула свечу к краю стола и подошла к своему спасителю. Присев перед ним на колени, она принялась осторожно обтирать его рану от крови, дабы можно было разглядеть «фронт работ». Она повторила эту процедуру несколько раз, очищая место ранения снова и снова. Прошло несколько долгих и молчаливых минут. Мисс Гатри не особо хотела отвечать на вопрос гостя о ее врагах. Он либо глуп, либо пьян, либо притворяется - раз не знает кто она, кто были эти люди и чего они от нее хотели. А заниматься просвещением «новообращенных» ей было и вовсе недосуг.
Когда она опустила в таз испачканную в крови ткань, вода была уже ярко алой. А глазам женщин открылся длинный и глубокий порез на груди мужчины. Не очень серьезное - но все же неприятное и болезненное ранение. А главное, придется долго повозиться чтобы зашить... Выпрямившись и потянувшись за новым куском ткани, который на этот раз она собиралась облить проспиртованной выпивкой, Элеонор невольно вновь взглянула в лицо мужчины: Нет, он не дурак, уж точно. -Это же люди Уэйна, - нехотя ответила Гатри, торопливо отворачиваясь и сжимая в пальцах сильно пахнущую спиртом ткань. -Точнее те немногие, кто остался здесь... со своим капитаном. Правда, вряд ли они так поступили из чувства верности. Но они же не упустят возможности «выказать мне свое недовольство» в связи с моим решением.
Пока она говорила, в тонких пальцах уже была зажата игла, а колени вновь были преклонены перед стулом, на котором сидел раненый. Промокнув без предупреждения оголенную рану, Элеонор с долей интереса взглянула снизу вверх на его лицо, дабы понять, он действительно не знает о чем она говорит, или же это какой-то розыгрыш. -А вот сейчас будет неприятно. - полушепотом объявила Гатри и подула на рану. После этого она аккуратно вонзила иголку в плоть и принялась зашивать...
-Я много кому что делаю. Не думаю что это были последние недовольные. И поверьте, они не первые.
При мысли о Чарльзе у Элеонор неприятно похолодело где-то в области солнечного сплетения. Как можно жить с этим странными, исключающими друг друга по сути своей, двумя разными чувствами? Каждый раз видя Уэйна она испытывала пронизывающее до костей чувство ненависти, сознание кричало ей многочисленные предупреждения и умоляло держаться подальше. И в то же время, все ее существо трясло от страсти и разливающегося по телу тепла. Она не могла сказать любовь ли это. Наверное, нет. Но то, что нечто сложное, нечто связывающее их, действительно существовало и напоминало о себе и не отпускало из плена горьких и сладких дум - это точно.
Такой человек как Уэйн мог сам уже десять раз взять и избавиться от нее, если бы захотел. Но он не хотел. Да и Элеонор, хоть и предпринимала против него всяческие репрессии и выговоры - не могла прогнать от себя. Неужели это борьба страстей, борьба двух гордынь и самолюбий? Каждый из них наверняка хочет насладиться зрелищем падения другого на колени... Банальная смерть была бы слишком простым исходом.
Символично, подумала Элеонор, заметив про себя, что сидит сейчас на коленях перед незнакомцем и зашивает ему рану. Нет. Все же нет пока такого человека, кто смог бы сломать ее. Кто смог бы усадить ее на колени силой и вытравить из нее ту железную волю, которой она жила и дышала. Нет и не будет... -Вы имели счастье подставиться под неприятности, в заведении Гатри. - наконец сказала женщина, подняв голову и пронзительно взглянув в глаза гостя, чтобы наконец разобраться в его мотивах. -Я Элеонор, - сухо выдавила она и вытянула нить, затягивая окровавленную кожу на краях пореза. Ее пальцы вновь окрасились в алый, но она кажется этого и не заметила. На помощь ей пришла лежащая рядом влажная ткань.

0

11

[NIC]James Norrington[/NIC][AVA]http://savepic.org/7223177.png[/AVA]Неженкой Норрингтон не был, но и равнодушным к боли истуканом – тоже. А больно было и даже весьма. И если бы его «лечащий врач» оказался мужчиной, то Джеймс наверняка бы позволил себе хоть какие-то комментарии по поводу того, как надо лечить пациентов, исходя из сугубо личных представлений, красочных в столь болезненный момент, или хотя бы абстракции в виде ругани, чтобы поубавить напряжение и боль. Вряд ли бы помогло, но немного бы все же полегчало. Но находясь рядом с Элеонор бывший коммодор просто не желал показывать себя слабым или, как она выразилась, неженкой. В конце концов, был достойный пример для подражания. Ей не было страшно стоять одной против нескольких вооруженных мужчин, не было страшно остаться с ним наедине, не было страшно зашивать живую плоть, пачкая руки в крови и при этом оставаться такой уверенной в себе, словно ничто не задевало ее духа или образа жизни, наверняка самого вольного, как раз такого, который воспевают пираты в своих песнях, горланя про короткую, но полную удовольствия жизнь. Странная, необычная… Удивительная женщина. Джеймс задумался о том, как парадоксально выглядела бы такая картина для него со стороны всего год назад. Он и представить не мог, что бывают такие личности, как мисс Гатри, способные быть во многом сильнее большинства мужчин. Он знал лишь одну леди, но казалось, даже Элизабет не в состоянии сравниться с Элеонор по силе духа. Он читался в ее взгляде, в каждом четком движении. Даже руки не дрожали, когда она взялась за иголку, не то что у него самого. Он просто стиснул кулаки, чтобы лишь несдержанным вздохом выразить свое участие в процессе зашивания, терпя и сквозь стиснутые зубы сдерживая эмоции.
Чертовы пираты, решил вспомнить свою ненависть и единственный реальный повод выражать эмоции Норрингтон, раз уж по поводу зашивания решил держать язык за зубами и терпеть.
О пиратах, заселивших Нассау по всему Карибскому морю ходили неприятные байки. Кровожадные, наглые, пользующиеся тем, что Короне выгодны нападения на испанский флот, полный богатств и сокровищ, они совсем потеряли совесть, став угрозой для каждого мирного и тем более военного судна. И редко кто из них рисковал вступать в открытый бой, чаще предпочитая прятаться от военных рейдов. Имя, прозвучавшее из уст мисс Гатри, было Джеймсу знакомым, но смущение вызвало не то, что из-за пиратского капитана, который мог и сам за себя постоять, при надобности, вступились его подчиненные, напав на беззащитную женщину, а то, что произнесла она его имя по-особенному. Это можно было понять, ведь с таким же особенным оттенком он мысленно произносил имя Элизабет. И тяжело было принять, что кто-то еще испытывает, может быть, похожие чувства. В своем горе человек чаще всего видит себя одиноким, но не в этот раз. Страннее же прочего было то, что девушка утверждала, что приняла какое-то важное для пирата решение. Какое же решение могло повлечь такие последствия? Видимо, смущенный незнанием и догадками взгляд мисс Гатри уловила, но Джеймс быстро отвел свой в сторону, уставившись в окно, а после просто закрыв от боли глаза.
- Элеонор Гатри… - повторил Джеймс вслух, демонстративно равнодушно к боли улыбнувшись, хоть улыбка и дрогнула на губах, тут же сойдя на нет. О мистере Гатри из самого Лондона уже давно тянулись длинные грязные, но похоже, правдивые слухи о незаконной торговле, наносящей солидный ущерб королевской казне. И если его дочь обитала на Нассау, видимо, прибыльный бизнес был важнее отцовского долга и счастья родного чада. По мнению Джеймса вряд ли бы юная особа, имей она хоть какой-то выбор, обеспеченный деньгами, согласилась бы стать преступницей. Он всегда считал, что при желании, законопослушный честный человек всегда сможет заработать на хлеб. Не за чем было опускаться в пиратство и беззаконие по собственной воле, если имелась хоть какая-то сила воли и чувство собственного достоинства.
– Теперь многое понятно. Я, видимо… Был… Слишком пьян, чтобы разобрать, куда и к кому попал.

0


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив незавершённых отыгрышей » [18+, PotC|B.S.] I. «One day you’ll meet a stranger...»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC