https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/87111.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/98288.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/21146.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/66837.css https://forumstatic.ru/files/0014/0c/7e/78840.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/57609.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/64280.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/96119.css
https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/86328.css https://forumstatic.ru/files/0008/c8/71/50008.css
Странник, будь готов ко всему! Бесконечное путешествие открывает для тебя свои дороги. Мы рады видеть любого решившего отправиться в путь вместе с нами, где нет рамок, ограничений, анкет и занятых ролей. Добро пожаловать!
На форуме есть контент 18+

15.06. — 21.06.
АКТИВНЫЕ ОТЫГРЫШИ
ЗАКРЫТЫЙ ОТЫГРЫШ

Здесь могла бы быть ваша цитата. © Добавить цитату

Кривая ухмылка женщины могла бы испугать парочку ежей, если бы в этот момент они глянули на неё © RDB

— Орубе, говоришь? Орубе в отрубе!!! © April

Лучший дождь — этот тот, на который смотришь из окна. © Val

— И всё же, он симулирует. — Об этом ничего, кроме ваших слов, не говорит. Что вы предлагаете? — Дать ему грёбанный Оскар. © Val

В комплекте идет универсальный слуга с базовым набором знаний, компьютер для обучения и пять дополнительных чипов с любой информацией на ваш выбор! © salieri

Познакомься, это та самая несравненная прапрабабушка Мюриэль! Сколько раз инквизиция пыталась её сжечь, а она всё никак не сжигалась... А жаль © Дарси

Ученый без воображения — академический сухарь, способный только на то, чтобы зачитывать студентам с кафедры чужие тезисы © Spellcaster

Современная психиатрия исключает привязывание больного к стулу и полное его обездвиживание, что прямо сейчас весьма расстроило Йозефа © Val

В какой-то миг Генриетта подумала, какая же она теперь Красная шапочка без Красного плаща с капюшоном? © Изабелла

— Если я после просмотра Пикселей превращусь в змейку и поползу домой, то расхлёбывать это психотерапевту. © Кэрка

— Может ты уже очнёшься? Спящая красавица какая-то, — прямо на ухо заорал парень. © марс

Но когда ты внезапно оказываешься посреди скотного двора в новых туфлях на шпильках, то задумываешься, где же твоя удача свернула не туда и когда решила не возвращаться. © TARDIS

Она в Раю? Девушка слышит протяжный стон. Красная шапочка оборачивается и видит Грея на земле. В таком же белом балахоне. Она пытается отыскать меч, но никакого оружия под рукой рядом нет. Она попала в Ад? © Изабелла

Пусть падает. Пусть расшибается. И пусть встает потом. Пусть учится сдерживать слезы. Он мужчина, не тепличная роза. © Spellcaster

Сделал предложение, получил отказ и смирился с этим. Не обязательно же за это его убивать. © TARDIS

Эй! А ну верни немедленно!! Это же мой телефон!!! Проклятая птица! Грейв, не вешай трубку, я тебе перезвоню-ю-ю-ю... © TARDIS

Стыд мне и позор, будь тут тот американутый блондин, точно бы отчитал, или даже в угол бы поставил…© Damian

Хочешь спрятать, положи на самое видное место. © Spellcaster

...когда тебя постоянно пилят, рано или поздно ты неосознанно совершаешь те вещи, которые и никогда бы не хотел. © Изабелла

Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея. Если прихватишь что-нибудь ценное ещё и у Селвина, то до музея можно будет добраться только по частям.© Рысь

...если такова воля Судьбы, разве можно ее обмануть? © Ri Unicorn

Он хотел и не хотел видеть ее. Он любил и ненавидел ее. Он знал и не знал, он помнил и хотел забыть, он мечтал больше никогда ее не встречать и сам искал свидания. © Ri Unicorn

Ох, эту туманную осень было уже не спасти, так пусть горит она огнем войны, и пусть летят во все стороны искры, зажигающиеся в груди этих двоих...© Ri Unicorn

В нынешние времена не пугали детей страшилками: оборотнями, призраками. Теперь было нечто более страшное, что могло вселить ужас даже в сердца взрослых: война.© Ртутная Лампа

Как всегда улыбаясь, Кен радушно предложил сесть, куда вампиру будет удобней. Увидев, что Тафари мрачнее тучи он решил, что сейчас прольётся… дождь. © Бенедикт

И почему этот дурацкий этикет позволяет таскать везде болонок в сумке, но нельзя ходить с безобидным и куда более разумным медведем!© Мята

— "Да будет благословлён звёздами твой путь в Азанулбизар! — Простите, куда вы меня только что послали?"© Рысь

Меня не нужно спасать. Я угнал космический корабль. Будешь пролетать мимо, поищи глухую и тёмную посудину с двумя обидчивыми компьютерами на борту© Рысь

Всё исключительно в состоянии аффекта. В следующий раз я буду более рассудителен, обещаю. У меня даже настройки программы "Совесть" вернулись в норму.© Рысь

Док! Не слушай этого близорукого кретина, у него платы перегрелись и нейроны засахарились! Кокосов он никогда не видел! ДА НА ПЛЕЧАХ У ТЕБЯ КОКОС!© Рысь

Украдёшь на грош – сядешь в тюрьму, украдёшь на миллион – станешь уважаемым членом общества. Украдёшь у Тафари Бадда, станешь экспонатом анатомического музея© Рысь

Никто не сможет понять птицу лучше, чем тот, кто однажды летал. © Val

Природой нужно наслаждаться, наблюдая. Она хороша отдельно от вмешательства в нее человека. © Lel

Они не обращались друг к другу иначе. Звать друг друга «брат» даже во время битв друг с другом — в какой-то мере это поддерживало в Торе хрупкую надежду, что Локи вернется к нему.© Point Break

Но даже в самой непроглядной тьме можно найти искру света. Или самому стать светом. © Ri Unicorn


Рейтинг форумов Forum-top.ru
Каталоги:
Кликаем раз в неделю
Цитата:
Доска почёта:
Вверх Вниз

Бесконечное путешествие

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив законченных отыгрышей » [R, Robin Hood BBC] О встречах на кривой дорожке…


[R, Robin Hood BBC] О встречах на кривой дорожке…

Сообщений 1 страница 30 из 55

1

[R, Robin Hood BBC]О встречах на кривой дорожке…

http://sg.uploads.ru/UpeTW.jpg

время действия: условный 12 век; по отношению к сериалу – время первого сезона
место действия: Англия, сперва замок Ноттингем, затем старый добрый Шервудский лес и аббатство святой Марии

участники: Farenheight – Гай Гисборн
Adeline – леди Марион

описание эпизода и отступления от канона (если есть):
Некоторые тропинки слишком узкие для того, чтобы на них не встретиться. Особенно, если двоим людям позарез нужна одна и та же вещь. Шериф Ноттингемский дает Гаю Гисборну важное поручение, но на пути к его почти идеальному исполнению вдруг оказывается  Ночной страж.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-07-12 14:33:14)

+3

2

[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]Неудачная попытка получить выкуп за сарацинского принца стоила Вэйзи трех десятков стражников, денег и душевного покоя, поскольку спасти плачевную ситуацию помог никто иной как Робин Гуд, герой Шервуда и постоянная головная боль. Без сомнений на следующее утро все будет по прежнему, пообещал шериф, оказавшись обязанным жизнью разбойнику из Локсли. В такой же степени в том мог быть уверен и Гизборн, чудом пережив нападение сарацинских убийц далеко не самым благородным, но в тот момент единственно верным способом – притворившись и так мертвым, чтобы альшучжан не посчитали его угрозой на пути к своей цели. Казалось бы, дерзость шерифа закончилась лучше, чем могла бы, но…
Едва наступил рассвет, все дурное настроение шерифа, подогретое ночными кошмарами, вылилось в волну гневных речей, упреков и приказов, от которых жизнь сэра Гая превратилась в сплошное наказание. С одной стороны на него повесили вину за слабую подготовку стражи к подобного рода нападениям, угрожающим драгоценной жизни шерифа Ноттингемского, с другой – обвинили в совершенной бесполезности и в очередном провале всех планов Вэйзи. Не говоря уже о том, что последний не преминул высмеять его честь и военные навыки, которым оказалась грош цена.
– Теперь весь Ноттингем шепчется о том, что мы принимали в гостях какого-то араба, – ненавидя все живое, буркнул Вэйзи, глядя на бекон как на виновника всех его бед, за что зажаренный кусок мяса заслуживал беспощадного и мгновенного поедания.
– Как думаешь, наши правоверные подданные благосклонно отнеслись к этой новости? – не желая слушать даже гипотетический ответ Гая, застывшего чуть поодаль, шериф с угрожающей стервозностью давился завтраком, не стесняясь открывать набитый рот и жестикулировать взятой в руку вилкой как указкой.
– Конечно, нет!
Скрестив руки на груди, Гизборн закатил глаза, не желая наблюдать за тем, как набивает и так выпирающее пузо Вэйзи, предпочтя пройтись вдоль стола и отвести взгляд в залитое солнечным светом окно, выходящее во двор замка. За воротами уже давно кипела жизнь, как только солнце озолотило черепичные настилы и согрело воздух: от крыш некоторых домов в ясное небо взмывали тонкие бледные клубы дыма, а с западным ветром до застывшего на месте Гая долетал обычный шум, соединивший в себе выкрики, скрип телег и повозок, шум молотков из кузницы да редкие звонкие голоса потревоженных птиц. В такие редкие моменты самого настоящего просветления ему хотелось избавиться от шерифа раз и навсегда и действительно взять свою жизнь, да и не только свою, в собственные руки, чтобы зазнайки как Вэйзи никогда не оскорбляли и уж тем более не принижали его и так угнетенный дух.
Странным было услышать слово «дух» из уст все еще ворчащего шерифа, словно тот неосознанно повторил мысли Гизборна вслух, от чего последний изрядно напрягся, обернувшись к властителю Ноттингема с явно недоверчивым взглядом.
– Что? В монастырь?..
– Ты поедешь в аббатство Святой Марии и потребуешь с них двойной налог. Никакой святой дух и вера не должны препятствовать пополнению моей казны, – разомлев от вкусного завтрака, Вэйзи словно перестал злиться, вновь думая о поступлениях в свою сокровищницу.
Гизборн даже вздохнуть возмущенно не успел, как шериф уже предугадал его мысли.
– Что такое? Думаешь, твоя невеста не одобрит? – неуместно нежно и грустно спросил шериф, не уставая жевать походу и склонив голову на бок. – Ты уже размяк, Гизборн, на тебя смотреть тошно. Что будет после свадьбы, даже не представляю.
Вздернув надменно бровь, Гай перестал сутулиться, важно выпятив подбородок. Уж чего, а стати «темный рыцарь» лишен не был, особенно когда кроме нее доказательств его надежности просто не оставалось. Нужно было вернуть благосклонность шерифа и заткнуть ему рот, чтобы чужой поганый язык хотя бы имени Марион не касался в столь пренебрежительном тоне – девушка слишком много значила для сэра Гая и отношения с ней были для него священее всего на свете. Больше веры, которой был по сути лишен, больше, чем он сам себе представлял.
– Будет исполнено, – процедил он сквозь зубы, спешно покидая зал, чтобы выполнить поручение как можно раньше. Насмешливый передразнивающий голос Вэйзи за спиной придал ему стремительности и раздражения настолько, что хватило бы на целую армию, и вскоре Гизборн с отрядом замковых стражников уже подъезжал под полуденным солнцем к уединенному аббатству, расположенному у самой кромки Шервудского леса, куда вела всего одна, и то на вид жалкая, дорога.
Умиротворение хлопотного дня прервалось возмущенным гомоном жителей деревушки, через которую ехал Гай, чтобы собрать налоги шерифа. Пару раз услышав даже слово «демон», явно обращенное к его фигуре верхом на лошади темной масти, Гизборн пытался найти в толпе самых ропщущих, чтобы своевременно выкрикнуть приказ высечь нашедших в себе дерзости подлецов, но не тут-то было… Настороженность, которая не давала Гизборну спокойно ехать верхом и постоянно вынуждала озираться в поисках потенциальной угрозы, нарисовалась прямо по курсу его небольшой свиты. Постепенно гомон возмущения превратился в праведные гневные крики, а из стен монастыря во главе целого хода шествовал старший монах с крестом в руках, за которым потянулись и все остальные жители деревни…
***
– И как это понимать? – подперев бока руками, шериф встретил вернувшийся отряд на лестнице, ведущей в замок. Угнетенные и явно пристыженные стражники с покаянными головами расползались как тени в казарму и в конюшню, в конце концов оставив Гая отчитываться перед Вэйзи в гордом одиночестве. Поникший и сам, Гизборн не мог понять, что именно так сильно выбило его из привычной колеи. То ожесточение, с которым его приняли, либо та вера, с которой их провожали восвояси, не дав и шиллинга в казну «грешников, засевших в замке», либо провал задания самого по себе. Поднять руку на священников на глазах у целой толпы не рискнул даже жестокий Гизборн, но не из жалости или из-за совести, а потому что последствия могли оказаться непредсказуемые, особенно для его собственной жизни – стражников превосходили числом, а слава сборщиков налогов лишала их даже видимой защиты властей от рук гневных крестьян.
Шериф, выслушав же рассказ своего помощника, сделал единственно верный по-своему вывод…
– Серебряный крест, говоришь, – погладив бородку, Вэйзи хмуро рассматривал точно такой крест, который стоял в молельной его собственной «грешной обители». Алтарь пылился за ненадобностью, потому что шериф едва ли был верующим человеком да и окружал себя такими же беспринципными и бессовестными подручными, в первом числе которых был и оставался сэр Гай. Но чтобы понять, как и о чем думают эти фанатики, Вэйзи желал видеть предмет их силы собственными глазами, задумчиво щурясь и попутно выпячивая губу.
– Символ… Символ, – бубнил под нос шериф, пока Гизборн мялся за его спиной, делая отрешенный вид, что больше заинтересован носками собственных сапог, нежели чем алтарем.
– Они считают, что мы нарушаем законы божьи, облагая народ непосильной ношей, – скривившись, Вэйзи резко обернулся к Гаю, – а у тебя не хватило ума заставить их вспомнить, что налоги собирает король для нужд его благословенной армии, сражающейся за Святую Землю.
Подняв недовольный взгляд на Вэйзи, Гай смолчал, поскольку ответить что либо вслух значило в очередной раз дать повод над собой поиздеваться.
– Что ж, в таком случае мы докажем им, что их отказ платить налоги не... Богоугоден, – картинно взмахнув рукой, шериф начал ходить вдоль алтаря, меря шагами каменный пол. – Ты поедешь в аббатство ночью и заберешь их символ веры. Пускай думают, что кара Господня снизошла на них за неповиновение.
– Но я не вор! Я не какой-то там разбойник из Локсли, – возразил Гизборн с возмущением и презрением, достойными смеха шерифа, что и раздался глумливо и коротко. Вскоре Вэйзи с интересом наблюдал за переменой лица своего помощника, едва расстояние между ними сократилось. Шериф беспечно потрепал Гая за щеку, изначально подняв руку так, будто желал ударить.
– Ты будешь тем, кем я скажу. Сделай хоть что-то так, как я приказал тебе, и быть может, я подумаю, кем ты будешь дальше.

Отредактировано Farenheight (2015-05-09 00:19:57)

+1

3

Марион ненавидела притворяться и лгать. Ей гораздо больше подошло бы, ничего не скрывая, высказать обидчику в лицо все, что думаешь, все, что накипело. А потом уже будет, что будет! Но, увы, нельзя. Пока никак нельзя этого сделать, и каждый день ей приходилось утешаться тем, что так будет не вечно. Скоро, совсем скоро король со всем разберется, и тогда больше не надо будет ничего скрывать. А пока приходилось прятаться и шпионить. Каждый день придумывать хоть немного правдоподобные предлоги для того, чтобы заявляться в замок Вейзи, и бродить  там  едва ли не до самого заката в надежде увидеть, услышать узнать. Но именно так она могла помочь, именно здесь было ее место. Даже для достижения самых благородных целей порой приходится использовать не самые благородные способы.
Вот и сейчас  всем было понятно, что после истории с арабским принцем, Вейзи не успокоиться так просто, но никому не дано было знать, когда именно гнилая натура нынешнего шерифа снова проявит себя в полной мере. Так что Марион опять ехала верхов сторону замка, предвкушая пустую болтовню с местными служанками или, и того хуже, степенные беседы с благородными дамами. Последние столь же сладко льстили Вейзи, как когда-то ее отцу…
На въезде в Ноттингем девушке пришлось спешиться, ездить по городу галопом, не опасаясь кого-нибудь покалечить, могли только солдаты шерифа. Марион осторожно взяла свою лошадку под уздцы и вошла в ворота. Одна из тех самых аристократических дамочек попалась девушке навстречу, едва она добралась до базарной площади. Народу вокруг было немало, и Марион искренне надеялась, что леди Эллисон, восседавшая в роскошных носилках, которые несли четверо крепких парней, ее не заметит.  Надежда оказалась тщетной…
- Марион, милочка, рада тебя видеть, - старушка приоткрыла полог и потянула к девушке свою морщинистую руку, унизанную без меры массивными перстнями. Юная леди подумала, что большую долю веса, который несут эти четверо слуг, составляют драгоценности престарелой дамы.
- Приветствую вас, леди Эллисон, - Марион выдавила из себя вежливую улыбку. Тем временем дамочка внимательно изучала собеседницу, очевидно сгорая от желания узнать, зачем она сегодня явилась в город.
- В последнее время ты что-то зачастила в Ноттингем. Я ведь видела тебя в замке буквально вчера.
Марион предпочла ответить на это замечание еще одной вымученной улыбкой.
- Но я тебя  понимаю, милочка, прекрасно понимаю. Влюбленным бывает так трудно расставаться.
На миг дочка бывшего шерифа утратила дар речи, но скоро сообразила, что старуха имеет в виду вовсе не Робина. Девушка сдержала вздох облегчения, чтобы не выдать своих эмоций. Вместо этого она произнесла нарочито спокойным тоном: «Да, порой трудно приходится».
- Ох, дорогая, в твоем  возрасте я была такой же!
-  Искренне  надеюсь, что вы ошибаетесь, -  мысленно произнесла Марион. Потому как в ее возрасте ныне почтенная матрона была уже дважды вдовой да и третий супруг регулярно жаловался на странные головные боли…
Вслух же девушка продолжила вынужденную вежливую беседу, а после пары минут такого разговора сослалась на неотложные дела и поспешила дальше. Носилки, вальяжно покачиваясь, скрылись за поворотом.
- Так и было, как я говорю. Ничего святого у них нет – две торговки, стоявшие неподалеку, шепотом продолжили разговор, прерванный при появлении леди Эллисон. Разумно. Никогда не знаешь, где у шерифа Вейзи обнаружатся соглядатаи.
- Явились сегодня  в аббатство и потребовали с них вдвое больше налога.
Разговор показался Марион любопытным, и она сделала вид, что заинтересовалась  блестящими безделушками на соседнем прилавке. Женщины, меж тем, продолжали.
- Да только не вышло у них ничего. Люди не позволили. Вот.
Марион невольно улыбнулась. Кажется, благородное дело Робина не было напрасным. Он не просто давал людям надежду, своим примером он учил их постоять за себя. И пусть пока получалось далеко не всегда, главное, что люди пытались.
- Вот и пришлось этим иродам ни с чем уехать.
Торговец принял искреннюю улыбку Марион за одобрение своему товару и тут же попытался предложить скидку благородной леди. Девушка сунула ему несколько  серебряных монеток, и,  не глядя, забрала  то, что вертела в руках. Кажется, это было небольшое зеркальце в блестящей металлической оправе. Пора было идти в замок, если то, о чем говорили женщины правда, Вейзи будет вне себя. И Марион хорошо знала, что нынешний шериф Ноттингемский своих обидчиков так просто не прощает…
С полчаса спустя девушка  уже шла по одному из коридоров. На входе в замок она рассказала охране о срочном поручении от  леди Эллисон, и бравые ребята не рискнули ей препятствовать – ссориться с этой престарелой дамой  из-за задержки ее наперсницы  не желали даже солдаты шерифа. Слуги тут же охотно взялись проводить лошадку Марион в конюшню.
- Интересно, где сейчас может быть Вейзи? В кабинете, в столовой? А, может, вообще у себя в покоях?
Марион решила начать с кабинета, свернула по коридору направо и поднялась по одной из лестниц. Этот коридор охранял целый десяток часовых – шериф переживал за свои секреты. Однако, глядя на то, как явно скучающие стражники играют в кости, сидя прямо на полу коридора, Марион догадалась, что кабинет сейчас пустует.  Далее по плану была столовая, чтобы добраться  туда, надо было миновать еще пару галерей и парочку винтовых лестниц, однако девушке пришлось проделать только половину этого пути.
- Они считают, что мы нарушаем законы божьи…
Марион так и замерла на месте. Отвратительный  голос Вейзи трудно было с чем-то перепутать.
Девушка взглянула по сторонам, пытаясь понять, где именно ведется разговор. Выходившие в этот коридор двери по большей части "украшали" висячие  замки. Кроме одной. Впрочем, обычно она тоже была заперта. Марион помнила, что двери в замковую  часовню шериф открывал лишь в особенных случаях. Последний раз как раз тогда, когда его обманула лже-настоятельница. Теперь замок на часовне был открыт как будто бы в впопыхах, и именно в храме божьем Вейзи и провозглашал свой вдохновенный монолог.
Стараясь не выдать себя даже слишком шумным дыханием, Марион подошла ближе.
- Что ж, в таком случае мы докажем им…
К счастью, шериф говорил довольно громко, и ей  удалось расслышать  практически все. 
Вейзи, разумеется, не один и леди уже догадывалась, кто получает от него это постыдное поручение.
Здравый смысл подсказывал Марион, что стоит поторопиться, сейчас же, не откладывая, покинуть замок и предупредить – служителей аббатства, людей Робина, всех, кто смог бы этому помешать.  Однако девушка задержалась возле двери, желая услышать, что скажет на это Гай.
- Неужели он согласится? - мысленно задалась вопросом девушка. - Ты дала этому человеку свое слово, теперь остается лишь верить, что в нем еще осталось хоть  что-то хорошее …
- Но я не вор! Я не какой-то там разбойник из Локсли, - к счастью, Гай не слишком тянул с ответом.
- Ты будешь тем, кем я скажу. Сделай хоть что-то так, как я приказал тебе, и быть может, я подумаю, кем ты будешь дальше.- Это уже Вейзи
- А вот теперь точно пора! Не стоит дожидаться конца их разговора, иначе эти двое застанут ее прямо на пороге часовни.
Девушка, старясь не шуметь, поспешила было прочь, однако вдруг  поняла, что разговор, кажется, уже завершен, а значит, собеседники появятся на пороге с минуты  на минуту. Убежать далеко она не успеет, а значит, стоит придумать что-то другое и быстро. Девушка остановилась в конце коридора, несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять волнение, и неспешно зашагала мимо часовни теперь уже не скрываясь.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:41:25)

+1

4

Сказать, что Гай был подавлен, значит, по сути, ничего не сказать. Темная беспросветная злость сковала то подобие души, что жило в Гизборне. Он с самого детства был вынужден выживать и адаптироваться к весьма жестокому миру, что не щадил слабых, и всегда одаривал благосклонностью только сильных и бессердечных. Все его попытки добиться успеха в обществе заканчивались лишь мелкими шажками по чужой шахматной доске, где игроки не всегда замечали темную пешку, стремящуюся занять перспективную и безопасную позицию, или пользовались ею в едва ли выгодных для Гизборна целях. Мог ли кто-то упрекнуть его за содеянное и все то, что, возможно, еще предстояло совершить ради собственного блага, которого Гай так и не узнал до сих пор?..
Редкий случай схожих интересов и путей для достижения высоких и прибыльных целей с Вэйзи, казалось, исчерпывал себя с каждой неудачей. Вместо заслуженного уважения и почестей Гай терпел насмешки и упреки, а вместо своих земель и титула он получал лишь право распоряжаться чужими. Более того, он вынужден был делать вид, что не замечает ненависти к своему статусу хозяина Локсли, где бывал и то раз в пару месяцев, поскольку местные жители почитали изгнанного в лес Робина и никак не желали принимать его как нового хозяина. У Гая не было ничего своего, кроме страстного желания получить все на свете, поэтому Гизборн искренне считал себя совсем не вором, как могли бы упрекнуть приспешники Робина Гуда – он считал себя незаслуженно обделенным тем, что должен был иметь по праву.
И новый приказ лишь в очередной раз перечеркивал его надежды и втаптывал в грязь весьма уязвленную гордыню. Гизборн не чурался марать руки – он мог бить безоружных без зазрения совести, забирать у бедняков последнее, что у них есть, лишь бы утолить свою жажду мщения и возвыситься хотя бы в собственных глазах над неудачниками, из среды которых отчаянно желал выбраться сам. Он похищал, пытал и терзал, убивал втайне и жестоко сражался в открытом бою, а еще мог идти на всякого рода подлости и обманы, если они могли принести ему пользу. Но красть из монастыря крест?.. Воровство могло бы быть оправдано высокой целью, важностью самого артефакта, к которому нужно было прикоснуться, сложностью задачи… Но ничего этого по мнению Гая не было и в помине. Вэйзи мог просто послать с ним еще больше стражников и выпотрошить всю деревню до последней медной пуговицы, но нет: шериф хотел унизить Гизборна, и последний просто не мог сопротивляться прямому приказу, полностью завися от любой прихоти Вэйзи.
Особенно досадно было проглотить новую обиду, поскольку себя виноватым в затее с заложником в лице принца Малика, Гизборн не считал, напротив – безответственность шерифа и стала причиной краха всего плана, настолько не терпелось жадному старику заполучить сокровища, что не подумал о последствиях и чужих ходах в разыгранной партии шахматных фигур. Но кому он мог что-то доказать? Доказать, что дальновиднее и умнее, что достоин быть не просто пешкой или каким-то жалким вором в ночи, а лидером и командиром, настоящим лордом, благородство и статус которого бы уже никто не смел оспаривать? Он мечтал о том дне, когда сможет управлять своей жизнью, но на деле был на привязи у Вэйзи и постепенно терял уверенность в себе, чем подлый шериф и пользовался, тщательно вбивая Гаю в голову идею, что без шерифа он никто и ничто. Красноречивее последних слов шерифа была разве что ядовитая улыбка, с которой он встретил леди Марион, выходя из часовни. Оглянувшись на Гизборна, Вэйзи с презрительным фырканием сделал вид, что рад встретить девушку, и удалился в свои покои, важным шагом скрывшись за первым поворотом коридора.
– Леди Марион, – хрипло поприветствовал дорогого сердцу человека Гай, неторопливо выйдя в коридор навстречу даме. Исподлобья бегло и с едва заметной нежностью осмотрев гостью замка, Гизборн нахмурил брови и скрестил руки, пряча от девушки свое настоящее настроение за маской привычной холодности. Бушевать в присутствии Марион, как того требовала кипящая кровь и желчь, Гай не смел себе позволить, по крайней мере в тот момент, когда с какой-то стати ему хотелось доказать уже удалившемуся восвояси шерифу, что в состоянии быть тем, кем сам захочет, без чужой указки, а в данном случае – рассудительным и спокойным вопреки всему.
Вспомнив, что неожиданный визит Марион уже не первый за последние несколько дней, Гай нашел настоящую причину для задумчивости, не удержав легкой усмешки уголками губ, что прогнала тень злости с его лица.
– Я не ждал снова увидеть Вас в замке так скоро. Но приятно удивлен.
Естественно, хотелось думать, что леди пришла именно из-за него, быть может, скромно, молчаливо и очень осторожно давая понять, что скучает по его компании. В свою очередь тоскуя без Марион, Гай искренне ждал новых встреч с возлюбленной, хотя природная недоверчивость мешала ему наслаждаться даже такими беседами, как неожиданно выдавшаяся ясным солнечным днем. Ему было чуждо хорошее настроение, наверно, поэтому он и не понимал, как продолжить беседу, чтобы поддержать непринужденный разговор.
– Что-то случилось? – пришел на ум самый логичный вопрос, который, по сути, отражал с одной стороны беспокойство за Марион, с другой – любовь к ней, что преподносил как настоящее сокровище, пускай и нематериальное. Было ведь и другое, о чем Марион еще предстояло узнать…[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

+1

5

Первым из дверей заброшенной часовни появился Вейзи.
- Господин шериф…
Марион встретила главу Ноттингема кивком головы. Достаточно для официального приветствия, но не слишком почтительно.
- Интересно, верил ли Вейзи на самом деле в смирение дочки бывшего шерифа? – задалась вопросом Марион.
Отвечая на ее приветствие насмешливой ухмылочкой, шериф в то же время внимательно разглядывал юную леди.
- Подозревает? Догадывается о чем?
Девушка старалась выглядеть спокойной  и даже равнодушной. В конце концов, здесь нет охраны, она ничего не нарушила и с не была поймана с поличным. Так что пока поводов для паники не было. Трудно сказать, поверил ли Вейзи в ее безучастность, но  решил не задерживаться для дальнейшего разговора. Провожать  шерифа взглядом Марион не стала, потому что вслед за ним в коридоре появился его собеседник.
- Сер Гай…
Девушка на мгновение встретилась взглядом с темным рыцарем и опустила глаза.  Робин никогда не смотрел на нее так, в светлый глазах истинного владельца Локсли всегда плясали озорные искорки лукавого веселья. Наверное, потому, что, несмотря на все произошедшее, где-то в глубине души Робин все еще оставался тем самым мальчишкой, который сбежал когда-то на Святую землю, освободив перед этим Марион от данного когда-то обещания.
Гизборн смотрел на нее совсем иначе. Интересно, зачем все-таки она нужна ему? Почему он так настойчиво добивался ее руки?  У дочери бывшего шерифа не было другого преданного, кроме многочисленных неприятностей.  Желал отыграться? Гордая леди Марион столько раз отвергала его, а он привык добиваться поставленных целей. Тогда есть два варианта развития событий после клятв, принесенных у алтаря. В худшем случае, он захочет отомстить и сделает ее жизнь невыносимой, а в лучшем – навсегда забудет о ней, выбрав для себя новую целью. 
А что если он действительно любит ее так, как говорит? Что если она действительно дорога ему? Человек, который с легкостью совершает ужасные поступки, все еще способен любить?
Но тогда обманывать его было бы еще более отвратительно…
Чужая душа потемки, а у Гизборна в этих потемках водилась еще и парочка демонов, с которыми не так-то просто справиться…
Тем временем Гай задал ей вопрос, и неловкое молчание явно затягивалось.
- Это вышло совершенно случайно. В замке  у меня было одно поручение, но я уже завершила его.

В то же время пустовавший до того коридор перестал быть безлюдным. Вот, девушка служанка в аккуратном белоснежном чепце проскользнула мимо, скромно потупив глазки. Вот парень, по виду оруженосец,  в спешке пронесся по галерее, невольно покосившись на двоих беседующих.
- Странно, должно быть, мы смотримся со стороны, - невольно подумала Марион. – Жених и невеста стоят на расстоянии  большем, чем длина двуручного меча и пытаются подобрать слова для неловкого разговора.
- О нет, к счастью,  ничего не случилось. Мои дела здесь закончены и я всего лишь шла…
Марион неловко положила одну ладонь на другую. Ну же, вспоминай, вспоминай устройство этого ненавистного замка. Куда ведет это коридор? Жилые покои, комнаты стражи… Быть может, кухня? 
-  Шла на кухню.
Тихий вздох облегчения сдержать, увы, не вышло.
- Отец сегодня жаловался на головные боли, и я вспомнила, что одна из кухарок обещала ему отвар из трав. Какой-то особенный семейный рецепт. Быть может, мне даже удастся уговорить его выпить это снадобье.
Легенда показалась девушке правдоподобной.
- И я совсем не хотела мешать. Вы ведь, кажется, куда-то спешите?
- Скажи, что нет. Скажи, что отказался от постыдного поручения и  послал шерифа ко всем чертям, ведь там ему самое место. Докажи, что в тебе действительно осталось еще что-то хорошее. Кончено, Вейзи найдет кого-нибудь другого, кто охотно выполнить даже такое дело, но это уже будешь не ты… - разумеется, эти мысли так и остались невысказанными.

Вместо этого Марион лишь улыбнулась, ожидая ответа на заданный ранее вопрос. 

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:41:45)

+1

6

Казалось, что леди Марион не была уверена в том, стоит ли признаваться в причине своего появления в замке в очередной раз, и Гизборн слепо верил, что робость девушки непременно связана с их весьма трепетными отношениями. Трепетными, поскольку Гизборн никогда не отличался деликатностью или осторожность, будучи вспыльчивым и агрессивным, но ради Марион на сколько мог терпеливо ждал и едва ли подталкивал к счастливой жизни, что ждала их обоих, рука об руку, впереди. Скольких усилий стоило возвести где-то внутри стену, чтобы не оттолкнуть даму сердца грубостью и свойственной ему жестокостью. Но Гай мог лишь надеяться быть человечнее, едва ли представляя, что о нем думает собственная невеста, несмотря на старание быть достойным ее ответных чувств.
Смущение девушки в какой-то момент показалось Гизборну очаровательным вопреки природной подозрительности помощника шерифа. Сколько бы Вэйзи не считал его влюбленность непозволительной слабостью, для Гая любовь к Марион была единственным источником света и радости в беспроглядной череде темных дней. И только она могла заставить хмурого и вечно угрюмого лейтенанта обратить внимание на какие-то житейские радости или обычные бытовые проблемы, с которыми сталкивались и богачи, и бедняки. Связывая счастье с достатком, Гай редко понимал прелесть других, духовных удовольствий, и уж тем более едва ли беспокоился о возможных неприятностях, связанных с какими-то там болезнями.
Но новость о старом шерифе вынудила Гизборна посочувствовать леди Марион, хотя бы для вида… Слегка, самую малость обеспокоенного чужим состоянием здоровья. В конце концов, скоро они должны были стать семьей, хотя в представлениях сэра Гая его семьей была только Марион: уважительных отношений между двумя мужчинами не наблюдалось с первого дня знакомства, уж больно велико было влияние Вэйзи на самого Гизборна. К тому же последний вел себя по отношению к мирным жителям Ноттингема скорее как узурпатор и диктатор, нежели чем добрый граф, которого бы наверняка желал видеть рядом с единственным чадом сэр Эдвард.
Страх, по мнению Гая, был надежнее уважения, и потому в какой-то степени именно страх перед ним и скреплял отношения как между Гизборном и дочкой старого шерифа, так и между самим шерифом и его будущим зятем. Снисходительности от мироздания даже в вопросе любви ждать не приходилось… Хмыкнув своим мыслям, Гай не сразу спохватился с осторожным ответом:
– Спешил, но вы не мешаете, – уклончиво протянул он, на момент потупив хмурый взгляд, – шериф поручил одно дело, которое придется выполнить. Я не на хорошем счету… Из-за недавних событий.
Выдавив некое подобие улыбки, Гизборн вздохнул, но довольно быстро перестал притворяться перед самим собой и леди, озлобленно проводив в спину взглядом явно подслушивающую их беседу прислугу. Тихо рыкнув от досады, Гай выждал момент, когда никто не будет даже косить любопытные беглые взгляды в их сторону, и с почтением взял в свою руку леди Марион. Легким поцелуем он коснулся кисти, словно через этот жест извиняясь за то, что все же пора расставаться, может и ненадолго, но до завтра точно.
– Я был рад увидеть Вас сегодня, леди Марион, – не скрывая явного удовольствия от самого факта встречи в баритоне, Гай не сразу отпустил руку девушки, прежде полюбовавшись на тонкие пальцы с едва ли кому-то понятным восхищением. Хищная довольная улыбка отразился в лукавых от потаенных надежд и желаний голубых глазах. Никто кроме него и не смел так явно обожать прекрасную девушку, потому что мало кто рисковал здоровьем, да и в целом самой жизнью, проведай Гай о явных симпатиях со стороны. Робин Гуд был показательным примером тому, что Гизборн тщательно оберегал все то, что считал своей собственностью, будь то поместье или женщина. Самой же удостоенной такой чести даме оставалось разве что быть благодарной, на что и надеялся Гизборн, прощаясь с Марион, дабы поскорее добраться до захолустного аббатства и выждать удобный момент для кражи.
***
В наступивших сумерках, когда лишь свет звезд, да одинокого диска луны на небосводе освещали крадущемуся к монастырю вору путь, мысли сэра Гая были исключительно о Вэйзи и далеко не самого лестного толка. Впрочем, когда монахи разошлись по своим кельям, а свет в большинстве окон соседней деревушки плавно погас, ненавидеть одного только Вэйзи показалось слишком мало, и потому Гизборн источал как огонь лютую жажду мести всему живому за свое весьма жалкое положение. Быть ассасином, лейтенантом, шпионом, притворщиком – чего только уже не приходилось делать, но жалким вором? Нет, никогда. В конце концов, у Гизборна были свои представления о чести! Уж слишком ненавистным был образ Робина из Локсли, чтобы хоть в какой-то степени казаться на него похожим. Пускай, кража едва ли была во благо бедных, но благородства в самом ремесле Гизборн не видел, как и не замечал того же греха за собой и Вэйзи – налоги, в конце концов, были обязательными сборами, как следовало из указов короля. Чего греха таить, поручи Вэйзи это дело кому-то другому, Гай был бы даже рад задумке шерифа Ноттингема, но самому этим заниматься не желал, так как не по статусу… Но этот статус надо было подтвердить, сделав темное дело без ошибок и задержек, а следовательно, выбора у Гизборна действительно не было.
Дождавшись, когда последний монах прошествует с трепещущим огоньком свечи в руках в сторону жилого крыла аббатства, Гай нырнул в оставшийся без присмотра зал, где покоился до следующей мессы алтарь с тем самым серебряным крестом на невысоком постаменте под витражным окном. Причудливые цветные тени падали на алтарь, как мазки краски неосторожного художника, изрисовав пол и небольшую ступеньку алтаря в синие и красные цвета. Оказавшись перед крестом, Гизборн тяжело вздохнул, воровато оглянувшись на оставленную приоткрытой дверь. Времени было полно, но оставаться в аббатстве дольше часа Гай не собирался, вдруг кому-то захочется найти покой или благодать, чтобы побороть бессонницу в часовне. Стянув с плеч обычный зерновой мешок на перевязи, Гизборн бесцеремонно накинул его на крест, роняя внутрь крепкой ткани. Затянув тугой узелок, Гай забросил свою добычу на плечо, поудобнее перекинув увесистую ношу, и нырнул в темноту стен, докуда не доходил лунный свет, чтобы пробраться назад к двери и выскользнуть на улицу. Раздавшийся со стороны коридора шум вынудил Гизборна остановиться и спешно развернуться назад, к алтарю, у которого так же нашелся выход.
Спеша под открытое небо, Гай чуть не показался на глаза очередному блуждающему в темноте монаху, успев даже вскинуть в руке нож для атаки. Беззащитный и ничего не ведающий монах мирно прошествовал мимо застывшего в темноте вора, не заметив и не услышав постороннего шума. Тихо дождавшись в тени, когда путь будет свободен, Гизборн поспешил к кромке соседнего с аббатством Шервудского леса, где оставил лошадь. Спрятав нож в рукав, Гай смял на пути мешающийся куст ежевики, у которого топталось горделиво фыркающее животное, уже не опасаясь, что пропажу скоро обнаружат, а его самого – остановят. Глумливо улыбнувшись, Гизборн закрепил поклажу в седельную сумку, забравшись в седло следом, желая как можно скорее умчаться с добычей назад в Ноттингем и отдать Вэйзи его желанный трофей.[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-15 14:58:26)

+1

7

Надеяться, на то, что Гай так запросто откажется от службы шерифа было глупо, и на мгновение Марион почувствовала  себя дурой, потерявшей драгоценное время в бессмысленных попытках. Но как следует «насладиться» этим чувством у нее не вышло… Когда ладонь Марион оказалась в руках мужчины, тонкие пальцы невольно дрогнули, выдавая нервное напряжение. Прикосновение не было ей неприятно, но девушке никак не удавалось отогнать навязчивые мысли:
- Он никогда не бывал груб с тобой, но ты слишком хорошо знаешь, каким он может быть с другими…
В  ответ на слова Гизборна ей удалось пробормотать  что-то вроде: « Я тоже была рада…».
- Ты боишься оставаться с ним даже так, на расстоянии вытянутой руки, но уже пообещала  разделить с ним всю жизнь… - вот так возникла еще одна непрошеная мысль.
Желать Гизборну на прощанье удачи она не стала. Девушка от всего сердца хотела, чтобы его задание провалилось, и хорошие пожелания теперь были бы просто верхом лицемерия. Так что она лишь произнесла обычные слова прощания и на мгновение замешкалась в коридоре.
- Кухня… Куда я должна была идти, если действительно хотела в нее попасть?
К счастью, мимо как раз прошла очередная служаночка с подносом, явно предназначенным  для еды или напитков, так что Марион просто неспешно следовала за ней некоторое время. Но достигнув поворота, где Гизборн уже никак не мог ее увидеть, девушка пустилась бегом…

Неприятный сюрприз Марион заметила уже на выезде из города. Оказалось, что любимую дочь сера Эдварда на почтительном расстоянии сопровождают верхом двое крепких солдат. Похоже, ее кротость сегодня не убедила Вейзи в том, что возле дверей обычно заброшенной часовни она оказалась случайно, так что глава Ноттингема решил выделить пару серьезных ребят, чтобы они сопроводили  внимательную девушку до дома.
Рвануть с таким эскортом в Шервуд и предупредить Робина было невозможно. Даже если ей удастся в какой-то момент оторваться от преследователей, солдаты доложат шерифу, что из Ноттингема девица направилась прямиком в разбойничий лес. А если вдруг скрыться от них не получится, она рискует привести наемником шерифа прямо к лагерю сторонников Гуда. Так что Марион сделал вид, что совершенно не замечает настырных провожатых и неспешно направила коня прямо к дому. У нее был в рукаве еще один козырь, о котором точно неизвестно шерифу. Там, где не может появиться благородная леди,  появится ее Альтер-эго…
Вскоре Марион уже подъехала к дому, легко соскочив с лошади, девушка сама отвела ее в конюшню, а после неторопливо вошла в дом. Пусть ребятки думают, что спешить ей некуда. Впрочем, леди стоило невероятных усилий сохранять эту маску спокойствия и неторопливости, ведь на самом деле ей ужасно хотелось поскорее покончить с этой игрой и заняться делом действительно важным.
- Я дома, отец, - с порога крикнула Марион.
Сера Эдварда она нашла в гостиной за чтением. Тревожить отца и говорить о навязчивом сопровождении девушка не стала.
- Как ты?
Марион поцеловала отца в щеку, а тот в ответ ласково потрепал ее по плечу, давая тем самым понять, что все в порядке.
- Опять ездила в замок? Зачем на этот раз?
- Надо было выполнить одно поручение. Я обещала леди Эллисон. Знаю, ты не слишком ее любишь, но все-таки я должна уважительно относиться к даме ее возраста.
Девушка тепло улыбнулась. Знать о ее шпионской деятельности отцу уж тем более не стоило. Марион не за что не стал бы подвергать его такой опасности.
- Но она не должна злоупотреблять этим уважением, - ворчливо пробормотал сэр Эдвард.
- Прости, я пойду к себе, устала немного. Ты справишься без меня?
- Ну, знаешь, я еще не настолько стар, чтобы считаться беспомощным.
Губы отца растянулись в улыбке, он  беззаботно махнул рукой и вернулся к чтению. Марион знала, что книги были одной из страстей бывшего шерифа. Увлеченный чтением, он мог позабыть обо всем на свете, и это тоже было ей на руку. Значит, он не услышит подозрительных шорохов наверху и не заметит, как она уйдет.
Поцеловав отца в лоб, Марион покинула комнату.
Оказавшись у себя наверху, девушка первым делом зажгла свечу, затем осторожно выглянула в щелку на ставнях окна.
- Стоят, красавцы.
Уже начинало смеркаться, так что разглядеть солдат было не так-то легко, но при внимательном рассмотрении две фигуры обнаружились в тени возле забора чуть правее от входа в дом.
- Ничего, выберемся.
Марион, старясь не шуметь, осторожно отодвинула сундук и сняла одну из досок пола. Под ней обнаружился небольшой тайник с таким дорогим для девушки содержимым. Считается, что барышни любят наряды, что ж самый любимый наряд Марион состоял из темно зеленого плаща и маски.
Переодевание не заняло много времени. Завершением подготовки было закрепление на поясе кроткого клинка и небольшого кинжала. Не слишком смертоносное оружие в схватке с умелым воином, но именно этим девушка владела лучше всего.
В дополнение к наряду Ночного стража Марион вытащила из сундука огромный черный плащ. Ребята возле дома стерегут благородную девушку, так что есть все шансы, что они не обратят внимание на скрытого под плащом слугу.
Прежде чем выйти, Марион еще раз выглянула в окно – все оставалось по-прежнему. Девушка не стала гасить свечу, пусть думают, что леди-хозяйка так и не покидала своей комнаты. Затем девушка осторожно спустилась вниз, выглянула из-за угла, и, убедившись, что сэр Эдвард все еще в гостиной, торопливо прокралась к задней двери. Ей никак нельзя было попадаться сейчас отцу на глаза. Марион поплотнее завернулась в черный плащ, накинула на голову глубокий капюшон и, наконец, выскользнула на улицу. Девушка старалась шагать тяжело и чуть  прихрамывая, плечи ее были ссутулены, лицо полностью скрывал капюшон. Так она вышла за ворота дома сэра Эдварда и прошла мимо еще нескольких домов, прежде чем обернулась назад.
- Кажется, получилось…
Видимо, солдаты поверили  в неуклюжего слугу, никто не преследовал девушку. Облегченно вздохнув, Марион подобралась  к одному из домов  поближе. Обойдя его сзади, девушка вышла как раз к конюшне. К счастью, во дворе никого не было, да и конюшня оказалась  безлюдной.  Скинув, наконец, сковывающий движение черный плащ и оставшись в зеленом, леди скрыла его под сеном. Затем Марион выбрала одну из лошадей, и, подхватив ее под уздцы, быстро вывела прочь. Она вернет ее хозяевам к рассвету  и добавит немного монет на прокорм для умного животного. Оказавшись за воротами дома, Ночной страж вскочила в седло и, пришпорив коня, решительно направилась к аббатству. Никого предупредить она уже не успеет, а значит, придется действовать самой. Марион была даже рада этому, быть Ночным стражем ей нравилось гораздо больше, чем шпионкой в замке Вейзи…
Лошадь была оставлена на достаточном расстоянии от аббатства. Верхом Ночной страж привлекала гораздо больше внимания. Оставшийся путь Марион предпочла преодолеть пешком, а точнее бегом.
- Интересно, Гай уже здесь побывал? Быть может, я непростительно опоздала?
Соваться внутрь аббатства, толком не зная, что там к чему было весьма рискованно. Девушка здраво рассудила, что Гизборн точно не пришел сюда пешком, значит, для начала стоило попробовать поискать лошадь.
Марион обнаружила черного коня не сразу, пришлось изрядно побродить по окрестностям, прежде чем лошадь была замечена у самой кромки леса. Девушка облегченно выдохнула – раз всадника еще не было, значит, она  успела вовремя. Ночной страж притаилась в темноте недалеко от коня, дожидаясь его хозяина. Гизборн явился не скоро, Марион потерла глаза, уставшие от бесконечного вглядывания  в темноту, когда, наконец, послышались торопливые шаги. Из своего укрытия девушка наблюдала, как черный рыцарь устраивает свою добычу и усаживается в седло. Пришедшая в голову идея казалась простой и гениальной. Когда рыцарь уже оказался в седле, Ночной страж решительно выскочила из укрытия, черкнув ножом по петлям седельной сумки, девушка сорвала ее рванула с добычей прямо в лес. Расчет был прост – пешей в лесу она будет гораздо маневреннее конного рыцаря, и сможет затеряться в темноте. Если же Гизборн тоже  решит спешиться, он потратит на это драгоценное время, которое Марион использует для того, чтобы убежать, как можно дальше.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:42:11)

+1

8

Секундное смятение улетучилось как дуновение холодного ветра, от которого на душе у Гизборна все заледенело в мгновение ока. Он испугался, что все же был пойман с поличным, или чего хуже – о его присутствии в Шервудском лесу узнал Робин Гуд. Гай только успел взяться за поводья, когда неизвестный в капюшоне кинулся к его лошади, вспугнув бедное животное. Встав на дыбы, лошадка едва не скинула седока, словно поддавшись панике, захватившей Гизборна, но как только очертания фигуры другого вора начали отдаляться от места новой кражи, Гай пришел в себя. Ярость, с которой Гизборн пришпорил лошадь, подгоняя вслед за беглецом, могла бы осветить темный лес словно огненное ярило, настолько Гай был зол и так люто желал мести за нарушение всех его уже, казалось бы, исполненных безукоризненно планов. Но воришка петлял среди деревьев, выбирая такие маршруты, где пешему беглецу было куда легче проскакивать неуловимой тенью, нежели чем наезднику. Гай терял драгоценное время, стараясь найти обходные пути к своей цели, и когда риск превзошел допустимую грань возможного, снова взялся за нож. В отличие от многих лейтенантов Вэйзи, Гизборн вынужден был умело обращаться с подобного рода коротким оружием, чтобы защищать себя, когда больше никто бы не помог в этом нелегком деле. Когда же он понял, что лучшая защита – это нападение, вместо юркого использования ножей в ближнем бое, он научился их метко кидать в дальние цели. И на этот раз свою цель он мог сразить прямо в спину, если бы успел подгадать нужный момент. Наскоку полет ножа оказался еще стремительнее, чем мог бы, останься Гизборн на своих двоих в надежде догнать вора. Сверкнув в ночи острым лезвием словно блеклым огоньком, нож врезался под лопатку воришки, заметно замедлив ему ход. Тогда Гай и слез с коня, выхватывая на ходу из ножен меч, чтобы добить негодяя в ближнем бою. Ринувшись вслед за преступником, коим в его глазах в большей степени конечно был другой вор, чем он сам, Гизборн вскоре догнал раненного соперника, не без злорадства обнаружив перед собой никого иного, как Ночного Стража - еще одного отщепенца как Гуд, возомнившего себя спасителем народа Ноттингема и окрестных земель. Признав давнего недруга по одеянию, Гизборн злорадно оскалился. Ядовитая улыбка растянула тонкие губы темного рыцаря, а в глазах даже в темноте засиял огонь жажды крови, когда лишь игра с жертвой останавливала хищника от стремительного броска вперед.
– Напрасно ты влез в мои дела, глупец. Теперь я заберу не только этот крест, но и твою голову, – многообещающе прорычал Гизборн, кинувшись в бой первым. Его лишь радовала перспектива сразить и так раненного Стража, чтобы раз и навсегда покончить хотя бы с одним жалким борцом за справедливость, которая нужна была разве что беднякам, сирым, ленивым и недалеким в большинстве своем безродным псам, не заслуживающим ничего, кроме насмешек. Еще проявив изрядную храбрость не просить о милости, Страж легко сдаваться явно не собирался, но потеря крови давала о себе знать. Темп схватки постепенно переходил из подогретого обоюдной ненавистью столкновения в медленно тающее сопротивление со стороны Стража. Вскоре, воспользовавшись потерей чужой координации от одного сильного взмаха и удара мечом, Гай полоснул острой сталью по боку соперника. Еще бы один завершающий удар, и смерть бы приняла Стража в распростертые объятия с тем же стремительным рвением, с каким добить врага кинулся Гизборн, но сделать еще даже шаг вперед не позволила вдруг просвистевшая мимо уха стрела. Резко обернувшись, Гай с раскрытыми от ужаса глазами ожидал увидеть банду Гуда, но вместо этого совсем невдалеке он обнаружил приближающиеся огни в руках у местных крестьян, услышавших о беде в монастыре. Напрасно полагая, что был достаточно скрытен и осторожен, Гизборн едва успел пригнуться при звуке отпущенной натянутой тетивы и, спасая свою жизнь, вскарабкался в седло испуганно заржавшей лошади, стремительно уносясь в темную чащу леса как можно дальше от разъяренной толпы, возмущенные вопли которой еще некоторое время он прекрасно слышал гулким эхом, долетающим с порывами ветра в спину.
***
– Ах ты жалкий!.. Жалкий, жалкий, жалкий неудачник! – кидаясь в помощника всем, что под руку подвернется, шериф Вэйзи был вне себя от гнева, но приказать убить непутевого Гизборна язык еще не поворачивался. В конце концов, шерифу станет скучно, и терзать скучными буднями придется кого-то другого. Увернувшись от напоследок брошенной ему в голову чернильницы, Гай в очередной раз попытался дозваться до голоса разума Вэйзи, хотя терпение постепенно сходило на нет, и он огрызался как зверь от злости и обиды. В конце концов, в чем была его вина на этот раз?
– Я серьезно ранил Ночного Стража, уйти с такой раной он точно не мог! Его наверняка спрятали в аббатстве… Это шанс, - вкрадчиво попытался донести мысль до шерифа Гизборн, упираясь руками в стол, за которым Вэйзи обреченно плюхнулся в позу мыслителя, устало потирая переносицу.
– Шанс взять преступника и обвинить его укрывателей в измене! Никакие ухищрения уже не потребуются, только отряд солдат! Отправьте со мной воинов, я принесу вам и этот крест, и Ночного Стража в придачу.
Резко поддавшись вперед, шериф схватил Гизборна за куртку, ненавидяще скалясь в ответ на все заверения.
– Только попробуй оплошать и на этот раз, иначе ты еще позавидуешь Ночному Стражу…– прошипел Вэйзи, отпуская Гизборна.
Вскоре, едва наступил рассвет, вооруженный до зубов отряд из десятка воинов Ноттингема вслед за Гаем вереницей ехал к опостылевшему аббатству, где жителей деревни уже не боялись, а напротив, изрядно пугали агрессивным и жестоким поведением. Едва стражники Вэйзи въехали на территорию аббатства, начались проверки и чистки. Каждого жителя вытащили за шкирку или за волосы из приземистых домиков, проверяя опустевшие укрытия на наличие раненных гостей или кровавых следов, но когда стало ясно, что жители близ монастыря не прячут у себя стража, целью Гизборна стали монахи.
Приказав стеречь монастырь по всему периметру, с остальными воинами Гай демонстративно бесцеремонно ворвался через парадный вход, не стесняясь войти в храм божий с оружием в руках.
– Обыскать каждый угол! – рявкнул Гизборн, придавая тем самым нужного ускорения для расторопности своим помощникам. – Приведите сюда всех монахов!
Гай без всякого стеснения грубо толкнул в спину испуганного молодого послушника, оказавшегося нечаянно рядом, чтобы встал в группу к своим братьям по духу, да с такой ненавистью, что в какой-то момент перед служителями Бога будто действительно предстал бездушный демон.
– Найдите Ночного Стража![NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-11 12:36:59)

+1

9

Сначала казалось, что бежать просто. Ноги в удобных, крепких сапогах легко отталкиваются от земли, перемещая тело на положенное расстояние, девушка глубоко вдыхает, стараясь, чтобы воздуха хватило на очередной бросок, а ночная прохлада сперва кажется бодрящей.  Но потом Марион сворачивает дальше в лес, и скоро бег становится не таким уж легким. Пару шагов, и нога предательски проскальзывает по еловой хвое, заставляя девушку чуть отклониться назад и снизить скорость, чтобы не потерять равновесие. Еще пару шагов, и под ноги попадаются камни или шишки, оступившись  на них, Марион едва не подворачивает ногу, на мгновение лодыжку пронзает боль, но, к счастью, все обходится благополучно, и Ночному стражу удается избежать повреждений. Гизборн предпочел остаться верхом, а значит, Марион приходилось сворачивать в саму густую чащу и плутать между деревьев, пытаясь сбить его со следа. Треск, и очередная ветка ударила девушку, от чего плечо на миг обожгло болью. Хорошо, что лицо закрывала маска, и удары по нему были не такими болезненными. Дышать становилось все тяжелее, воздух с трудом наполнял легкие, и казалось, что его едва хватает для пары шагов, а ночная прохлада теперь была просто леденящей…

За отдающимся в голове бешеным стуком собственного сердца Марион не расслышала свист ножа в воздухе, а лишь внезапно ощутила острую боль пронзившую ее тело. Острый клинок глубоко вошел в спину в районе лопатки, и девушке пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Судя по солоноватому вкусу, возникшему вслед за этими, Марион прокусила ее до крови. Если до этого бег был испытанием, то теперь он просто стал мукой. Будучи дочерью воина, Марион знала – вытаскивать нож сейчас нельзя, иначе она просто истечет кровью, так что приходилось терпеть сильнейшую боль, отдававшуюся при каждом шаге.  Каждый рывок теперь сопровождался еще более сильной болевой вспышкой. Кровь понемногу все же сочилась из раны, пропитывая рубашку на спине и с каждой каплей, кажется постепенно уходили и силы Ночного стражника. Преимущества преследователя теперь были очевидны, значит, это лишь вопрос времени, когда он сумеет ее догнать. Очередная попытка набрать в легкие побольше воздуха провалилась, да к тому же девушка в темноте налетела на камень, и пребольно ударившись ногой, кубарем покатилась по земле. Этого времени оказалось достаточно, чтобы Гизборн сумел нагнать ее. Однако прежде чем черный рыцарь напал на Марион, она успела выхватить из ножен свой короткий клинок.
Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, шансы у мало опытной воительницы против закаленного в боях воина, который, к тому же, значительно крупнее, ничтожно малы. Но это вовсе не означает, что она не станет сопротивляться. Первое время девушка держалась за счет азарта борьбы. В пылу боя на некоторое время отступили  боль и усталость. Марион сопротивлялась изо всех сил, вкладывая в бой всю свою ярость, страхи и сомнения.  Ей удалось отразить несколько ударов и даже увернуться от особенно сильных, но состояние аффекта не могло продлиться долго.  Во время очередной атаки рана снова дала о себе знать, короткий клинок в спине сдвинулся, поднимая сильную волну боли из самой глубины. Девушке нечеловеческими усилиями удалось сдержать крик – Гизборн легко мог бы узнать ее голос. Но потеряв на мгновение координацию, она пропустила очередной внушительный удар, и клинок противника резанул ее по корпусу. Потеряв силы от нового приступа боли, девушка выпустила из рук свой меч. Кажется, еще мгновение, и Гизборн легко расправится с ней. В момент секундной слабости ей захотелось выдать себя – снять маску, назваться, и тем самым сохранить себе жизнь. Но постыдное чувство страха перед смертью тут же было загнано обратно в глубины души. Если уж ей суждено умереть, она погибнет в честном бою за то, во что верит. Марион теперь не отводила  глаз от лица своего соперника.
Однако помощь пришла, откуда ее совсем не ждали. Появление местных жителей заставило Гизобрна отступить. Несколько мгновений Марион наблюдала, как направляются к ней огоньки факелов.
- Нет, так нельзя! – вдруг пронеслось в ее голове. – Если они решат укрыть меня, Вейзи не пощадит все деревню.
Пока расстояние между ней и  людьми оставалось еще довольно большим, Марион постаралась скрыться в лесу. Добравшись ползком до ближайшего дерева, девушка, ухватившись за ствол, встала на ноги и, всхлипнув от нахлынувшей в очередной раз боли, по мере сил поспешила спрятаться в чаще. Скорее всего, крестьяне не решаться следовать за ней так далеко, на ночь глядя, тем более что они уже выполнили свою главную задачу. Кстати, ей тоже стоило завершить свою.
Перебираясь от дерева к дереву и шумно вдыхая после каждого такого отрезка пути, Марион окольным путем свернула назад к аббатству. Уже перед самыми его воротами девушка заметила, что рубашка у нее на боку уже полностью пропиталась кровью. Тонкой струйкой она сочилась теперь по рукаву, заливая ладонь. Голова начинала кружиться, и мыслить ясно становилось все труднее.
Добравшись практически ползком до дверей монастыря, девушка из последних сил забарабанила по шершавой деревянной поверхности.
Услышали ее не сразу, но довольно скоро.
- Кто здесь? – молодой послушник осторожно отварил решетчатое окошко в верхней части дверей.
- Скажи господину настоятелю, что у меня к нему срочное дело, - Марион старалась говорит как можно более хрипло, за мужчину ее, конечно, не примут, но вполне могут решить, что Ночной страж – просто мальчишка.
- Вы серьезно? Да тут целый переполох. Господин настоятель до утра не велел никому открывать.
Марион дрожащими руками развязала сдельную сумку Гизборна, которая, к счастью, все еще оставалась у нее и вытащила оттуда украденный крест, невольно запачкав его своей кровью.
- Вот, - девушка еле-еле приподнялась чуть выше и показала окровавленный крест послушнику в окошко. – Скажи господину настоятелю, что я совсем не могу ждать.
При виде испачканной кровью святыни мальчик судорожно сглотнул и захлопнул окошко.
- Как знать, вернется ли он?
Марион казалось, что прошла вечность, прежде чем, наконец, заскрипели дверные замки и на пороге показался  сам аббат.
- Святой отец, мне срочно нужно исповедаться, - уже едва слышно прошептала девушка.
На строгом лице аббата не дрогнул ни единый мускул.
- Идемте. Яков, помоги.
Тот самый послушник помог Марион подняться и добраться до исповедальни. Аббат занял положено ему место, девушку усадили на скамью, предназначавшуюся для каявшихся в грехах.
- Святой отец, мне очень понадобится сейчас тайна исповеди.
Через крошечное окошко исповедальни леди протянула священнику крест, который тот поспешно выхвати из рук и прижал к себе. На роскошной рясе осталось несколько пятен крови. Быстро придя в себя, настоятель удивленно взглянул на ночного визитера.
- И это еще не все, - продолжила Марион. В следующий момент девушка откинула капюшон плаща и сняла маску.
Надо отдать должное господину аббату, он быстро пришел в себя от новых открытий. Священник решительно встал со скамьи.
- Раздевайся.
Поймав удивленный взгляд Марион, он поспешил пояснить.
- Снимай плащ и спрячь его вместе с маской поглубже  под скамью.
Девушка поступила так, как ей было сказано.
- А теперь идем, я сам помогу тебе.
Поддерживая девушку, настоятель провел ее прямиком в больничное крыло. Своей лечебницы у аббатства не имелось, исцеление не было его миссией, однако несколько комнат в западном крыле было отведено под лазарет. Как правило, здесь лечились больные монахи, а также некоторые местные жители, подхватившие какую-либо опасную или сложную в исцелении хворь. Реже сюда попадали раненые, просившие в аббатстве приюта. Несмотря на ночь, работа здесь не прекращалась, четверо монахов суетились в маленькой комнате, где не было кроватей с больными. Один помешивал снадобье, другой туго скручивал смоченную в повязку, третий записывал что-то на длинном пожелтевшем пергаменте, а четвертый, похоже, как раз собирался совершить обход соседних спален.
Но появление аббата изменило их планы. Монахи удивленно воззрились на настоятеля, поддерживавшего раненую девушку.
- Брат Август и брат Филипп, я попрошу вас выйти.
Двое монахов согласно кивнули и покинули комнату.
- Эти двое здесь недавно и так же недавно дали, как и все монахи, обет безбрачия, так что нечего теперь смущать их твоей наготой. А вот брат Юлий и брат Герман служат целителями давно, они, знаешь ли, видели и женщин покрасивее, и раны пострашней.
Аббат даже позволил себе приподнять краешки губ в улыбке, но тут же снова вернул лицу строгое выражение.
- Сделайте все необходимое и перевяжите ее как можно быстрее. А после спрячьте ее одежду и выдайте робу, из числа тех, что носят местные, когда приходят помогать ухаживать за больными.
Брат Юлий и Брат Герман мола кивнули и приступили к делу. Сам аббат вышел прочь.

Монахи едва успели завершить перевязку, когда до больничного крыла донесся шум, возвещавший о бесцеремонном вторжении в монастырь.
Скорее, - вернувшийся настоятель торопил Марион, облачавшуюся в длинную черную робу. Плотная ткань надежно скрывала повязки, выпитое снадобье чуть умерило боль, но в голове все еще был туман,  и сил у девушки оставалось ничтожно мало.
- Запомни. В комнате справа от этой беспокойный раненый рыцарь. Он плохо спит и в бреду зовет свою жену. В комнате слева, помимо спящих монахов, больной ребенок. Он идет на поправку и скоро вернется к тревожащейся матери. Здесь, -
Настоятель взмахнул рукой в сторону массивных деревянных шкафов,
- Настои и снадобья. И ты все это знаешь, потому что была здесь весь вечер и всю ночь.
Аббат едва успел произнести это, как дверь в комнату вынесли одни сильным ударом. Солдаты шерифа ворвались в больничное крыло и теперь волокли в храм тех, кто хотя бы мог держаться  на ногах, несмотря на все возражения целителей. Самих целителей с насмешками вытолкали вслед за больными. Не сделав исключения для Марион, ее столь же грубо впихнули в толпу монахов и погнали к храмовому залу.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:42:34)

+1

10

Будучи в весьма скверном расположении духа, Гизборн не скупился на громкие приказы, подгоняя нерасторопных подручных выполнять порученное задание. Те бесцеремонно вламывались во все комнаты и холлы, оружием в руках, несмотря на то, что находились в святом месте, угрожая расправой за неповиновение. Словно чума, воины Ноттингема осадили аббатство, чтобы найти по сути лишь одного единственного человека – Ночного Стража. Раненного, наверняка измотанного прошедшим сражением с давним врагом. Оставалось лишь надеяться, что Страж выжил, поскольку Гизборн собирался устроить показательную казнь на главой площади замка шерифа и едва ли мог вытерпеть одно только ожидание заветного часа.
Колкого холодного и на деле испепеляющего взгляда темного рыцаря, что загнал Стража «в угол», было достаточно, чтобы сбивающиеся в тесный круг монахи и их подопечные вспоминали имя Божье и молитвы к небесам о защите. Гай не щадил никого, ни больных, ни старых, приказывая сгонять в просторную залу для молитвы всех, кого стражники Вэйзи могли найти в аббатстве. Его не беспокоило то, что кому-то все еще нужен был уход и покой, не волновало, что пожилым людям одного вида оружия может быть достаточно, чтобы отправиться на тот свет. Все, что беспокоило Гизборна, мерящего коридор перед залой медленным шагом, словно зверя на привязи - это когда же найдется раненный враг.
Каждое лицо мимо проходящего испуганного монаха Гизборн пытался прочесть как открытую книгу, надеясь уловить заметный непокорный блеск в чужих глазах, но вместо этого видел лишь неприкрытый страх и потому все больше презирал ту кучку немощных людей, столпившихся в часовне. Вера как явление для Гая была лишь инструментом, равно как и для Вэйзи – власти, контроля, обмана. Верить в Господа искренне, после того, что повидал на свете, Гизборн просто не мог, потому и не представлял, какое оскорбление наносит верующим и братьям монахам.
– Вы за это ответите перед Всевышним! – заявил ему на ходу настоятель аббатства, грозно тряся рукой. – Вы не можете так врываться в святой храм! Богохульство! Грех!
– Заткните его и бросьте к остальным, - раздраженно фыркнул Гай, закатив глаза, прежде чем обернуться к начальнику стражи, которого прихватил с собой.
– Нашли что-нибудь?
– Его одежду, сэр, - отрапортовал страж, протягивая Гизборну найденную у одного из монахов маску преступника. – Он где-то здесь, это точно, – заявил уверенно воин, на что Гизборн лишь согласно кивнул, с презрением подняв маску повыше, словно смотрел на лицо врага.
– Попался, – процедил ядовито сквозь зубы Гай, переведя хищный взгляд на кучку пленных, над которыми коршунами бдили его люди, разодетые в черные кафтаны.
Когда всех согнали в часовню, где на алтаре еще пустовало место серебряного креста, Гизборн важно выпятил подбородок, горделиво прохаживаясь вдоль толпы на приличном расстоянии и за заслоном из своих воинов, готовых взяться за мечи в любой момент. Вскинув руку с маской Стража, он громко обратился к монахам:
– Среди вас есть раненный преступник, за голову которого назначена высокая награда. Выдайте его нам, и шериф Ноттингемский будет… Очень. Благодарен.
Улыбаясь одними лишь уголками губ, чтобы не выдать своей насмешки над толпой глупцов, которой навязывал свою привычную игру и хитросплетение ложных обещаний, Гизборн остановился и грозно добавил.
– В противном случае вы все пострадаете как один, если я не получу желаемого… Каждый понесет наказание за укрывательство беглого преступника, что называет себя Ночным Стражем. И поверьте, до встречи с Господом вы успеете перенести такие муки, что и в Писании не виделись, – исподлобья окинув присутствующих многообещающим взглядом, Гай выждал лишь одну минуту, пока его пленные роптали и думали над услышанным, но чем дальше утекало время, тем меньше глаз смотрел на темного рыцаря. Смиренно склоняя головы перед судьбой, монахи словно успели принять еще и обет молчания, не желая выдавать преступника.
Тяжело вздохнув, Гизборн взмахнул рукой, всучив маску помощнику стражнику. Подчиняясь молчаливому жесту, остальные воины ринулись вперед, выхватывая из толпы по одному монаху или прихожанину, оказавшемуся в аббатстве по стечению обстоятельств, бесцеремонно осматривая на наличие свежих ранений. Вопли и шум оглушили часовню, но голос Гизборна перекрыл без труда все возгласы и протесты.
– Вы не покинете это место, пока не найдется Ночной Страж! Я найду его, непременно найду! А всех, кто будет мешать, ждет мучительная смерть!
Постепенно отсеивая здоровых, слишком старых, женщин и калек, которые физически бы не смогли не то что сражаться с Гизборном, а вообще ходить, стражники делили толпу пленных на две галдящие половины, пока очередь не дошла до…
– Марион! – воскликнул Гизборн, как только девушку бесцеремонно вытащили за локоть для проверки. Оттолкнув своего же воина как наглую шавку, оказавшуюся на пути, Гизборн взял девушку за тот же локоть, отводя чуть в сторону с искренним непониманием и ужасом в голубых глазах. Вопрос был настолько очевидным, что растерянный сэр Гай даже не сразу спохватился спросить, как могло так случиться, чтобы девушка вдруг очутилась в аббатстве, когда он устраивал тут охоту на Ночного Стража. И одеяния леди Марион ясности картине не придали, напротив, лишь еще больше запутали нахмурившегося Гизборна, которому был намного больше по душе наряд леди, а не простолюдинская одежда, ни в коем разе не подходящая девушке ее статуса.
– Как вы здесь оказались? – хрипло поинтересовался Гай, скосив беглый взгляд на не менее удивленную стражу, что пришла с ним в аббатство. – Что вы здесь делаете?..[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-11 20:05:29)

+1

11

В толпе было очень трудно не поддаться общей панике. Страх здесь чувствовался везде – в каждом вздохе и взгляде идущих рядом, а еще казалось, что он будто заразная болезнь с легкостью передается от одного человека к другому. Большинство людей веры никогда не брали в руки оружие, и теперь им нечего было противопоставить злющим воинам Гизборна. Однако, нельзя было сказать, что все в толпе монахов так легко поддались панике, бросая взгляд то в одну, то в другую сторону время от времени Марион встречала людей иного толка – впечатляюще спокойных посреди всего этого хаоса. Их дух был столь силен, что они искренне верили – небеса защитят их, и не позволят свершиться непоправимому. Для получения полной картины стоило приглядеться повнимательнее, чтобы заметить монахов, с трудом сдерживающих свою ярость. Гнев считался грехом, но избавиться от него сейчас было невероятно трудно. Один из таких монахов – крепкий мужчина чуть старше тридцати в некий момент отшвырнул прочь одного из солдат шерифа, тот отлетел в сторону, едва не сбив по пути что-то их храмового убранства. Но вояк было гораздо больше, и вскоре на месте одного солдата возникло сразу пятеро. Все они бросились на монаха, с ожесточением нанося удар за ударом, и хотя мужчина отвечал им с удвоенной яростью, силы были неравны и вскоре, «наградив» монаха еще парочкой ударов и скрутив ему для надежности руки за спиной, наемники швырнули его вслед за всеми в молитвенный зал.

Марион с трудом поспевала за остальными, сил не прибавлялось, а раны мучили ее все сильнее. Кто-то неосторожный задел ее в толпе локтем, и девушка скривилась от боли. Еще через несколько шагов в глазах у нее потемнело, и леди едва не рухнула на пол, рискуя быть затоптанной монахами или солдатами, однако в нужный момент кто-то подхватил ее, не позволяя упасть. Подняв глаза, Марион заметила рядом одного из целителей, кажется брата Германа. Когда всех загнали в общий зал, девушка, наконец, получила возможность немного отдышаться. Впрочем, передышка была недолгой. Охота вспыхнула с новой силой,  и теперь всех присутствующих сортировали, будто скот на ярмарке, разделяя на годных и негодных к продаже. Одни молились, другие скрипели зубами от ярости, трети выкриками проклятья, призывая на голову нечестивцев все адские муки, кто-то молча подчинялся, надеясь, что все это скоро кончится. Воины шерифа становились все наглее, чувствуя свою власть над беззащитными людьми. Кто-то оттеснил от Марион монаха-целителя, кто-то снова задел ее по раненому боку, от духоты и ярости дышать становилось все труднее. Ненависть закипала в леди с каждым мгновением, и когда один из солдат схватил ее за локоть, пытаясь вытащить вслед за остальными, девушка замахнулась, уже готовая ударить его. Но занесенную для удара руку пришлось остановить, потому что солдат вдруг едва ли не молниеносно исчез, а Марион неожиданно поняла, что кто-то осторожно держит ее за локоть, пытаясь оттащить прочь от толпы.
- Гай…
Значит, он все-таки нашел ее среди монахов и прихожан, и  теперь ей придется отвечать на вопросы, на множество вопросов. И далеко не факт, что Гизборну понравятся ответы. Хорошо, что настоятель успел придумать для нее объяснения до начала облавы, сейчас с затуманенным разумом Марион вряд ли смогла бы изобрести что-либо правдоподобное.
- Оказаться здесь не так уж и трудно, я просто приехала верхом, как и все ваши люди!
Марион обвела рукой зал, будто бы лишний раз, обращая внимание на бесчинства солдат.
- Я прибыла в аббатство помочь с больными, здесь было слишком много раненых, а после нынешней ночи их будет еще больше!
Ей, кажется, не стоило кричать и не стоило говорить с ним так, но сейчас девушке было уже все равно. Кровь бурлила, подогретая болью и злобой, заставляя Марион забыть о страхе и сомнениях, забыть о том, как легко она может себя выдать.
- Местные иногда приходят сюда помогать, в аббатстве это не запрещено. И разве помогать людям -  это преступление?
Девушка, пожалуй, выглядела сейчас довольно странно – все еще бледная от потери крови с болезненно блестящими глазами и растрепанными волосами, она меньше всего напоминала смиренную дочку лорда.
- Остановите их, Гай!
Марион умоляюще посмотрела на Гизборна.
- Ведь это же в вашей власти!
- А еще в твоей, - возникла не прошенная мысль где-то на самом краешке сознания. – Ты сама можешь разом остановить  все эти бесчинства. Нужно лишь назвать себя, выдать им того, кого они ищут – Ночного стража.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:42:53)

+1

12

Праведное возмущение леди Марион оказалось для Гизборна как омутом с холодной водой, очищающей и просветляющей мысли. Как, на самом деле, всегда бывало, когда он вдруг начинал прислушиваться к голосам других людей, а не только шерифа Ноттингемского, которому беспрекословно подчинялся. Шериф, по скверному характеру будучи злостной гадюкой и хитрой лисой, умел лестью, обманом и не редко страхом заставлять своих подчиненных исполнять его гнусную волю. Гай шел по легкому и безопасному пути согласия и подчинения, манящему легкой наградой и почестями, о которых он так мечтал, и потому едва ли мог себе позволить даже посмотреть в другую сторону, другими глазами взглянуть на жизни тех, через которых переступал ради достижения своих собственных целей.
Но Марион видела мир иначе, видела страдания и мучения, которые причинял Гизборн ни в чем не повинным людям. Бросив беглый взгляд в сторону монахов и их подопечных, которых бесцеремонно растаскивали и осматривали как рабский груз по его приказу, Гай со вздохом отвел взгляд в сторону и, в конце концов, пристыжено потупил его, чувствуя, как пробуждается ото сна голос совести… Но голос упрямого разума, подчиненного черствому алчному сердцу, оказался громче и сильнее любых доводов со стороны девушки. Власть. Именно власть позволяла Гизборну творить бесчинства и управлять народом, только власть могла контролировать бесполезные и никчемные жизни простого люда, не способного ни на что более, как на сельский труд и оплату налогов.
Тяжело вздохнув, Гизборн выпрямился, надменно проигнорировав просьбу одуматься и остановить стражников. В аббатстве укрывался опасный преступник, впервые за долгое время они были так близки к поимке Ночного Стража, что вдруг отступиться из-за женской милости и мягкосердечности показалось Гаю непростительной слабостью, которую, ко всему прочему, без стеснений и раздумий накажет Вэйзи. Вернуться в Ноттингем с пустыми руками Гизборн не имел права, прекрасно это понимая, и потому лишь с должным сочувствием вкрадчиво ответил:
– Я не могу этого сделать, Марион.
Конечно, она должна была разочароваться, расстроиться, быть может, даже обидеться на него за отказ прислушаться к ее голосу, к ее мнению, которое для Гизборна вопреки отказу все равно было важным и нужным, как путеводная звезда. Само ее существование на этом свете давало ему надежду на что-то хорошее. Поэтому Гай и желал жениться на Марион, чтобы найти утешение в ее праведном мировоззрении, чистоте любящего доброго сердца, которое могло бы очистить его собственное от тягостной ноши. Пускай голос совести и стихал, едва возникнув, но он все же говорил тихим шепотом, порой даже требуя сопротивления навязанным несправедливостями идеалам.
И вновь примером такой борьбы была Марион. Своевольный, порой даже дерзкий нрав дочки бывшего шерифа получил широкую известность на всю округу. Хотя леди Марион никогда не отличалась явным неприятием к власти Вэйзи, никто не сомневался, что девушка не питает теплых чувств к новой власти, особенно в свете последних событий. По сути же нападение на аббатство наверняка ставило крест и на ее, если и имевшихся некогда, то теперь явно погубленных симпатиях к самому Гизборну. И он искренне желал оправдать свое поведение, пока был шанс. Доказать, что даже грубыми жестокими методами желает справедливости.
– Ночной Страж почти у меня в руках, ему не выбраться отсюда. Преступник наконец будет пойман и наказан. Это мой шанс, я не могу упустить его, - доверительным тоном добавил Гизборн, надеясь, что Марион поймет его и простит.[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-15 14:59:08)

+1

13

В зале действительно было так душно или этой ей только казалось? Второй вариант был гораздо более реальным – по праздникам на мессах храм обычно вмещал в себя не только всех обитателей монастыря, но и местных крестьян, и никто из них не спешил жаловаться на духоту в зале. И все равно девушке казалась, что она не в силах даже нормально вздохнуть.
- Но все это останется на вашей совести, не на совести шерифа! Потому что вы были вольны отказаться  от любого его приказа.
Впрочем, так ли просто было сопротивляться Вейзи? Если даже ее собственный отец предпочел отступить почти без борьбы. Да и она сама все еще была никчемной шпионкой, вынужденной скрываться за чужими спинами. Был лишь один человек, которому хватило смелости, открыто выступить против шерифа Ноттингемского.
Солдаты продолжали бесцеремонно растаскивать людей, а те из наемников, кто был посвободнее,  уже вовсю поглядывали на искусно украшенный алтарь, видимо, размышляя о том, сколько может стоить та или иная его часть и как легко ее можно будет отломать и унести с собой.
Дальше тянуть было нельзя, и Марион, наконец, приняла решение. 
- Вы ищете преступника, что ж – хорошо, тогда…
Он бы запросто убил тебя там, в лесу, если бы не подоспела подмога. Интересно, как легко он теперь отдаст приказ о казни, узнав, наконец, истинного виновника?
Девушка поймала строгий взгляд настоятеля, кажется, аббат догадался о том, что она собирается сделать и осторожно приложил палец к губам,  подавая Марион знак замолчать. Жест священника был не слишком выразительным, вряд ли кто-то мог принять его за тайное послание. Но Марион в любом случае не смогла бы его послушаться, потому что тогда все происходящее было бы и на ее совести тоже.
- Тогда я должна сказать…
Девушка невольно коснулась рукой корпуса там,  она где была ранена. Если понадобиться она предъявит доказательства своих слов. 
Но договорить леди не успела, потому что их беседа была  грубо прервана стремительно вбежавшим в зал стражником.
- Прорвался, он прорвался! – задыхаясь, прокричал солдат.
Пытаясь понять, о чем речь, наемники шерифа тут же забросали своего соратника вопросами. Оказалось, что Ночному стражнику удалось прорвать кольцо воинов, окруживших аббатство и ускакать верхом в направлении Шервудского леса. Преступник, кажется, неплохо знал местность, потому что для прорыва выбрал участок цепи, хорошо скрытый от остальных за восточным крылом аббатства.  А еще ему невероятно повезло увернуться от пущенных вослед стрел. Ночного Стражника признали по маске и запачканному кровью  темно-зеленому плащу. Тут же кинулись искать того солдата, которому была доверена маска. Наемник обнаружился  в примыкавшей к залу крохотной комнатке, где хранилась церковная утварь для ежедневного обихода. Живой, но без сознания и, разумеется, без маски Стража. Кажется, кто-то решил использовать роскошное навершие для алтаря не по назначению и стукнуть им молодчика по затылку. Правда, не сильно, так что угрозы для жизни солдата не было. Довольно грубо его привели в чувство, но оказалось, что напали на него со спины, так что преступника он не видел.
Марион  удивленно посмотрела на аббата, но тот даже не повернул головы в ее сторону, хотя губы священника предательски расползались в улыбку.
- Он спланировал это заранее? Или просто кому-то повезло и его дерзкая попытка удалась? – в голове у девушки было еще  множество невысказанных вопросов.
Наемники шерифа засуетились, ожидая приказа. Марион не стала дожидаться, пока в общей шумихе на нее снова обратят пристальное внимание, и продолжила разговор сама.
- Тогда я должна сказать, что поеду с вами. Конечно же, если решите отправится в погоню.
В том, что Гизборн не станет сдаваться так легко, сомневаться не приходилось.
- Обещаю, я совсем не стану мешать.
- Если понадобиться, еще как стану, - подумала Марион.
В конец концов она должна была убедиться, что они не смогут догнать человека, который сейчас рисковал ради нее своей жизнью. 

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:43:11)

+1

14

[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]Волен отказаться?.. Неужели леди Марион всерьез думала, что это так легко, оставить шерифа Вэйзи с носом? Гай не представлял себе даже слабо, даже в страшном сне, что будет с ним, если однажды проснется достаточно дерзости или, лучше сказать, глупости, чтобы вдруг пойти наперекор воле ставленника принца Джона. Шериф не щадил врагов, и несмотря на провальные попытки поставить на место Робина Гуда, остальным везло куда меньше, чем разбойнику из Шервудского леса. Оказаться на месте пленников в подземельях замка Ноттингем, в тюрьме или пыточной, значило, рано или поздно, но все же расстаться с жизнью, не говоря уже о публичном унижении, которого Гизборн боялся не меньше самой смерти, на площади, на плахе. Перспективы сами по себе служили хорошим напоминанием тому, что в их жестоком мире лучше и выгоднее всего было держаться стороны победителей. И в данном случае она была на стороне Вэйзи, человека, имеющего ресурсы, деньги и армию под своим командованием. Да вот только привилегированность своего положения и ложащуюся следом ответственность, как оказалось, представители стражи едва ли осознавали.
Гай все еще внимал словам Марион, ожидая, когда же она скажет что-то несомненно важное для обоих, с одной стороны боясь услышать нечто неприятное… А с другой не имея сил даже вздохнуть лишний раз от напряжения и слабой надежды на то, что девушка вдруг передумает и согласится с ним, поддержит в стремлении поймать преступника и, возможно, поможет, выдав, например, тайну его местонахождения или просто имя монаха, который бы наверняка знал, где искать Ночного Стража. Гизборн не отрицал возможности, что леди Марион могла обладать нужными сведениями, раз она помогала в аббатстве с раненными. Возможно, она не хотела обрекать даже преступника из-за доброго сердца на муки, ожидающие в Ноттингеме, и в случае помощи, пускай и запоздалой, Гай еще мог оставить без внимания ее легкое соучастие, но вместо ожидаемых слов, плохих или хороших, Гизборн услышал далеко не те новости, которые хотел, и совсем не от замолкшей в удивлении Марион. В зал впопыхах взбежал один из стражников, оставшийся стеречь периметр аббатства, с новостями, от которых Гизборн едва ли не зарычал со злости, ринувшись к выходу из зала. Этого просто не могло быть!
Он держал злосчастную маску в собственных руках и отдал ее одному их подручных, след которого простыл, как только новость разлетелась по всему аббатству. Найдя же обезоруженного и валяющегося без сознания стражника, у которого уже не было врученного трофея, Гай со злости ударил по дверному косяку кулаком, зарычав диким зверем от досады. Закрыв глаза, Гизборн не мог найти себе места от ненависти и обиды. Отправлять стражу в погоню за преступником в лес, значило, просто кинуть жребий и надеяться в лучшем случае на удачу, в худшем же случае – добровольно отправить людей на свою погибель в лапы Робина Гуда и его банды, стерегущей те земли с завидным рвением. Но какой у него был выбор? Вернуться ни с чем к Вэйзи?.. Вспомнив о каре, что ждет его в первую очередь, если вернется ни с чем в Ноттингем, Гай не сразу спохватился с ответом леди Марион, нервно сглотнув и удавив еще на подступе яростную бесконтрольную злобу, позволив себе просто выкрикнуть приказ, да так, что солдаты в округе вздрогнули как от раската грома.
– В погоню! Немедленно седлайте лошадей! Поймайте этого негодяя и убейте на месте! – уже в дверях парадного входа в аббатство скомандовал Гизборн, и лишь когда часть его воинов уже мчалась к лесу, повернулся к невесте, бережно, но уверенно взяв за руку, ведя за собой к лошадям, что ожидали всадников – самого Гая и его спутницу.
– Вы станете свидетелем поимки Ночного Стража и разделите со мной момент победы, – с напускной важностью заявил Гизборн, разворачивая лошадь в сторону леса. Какого же труда стоило не проявить того волнения, терзающего его душу словно голодный зверь. Шансы завершить миссию успехом таяли на глазах, чем дальше преступник мчался в лес, подгоняемый криками и топотом копыт целого отряда, пустившегося вслед, словно гончих за беглым зайцем. Ночной Страж ловко петлял на вытоптанных тропах, иногда теряясь из виду вовсе, словно призрак среди деревьев древнего леса.
Погоня превратилась в отчаянную борьбу за выживание, как не посмотри, ведь на кону оказались головы, либо Стража, либо вновь подведшего шерифа Гизборна. И последний скорее желал глупой и смешной смерти, нежели чем расправы разозленного Вэйзи, потому и прикрикивал торопиться своим людям, командуя погоней. Казалось, удача не могла выбрать фаворита, а потом по закону подлости решила оставить людей самих разбираться, кто выйдет из леса победителем. И в таком случае у Гизборна появлялись солидные преимущества из-за численного превосходства. Черных рыцарей мчалось вслед за беглецом около дюжины, и некоторые дороги уже успели занять, чтобы преступник вынужден был терять драгоценное время на жалкие попытки вырваться из постепенно захлопывающегося капкана. Словно учуяв запах крови, Гай даже улыбнулся, пришпорив лошадь с такой силой, словно ожидая полета, а не стремительного галопа. Скоро короткое бегство Ночного Стража должно было закончиться...

Отредактировано Farenheight (2015-05-15 14:59:35)

+1

15

Пока Гизборн отдавал приказы о погоне, Марион сумела улучить момент и шепнуть так кстати снова оказавшемуся рядом брату Герману.
- Найдите мою лошадь. Я оставила ее, - и девушка назвала место в лесу, где должно было ожидать  ее послушное животное. – Оставьте  ее пока в конюшнях при монастыре.
Если она сумеет из всего это выпутаться, то обязательно вернет лошадь ее законным владельцам, а если же нет… Что ж тогда о животном хотя бы  позаботятся   монахи.
Брат Герман не отличался многословностью, а потому в ответ лишь кивнул. На раздачу благодарностей не было ни времени, ни возможности, а потому Марион лишь молча пожала крупную ладонь монаха, чтобы тут же снова занять свое место возле Гизборна.

Девушке досталась вороная лошадь одного из стражников. Хорошо, что ей помогли быстрее забраться в седло, сама бы она сейчас справилась с этим с большим трудом.
По приказу рванули с места. Беглеца они увидели ни сразу, Марион даже успела понадеяться, что ее спасителю удалось уйти от погони, но вот среди деревьев мелькнул знакомый темно-зеленый плащ. Кто-то из солдат заметил его первым, крикнул, привлекая внимание остальных. Все-таки наемники шерифа были хорошо выучены, быстро образовали подобие строя, окружая беглеца и не давая ему увильнуть в сторону или сбежать по той или иной тропе. Марион успела отметить, что ее спаситель очень неплохо держался в седле, очевидно, что в мирской жизни он имел дело с лошадьми, и даже явно был мастером этого дела.
Миновали очередной поворот дороги, и леди вновь показалось, что беглец вырвался далеко вперед, но вот дорога опять вильнула в сторону, солдаты прибавили ходу, и спина псевдо-Стражника снова маячит где-то впереди.
Марион покосилась на ехавшего рядом Гизборна. Погоня и жажда очередной победы явно опьяняли его.
- А ведь это тебя он гонит, как будто дичь на охоте. Это ты должна была сейчас нестись через лес, пытаясь спасти свою жизнь. Ты сама должна была отвечать за свою ошибку.
То, что быстрая скачка сегодня станет для нее очередным испытанием на прочность, Марион поняла почти сразу. От резкого рывка с места сильнейшая волна боли снова поднялась от раны  в боку. На следующей кочке толчок в спину отчетливо напомнил, где вошел под лопатку острый клинок. Девушка с трудом сдерживалась, чтобы не вскрикнуть, и лишь сильнее сжимала поводья - кожаные ремни глубоко впивались в ладони. Еще удар, еще толчок.
- Проклятье, почему же так больно!
Болевая вспышка на очередном повороте дороги, и девушка ощутила, что туго перевязанная рана на спине открылась. Марион чувствовала, как капля за каплей кровь понемногу пропитывает повязку, оставалось надеяться, что поверх плотной робы бурые пятна проступят не так скоро.
- Впрочем, это будет уже совсем не важно.
Девушка вдруг отчетливо поняла, несколько плохо все теперь может кончиться. Даже если сейчас она выдаст себя, погоня не остановиться. Ее невольного спасителя просто схватят за соучастие и повесят в компании Ночного всадника.
- Ты падаешь  пропасть и можешь утащить за собой совершенно невинного человека.
Тем временем обстановка накалялась, наемники загоняли беглеца в угол, еще немного – и бедняга поплатится  головой за попытку спасти Ночного всадника.
Решать  надо было быстро. И только что-то совершенно из ряда вон выходящее сможет остановить погоню.
Марион наклонилась к уху лошади, на которой ехала и тихо прошептала:
- Прости меня, хорошая, но другого выхода нет. Все будет хорошо.
Ох, как бы и ей самой хотелось поверить в то, что все закончится хорошо…
Девушка чуть отстала, пропустив вперед Гизборна и еще несколько солдат, затем осторожно вытащила из волос острую заколку.  Леди немного помедлила, окончательно  решаясь, а затем острым концом заколки уколола лошадь в шею. Чуть пониже морды, в самое чувствительно место. Напуганное животное закусило удила и рванулось на дыбы. Марион тихо всхлипнула от болевой вспышки и уколола еще раз. Лошадь рванулась сперва вправо, а затем, не замечая ничего вокруг  и не разбирая дороги, рванула вперед.
Кажется, девушка все-таки вскрикнула. Все выходило так, как запланировано, вот только план этот был очень опасным…
Строй тут же смешался, а перепуганная лошадь все еще продолжала нестись вперед, отталкивая с пути тех, кто не успели убраться. Кто-то не успел сдержать коня и задел перепуганную лошадь. Кто-то выругался, кто-то громко закричал. Кажется, кто-то попытался схватить разбушевавшееся животное под уздцы, но лошадь лишь мотнула головой, резко уходя в сторону. Марион еще крепче вцепилась в поводья, чтобы удержаться. От боли темнело в глазах. Но леди изо всех сил стараясь остаться  в сознании, ей надо было увидеть, убедиться.
Беглец вовремя заметил суматоху и панику в рядах тех, кто за ним гнался. И сумел ею воспользоваться, рванув в  образовавшуюся в строе брешь и, ускакав прочь. За спиной у него теперь оставался рассеянный отряд, которому, чтобы догнать беглеца,  предстояло еще развернуться и перестроиться в совершенно ином направлении. При таком раскладе шансы солдат догнать быстрого всадника были ничтожны.
- Вот теперь все…
Лошадь все еще не успокаивалась, животное снова взвилось на дыбы, и Марион едва не вылетела из седла, но из последних сил сумела удержаться. В глазах опять  потемнело, Марион чувствовала, как кровь уже пропитала обе повязки. Еще рывок и лошадь, наконец, остановилось.
Если бы темнота окутала сознание Марион мгновением раньше, девушка бы непременно разбилась, но она лишилась чувств, когда лошадь, наконец, замерла на месте. От напряжения пальцы будто скрутило судорогой,  и даже в бессознательном состоянии леди не отпустила поводьев, лишь наполовину сползала с седла.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:43:35)

+1

16

Что именно случилось, Гизборн сразу не разобрал, в стремительной гонке с Ночным Стражем напрочь забыв даже о присутствии леди Марион. Смерть протянула к преступнику свою холодную руку, и не было в тот момент мысли отраднее, что смертельная хватка на чужой шее окажется хваткой его собственных рук. Наконец-то его ждал долгожданный успех. Гай так погрузился в азарт погони, что удивительным образом нагнавшая стражников Ноттингема лошадь девушки вызвала у темного рыцаря неподдельное удивление и смятение… Правда, ненадолго.
– Марион! – с охватившим его вдруг страхом успел окликнуть невесту Гай, наконец осознав, в какой опасности оказалась его леди. Она уже не управляла обезумевшим животным, попав в смертельную ловушку. Неизвестно чего вдруг испугавшаяся лошадь рванула с быстротой выпущенной стрелы наперерез некоторым всадникам, что мчались под предводительством Гизборна за преступником. Их ряды сбились, а темп погони уже не оставлял даже малейшего шанса нагнать Ночного Стража, прорвавшегося через заслон в прореху между всадниками.
Успев проводить беглеца коротким, но полным яростного отчаяния взглядом, Гизборн вопреки ожиданиям своих солдат, ринулся не за Ночным Стражем, а за Марион, лошадь которой изрядно разбушевалась, рискуя свалить с седла ослабевшую наездницу. Гизборн еще издали увидел, как обмякла леди, наверняка совершенно перепугавшись, и подскочил как раз вовремя, чтобы поймать возлюбленную с невиданной никем и никогда прежде заботой, трепетно взяв на руки и усадив в своих объятиях на землю подальше от уже притихшей кобылы. На краткий миг они остались только вдвоем, и следы крови на руке, которой мягко прижимал к себе за талию девушку, отпечатались в его сознании страшным беззвучным посланием. С губ сорвался обреченный удивленный вздох, и за секунду до того, как подоспели стражники Вэйзи, Гай, не слыша бешеного стука сердца, не мигая застекленевшим взглядом, выкрикнул с болезненной самонадеянностью напрасный приказ:
– Отправляйтесь в погоню! Живо! Поймайте его!..
Но Ночной Страж уже был в его руках, потеряв сознание от нанесенных самим Гизборном еще ночью ран. Когда звук погони растворился в тишине леса, Гизборн поднял девушку как пушинку, но как мог деликатно, чтобы больше не причинить лишний раз боли своим прикосновением, осторожно усадил в седло своего вороного скакуна и забрался верхом следом, неторопливым шагом направив лошадь в сторону аббатства.
Монахи еще приходили в себя после досмотра и унижений, пережитых ими самими и их подопечными. Больных и убогих провожали в опустевшие и перевернутые верх дном комнаты, кто-то подчищал запачканный пол, кто-то собирал осколки разбитых чаш и ваз. Кто-то тихо переговаривался о том, что Бог точно покарает шерифа Ноттингемского и его помощников за такое богохульство. И одного появления Гая было достаточно, чтобы монахи разом притихли, чуть ли не подпрыгнув на месте, когда темный рыцарь с девушкой на руках, появился в дверях монастыря.
– Помогите ей, – прохрипел Гизборн, еще не зная, как самому прийти в себя. Он был растерян, впервые так сильно растерян, что даже не заметил, как монахи спешно переняли драгоценную ношу, забирая Марион из его рук. Жизнь девушки была для него дороже любого вознаграждения Вэйзи. Гай понял это, пока ехал назад в аббатство, не понимая, дышит ли еще возлюбленная или уже слишком поздно. Но для чего поздно? Признаться в столь сильном чувстве, от которого впервые не находил себе места, но не из-за сладостного томления, а из-за всепоглощающего ужаса возможной потери? Быть может, поздно было злиться на нее за ложь и почти каждодневный обман, когда она спокойно смотрела Гаю в глаза и врала. Это она с ожесточением сражалась с ним, пытаясь навредить либо ему самому, либо его планам. Она помогала Робину Гуду…
– Вы ранены? – раздался вдруг тихий голос, и Гизборн сфокусировал потерянный взгляд на лице настоятеля аббатства, которому вопреки всем пережитым невзгодам чистая совесть не позволяла оставить в стороне столь очевидные муки. Вопрос явно поставил Гая в тупик, он не сразу нашелся с ответом, опустив глаза на свои руки, где все еще была кровь Марион.
– В самое сердце, – тихо шепнул Гизборн.
***
Девушку осмотрели и вновь перевязали ее раны, уложили в отдельные ото всех покои и запретили тревожить, пока сон не отпустит ее из своих лечащих объятий. Ей нужен был покой. В свою очередь Гизборн отослал назад стражников, вернувшихся с пустыми руками, не позволив им переступить порога монастыря и направив к Вэйзи с фальшивым объяснением. Для его стражников, конечно, фальши в наказе командира не было – они мчались за Ночным Стражем, но из-за разбушевавшегося животного не смогли его догнать. Вряд ли Вэйзи бы стал уточнять, чьего животного, да и про леди Марион в наказе Гизборна не было и слова. Если кто-то проболтается, в таком случае, Гай сам будет объясняться с шерифом, чтобы уберечь девушку. А пока что она была в полной безопасности даже от него самого.
Он маячил тенью около ее покоев, поглядывая в приоткрытый дверной проем с тоской и тихой злостью, а порой с грустью и неподдельным чувством заботы. В голове тем временем проносились вихрем воспоминания. Ведь он столько раз мог убить любовь всей своей жизни по незнанию, по глупости, из-за которой она рисковала собой и не раз мешала планам его и шерифа. Кто мог додуматься искать Ночного Стража в доме сэра Эдварда, да еще в лице его нежной заботливой дочки? И правда оказалась слишком невероятной, чтобы Гай мог найти уже свой покой и хоть какое-то правильное решение, как быть дальше. Быть может, то должно было быть первое решение, принятое сообща, пока не стало совсем поздно…
Осторожно войдя в комнату, Гизборн присел на край кровати, где лежала Марион, с невольной улыбкой оправив сбившуюся вьющуюся прядку каштановых локонов за ушко девушки. Она еще спала и вряд ли чувствовала его прикосновение, но бессознательность девушки спасала самого Гая от смущения и смятения, с которыми он никак не мог справиться. Он никогда никому не признавался в том, как сильно любит ее и как страдает без ответных чувств. А теперь, узнав правду – страдает от такого долгого и опасного обмана. За что? Ведь Гизборн всегда был честен с Марион, по крайней мере, он никогда не желал девушке зла, что в свою очередь он не мог сказать о самой Марион. Это была неоправданно опасная игра, и полученные Марион раны могли и должны были по задумке Гизборна стать смертельными. Лишь чудо уберегло ее от смерти, а как известно, чудеса не могли случаться дважды.
– Если бы я только знал, – вяло потерев переносицу, Гай с тяжелым вздохом спрятал лицо в ладонях, склоняясь от усталости, и сложил руки в замок на коленях. Взгляд бесцельно опустился в каменный пол. – Если бы я только знал, что ты можешь лгать. Ты, воплощение всего самого светлого, что я знал на свете…
[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-15 15:00:44)

+1

17

Во сне или в бреду ты редко понимаешь, что все вокруг происходит не по-настоящему. Вот и сейчас бесконечно длинный коридор в замке шерифа казался Марион реальным. Даже, несмотря на то, что она шла вперед, кажется,  бесконечное количество времени, а галерея и не думала заканчиваться. Вроде бы, протяни руку, и ты почувствуешь шершавый холодный камень стен, чуть влажный от постоянной английской сырости. Коридор вдруг решил свернуть вправо, и Марион едва не уткнулась в спину стоящему за углом рыцарю. Воин был снаряжен, как обычный боец гвардии шерифа. Девушка протянула руку вперед, осторожно касаясь его плеча. Почему-то было очень важно, чтобы он обернулся, очень нужно было понять, кто перед ней. Впрочем, рыцарь не заставил даму ждать. Спустя мгновение, Марион удивленно смотрела прямо в лицо старому воину.
- Джо? Джо Лейси? Но ведь ты мертв…
- Верно, - голос рыцаря звучал так же, как девушка его помнила. – Я мертв. Ты ведь обещала помочь мне, но вместо этого позволила меня убить. Помнишь? Я твоя первая фатальная ошибка, но, увы, далеко не последняя.
Марион в оцепенении смотрела на призрака из прошлого, не в силах сдвинуться с места.
- Сколько времени прошло с момента моей смерти? Месяц? Два? Ты еще помнишь меня, миледи Марион?
- Конечно, помню, - побелевшими губами прошептала девушка.
- Помнишь ли ты меня, когда каждый день садишься обедать? Когда отходишь ко сну? Когда улыбаешься? Так ли хорошо ты помнишь все свои ошибки?
Марион долго смотрела прямо на своего собеседника, но когда, наконец, отвела глаза, то вдруг заметила, что шершавых каменных стен коррида больше нет. Вместо них – деревянные перекрытия Найтон-холла.
- Сколько людей пострадало с тех пор, как появился Ночной стражник? Сколько из них пыталось помочь тебе? Ты сможешь сосчитать их всех?
- Но ведь были и другие! – желая доказать свою правоту девушка невольно сорвалась на крик. – Были и те, кому я сумела помочь!
- Верно, были. Но как, понять, равноценен ли был размен? Кто решит, чья жизнь дороже? Будут ли все твои добрые дела стоить жизни твоего отца, когда его казнят за укрывательство Ночного стражника? Но разве ты думаешь об этом, когда покидаешь Найтон-холл в плаще и маске?
Этот «призрак» ухмылялся так едко, как никогда не ухмылялся настоящий Джо Лейси.
-Обернись, - леденяще тихо сказал он.
Боясь того, что ей предстоит увидеть, но не в силах ослушаться, девушка медленно повернула голову. Теперь перед ней была площадь в Ноттингеме. Помост. Виселица. И Вейзи на своем проклятом черном троне.
- Мешок не понадобиться! – командует нынешний шериф Ноттингемский, пока к эшафоту ведут шерифа бывшего…
- Нет! Нет! Нет!
Марион пытается сорваться с места, чтобы спасти отца, но не может сделать и шага. Тело ей не послушно, и все, что она может – оставаться неподвижным зрителем.

Шумно выдохнув, девушка открывает глаза и жуткое виденье наконец, пропадает. К счастью, кричала она только во сне, здесь же, в реальном мире, так и осталась молчалива. Марион не сразу понимает, что страшное зрелище  было лишь сном, но ноющая боль ран и ломота в теле напоминают ей о произошедших событиях.
- Кажется, мне опять повезло, и я осталась в живых. Интересно, не заплатили за это те люди, что помогали мне? – тут же возникает непрошеная мысль.
Несколько минут девушка тяжело дышит и смотрит в потолок, пытаясь понять, где она находится.  Она явно не дома, комната ей совершенно незнакома. Осторожно приподнимаясь на руках, леди усаживается на постели, и только тогда замечает сидящего рядом.
- Гай… - его имя пока возникает пока только у нее в мыслях.
Марион осторожно прикладывает руку к раненому боку. На ней чья-то чужая белая сорочка, длинная, из простой и несколько грубоватой ткани, но зато чистая. Я ее раны перевязаны. И все это может означать только одно – он все знает.
Пока мужчина еще не замечает ее, девушка успевает услышать его слова. И теперь уже просто невозможно на них не ответить.
- Я вовсе не ангел, Гай. Я всего лишь земная женщина, и я вижу и чувствую. Ты прав, я лгала, но готов ли был ты сам услышать правду? Готов ли был узнать, что я не могу спокойно смотреть на то, что шериф при твоей помощи делает с этой страной и с этими людьми. И никогда бы не смогла. А потому просто должна была бороться теми немногими способами, что есть у меня в арсенале. Эту правду ты хотел услышать, Гай?
Растревоженная последними событиями и ночным кошмаром девушка говорила довольно резко. Не сразу заметив, что они оба теперь отказались от привычного официального обращения.
Немного переведя дух, Марион удалось рассмотреть собеседника получше. Он пробыл здесь все время? Или только что вернулся, завершив облаву? По правде сказать, Гизборн выглядел несчастным, и ей самой было трудно поверить, что он может быть таким. Сердце девушки дрогнуло, и она добавила уже гораздо тише и спокойнее.
-  Его поймали?
Не было необходимости  уточнять, кого именно.
- Что теперь со мной будет?
- Если бы он хотел убить меня, то почему не сделал этого там, в лесу? Кто и зачем привез ее сюда, где ей оказали помощь? – эти два вопроса пока так и остались не заданными.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:44:01)

0

18

С глубоким вздохом Гизборн на момент прикрыл глаза, не зная, откуда взять силы, чтобы вынести свалившуюся с небес, не иначе, кару. Почему каждый прожитый день давался с таким трудом, почему эти прожитые дни были столь обманчивы и лживы сами по себе и из-за тех, кому он все же по глупой наивности смел доверять? Марион даже не понимала, о чем говорит, но увы, причиной тому едва ли послужили полученные раны и опасная езда верхом. Причина была в самонадеянной правоте, которую вбил ей в голову Робин Гуд. Подлый лжец и обманщик, только и пользующийся тем, что крестьяне – люд недалекий, верит в спасителя, освободителя от неугодных налогов, а прекрасные леди обожают героев. Конечно, Робин был героем… И лишь немногие знали правду о разбойнике. Отрицательно мотнув головой в немом протесте, выразить который просто не хватало ни силы воли, ни банального времени, Гизборн обреченно улыбнулся своим мыслям, но улыбка вскоре сошла на нет от тихой ненависти.
Виной всех его бед был Робин Гуд, а теперь, как оказалось, и любовь всей его жизни, в голосе которой снова слышался упрек. Хотя кому как не Гизборну было упрекать леди Марион за содеянное? Хотя бы за то, что подвергла себя опасности, едва не повесив на ничего не ведающего Гая вину за собственную смерть… За то, что столько времени подрывала все основы власти и порядка на пару с Локсли, даже не ведая последствий, настоящих, а ненадуманных из-за узкого кругозора, потому что боялась сказать правду. Но девушку вопрос о дальнейшей судьбе волновал не меньше, чем самого Гизборна. Что ж, хоть в чем-то они были похожи, хмыкнул беззвучно Гай, повернув наконец голову к Марион. Он пристально взглянул в глаза прекрасной леди, сумев найти и столь восхищающую его решимость, и смущение, и заботу... Но как он не замечал при том еще и притворство, когда столько времени проводил с самым подлым человеком на белом свете? С чего был так слеп? Неужели в том и была сила любви, чтобы вместо холодного расчета всей жизнью, каждым вздохом, каждым шагом управляло безнадежно обманутое сердце?
– Ночной Страж сбежал, – ответил меланхолично Гизборн, слегка пожав плечами. – И я надеюсь, что он уже никогда не вернется… Потому что в противном случае его ждет смерть.
Последние его слова прозвучали одновременно спокойно, и в то же время угрожающе, просто потому что такова была безнадежная действительность, и Гизборну не нужно было ее приукрашивать, ведь при следующей встрече с Ночным Стражем спасти леди Марион он уже не сможет. И если шериф потребует казнить преступника, даже если Гай откажется выполнять приказ, он будет бессилен уберечь ее от последствий собственной самонадеянности, уже стоивших девушке здоровья.
– Равно как и меня, если с тобой что-то случится, – отведя взгляд в сторону и встав на ноги, Гизборн сложил руки на груди и медленно перебрался к узкому окошку, через которое открывался прекрасный вид на Шервудский лес.
– Я тоже чувствовал. Что что-то мешает, кто-то стоит как стена на пути. Но не видел… Даже не предполагал, как далеко может зайти бесчестье и обман, что как чуму распространяет этот проклятый негодяй, уничтожая все что мне дорого, – сквозь зубы с обидой процедил Гизборн, угрюмо уставившись на кромку леса, среди которого разбил свое логово Робин из Локсли.
– Ты все это время помогала Робину Гуду, не так ли?.. – с обидой в голосе уточнил Гизборн, впрочем, боль свою сумев утихомирить и оставив лишь разочарование в холодном взгляде. – Только поэтому ты приходила в замок? Чтобы узнавать секреты шерифа?[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-15 21:24:09)

+1

19

- Ее опасная авантюра удалась, и тот человек сумел скрыться! – хоть одна хорошая новость за сегодня.
Марион не сумела сдержать облегченного вздоха. Не зря ей пришлось рисковать собой. Все-таки вышло.
На миг лицо девушки все-таки озарила улыбка. Странно, она ведь даже  не знала имени человека, которому должна быть благодарна за спасение Ночного стража. Стоит ли спросить у аббата? Можно ли будет узнать, кто та легко взялся рисковать из-за нее жизнью?
Впрочем, улыбке недолго пришлось цвести на губах Марион, уже следующая фраза обдала девушку ледяным холодом, возвращая к событиям нынешним.
Гай продолжал говорить, уже почти не глядя на нее, а леди слушала его, лишь тоскливо опустив взгляд. Опять тоже самое. Мужские игры, в которых она – лишь желанный трофей. Причем для обоих сторон. Никто из них, кажется, не принимал ее всерьез. Гизборн желает обвинить во всем Робина, как будто Марион сама не в состоянии принимать какие-либо решения.
- Нет!
Девушка схватилась обеими руками за одеяло, чтобы в следующий момент откинуть его прочь и встать на ноги, тем самым будто бы подтверждая силу своих слов.
- Не обвиняй во всем Гуда! Если кто-то и виноват, то я. Спрашивай с меня и суди меня. И только меня.
Встать прямо сперва получилось довольно неплохо. Марион даже сумела сжать кулаки до того состояния, когда белеют от напряжения костяшки пальцев.
- Я – здесь.
Она решительно шагнула к черному рыцарю, босые стопы ощутили под собой плохо ошкуренную деревянную поверхность,  но по дороге девушку чуть  качнуло в сторону от нахлынувшей слабости.
- Обвиняй меня, если считаешь нужным.
Девушка сделала  еще шаг и удержалась за подоконник, чтобы тверже устоять на ногах. Тело , которому никак не давали отдохнуть, как следует,  все еще продолжало ныть.
- Это не ваша с ним битва. Его здесь нет, и это только наш разговор.
Марион пришлось перевести дух, чтобы дальше продолжить свою пламенную речь.
- Ты говоришь, что любишь меня, и что готов умереть, если со мной что-нибудь случиться, но при этом не признаешь за мной права принимать свои решения! Это не решения моего отца – добропорядочного лорда и не Робина Гуда – разбойника из Шервуда, это мои собственные решения!
Кажется, их разговор на повышенных тонах привлек внимание других обителей этого места. Где-то в коридоре, прямо возле двери, послышались шаги и шорохи, но войти и прервать их пока никто не решался.
- Если хочешь знать, я была Ночным стражем задолго до его появления. А еще задолго до того, как дала тебе слово.
Теперь уже Марион повернулась спиной к собеседнику.
- А в замок я приходила, потому что хотела помешать вашим планам. Потому что хотела спасти людей. С участием Робина Гуда или без него. Но я, знаешь, это я так хотела.
От досады леди даже стукнула кулаком по подоконнику, но удар тут же отдался болевой вспышкой  в раненой спине, и девушка остановилась.
Пожалуй, стоило хоть немного успокоиться и придти в себя. Откровенный разговор мог быть опасен для них обоих, ведь шериф может узнать, кто покрывал защитника бедных. Но слишком много невысказанного оставалось между ними, и загнать джина обратно в бутылку было уже нечеловечески трудно.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:44:18)

+1

20

Дерзкий порыв встать на ноги Гай с замиранием сердца успел заметить, но остановить девушку уже было поздно, и она оказалась рядом, вновь гордая и смелая, вновь с пламенным возмущением, от которого ему нередко бывало стыдно, пускай Гизборн никогда в том не признавался. Неловко опустив руки, ведь в любой момент он готов был поймать и поддержать Марион, Гай вновь невольно мотнул головой, не в силах смириться с услышанным. Всякий раз, когда леди Марион гневалась, Гай чувствовал, что ее голосом говорит голос совести. И все же, в этот раз у него был другой тон. В этот раз это был голос собственной, никому не интересной, но все же важной правды, что он никак не мог донести до возлюбленной. Не пытался как следует, наверно, но надеялся, что она поймет и так, и не придется вспоминать пережитые по вине того же героя Робина Гуда ужасы.
– Хотела спасти людей?.. – переспросил он с явным пренебрежением, чтобы не сводить всю беседу к личным счетам с Робином, как того и желала Марион. Ему даже не приходилось смотреть в глаза собеседнице, чтобы она поняла, с каким пренебрежением относился Гай к самой идее, идти против закона шерифа, даже самого жестокого и бесчеловечного. В том и был порядок, в том была стабильность, в подчинении, в субординации, в осознании своего места и роли, чему так рьяно противилась банда из Шервудского леса.
– А сколько людей пострадало ради напускных идеалов Гуда? Сколько стражников оказалось перебито? – поинтересовался Гизборн с театральным любопытством, сощурив взгляд. – Сколько защитников города потеряло работу из-за увечий? Сколько семей, о которых вы так печетесь, осталось без кормильцев?
Фыркнув, Гай прислонился спиной к подоконнику, больше не желая лицезреть опостылевший лес, где укрывался враг.
– Черная форма скрывает под собой таких же людей, из плоти и крови, даже если кому-то не хочется вспоминать про это во время своих наглых вылазок и сражений. Ха… Он так ловко навязал всем вокруг ложь, став героем… Обелив себя благородными идеями… Вдохновляя своим примером на дальнейшую борьбу.
Гизборн даже нервно улыбнулся, настолько болезненной была затронутая тема.
– Борьбу за что? Ради чего? Ради хаоса? Когда власть окажется у безголовых крестьян, которым самих себя не прокормить и одну зиму? Когда ее получат безграмотные жители деревень и сел, дав волю своей жадности и алчности?
Вспыхнув, словно в костер подлили масла, Гай усмехнулся в голос от нелепости и опасности того мира и процветания, к которым стремились глупые отступники, среди которых оказалась и леди Марион.
– Ты ничего не знаешь о том, как живут бедняки и о чем они думают! И уж тем более, на что они способны, если дать им шанс. Они не оставят камня на камне в надежде урвать кусок от общего пирога побольше. Переступая друг через друга, по головам, по трупам, если придется… И только сила, только страх помогают их держать в необходимых рамках, – прорычал Гизборн, тяжело и надрывно вздыхая. Он знал все не понаслышке. Не один тяжелый год Гай с сестрой прожили во Франции без всякой помощи и без поддержки родных, которых у них просто не осталось, пока судьба не предоставила случай вернуться в Англию. И пускай они были родом из другой страны, жить там было невыносимо и опасно, потому что жизнь изгнанника значила смирение с несправедливостью, становление слабым, жертвой чужих жалких, но успешных интриг.
– Твоим решением было с оружием кидаться на меня в бой. После того, как ты дала мне слово, – словно выплюнув, промолвил Гизборн с нескрываемой обидой. Снова сложив руки в тугой замок перед собой, темный рыцарь от досады поджал тонкие губы и зажмурился. Все стычки с Ночным Стражем вихрем пронеслись перед его мысленным взором, оставляя послевкусие неудач, раздражения и злобы, а теперь еще и горького непонимания, за что его обманывали столько времени.[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-16 00:00:52)

+1

21

Марион все еще продолжала стоять спиной, вцепившись в подоконник едва ли не мертвой хваткой. Волнение и общая слабость были не лучшими союзниками. Удерживаться на ногах стоило немалых усилий, и все же девушка даже думать не хотела о том, что сейчас опять проявит слабость и в изнеможении опуститься обратно на ложе.
- Да, я хотела спасти людей. Тех людей, за которых некому заступиться. Рыцари обещали защищать крестьян, но вместо этого лишь собирают с них бесконечные поборы, которые даже налогами называть нельзя!
Из окна, возле которого они стояли, приятно веяло прохладой, и открывался прекрасный вид на тот самый лес, что с недавнего  времени стал настоящим камнем преткновения. Девушка перевела дыхание, чтобы продолжить.
- Ты не хуже меня знаешь, что разбойники из Шервуда не убивают без крайней необходимости.
Впрочем, в этой реплике Марион не было той уверенности, с которой она говорила ранее. Девушка прекрасно понимала, резон в словах черного рыцаря есть,  на стороне шерифа тоже сражались люди. И некоторых из стражников можно было упрекнуть лишь том, что они исполняли свой долг.
- Но ведь они могли отказаться выполнять  бесчеловечные приказы Вейзи! Разве нет? Все мы делаем выбор. И они сделали свой.
Сдаваться так легко леди никак не хотелось.
Разговор выходил трудным. И, кажется, никто из собеседников не готов был уступить.
- Ты прав, я мало знаю о бедняках. И, быть может, в мире действительно немало таких никчемных людей, о которых ты говоришь. Но на свете есть и другие люди, Гай. Те, кто отдает другим свой последний кусок хлеба, хотя самим потом предстоит голодать. Те, кто готов долгое время выхаживать больного путника, даже не спросив его имя. Те, кто готов умереть, чтобы защитить своих близких. Ради них сражается Ночной страж, и их пытается защитить!
Если мерить все правосудием Вейзи, то леди Марион – дочка благородного  сэра Эдварда -  наговорила уже на несколько смертных приговоров…
- А про наш бой и вовсе неправда! Если бы ты не кинулся в погоню, никакой битвы не вышло бы! Я лишь хотела вернуть  крест тем, кому он  принадлежит, и никто бы не пострадал!
Едва леди успела договорить, как с той стороны двери постучали. Точнее даже было сказать «настойчиво поскреблись». Выждав паузу, и позволив обоим собеседникам замолчать, дверь отворили. Через пару мгновений на пороге оказался совсем юный послушник с подносом, на котором был кувшин с водой, два кубка, а также ломти грубо порезанного хлеба и сыра. В монастыре в почете была самая скромная пища, которой монастырское хозяйство обеспечивало себя самостоятельно. Кажется, послушник долго мялся по ту сторону двери, размышляя, сто страшнее – нарушить приказ отца-настоятеля, велевшего ему отнести еду или же войти в комнату посреди столь шумного разговора. Что ж, видимо, недовольство аббата показалась ему более жуткой карой. Однако юноша здраво рассудил, что задерживаться  в комнате не стоит, а потому, не сказав ни слова и даже едва ли подняв глаза, устроил поднос на столе и вышел прочь.
Марион ненадолго замолчала, наблюдая за ним.
- Мы вернулись в монастырь? – спросила она, как только тяжелая дверь захлопнулась за послушником.
Ответ на этот вопрос был очевиден.
- Ты привез меня сюда?
Девушка осторожно перевела взгляд на своего спасителя.
- Вот тебе и еще один пример. Эти люди приняли нас, несмотря…
Марион вздохнула, собираясь с мыслями.
- Несмотря на все произошедшие.
- Тебе стоило бы благодарить не только монахов-целителей, но и его, не оставившего тебя и не выдавшего шерифу, - отчетливо прозвучало в мыслях. Но сделать это отчего-то было так сложно.
Марион медленно подняла свободную руку, чтобы осторожно положить ее на плечо своему собеседнику.
- Я должна была сказать тебе спасибо…
Девушка опустила глаза.  Она умела говорить пылко, когда нужно было доказать свою правоту, но бывают моменты, когда лучше промолчать.
Впрочем, молчать слишком долго не получилось.
- И прости. Но, если ты хочешь честности, ты должен знать. Ночной стражник вернется, если только людям снова понадобиться его помощь. Даже если это будет стоить мне жизни. Потому что я никогда не смогла бы простить себе бездействия…  И, если ты не хочешь освободить меня от данного мною слова, то тебе придется жить, зная это. Впрочем, если ты захочешь отказаться  от всех обещаний данных той, что тебя обманула, я тоже пойму…

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:44:37)

+1

22

Сколько можно было бы спорить, над каждым произнесенным словом, над каждым высказанным вслух утверждением, по поводу каждого возмущения, всех вместе взятых заблуждений и слепой уверенности в своей правоте. Но Гай не представлял, как переубедить леди Марион в ее убеждениях, не представлял он и того, как далеки они оказались друг от друга в понимании мира и его устройства, в понимании того, что правильно, а что нет, и на чем основываются те же счастье, достаток и справедливость. Марион говорила и думала в точности как Робин Гуд, и это ранило Гизборна сильнее всего, сильнее упреков в бесчеловечности, природу которой Гай знал с разных сторон. Глядя с нескрываемой болью на девушку, темный рыцарь не видел более нежной и беззащитной леди, которую так любил, но сильную и волевую особу с твердым характером, миловидное лицо которой едва ли говорило о таких стойких качествах. Качествах, которых ему самому в какой-то степени не хватало, за что втайне почитал. Но ее твердая уверенность в своей правоте, казалось, порвала все тонкие нити привязанности, что тянулись из запутавшегося в своих порывах сердца к чужому. Гай чувствовал опасность даже в слабой связи с Марион, потому что ее образ стойко ассоциировался со всем безутешно пагубным стремлением к какой-то там свободе и с извечным врагом, существование которого мучило Гизборна почти всю его жизни. Гай был подавлен и невыразимо сильно обижен, особенно из-за того, что вновь оказался виновен в случившемся, тягостно вздохнув и покачав с досадой головой. Что можно было ответить? И был ли смысл? Словно не с подачи Марион и ее друзей из Шервуда шерифу и самому Гизборну приходилось ужесточать меры и кары против населения, словно не по их вине народ думал о беспочвенной жестокой надежде… О мифе, которого не существовало на свете, и одна мысль о котором могла принести столько страданий. Вера в то, что мир может быть лучше, что «добро» в том убогом представлении романтиков, философов и отшельников где-то существует, лежала в основе всех бед бедняков и крестьян. Они, разбойники и глупцы, подарили людям напрасную мечту о лучшем будущем, когда нужно было жить и думать о дне сегодняшнем, о том, как обезопасить себя и не высовываться лишний раз, ценить то, что имеешь, а не желать большего. Пускай во власти сильных было умалить чужое счастье, но оно у них было, и Вэйзи знал, что без населения налоги некому платить, потому никогда не убивал слишком много людей - лишь в назидание как раз тому же Ночному Стражу и Робину Гуду. Сделав печальный вывод, что меры шерифа оказались безрезультатны, Гай с жестокой тихой усмешкой понял, что их явно не достаточно. К чему подталкивали Марион и Гуд своим упрямством? Лишь к большим трагедиям, которых они хотели избежать, но на которые сами же и обрекли.
От прикосновения девушки Гизборн поднял полный тоски и разочарования взгляд к ее лицу, но так и не смог вымолвить и слова, чувствуя, как тяжелый ком в горле мешает выдавить даже тихий звук. Он хотел так мало, желал так немного – того же чувства благодарности за заботу, за искреннее почитание и уважение… Немного взаимности, уже познанное проявление которой было не более чем ложью. Гизборн заметил, как тяжело давалось Марион простое спасибо, из-за чего в груди угасла его собственная глупая вера в лучшее – что леди искренне полюбит его, что Марион поймет свои ошибки и будет на его стороне, поддержкой и опорой. Она не раскаивалась в том, что делала, не жалела того, что пользовалась его привязанностью, не раз подвергая опасности. Если бы не Марион, планы шерифа бы оставались для Гуда загадкой, и участь тех же крестьян и бедняков стала бы куда легче и проще, а его собственная – богаче и лучше. И он не понимал, к чему вопросы о даже возможном совместном будущем, когда они были по разные стороны, каждый у основ своих представлений о правильном.
- Получается, я твою жизнь ценю больше, чем ты сама, - тихо произнес Гизборн, скользя взглядом по лицу возлюбленной, каждой черточкой которого восхищался как совершенством. Каким же он был глупым и наивным, веря в ангела во плоти, вопреки всем несправедливостям и жестоким правилам игры, существующего рядом с ним. И как же хотелось верить, что рука об руку идущего рядом. Он боялся ее убеждений, чувствуя в них неминуемую погибель для себя и для Марион, но отказаться от своего иллюзорного счастья все еще не мог. Ведь все же любил.
- Разве моих чувств, моей защиты не достаточно, чтобы быть счастливой и не думать о каких-то жалких неудачниках, которым самой судьбой написано пресмыкаться?.. Почему ты не можешь отказаться от этой маски? Неужто под ней нет ничего, кроме негодования? [NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-18 14:26:59)

+1

23

Поймав тяжелый, полный горечи взгляд собеседника, девушка невольно опустила лежавшую у него на плече руку и чуть отступила назад. С надежным подоконником пришлось расстаться и держаться на ногах исключительно своими силами. Насколько их, конечно, хватит. Впрочем, поглощенная волнениями этого разговора Марион временно перестала замечать собственную слабость.
- Я вовсе не так уж бесстрашна, и я ценю свою жизнь. Я молода и хочу жить и быть счастливой, было бы глупо отрицать это. Но стану ли я также ценить свою жизнь, если изменю себе? Если перестану поступать так, как считаю правильным? Да и можно ли будет назвать жизнью подобное существование. А ты сам разве станешь уважать меня, если я перестану быть собой и уступлю обстоятельствам?
Незваные гости их больше не беспокоили. Кажется, монахи занялись своими обычными делами где-то в другой части монастыря, а то слишком уж тихо было в прилегающих к комнате коридорах.
- Ты говоришь, что ценишь мою жизнь и обещаешь мне любовь и защиту. А я ценю не только свою жизнь, но и жизни других людей. Некоторые из них мне особенно дороги, например, моего отца. Или, твоя жизнь. Я не стала бы рисковать тобой и подвергать опасности. Но что же те другие люди, Гай? Их жизнь тоже дорога кому-то, их тоже кто-то любит. Пожалуй, нет на свете столь никчемного человека, которого не любила бы ни одна живая душа.
- Ну, разве что один, - невольно возникшая мысль заставила девушку на мгновение замолчать. Пожалуй, о смерти шерифа Вейзи не заплакал бы ни один человек. Но даже ему Марион не желала смерти. Леди ненавидела нынешнего главу Ноттингема, но желала ему только справедливого суда и наказания по заслугам.
- Так как же быть тем, кого некому защитить? Моя душа негодует, видя несправедливость – это правда, но это далеко не единственное  чувство. Я не надела бы маску только из-за негодования. Я сделала это из любви, из любви к людям. Мне повезло, когда-то мой отец научил меня сражаться, и я могу защитить  себя. Конечно, далеко не всегда – глупо рассчитывать, что я легко совладаю с опытным воителем, но у меня хотя бы есть выбор. А у многих людей его нет. Я просто хочу помочь тем, кто нуждается в помощи и защитить тех, кто нуждается в защите. Если будет закон и правитель, который сумеет достойно позаботиться  о своих людях, тогда и не будет нужды в Ночном страже.
Стоять босыми ступнями на полу все же было довольно прохладно, но тот самый внутренний огонь, о котором когда-то так саркастически говорил Вейзи, теперь не позволял девушке замечать многое из происходящего вокруг.
Тем временем в голову приходили тревожные мысли.
- Я ужасная дочь, - успела подумать Марион, едва завершила свою речь. – Отец, наверняка, уже заметил мое отсутствие и теперь  ужасно волнуется. Возможно, он даже обнаружил двоих соглядатаев под самым домом. Наверное, лучше всего  вернуться в Найтон-холл и успокоить его.
Но пока при мыслях о поездке верхом, девушке тут же вспомнилась недавняя безумная скачка, когда каждый резвый шаг лошади приносил невероятную боль. Повторять ее точно не хотелось, да и труды целителей снова могли сойти на нет.
- Быть может, получится как-то отправить ему весточку о себе? – возник в голове еще один вариант развития событий.
Впрочем, узнав обо всем произошедшем ночью, отец невероятно растревожиться, и это точно не пойдет на пользу его здоровью.
- Неужели опять придется обмануть его? – и это была не самая приятная мысль. Необходимость  обманывать окружающих угнетала Марион, да и, как показывали события, приводила к ситуациям весьма и весьма запутанным.
- Интересно, будет ли Гай теперь ненавидеть  меня также сильно и настойчиво, как когда-то добивался моей благосклонности? – это размышление тоже не прибавило радости, и девушка, глубоко вздохнув, все-таки протянула руку, чтобы опереться теперь о стену.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:44:56)

+1

24

Что-то странное проснулось в душе у Гизборна. Не злость, не ненависть, которой обычно полнилось нутро от одного лишь упоминания слабых, обиженных и несчастных, нуждающихся в опеке и защите, а еще, несомненно, в Робине Гуде и даже Ночном Страже… То было новое чувство, хоть и нашедшее твердую готовую почву, о которой Гай сам не знал – чувство решимости на что-то невероятное. На что-то настолько дерзкое, что в голубых как море глазах Гизборна впервые можно было прочитать не страх, обиду, удивление или злорадство, а самую настоящую надежду на великие дела, все же нашедшую себе место даже под броней темного рыцаря, привыкшего ко всяким несправедливостям мира и зачастую творящего их собственными руками.
Слова Марион глубоко тронули его, и глупо было даже пытаться отрицать тот факт, что упоминание самого себя в числе тех, кто дорог леди, остался им не замечен. Напротив, если бы не, пускай хотя бы такое, но все же выражение привязанности, то Гизборн бы лишь злобно хмыкнул в ответ на праведную тираду Марион. И без сомнений бы оставил девушку разбираться со своими заблудшими ангелами и утягивающими на тот свет демонами, отрекшись от чужой слишком доброй души ради собственной безопасности и выгоды. Но Гай не мог отвести от Марион глаз, не мог даже представить, что уйдет сейчас и отвернется от нее, наконец признавшуюся во всем. Он мечтал о честности и получил ее сполна, он мечтал о том, чтобы хотя бы Марион не боялась его, и что могло свидетельствовать тому лучше, чем открытие правды о личности Ночного Стража? Нервная усмешка сорвалась с губ быстрее, чем Гай успел подумать о последствиях своих действий. Бережно, но уверенно поймав девушку за руку, протянутую к холодной стене, Гизборн притянул Марион к себе поближе и обнял, чтобы ей больше не пришлось искать опоры. Ей вообще больше не придется искать опоры, если решит быть рядом с ним до самого конца. Конечно, шериф был важной фигурой в жизни Гизборна, он помог встать Гаю на ноги, когда кроме желания отомстить всему свету ничего не осталось, даже денег на кусок хлеба. Но у всего был свой предел, даже у верности. Особенно когда взамен одному сильному чувству приходило другое, столь желанное и безнадежно прекрасное. Влюбленный беззастенчиво, Гай засматривался в глаза леди Марион, словно искал ответы на терзающие его вопросы – каким будет путь дальше, если останутся вдвоем, вместе и рядом, воплощая свои планы и мечты? Он вспомнил свою мечту, самую заветную и самую желанную, стать кем-то настолько важным и сильным, чтобы никто не мог отнять у него счастье, чтобы никто не смел перечить и строить козни за его спиной… Какая же должность могла обеспечить такой контроль?
- Что, если такой правитель действительно появится? – тихим голосом поинтересовался Гизборн, лукаво вздернув бровь. – Что если власть шерифа станет лишь страшным сном, и его место займет…Более достойный? – вкрадчиво добавил Гай, улыбнувшись своим мыслям.
Он мог занять место Вэйзи, мог избавить Ноттингем и окрестные земли от эксцентричного узурпатора. Мог избавить Марион от надобности одевать глупую маску и пытаться бороться за справедливость, которую бы он сам мог устанавливать своими распоряжениями, сидя в замке в статусе нового шерифа. Конечно, план был очень опасен, рискован, самонадеян в какой-то степени, но Гизборн не думал о печальных последствиях и трудностях. Наоборот, он думал о том, что достигнет успеха и заполучит любовь Марион раз и навсегда. Коль то было ее желание, помочь людям, он сможет его исполнить. Если только она будет рядом, если только всегда будет рядом…
Тесно, но осторожно обняв девушку, чтобы не потревожить ее раны, Гай ласково прикоснулся к ее щеке, спрятав в своей ладони с такой нежностью, на которую только мог быть способен от чистого сердца.
- Я не откажусь от данных обещаний, я не могу отказаться от тебя. Ты слишком дорога мне, Марион, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной… И раз на пути стоит шериф, я его уберу с дороги, - многообещающе заявил Гизборн, сверкнув стальной решимостью во взгляде. – Если ты этого хочешь.
[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-19 19:47:57)

+1

25

Для принятия важных решений всегда нужно время, еще немного времени, совсем чуть-чуть, лишь на немного больше, чем есть у тебя. Но отчего-то всегда складывается так, что принимать важные решения нужно слишком быстро…
Марион невольно вздрогнула, когда расстояние между ней и  Гаем сократилось, и испуганно подняла глаза на черного рыцаря. В тишине, внезапно наступившей после их разговора на повышенных тонах, стук собственного сердца казался теперь девушке шумом, заглушавшим все вокруг. Пожалуй, также бешено оно билось тогда, в лесу, когда Марион отдавала все свои силу безумному бегу.
- Ты, кажется, никогда не научишься его понимать, - снова невысказанная мысль и немой вопрос в глазах – Чего ожидать дальше?
С Робином всегда было просто. Они с самого детства регулярно задевали друг друга, но Марион, наверное, всегда знала, что станет его женой. И все вокруг знали.  Они никогда не говорили друг другу о любви, потому что это казалось очевидным. Вот только… Только еще пять лет назад он оставил ее ради славы в Святой земле.  Женщинам трудно бывает понять, почему слава важнее любви. А сейчас… Сейчас они снова живут в разных мирах, он – в Шервудском лесу, бросая открытый вызов несправедливым порядкам. Она – в своем доме, пытаясь как-то изменить мир, соблюдая при этом строгие правила. На этот раз он оставил ее ради борьбы. Робин Гуд – герой и великий человек, он нужен бедным людям, нужен, чтобы те окончательно не потеряли надежду. Вот только нужна ли ему она сама, леди Марион, не соратник в борьбе, а обычная женщина?
С Гаем никогда не было просто. Марион слишком хорошо знала, каким холодным и жестоким он может быть, но при этом почему-то упрямо продолжала верить в то хорошее, что может быть скрыто где-то  в глубине души темного рыцаря. Не потому ли, что он всегда был рядом, несмотря на то, что она столько раз отвергала его? А, может, потому, что, даже видя столь явно отсутствие ответной привязанности, он ни разу не оставил ее в беде? Он ни разу не оставил ее…
И она была так очевидно нужна ему, быть может, даже больше, чем кому-либо. Хотя бы для того, чтобы эти единственные его  искренние чувства не исчезли совсем, оставив душу пугающе пустой…
Чувства самой девушки переплелись в такой причудливый клубок, что даже искусным властительницам судеб, пожалуй,  не под силу было его размотать. Она все еще боялась и не понимала этого человека, но сейчас вырваться из его объятий, суливших  надежную защиту, вовсе не спешила.
Его вопрос, прозвучавший вдруг вот так, легко и просто, заставил девушку удивленно распахнуть глаза.
- Он действительно готов на это? Готов пойти против Вейзи и свергнуть  его? И все это для того, чтобы удержать ее рядом? – миллионы вопросов возникали в  без того  запутанных мыслях.
Несколько мгновений девушка пораженно молчала, не в силах поверить происходящему.
Дерзкий план. И слишком рискованный. Если он не удастся, их обоих ждет смерть, причем самая мучительная, уж Вейзи тогда расстарается. Но если судьба вдруг будет к ним благосклонна… Никакие деяния Ночного стража не сравнятся с этим. Жалкие попытки помочь хоть кому-то никак нельзя равнять с уничтожением самой первопричины этих бед.
Если сможешь помочь ему со всем справиться. Если сумеешь влиять на него и дальше, помогая найти в собственной душе хоть немного светлых чувств. Если все это вообще возможно … Слишком много если в мыслях. Но прежде чем ответить на вопрос Гая, Марион нужно было ответить самой себе на не мене важный вопрос: Ты готова ему поверить?
Здесь все еще нет однозначных ответов и понятных утверждений. Но девушка произносит уже, пусть негромко, но довольно уверенно.
- Я тоже не откажусь от своего слова. Я останусь с тобой.
И Марион облегченно вздохнула, стоило ей только произнести эти слова.

Впрочем, кажется, поглощенная водоворотом событий, леди перерастала замечать некоторые вещи вокруг себя.  Прошло всего несколько мгновений, после произнесенных ею слов, когда дверь в комнату сиротливо скрипнула…
- Молодые люди, я, конечно, понимаю, всю трепетность ваших чувств, но, если раны раскроются, то перевязывать их в третий раз, уж простите, не буду.
Марион торопливо повернула голову ко входу. Так вот, оказывается, какой голос у брата Германа – негромкий и низкий, и говорит целитель спокойно, даже, пожалуй, меланхолично. Не прикрывая за собой дверь, монах вошел внутрь и поставил на  стол кубок с дымящейся жидкостью. Терпкий ее запах чувствовался даже здесь, у окна.
- Это снадобье надо выпить. Полностью. Пока горячее.
Больше ничего монах не сказал, развернулся и вышел прочь.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:45:27)

+1

26

Гай любовался ее лицом и читал как по раскрытой книге мысли, что сияли искрами удивления в самых прекрасных на свете глазах. Конечно, она не ожидала, что Гизборн сможет побороть ту зависимость, в которой оказался из-за Вэйзи и его навязчивого манипулирования всеми своими ресурсами, будь то деньги или живые люди. Но в том была виновата сама Марион, и потому Гай любил девушку еще больше, в тот конкретный момент их жизни, вдруг ставшей одним целым ради значимой победы в будущем… Словно влюбившись заново, да так сильно, что не мог сдержать счастливой сияющей улыбки. Она вдохновляла его, показывала правильный путь, помогала делать правильный выбор или хотя бы увидеть его, когда кроме навязанной и привычной тьмы ничего вокруг уже не замечал. Гизборн был далек от тех идеалов, что воспитывал в юности отец, слишком далек от тех праведных истин, которыми теперь прикрывался вместо маски Робин Гуд, но благодаря Марион он готов был дать самому себе шанс на искупление грехов. Он их понимал и видел, в минуты просветления осознавал и презирал, но сил бороться за собственную душу не имел. По крайней мере, в одиночестве, когда в нее цеплялись демоны и призраки прошлого, да властный шериф Ноттингема, нуждающийся в беспринципном и послушном помощнике.
Гай хотел стать лучше не только ради Марион, но и ради самого себя, и первый шаг уже был сделан. Опасный, дерзкий, но потому очаровательный и прекрасный, когда уютная комната вдруг застыла в ожидании невероятного чуда, что все-таки свершилось вопреки всем потаенным и очевидным страхам… Как же затрепетало в волнении сердце, когда девушка сама того не зная подарила темному рыцарю самые что ни есть белые крылья. Состояние радости, такое редкое и настолько ценное для него, захлестнуло с головой так сильно и внезапно, что он даже не сразу смог вздохнуть. А когда ожил из застывшей статуи, не смог подобрать нужных слов, чтобы выразить свою благодарность и любовь, которой не видел предела. Весь его мир сузился до расстояния, отделяющего их друг от друга, и не было ничего желаннее закрепить подтвержденные клятвы поцелуем. Засмотревшись в дорогие сердцу глаза, Гай уже было склонился к желанным губам не просто девушки, а все же ангела, ради которой готов был меняться и менять все вокруг, чтобы запечатлеть пламенные чувства и разделить с возлюбленной самый искренний порыв вдруг раскрывшейся души… Как вдруг их покой и уединение снова потревожили деликатным напоминанием о жизни за пределами ставших такими ласковыми объятий. С невыразимой словами досадой прикрыв глаза, Гизборн на краткий миг не смог сдержать своего весьма очевидного разочарования. Темная тень пролегла по лицу темного рыцаря, впрочем, совсем ненадолго. Пригвоздив монаха недобрым взглядом, Гай нахмурился при виде принесенного снадобья и перевел встревоженный взгляд на Марион, все еще бережно хранимую в его руках как сокровище, о хрупкости которого напрасно позабыл.
Он тут же очнулся из сладостного забвения и упрекнул самого себя в беспечности, ведь возлюбленная нуждалась в уходе больше, чем когда либо. Не без укола совести самому себе напомнив, что по его вине, Гай согласно кивнул монаху, поспешившему их покинуть. Впереди ждало много важных дел, и ради них стоило хотя бы на время отбросить вину и оставшиеся разногласия, чтобы прийти в себя и залечить опасные раны. Впереди ждала самая настоящая война, в которой потребуется приложить не мало усилий ради победы. Бережно проводив Марион к кровати, Гай помог ей лечь назад в постель на жестоковатую перину и взял в руки кубок, с недоверчивостью принюхавшись к снадобью. Терпкий запах вынудил Гизборна скривиться и ухмыльнуться с явно детской радостью, что пить такую гадость придется не ему.
- Надеюсь, оно действительно поможет… Или я заставлю пить этот отвар все аббатство вместо завтрака, обеда и ужина, - отдав девушке кубок, Гай заботливо оправил полотно одеяла, чтобы Марион не было холодно.[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

+1

27

Возможности повернуть назад больше не было.  Когда некоторое время назад  Марион, напуганная историей со злосчастным ожерельем, давала согласие стать женой Гизборна, где-то в глубине души все еще оставалось ощущение, что это не навсегда, не окончательно. Казалось, что еще обязательно случиться что-то, что может заставить ее передумать или что-то, что могло бы позволить с чистым сердцем отказаться  от данного слова. Теперь все было не так. Данное сегодня обещание весило несказанно больше. И принятое решение было гораздо более значимым.
Она предавала Робина? Но разве можно было предать того, кому не давала никаких обетов? И все-таки девушка, будучи честной с собой, не могла не признать, давая теперь обещание одному, она отступала от  другого, отказывалась от возврата к той мечте, что жила в ее сердце долгих пять лет, пока Робин был на Святой земле. Но даже от понимания этого собственное решение не переставало казаться ей правильным.
Она, быть может, предавала Робина, но, несомненно, действовала во благо их общего дела. И сейчас она сделала важный шаг к его победе.
А еще Марион выбрала человека, которому была нужна неизмеримо больше, чем вечному мальчишке из Шервуда. И те чувства, что она видела теперь в глазах Гая, говорили ей, что выбор свой она сделала не зря. Пожалуй, никто и никогда не видел еще черного рыцаря таким. И никто не смог бы остаться равнодушным к столь искреннему порыву…
Ее собственные сомнения и чувства к нему еще могут измениться. Жизнь длинная…
Только устроившись на кровати, Марион поняла, что все-таки устала. Раны и пережитые волнения жадно поглощали любую жизненную силу. Какая-нибудь нежная и трепетная барышня, пожалуй, давно бы лишилась чувств или забылась во сне, непременно позволяя всем окружающим позаботься о себе, но Марион сейчас и подумать не могла о покое. Так что девушка лишь поудобнее расположила ноги и потянулась руками вверх, разминая уставшее тело.
На трогательную заботу Гая леди ответила лишь смущенной улыбкой. Она все еще чувствовала себя неловко  от того, что на столь сильное желание заботиться о ней, не могла пока ответить теплом в полной мере. Принимая кубок из рук мужчины, Марион невольно коснулась его руки своими тонкими пальцами.
Хорошо, что они спохватились вовремя, и снадобье еще не успело остыть. Девушка поморщилась от тяжелого запаха лекарства, но противиться воле целителя не стала, поднесла кубок к губам и осторожно сделала небольшой глоток. На вкус жидкость оказалась несколько обжигающей, что выдавало присутствие в ней весьма крепких компонентов. Сперва леди закашлялась, но, переведя дух, сумела сделать еще один глоток.
- Я бы хотела как-то отблагодарить  монахов аббатства за все, что они для меня сделали. Но пока не решила как…
Любые дорогие подарки выглядели  бы сейчас как жалкая подачка или попытка откупиться, они могли бы даже обидеть достойных людей, вместо того, чтобы выразить, как сильно Марион была им благодарна. Однако ничем  особенно значимым, что можно было отдать в дар, леди Найтон-холла не владела.
Вздохнув, девушка сделал еще несколько глотков терпкого напитка, собираясь с силами сказать то, что она должна была.
- Гай, если ты хочешь осуществить задуманное, тебе понадобится союзник.
Еще перерыв на несколько глотков, чтобы дать возможность собеседнику осознать эту мысль.
- Сильный союзник. Тот, кто ненавидит Вейзи больше всех на свете. И ты отлично знаешь, кто это.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:45:51)

+1

28

Монахи могли быть уже безмерно благодарны просто за то, что остались живы. И вряд ли в том был божий промысел, скептически хмыкнул про себя Гизборн, на миг отведя взгляд в сторону, чтобы Марион не заметила его не самых праведных размышлений, в которые на момент погрузился, поддавшись злой стороне своей мечущийся от света к тьме души. Он должен был меняться ради возлюбленной, каждую минуту пытаясь одернуть себя как от кошмара от привычного, доступного и такого манящего правила, выработанного даже не им самим, а самой жизнью – угнетать и уничтожать все то, что мешает, будь то один человек или целый город. Начинать стоило с малого, Гай это прекрасно понимал, поэтому тяжело вздохнул, все же ломая себя и признавая правоту девушки… Аббатство натерпелось по вине шерифа Ноттингема достаточно сильно, равно как и все другие поселения вокруг замка Вэйзи. Себя виноватым в данном случае Гизборн естественно не считал и угрызений совести пока что не испытывал, потому что исполнял свои обязанности и откровенно не желал разделить с шерифом праведное возмездие. Особенно если вдруг станет сам ему причиной… Задумавшись о том, какие хитросплетения интриг придется взвалить на свои плечи, чтобы убрать Вэйзи с пути, Гай склонил потяжелевшую от тяжелых дум голову, устало потерев переносицу, и далеко не сразу пришел в себя, услышав слова Марион. Отняв от лица руку, Гизборн воззрился на девушку с таким удивлением, словно она вдруг произнесла немыслимое проклятие или такое богохульство, что даже темному рыцарю стало не по себе. В какой-то степени так оно и было, и потому невыразимые словами гнев и злоба, обращенные естественно только к Робину Гуду, тенью пролегли вместе с хмуростью и застыли в как будто потемневших от эмоций голубых глазах.
- Ни за что, - процедил сквозь зубы Гизборн, вставая на ноги, чтобы вернуться к окну и попытаться прийти в себя. Но одной только идеи стать союзником Робина Гуда было достаточно, чтобы свести на нет все попытки Гая пойти по правильному пути. Конечно, наглая банда из Шервуда могла сыграть свою роль в изгнании Вэйзи с поста шерифа, но просить у них помощи? Меря медленным шагом комнату вдоль стены, где уже и пейзаж за окном едва ли радовал, Гай упрямо хватался за все свои истины и правды, вспоминая прошлое и проклиная за возможное будущее по вине Гуда.
- Я никогда не буду унижаться перед этим хвастливым негодяем. Судьба и так была к нему слишком благосклонна, даже когда он этого не заслуживал своими выходками, теперь ставшими геройскими подвигами…[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

+1

29

Марион достойно встретила  осуждающий взгляд собеседника, на этот раз девушка не смутилась, не отвела глаз и лишь  еще сильнее сжала ладонь, державшую кубок. По здравому размышлению им, быть может, стоило отложить этот разговор на некоторое время, выждать, пока оба они остынут  и станут способны  размышлять спокойно. Но отступать теперь уже было бессмысленно – раз беседа на эту тему все-таки начата, стоило довести ее хоть до сколько-нибудь толкового результата.
- Ты отвергаешь эту мысль, даже хорошенько не обдумав ее.
Снадобье остывало каждое мгновение, и ненадолго Марион снова пришлось замолчать и вернуться к нему. Наконец, кубок опустел и,  не слишком представляя, куда его теперь деть, леди пристроила этот предмет  прямо на полу возле кровати. Оставалось надеяться, что за это время Гай не решил, будто разговор окончен.
- Разве кто-то говорит о том, что тебе придется унижаться? Предложи шервудским разбойникам такие условия, которые заставят их согласиться и вести переговоры на равных. Например, безоговорочное прощение для всех после совершения задуманного или же после возвращения короля.
Рано или поздно Ричард вернется и восстановит порядок в Англии, вот только благородные разбойники из Шервуда все еще будут преступниками по закону. Разве можно допустить, чтобы суровый закон наказывал тех, кто творит добрые дела для простых людей? Девушка  считала, что такой закон не стоило бы и называть законом. 
- А еще…
Тут Марион все-таки пришлось сделать пазу, чтобы подобрать слова получше.
- Еще полное или хотя бы частичное  возвращение отнятого у них имущества.
Понимать этот пункт договора можно было по-разному. Вернуть крестьянам их дома и мастерские, отнятые за долги властью Вейзи. А еще сюда, пожалуй, подходил возврат поместья Локсли. Девушка прекрасно понимала, что значит для Гая, владеть собственными  землями. Но когда-то давно черный рыцарь уже говорил ей, что его амбиции простираются гораздо дальше…
- Разве не стоит уступить Локсли, чтобы получить Ноттингем?
Произнося это, девушка невольно снова покосилась на двери. Мог ли кто-то услышать их разговор? Нет, Марион ни в коем случае не считала, что в монастыре могут быть шпионы Вейзи. Но что, если кто-то из монахов, рассерженных сегодняшней облавой, случайно услышит такую крамольную беседу благородной леди и первого лейтенанта шерифа Ноттингемского? Не велико ли для монаха будет искушение отомстить Гаю Гизборну за разрушения в храме, поведав Вейзи о грядущем заговоре? Марион страшно было представить, что она может навлечь беду на человека, готового  рискнуть всем, ради леди из Найтон-холла. Но возле дверей все еще было тихо, и девушка немного успокоилась.
- Я не слишком хорошо понимаю в военном деле, но разве великие полководцы прошлого не уступали в битвах, чтобы выиграть решающие сражения?
- Если хочешь, я сама поговорю с Гудом. Меня он хотя бы выслушает.
Произнести это получилось даже довольно спокойно, хотя Марион весьма ярко представляла, что в этом случае ей предстоит точно такой же сложный разговор с другой стороной. С теми же нелестными эпитетами и аргументами, в которых чувств и эмоций гораздо больше, чем здравого смысла.
И все-таки оно того стоило.  Эти двое самых упрямых мужчин на свете, могли бы перевернуть мир, если бы только захотели объединиться. Но они всегда предпочитали враждовать друг с другом.

[NIC]Marian[/NIC]
[STA]for love and justice[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qOgj4.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/7137223.png[/SGN]

Отредактировано Adeline (2015-05-26 01:46:12)

+1

30

О чем вообще можно было думать? Запрокинув голову, Гай тяжело вздохнул, не представляя, какими словами допустимо было описать всю ту бурю, вполне обоснованную и закономерную, что терзала изнутри похлеще любого морского шторма. Любые плюсы работы сообща с Гудом против Вэйзи, в чем тот преуспел в последние несколько долгих месяцев, утопали под волнами беспощадных тяжелых минусов, и Гай не собирался прощать Робина за все те беды, которые пережил по вине разбойника из Шервуда. Именно разбойника, которого должна была настичь законная кара, как и всех его последователей, фыркнул про себя Гизборн, мысленно отмахиваясь от перспективы спасти Робина из им самим сотворенной петли на шею. Локсли знал, на что идет, когда поднял лук и стрелы против воинов шерифа Ноттингемского и его помощника, значит, понимал и те последствия, которые его ждут. Как бы не звучало странно, но шериф был и оставался представителем короля, а Робин – преступником, а  закон был суров и справедлив. Хотя бы в этом плане… Гай был последним человеком, который бы стал думать о спасении Гуда, учитывая их печальное прошлое и не менее тяжелое настоящее.
При упоминании имущества, Гизборн взглянул на Марион с тихой болью, стиснув зубы, словно готов был сорваться в волчий вой. Она ничего не знала. Ну конечно, разве Робин Гуд готов  был признавать свои ошибки, как это, на свое удивление, мог сделать Гизборн? Хмыкнув в голос, Гай еще недолго проходил мечущимся зверем у окна, после чего с деланным спокойствием устроился назад на край постели, где лежала девушка, уставившись на сложенные в замок руки. Никуда отпускать Марион он не собирался, и от одной мысли, что девушка вдруг уйдет без его покровительства к банде, заставила прийти в себя и успокоиться, от ненависти находя в себе силы сосредоточиться на безопасности и рациональности. Он не желал ее оставлять одну, тем более в Шервудском лесу, где с ней могло случиться столько бед… Хотя бы из-за того, что девушка встала на его сторону и готова была оставаться рядом до самого конца. Какие бы отношения не связывали леди Марион с Робином, вряд ли преступник был бы рад узнать, что его любимая наконец-то сделала правильный выбор.
- Нет, - тихо, но безапелляционно ответил Гай, - обойдемся без его помощи. Ты никуда больше без охраны не пойдешь… Как только станет ясно, что срок шерифа истек, в Ноттингеме могут начаться волнения, и твой дом тоже не безопасное место.
Осознав, что с головой ушел в заботу о Марион, причем так легко и просто, Гизборн едва заметно улыбнулся и взял девушку за руку, бережно стиснув.
- Мы сможем все, что угодно. Вдвоем, - с гордостью оптимистично заявил Гай, впервые почувствовав такую странную и неповторимую уверенность в своих словах. Конечно, дело предстояло несомненно сложное и опасное, но он верил в успех, потому что чувствовал поддержку, видел олицетворение своего счастья и мог теперь стремиться к чему-то светлому.
- Искать помощи нет смысла… Я не уступлю Гуду поместье, и шерифу придется оставить Ноттингем. Земля Локсли была моей по праву, когда король подарил ее моему отцу, а замок превратится в крепость с новым шерифом. Честным… Смелым. Достойным, как ты хочешь, - с обожанием добавил Гай, улыбнувшись шире и добрее, словно одного лишь мнения Марион было достаточно, чтобы действительно стать хорошим человеком.
[NIC]Guy of Gisborne[/NIC][AVA]http://savepic.org/7237581.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/6841393.png[/SGN]

Отредактировано Farenheight (2015-05-25 16:57:00)

+1


Вы здесь » Бесконечное путешествие » Архив законченных отыгрышей » [R, Robin Hood BBC] О встречах на кривой дорожке…


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC